Святочный бал

Дорогие друзья, я по велению души немного изменила наряды и составы некоторых пар на Святочном балу. Не вижу в этом большой проблемы и слома канона, это больше декоративное изменение, чем серьёзное вмешательство в сюжет.

Первый снег укрыл территорию Хогвартса ещё в ноябре, к началу декабря озеро полностью замёрзло, превратившись в огромное зеркало, скованное толстым слоем льда. В холодное воскресное утро, когда большинство учеников грелись у каминов или готовились к предрождественским экзаменам, Марта вышла на берег озера одна. Уроки, дополнительные занятия, теперь ещё и со Снейпом, все эти мысли о проклятье, Фреде, переживания о Гарри… Столько уместить в себе было нереально, а рассказать, казалось, стыдно.

Её шаги были единственным звуком в звенящей тишине зимнего утра. Снег поскрипывал под ногами, дыхание вырывалось белыми облачками пара. Она осторожно ступила на лёд и пошла к центру озера, туда, где никто не мог её видеть из замка. Марта остановилась там, где лёд был наиболее прочным. Сняла перчатки, чувствуя, как холод не причиняет ей дискомфорта. Опустилась на колени, прикасаясь ладонями ко льду, закрыла глаза и позволила магии течь свободно, направляя её в замёрзшую воду под собой.

Лёд начал слегка двигаться, меняться, подчиняясь её воле. Из плоской поверхности медленно поднимались нечёткие фигуры Марта открыла глаза и с тихим вздохом смотрела на своё творение. Это была магия, которую она раньше никогда не пробовала — соединение природного таланта к ледяным чарам с сильными эмоциями, которые она так долго держала внутри. Три ледяные фигуры, застывшие в вечном моменте, который никогда не существовал в реальности. Её родители погибли... бабушка то лежала в доме Дамблдора, слишком слабая, чтобы встать с постели, то терялась на судебных процессах, которые могли лишить её свободы.

«Почему ты не рассказала мне раньше? — беззвучно спросила Марта ледяное изображение Валери. — Почему позволила узнать правду таким образом — от Пивза, перед всей школой? Ты знала, что это случится? Знала, и всё равно привезла меня в Хогвартс?»

Недели после разоблачения слились в одно размытое пятно усталости и притворства. Она улыбалась для журналистов, уверенно говорила о непричастности бабушки к преступлениям Гриндевальда, рассказывала, как Валери защищала её. Но внутри росло чувство пустоты и странного оцепенения, часть её отключилась, чтобы защитить от слишком сильной боли.

«Я понимаю, что ты хотела меня защитить, — продолжала она мысленный разговор. — Но ты лишила меня шанса подготовиться. Я могла бы быть готовой вместо того, чтобы узнать от Пивза, увидеть эти листовки, эти взгляды всей школы...»

Воспоминание об этом дне причиняло острую боль. Листовки с её колдографией и колдографией молодого Гриндевальда, шокирующее сходство, которое нельзя было отрицать, шёпот и указывающие пальцы... А потом — бабушка, бледная и дрожащая, и Дамблдор, уводящий её прочь, оставляя Марту одну со страшной правдой и омутом памяти.

«Я пытаюсь не злиться, — Марта моргнула, чувствуя, как слёзы замерзают на ресницах. — Пытаюсь понять. Но почему, бабушка? Почему ты не доверилась мне?»

Внезапно тишину зимнего утра нарушил странный звук — нечто среднее между смехом и карканьем. Марта вздрогнула и огляделась. На льду, в нескольких метрах от неё, стояла фигура, которой там не было мгновение назад. Глаза были пустыми и чёрными, как дыры во льду, а рот растянут в насмешливой улыбке, обнажающей острые зубы.

«Давно не появлялся».

— Тодди, — прошептала Марта.

— Бедная, бедная Марточка, — проскрипел Тодди, склонив голову набок с птичьим движением. — Строит ледяные замки, пытаясь заполнить пустоту. Но пустота внутри, глубо-о-око внутри.

— Уходи. Ты не настоящий. Ты часть проклятья.

— Не настоящий? — Тодди засмеялся, и этот звук был как скрежет ногтей по стеклу. — А что настоящее, Марта? Семья, которой у тебя нет? Друзья, которые притворяются, что не боятся тебя? Бабушка, которая всю жизнь лгала? — он подпрыгнул, оказавшись ближе к ледяным фигурам. — Смотри, какие куколки! Холодные, безжизненные... каким станет скоро и твоё сердце.

