Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней) (джен)

Крий стоял у окна, вглядываясь в бескрайние просторы Креаса. Внизу, за стенами его уединённого убежища, простирался мир, полный жизни и магии — мир, который он изучал, но который так и не принял его. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона, и длинные тени от деревьев у подножия холма тянулись на восток, прочь от угасающего светила.

Он не был рождён гением. Не был наследником великой магической династии. В Академии его называли «середняком» — способным, но не блистательным. Базовое обучение он закончил лишь потому, что так было принято. Магия в те годы была для него не страстью, а скучной обязанностью, способом не отстать от сверстников. Его не интересовали древние фолианты и споры о природе божественного. Он хотел обычной жизни.

Но жизнь распорядилась иначе.

Он заинтересовался. Не вдруг — постепенно, словно болезнь, что подкрадывается незаметно, а потом уже не отпускает. Сначала это было простое любопытство: почему одни заклинания работают, а другие — нет? Почему магия течёт по одним руслам и избегает других? Потом вопросы стали сложнее: можно ли заставить магию работать иначе? Можно ли создать нечто… большее?

Академия такие вопросы не поощряла. Или, по крайней мере, не от него.

— Ты неуч, Крий, — говорил ему наставник, брезгливо кривя губы. — Ты даже не закончил полный курс. Ты смеешь рассуждать о пересмотре основ?

Он и не спорил. Он просто ушёл. Забрал свои скромные пожитки, купил на последние деньги это заброшенное поместье на краю земель и исчез из виду. Сюда не доходили слухи, сюда не совали нос любопытствующие маги из гильдий. Здесь, в тишине и покое, он мог заниматься тем, что считал истинным призванием — исследованием магии во всех её проявлениях.

И его идеи… они были слишком смелыми для его страны.

Он подошёл к столу, заваленному чертежами, схемами и магическими артефактами в разной степени готовности. Его пальцы пробежали по одному из них — небольшому кристаллу, в глубине которого мерцал тусклый, живой огонёк.

— Самособирающийся голем, — прошептал он, словно представляя кого-то невидимого. — Ты ещё покажешь им, на что способен.

Идея была проста и гениальна одновременно. Вместо того чтобы создавать голема целиком — вырезать руны на каждой детали, настраивать каждое сочленение, — можно вложить все необходимые установки в единое ядро-артефакт. При активации ядро начинает питаться как от внутреннего накопителя, так и от окружающей среды, постепенно создавая себе тело из подручных материалов — камней, веток, обломков металла. Голем собирает себя сам, адаптируясь к условиям и доступным ресурсам. Академия назвала бы это ересью. Слишком много свободы для «тупого» конструкта. Слишком рискованно. Но разве не в этом суть магии — в свободе?

Крий усмехнулся. Ему было плевать на мнение закостенелых умов.

Он перевёл взгляд на другой угол стола, где в стеклянных горшках росли странные растения. Ещё одна его гордость. Растения, выращенные из специально зачарованных семян, могли выполнять простые команды. Самый безопасный вариант — стена, которая вырастает по периметру за несколько минут. Или дом, который возводит себя сам. И это только их мирное применение.

Крий отошёл от стола и направился к дальнему углу комнаты, где на постаменте лежал его главный артефакт — устройство для связи с другими мирами. Оно было грубым, несовершенным. Назвать это «выходом» в другой мир было слишком громко. Скорее, тонкая трещина, щель, через которую можно переговариваться с теми, кто случайно наткнулся на ту же частоту. Но это было только начало.

Он не мог понять жителей своего мира. В Креасе все знали, что мир создан Архитектором. Что боги, управляющие стихиями и судьбами — его наместники. Эта система не вызывала сомнений, её не исследовали, её принимали как данность. Да, существовали другие миры — это признавалось. Да, иногда в Креасе появлялись странные люди, которые ничего не знали о местных порядках, умирали и возвращались снова, будто проверяя этот мир на прочность. Боги объявили: это их воля, помощь и испытание для верующих. И все успокоились.

Крия это бесило. Как можно просто принять ответ «так надо»? Как можно не копать глубже, не пытаться понять, как именно появился этот мир, откуда берутся эти «пришельцы»? Он пытался найти единомышленников — и не находил. Его страна жила обособленно, и ей не было дела до появления незваных гостей. А когда те появлялись, никто не захотел раскачивать лодку.

— Пусть будет, — говорили они. — Боги знают лучше.

Крий думал иначе. И он решил найти ответы сам.