— Замолчи!

Тодди всегда знал, как задеть за живое, читал её самые тёмные мысли.

— Твоя бабушка знала, — продолжал он. — Знала, что Пивз раскроет секрет. Знала и позволила этому случиться. Хотела, чтобы все увидели, кто ты на самом деле — внучка монстра.

— Это ложь, — Марта почувствовала, как лёд под её ногами начинает трескаться, реагируя на усиление её магии. — Бабушка защищала меня.

— Защищала? — Тодди расхохотался. — Защищала, скрывая правду? Отрицая твоё наследие? Лишая тебя возможности знать, кто ты на самом деле? — он подпрыгнул, оказавшись прямо перед лицом Марты. — Она просто боялась. Что ты станешь, как он. Что ты принесёшь в мир те же холод и тьму, что и твой дедушка.

— НЕТ! — крикнула Марта, и её крик совпал со взрывом магии, вырвавшейся из самой глубины её существа. Волна ледяной энергии разошлась от неё кругами, заставляя поверхность озера трескаться и ломаться. Ледяные статуи разлетелись на тысячи острых осколков. Трещины разбежались по всему озеру, превращая гладкую поверхность в хаос разломов и выступов.

Тодди исчез, растворившись в воздухе с последним мерзким смешком. Марта ринулась на берег, прежде чем лёд проломился бы под ней. Упала на снег посреди этого хаоса, рыдая. Плакала о потерянном детстве, о родителях, о бабушке, которая могла вскоре исчезнуть из её жизни, о правде, которую ей предстояло узнать от Гриндевальда, если Люпину удастся получить разрешение на письмо в Нурменгард. И о себе — девочке, которая хотела быть нормальной, но была обречена нести бремя чужих ошибок и секретов.

Расколотый лёд выглядел, как метафора её жизни — разбитой на части, которые, казалось, невозможно собрать воедино. Глубоко внутри, в том месте, куда она не позволяла себе заглядывать, оставался вопрос, который Тодди так умело озвучил: что если бабушка действительно боялась? Не за Марту, а за мир — боялась того, кем может стать внучка Гриндевальда, если позволить ей полностью осознать свою силу и наследие?

* * *

Марта лежала на кровати в спальне девочек, пытаясь сосредоточиться на учебнике по травологии, но мысли постоянно возвращались к танцу с Фредом. Что это было? Почему он вёл себя так странно? Дверь скрипнула, в комнату проскользнула Гермиона, оглядываясь по сторонам с таким видом, будто за ней кто-то следил.

— Ты одна? Занята? — спросила она шёпотом.

— Как видишь, не особо, девчонки ушли, — Марта отложила книгу. — Что случилось? Выглядишь... странно.

Гермиона быстро закрыла дверь и подошла к Мартиной кровати, присаживаясь на край.

— Мне нужна твоя помощь, — начала она, ещё понизив голос, словно стены могли подслушивать. — И тебе нельзя никому об этом говорить. Особенно Гарри и Рону.

— Серьёзно? — Марта выпрямилась, заинтригованная. — Что случилось?

Гермиона глубоко вздохнула, затем выпалила:

— Виктор Крам пригласил меня на Святочный бал.

— ЧТО?! — воскликнула Марта, и Гермиона тут же зашикала на неё, прикрывая ей рот рукой.

— Тише! Я не хочу, чтобы кто-то узнал... пока что.

— Это же потрясающе! — Марта отодвинула её руку. — Международный квиддичный игрок пригласил тебя! Когда это произошло?

— Сегодня утром, — Гермиона не могла сдержать улыбку. — Я читала, и он просто... подошёл и пригласил.

Марта постаралась сохранить невозмутимое лицо, хотя внутри ликовала.

— И что ты ответила?

— Я согласилась, конечно, — Гермиона покраснела. — Но теперь в панике. У меня никогда не было... свидания. И это не просто свидание, а Святочный бал! С Виктором Крамом! Все будут смотреть. А я... я даже не знаю, что надеть, как причесаться, как...

— Стоп-стоп-стоп, — Марта взяла подругу за руки. — Дыши. Всё будет хорошо. Я помогу тебе. Мы вместе справимся.

— Правда? Я боялась, что... ну, после нашей ссоры…

— Эй, — Марта сжала её ладони крепче. — Забудь об этом. Мы подруги. К тому же, — она хитро улыбнулась, — тётя Нанна приезжает в Хогсмид на эти выходные. Я уверена, что она будет в восторге от идеи устроить шоппинг для бала.

— Та крикливая барышня? — с опаской спросила Гермиона.

Марта рассмеялась:

— Да. Она обожает моду и всегда говорит всё, что думает. Купить нам платья это точно никак не помешает.

Гермиона выглядела не слишком убеждённой:

— А она не будет против, если я пойду с вами?

— Она будет в восторге!

— Но что я скажу Гарри и Рону? — Гермиона всё ещё выглядела обеспокоенной. — Они спросят, куда я иду.

— Скажи, что хочешь купить что-то для родителей на Рождество, — предложила Марта. — Это же правда, да?

— Да, я как раз думала найти им что-нибудь, — кивнула Гермиона. — Хорошо, так и сделаю.

В субботу утром Хогсмид выглядел, как рождественская открытка: заснеженные крыши, гирлянды огней, витрины, украшенные праздничной мишурой. Марта и Гермиона ждали у входа в «Три метлы», когда к ним подлетела Нанна, обе девочки невольно залюбовались её нарядом. Тётушка выглядела так, будто сошла со страниц скандинавского модного журнала. На ней было элегантное пальто глубокого изумрудного цвета с широкими лацканами, под которым виднелся тёплый свитер с традиционным скандинавским узором на воротнике. Широкие шерстяные брюки были заправлены в высокие кожаные ботинки.

— Марта! — воскликнула она, заключая племянницу в крепкие объятия. — Посмотри! Прекрасна, как всегда!

— Нанна, ты меня задушишь, — со смехом пробормотала Марта, высвобождаясь из объятий. — Это моя подруга Гермиона Грейнджер, — напомнила девочка.

Нанна повернулась к Гермионе, обращаясь на немецком:

— О, да у тебя прекрасная структура волос! Такая насыщенная текстура! И глаза — потрясающий тёплый оттенок коричневого, как твёрдые сорта шоколада...

Гермиона покраснела до корней волос, она не поняла, что именно было сказано:

— Э-э... спасибо?

— Нанна, не смущай Гермиону, — Марта закатила глаза. — Мы пришли купить платья для Святочного бала. Нам нужны твои советы.

— Святочный бал! — глаза Нанны загорелись. — О, это так волнующе! У меня столько идей! Идёмте скорее, девочки, нужно найти самые потрясающие наряды!

Следующие несколько часов прошли в вихре примерок, споров о цветах и фасонах, походов от одного магазина к другому. Нанна была неутомима: она вытаскивала платья из самых дальних уголков магазинов, заставляла примерять самые неожиданные сочетания, и умела найти общий язык даже с самыми суровыми продавщицами на ломанном-переломанном английском.

— С кем ты идти на бал, дорогая? — спросила Нанна Гермиону, пока та крутилась перед зеркалом в нежно-голубом платье.

— С Виктором Крамом, — ответила Гермиона, её щёки порозовели.

— Чемпионом Дурмстранга? — Нанна широко раскрыла глаза. — Великолепно! Тогда тебе нужна… драма. Голубой скромный. Нет-нет.

Она устремилась к вешалкам и вернулась с платьем персикового цвета[1]. Гермиона послушно ушла в примерочную, а Нанна развернулась к Марте и заговорила на немецком:

— А ты, моя дорогая? Ты ещё не рассказала, с кем идёшь.

— С Джорджем Уизли, — ответила Марта, разглядывая тёмно-синее платье, которое держала в руках. — Один из близнецов.

— А, из семьи рыжих? — кивнула Нанна. — И который из них тебе нравится? Тот, с которым ты идёшь, или другой?

Марта вздрогнула, едва не уронив платье:

— Что? С чего ты взяла...

— О, милая, — Нанна мягко засмеялась. — Что-то там происходит, верно?

Марта вздохнула:

— Возможно. Но это сложно, Нанна. Я не уверена, что мне кто-то из них нравится. Или что я им нравлюсь. В общем, давай просто сосредоточимся на платьях, хорошо?

Гермиона вышла из примерочной в персиковом платье, и обе, Марта и Нанна, ахнули от восхищения.

— Оно идеально! — воскликнула Нанна. — Смотри, как подчёркивает цвет кожи и глаз! Выгодно.