Уже несколько лет назад ему удалось нащупать грань между мирами. Пока — лишь щель, через которую можно было слышать. Но этого хватило, чтобы выйти на связь с теми, кто оказался на той же частоте. Оборотни. Их мир назывался Земля

Крий узнал, что там почти нет магии. Её место заняла наука. Но сами оборотни были живым доказательством того, что магия существует и там — просто в другой форме. Несколько лет назад их стая потеряла связь с родным магическим источником. Теперь они медленно угасали: их сила становилась нестабильной, контроль ослабевал, а попытки использовать сущность причиняли боль. Они искали любой способ выжить.

Крий предложил им сделку.

Он передает им артефакты для стабилизации их состояния. Взамен они помогают ему получать информацию о мире. Для него это был бесценный исследовательский материал. Для них — временное спасение.

Артефакты, что он предоставлял, не имели для него никакой ценности. За годы исследований у него накопилось множество подобных «поделок» — пробных образцов, неудачных или просто промежуточных версий его основных разработок. Одни стабилизировали магический фон, другие временно усиливали связь с источником, третьи и вовсе были экспериментальными конструктами, которые он собрал на коленке ради проверки одной теории. Крий не выбрасывал их — складировал в дальних ящиках, иногда разбирал на детали.

Крий знал, что оборотни не доверяют ему до конца. Берест — их глава — был осторожен, задавал вопросы, иногда спорил. Остальные смотрели на Крия с плохо скрываемой тревогой, будто ждали подвоха. И они были правы — у каждого свои интересы. Но в том-то и дело, что выбора у них не было. Как и у него, впрочем. Им нужна была его магия. Ему — их мир. Временный союз, скреплённый нуждой, а не верностью. Такие союзы либо крепнут со временем, либо рассыпаются в прах. Крий был готов к любому исходу.

Скоро начнётся новый этап. Всё уже распланировано. Нужно только немного подождать.

Крий снова повернулся к окну. Закат почти угас, и мир за стенами его убежища погружался в сиреневые сумерки, мягко укутывающие холмы и долины.

* * *

Никита зашел в торговый центр, стряхивая с плеч капли дождя. Внутри было тепло, пахло кофе и выпечкой, и это создавало обманчивое ощущение уюта. Он не любил ходить по магазинам — ещё со школы, когда мама таскала его за покупками перед учебным годом. Но без этого не обойтись.

«Список покупок» — так Ксения назвала сообщение, которое прислала ему через Знак. На самом деле это был не просто список, а полноценный мыслеобраз, загруженный прямо в сознание: карта торгового центра, отмеченные точки, где лежат нужные вещи, и даже картинки того, что именно нужно взять. Никита усмехнулся, вспоминая, как ещё несколько лет назад такое казалось ему фантастикой.

— В который раз убеждаюсь, что все эти разработки для Парда были не зря, — пробормотал он себе под нос, сворачивая в отдел бытовой химии.

Он быстро нашёл нужное средство и двинулся дальше, к полкам с кухонной утварью. Здесь требовалось выбрать сковороду с антипригарным покрытием. Как она умудрилась испортить ту, что у них была? Никита не так хорошо разбирался в этом, но та сковородка выглядела весьма приличной. И, судя по описанию на упаковке, её бы и Тим с трудом сжёг, направив весь свой огонь.

Никита взял одну, повертел в руках, взвешивая. Поставил обратно. Взял другую, побольше. Ксения говорила «любую, но не слишком тяжёлую». Он остановился на компромиссном варианте — среднего размера, с удобной ручкой.

— Должно подойти, — сказал он, кладя сковороду в корзину.

Он уже повернулся, чтобы направиться к следующему пункту списка, как вдруг в плече возникло знакомое покалывание. Знак нагрелся, пульсируя в такт чужому сигналу.

Никита замер, прислушиваясь. Мысленный посыл шёл от Когтя.

«Никита! Срочно. Перемещайся ко мне. Кажется, это снова те оборотни. Только на этот раз всё серьёзнее».

Никита почувствовал, как по спине пробежал холодок, не имеющий ничего общего с погодой за окном. Он даже себе не хотел признаваться, но эти разломы, возможно связанные с другими мирами, его порядком напрягали. Если силы противника из своего мира можно было хотя бы примерно прикинуть, то существа из другого мира были полной неизвестностью.

«Что случилось?» — мысленно спросил он, уже бегом направляясь к выходу из магазина.

«Тебе лучше самому это увидеть. Чтобы ты понимал масштаб: статьи об этом уже появились в некоторых СМИ, а ведь тут всё только началось».

«Это плохо. Буду через пару минут», — ответил Никита, выходя под холодный дождь. В лицо ударил ветер, неся с собой мелкую, противную взвесь.

Он зашёл за угол торгового центра, туда, где не было камер, и позволил теням сгуститься вокруг него. Мгновение — и он исчез, растворившись в сером мартовском сумраке.

Корзина с сковородой так и осталась стоять у стеллажа с кухонной утварью.