— Гермиона, выглядишь потрясающе, — искренне похвалила Марта. — Виктор потеряет дар речи.

— Вы правда так думаете? — Гермиона не могла перестать разглядывать себя в зеркале. — Оно такое... не похожее на меня. Голубое как будто удобнее.

— Это и есть смысл… э-э-э… преображение, — Нанна положила руки ей на плечи. — Показать другая себя. Новую.

Они купили платье для Гермионы, а потом долго выбирали для Марты, пока не остановились на тёмно-изумрудном с серебряной вышивкой, которое, по словам Нанны, «заставит всех забыть, что ты внучка тёмного волшебника, и вспомнить, что ты очень красивая юная ведьма».

После платьев была охота за туфлями, аксессуарами и косметикой. К концу дня обе девочки были измотаны, но счастливы, а Нанна полна энергии, как будто только начала.

— Девочки, у меня появилась идея, — начала она, когда они сидели в кафе мадам Паддифут, отдыхая перед возвращением в замок. — Как насчёт проколоть уши? Для полного образа!

Марта перевела взгляд на подругу. Гермиона в ужасе посмотрела в ответ:

— Проколоть уши? Здесь? Сейчас?

— Почему нет? — пожала плечами Нанна. — Это не больно, особенно если использовать правильное заклинание. И это будет идеальное дополнение к вашим нарядам!

Марта задумалась:

— Знаешь, это не такая уж плохая идея. Я давно хотела.

— Серьги — это классика.

Гермиона с сомнением посмотрела на Марту:

— Я не знаю... Что скажут мои родители?

После долгих уговоров Гермиона согласилась, и они отправились в небольшой магазинчик на окраине Хогсмида. Когда они возвращались в Хогвартс, нагруженные пакетами, Гермиона вдруг остановилась:

— Марта, я хочу извиниться. За то, что была... сложной в последнее время. Я не должна была давать волю зависти и обидам.

— Всё в порядке, — Марта пожала плечами. — У всех бывают тяжёлые моменты. Особенно когда вокруг столько всего происходит.

— Дело не только в этом, — Гермиона покачала головой. — Я была не самым лучшим другом. Ты столько переживаешь… эта история с Гриндевальдом, болезнь твоей бабушки... А я сосредоточена на своих мелких проблемах.

— Эй, — Марта мягко толкнула её плечом, — твои проблемы не мелкие. И потом, разве не в этом суть дружбы? Быть рядом, когда тяжело?

Они обменялись улыбками, и Марта почувствовала, как тяжесть последних недель немного спала с плеч. Что бы ни случилось дальше — с ней, с Фредом и Джорджем, с Турниром — она почему-то знала, что Гермиона будет на её стороне.

— Как думаешь, что скажут Гарри и Рон, когда узнают, что ты идёшь на бал с Виктором? — спросила Марта, когда они подходили к воротам Хогвартса.

Гермиона закатила глаза:

— Вероятно, Рон устроит сцену. А Гарри запутается в словах. Словом, ничего приятного.

— Твоё появление на балу с Виктором определённо станет главной сенсацией вечера!

— После твоего появления с Джорджем Уизли, конечно, — парировала Гермиона. — Особенно если Фред будет смотреть так же, как на уроке танцев.

Марта покраснела:

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Конечно, — Гермиона подмигнула ей, и они обе рассмеялись, входя в ворота Хогвартса.

В гостиной Гермиона примерила подарок от Марты, который получила на день рождения.

— Они прекрасны, — прошептала Гермиона, касаясь маленьких драгоценных камней. — Спасибо, Марта.

— Они созданы для тебя, — улыбнулась Марта. — И теперь мы обе готовы к балу.

В тот момент всё казалось идеальным — они были молоды, полны ожиданий, и впереди их ждал волшебный бал, который обещал стать одним из самых запоминающихся вечеров в их жизни.

* * *

— Нужно пощекотать грушу, — объяснила Гермиона, указывая на портрет с натюрмортом. — Вот так.

Груша захихикала и превратилась в зелёную дверную ручку. За ней открылась огромная кухня, почти такая же просторная, как Большой зал наверху. Высокие каменные стены были увешаны медными кастрюлями и сковородками всех размеров, а в центре стояли длинные деревянные столы.

— Добро пожаловать на кухню Хогвартса! Рад видеть вас снова, — пропищал маленький домовой эльф в чистой одежде с милым фартучком, подбегая к ним. — Напомню, меня зовут Диппи! Чем могу служить?

— Мы хотели вас навестить, — начала Гермиона, но тут другие эльфы заметили их посетителей.

— О, мой дорогой! — воскликнула пожилая эльфийка с большими глазами. — Это же сам Гарри Поттер! Какая честь! Спасибо, что снова навестили нас!

Вскоре их окружила целая толпа домовых эльфов, все наперебой предлагали угощения и выражали восторг от неожиданного визита.

— Гарри Поттер на нашей кухне! — пищали они. — Мы так рады! Может, хотите пирожных? Или сока?

— Спасибо, — улыбнулся Гарри, принимая предложенные лакомства. — Рона и Гермиону вы уже знаете. А это моя подруга, Марта Донкингск.

При упоминании имён эльфы радостно закивали, но, когда прозвучала фамилия Марты, по кухне пробежал едва заметный шёпот. Улыбки померкли, несколько эльфов отступили назад.

— Донк…кингск? — переспросила та самая пожилая эльфийка.

— Да, — спокойно ответила Марта, стараясь не показать, как сильно её задевает эта реакция.

Эльфы забегали, принося вкусности и наперебой о чём-то расспрашивая гостей. В особенности сильно они продолжали суетиться вокруг Гарри и остальных, но украдкой поглядывали на Марту с плохо скрываемой настороженностью.

— Мы пришли поговорить о ваших условиях работы, — попыталась вмешаться Гермиона, когда их до отвала накормили печеньем. — О зарплате, выходных днях...

— О нет! — ужаснулась Диппи. — Мы не хотим зарплату! Мы счастливы служить великому Хогвартсу!

— Но вы заслуживаете справедливой оплаты... — настаивала Гермиона.

В углу кухни Марта заметила особенно несчастного эльфа в грязной юбке — это была Винки, бывшая эльфийка семьи Крауч. Гермиона упоминала, что бедняжка работает тут. И не только она, но и «скандально» известный ещё со второго курса Добби. Ни Винки, ни Добби Марта ещё не видела до этого дня. Интересно было бы расспросить малфоевского беглеца, нравится ли ему на свободе.

— Винки не хочет зарплату. Винки хочет служить хорошей семье, но Винки опозорила себя...

— Это не твоя вина, — попыталась утешить её Гермиона, но Винки расплакалась.

Марта стояла в стороне, чувствуя себя лишней. Она видела, как эльфы время от времени бросают на неё опасливые взгляды, как шепчутся между собой. «Гриндевальд» не произносилось вслух, но висело в воздухе, как невидимая угроза.

Эльфы положили с собой каждому угощения, чему несказанно обрадовался Рон, но диалог с Гермионой не выстраивался. Она пыталась объяснять преимущества независимой и свободной жизни, но всё словно пролетало мимо маленьких созданий.

Прощаясь, эльфы снова были предельно вежливы, но Марта заметила, что никто из них не посмотрел ей в глаза на прощание. Когда они вышли из кухни, Гермиона была немного расстроена провалом своей миссии, но воодушевлена тем, что смогла познакомиться со многими теми, с кем не удалось в первую их встречу. И она серьёзно настроилась на то, чтобы «мягко продавливать» через Добби и пример его жизни. Марта молчала, размышляя о том, что где бы она ни появилась, прошлое семьи всегда будет идти рядом с ней.

— Извини их, — попросил Гарри, когда они поднимались по лестнице. — Они не имели права так себя вести.

— Имели, наверное, — ответила Марта. — У всех есть основания бояться этого имени. Я не могу их за это винить.

А внутри всё горело от боли и несправедливости ситуации, в которой она оказалась не по своей вине.

* * *

Марта рано проснулась в рождественское утро от тихих шагов в коридоре. Не сумев заснуть снова, решила спуститься в гостиную и полюбоваться на ёлку в утреннем свете. Все девочки ещё спали, и в башне царила редкая тишина.

Спускаясь по винтовой лестнице, она заметила невысокую фигурку, крадущуюся к выходу из гостиной. Уже было испугалась, неужели Тодди? При ближайшем рассмотрении оказалось, что это домовой эльф — но не такой, как те, что работали на кухне. Этот носил странную одежду: разноцветные носки, маленький шарфик и что-то вроде жилетки.

— Извините, — окликнула его Марта. — Вы не заблудились?

Эльф обернулся, и Марта увидела большие теннисные мячи — глаза были огромными даже по меркам норм физиологии эльфов, длинный нос и торчащие уши. На его лице отразилось удивление, а затем узнавание.

— Ох! — пискнул он. — Добби не ожидал встретить... вы мисс Донинс, да?

— Да, — кивнула Марта, проигнорировав то, что он неправильно произнёс фамилию, и присев на корточки, чтобы быть на одном уровне с эльфом. — А ты, наверное, Добби? Гарри рассказывал о тебе.

— Гарри Поттер говорил обо мне? — глаза Добби засветились от счастья. — Добби только что навещал великого Гарри Поттера! Принёс ему рождественские подарки!

— Это очень мило с твоей стороны, — улыбнулась Марта. — Ты теперь работаешь здесь, в Хогвартсе?

— Да! — гордо выпрямился Добби. — Добби свободный эльф! Профессор Дамблдор дал Добби работу и платит галеон в неделю!

Он говорил это с таким восторгом, что Марта не могла не улыбнуться. Но затем выражение лица эльфа стало более серьёзным:

— Добби слышал о мисс Донинс, — сказал он осторожно. — Другие эльфы... они боятся. Помнят старые времена.

Марта почувствовала знакомый укол боли:

— А ты чего же? Не боишься?

Добби покачал головой:

— Добби не боится. Добби знает, что такое быть осуждённым за то, кем тебя считают другие. Мисс Донинс не выбирала своего дедушку, как Добби не выбирал семью Малфоев.

Вот существо, которое само познало несправедливость, понимало её ситуацию без лишних объяснений.

— Спасибо.

— Добби видит доброту, — решительно заявил эльф. — У мисс Донинс добрые глаза. Добби знает разницу. И мисс Донинс должна знать: если понадобится помощь, Добби поможет. Свободные существа должны помогать друг другу.

* * *

В день Святочного бала спальня четверокурсниц Гриффиндора превратилась в настоящий хаос. Повсюду были разбросаны платья, туфли, косметика, флаконы с блеском и зельями для волос. Воздух был наполнен смесью ароматов духов и звуками восторженных восклицаний и нервных вздохов.

— Лаванда, ты обещала помочь мне с волосами! — напомнила Парвати, сидя перед одним из зеркал в полотенце, обёрнутом вокруг головы.

— Одну минуту! — ответила Лаванда, сосредоточенно колдуя над своими ресницами. — Я почти закончила с макияжем.

Фэй Данбар сидела на своей кровати, нервно вертя в руках серебряное ожерелье:

— Как думаете, не слишком ли это броско?

Гермиона стояла у окна. Она выглядела одновременно взволнованной и испуганной.

Марта вошла, и все резко замолчали. Она вымученно улыбнулась. Девчонки уже не шарахались от неё сильно, заметили, что спать, есть и болтать при Марте можно так же, как и раньше. Но, тем не менее, все совместные подростковые занятия стали раздельными, Марта знала, что троица не захочет собираться на бал с ней. Да и Гермиона хотела приватности при сборах, чтобы никто не узнал, в чём она будет и с кем она пойдёт.

— Гермиона, можем идти, — позвала Марта.

Грейнджер кивнула и пошла следом за подругой. Хвостиком за Гермионой вышли Косолапус и Хлопушка. Они быстро прошли по коридорам, стараясь не привлекать внимания. Марта несла большую сумку с косметикой и аксессуарами.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — неуверенно спросила Гермиона, когда они приблизились к туалету.

— У тебя есть вариант получше? — парировала Марта. — Там никто не будет нас беспокоить.

— Пустой класс?

— И вероятность, что зайдёт Паркинсон или какие-нибудь мальчишки. Нет, идём к Миртл — она лучшая охрана и отпугиватель для зевак.

Они толкнули дверь и вошли в сумрачное помещение. Почти сразу же раздался знакомый плаксивый голос:

— О, как мило! Теперь сюда приходят собираться на балы! Потому что со мной, конечно, никто танцевать не будет. Я же мертва. И некрасива. И...

— Миртл, пожалуйста, — устало сказала Марта, ставя сумку на злосчастную раковину, через которую они два года назад попали в Тайную комнату. — Не сегодня.

— Не сегодня? — Призрак выплыл из своей кабинки, скрестив призрачные руки на груди. — А когда тогда? Вы просто пришли сюда, потому что вас больше никто не хочет видеть! Как и меня! Мы изгои! И вообще… Сюда нельзя! Никогда нельзя. А после той истории с большой змеюкой — вообще-вообще прям ну совсем нельзя.

Косолапус уселся на подоконнике, а Хлопушка принялся обнюхивать всё вокруг. Миртл брезгливо поморщилась.

— Миртл... — начала Гермиона примирительно.

— И вообще, зачем вам наряжаться? — продолжала Миртл, облетая вокруг них. — Все равно будут шептаться за вашими спинами. Она — внучка тёмного волшебника, а ты... — она указала на Гермиону, — ты грязнокровка. Так они говорят. Я слышу это постоянно.

Гермиона опустила глаза. Марта развернулась к призраку, кинув быстрый взгляд на выглаженные платья, висящие на вешалках на одной из дверей кабинок.

— Мы изгои. И нас будут обсуждать. И будут завидовать.

Миртл замолчала, явно не ожидая такого ответа.

— Правильно, — поддержала Гермиона, расправляя плечи. — Мы будем самыми красивыми на этом балу.

Марта достала из сумки флаконы и коробочки с косметикой. Миртл медленно подплыла ближе, с любопытством разглядывая содержимое.

— Это что, румяна? — спросила она тише. — Розовые?

— Холодные розовые, — поправила Марта. — Моя тётя говорит, они лучше подходят к моему тону кожи.

— А это? — Миртл ткнула призрачным пальцем в коробочку с тенями для век.

— Палетка теней. Видишь? Тут двенадцать оттенков.

Миртл зависла над раковиной, разглядывая косметику с таким видом, будто видела сокровища Гринготтса.

— Когда я была жива, я всегда мечтала пойти на бал. Только так и не успела. Умерла раньше.

Воцарилось неловкое молчание. Потом Марта достала палочку:

— Хочешь посмотреть, как мы будем собираться? Можешь давать советы. У тебя же наверняка хороший вкус.

Миртл моргнула:

— Правда?

— Правда. Только перестань ныть и помоги нам стать красавицами.

Призрак расплылся в улыбке.

— Ладно! — она деловито потёрла призрачные руки.

Марта помогла Гермионе с её волосами, используя заклинание, которому научила её тётя Нанна. Густые каштановые локоны Гермионы, обычно непослушные и пышные, теперь были уложены в элегантный узел с несколькими выпущенными прядями, обрамляющими лицо. Гермиона преобразилась в персиковом платье. Марта надела купленное тёмно-изумрудное платье. В волосы были вплетены серебряные нити, а на шее сверкало тонкое серебряное ожерелье с подвеской — подарок от тёти Нанны. В ушах пусеты, а на запястье бессменный браслет от близнецов — серебро со звёздочками. Когда они закончили, обе девушки стояли перед зеркалом, почти не узнавая себя. Гермиона выглядела утончённо и элегантно, а Марта — словно ледяная королева с севера.

— Вы обе прекрасны. А теперь валите из моего туалета! И живность заберите…

Марта повернулась к призраку:

— Спасибо, Миртл. Ты очень помогла.

— И мы, — добавила Гермиона, — как-нибудь придём и расскажем, как всё прошло.

Миртл просияла:

— Правда? Вы придёте?

— Обещаем.

Призрак счастливо захихикал и нырнул в свою кабинку. Доносилось бульканье воды и довольное бормотание.

— Готова? — спросила Марта.

— Нет, — честно ответила Гермиона.

Девочки разошлись, Гермионе нужно было встретиться с Виктором тайно. Марта вернулась в гостиную Гриффиндора, проводив Косолапуса и Хлопушку обратно. Да и Джордж обещал ждать именно там. Девчонки радостно шептались.

— Я иду с Шимусом, — Лаванда просияла. — Он пригласил меня на прошлой неделе, и я сразу согласилась.

— А ты, Парвати? — спросила Фэй.

— С Гарри Поттером, — гордо ответила Парвати. — Он пригласил меня позавчера. А Рон, кажется, идёт с моей сестрой, — добавила она. — Я их познакомила, когда стало известно, что Гарри нужна пара и для Рона.

— А я иду с Дином Томасом, — похвасталась Фэй. — Он очень милый. А хитрюга Джинни Уизли, чтобы попасть на бал, позвала Невилла, вот так-то!

Девушки придирчиво оглядывали друг друга, поправляя последние детали нарядов. Лаванда была одета в нежно-розовое платье с пышной юбкой, длинные светлые волосы были собраны в высокую причёску, украшенную искусственными цветами. Парвати выбрала традиционное индийское сари ярко-розового цвета, расшитое золотыми нитями. Тёмные волосы были заплетены в сложную косу с вплетёнными в неё золотыми лентами. Фэй выглядела элегантно в тёмно-синем атласном платье с серебряными аксессуарами, каштановые волосы были уложены в аккуратные волны.

Вскоре спустились Шимус и Дин, одетые в парадные мантии. При виде девушек их глаза расширились от восхищения.

— Вау, — выдохнул Шимус, глядя на Лаванду. — Ты великолепна!

— Вы все потрясающе выглядите, — добавил Дин, галантно предлагая Фэй руку.

Парвати отправилась к вестибюлю, где должна была встретиться с Гарри. Марта скрестила руки на груди и осталась ждать Джорджа. Портрет отъехал в сторону, и в гостиную вошли близнецы Уизли. Фред был одет в странную парадную мантию с белой рубашкой, Джордж, как и обещал, надел такую же странную, как у брата, бордовую мантию с кружевным воротником. Но вместо того, чтобы выглядеть нелепо, держался с таким достоинством и юмором, что наряд казался почти стильным.

— Мисс Дон-кин-г-с-к, — Джордж театрально поклонился. — Вы выглядите сногсшибательно.

— Благодарю, мистер Уизли, — Марта сделала реверанс. — Ваша мантия... впечатляет.

— О, это последний писк моды из коллекции «Мамины Страдания»... или «Старания». Всегда путаю, — невозмутимо ответил Джордж. — Рад, что вы оценили.

Фред молчал, глядя на Марту.

— Марточка, — наконец заговорил он, сделав шаг вперёд, — ты выглядишь... ты просто...

Он замолчал, всё же растеряв дар речи, а затем провёл рукой по волосам.

— Я хотел сказать... — начал он снова, но Марта быстро перебила его:

— Нам пора идти, да? — её голос прозвучал слишком пискляво. — Не хочется опаздывать.

Она взяла Джорджа под руку, избегая прямого взгляда Фреда. Что-то внутри неё сжималось от боли всякий раз, когда она думала о том, что Фред идёт на бал с Анджелиной. Конечно, она понимала: Анджелина красивая, умная, популярная. И конечно, любой здравомыслящий мальчик выбрал бы её, а не четверокурсницу со скандальным надуманным прошлым. Но понимание не делало это менее болезненным.

— Марточка, — голос Фреда стал серьёзнее, — можно с тобой поговорить. Наедине?

— Нет, — она широко улыбнулась и показала ему язык.

Фред усмехнулся, принимая правила игры. Это начинало становиться забавным.

* * *

Коридоры замка превратились в волшебные тропинки к главному залу: доспехи пели рождественские гимны, портреты были украшены праздничными гирляндами, а в вестибюле стояли ледяные скульптуры, сверкающие в свете факелов. Царила атмосфера волшебства и праздника.

Ученики в нарядных мантиях и платьях заполняли холл, восхищённо оглядываясь и приветствуя друг друга, в ожидании, когда пробьёт восемь часов и двери зала распахнутся.

Марта выискивала глазами знакомых. И первым делом увидела Гарри, Рона, Парвати и Падму. Она не уступала сестре красотой, на ней было бирюзовое сари. Падма придирчиво оглядела Рона. Марта невольно проследила за её взглядом и едва сдержала вздох. Рон был одет в мантию, которая видела лучшие дни, но, правда, в прошлом веке. Ткань была выцветшей и местами вытертой, старомодный кружевной воротник и манжеты с рюшами смотрелись нелепо. Но хуже всего было то, что кое-где рюши были грубо обрезаны, видимо, Рон попытался сделать мантию менее смехотворной:

— О, Мерлин. Это же...

— Парадная мантия прадедушки, — прыснул Джордж. — Мама прислала. Сказала, что это «вполне приличная парадная мантия».

— Бедняга весь бал будет думать об этой ужасной мантии. Почему вы это допустили, старшие братья?

Джордж улыбнулся.

— Посмотри на меня и на Фреда. Есть ещё вопросы?

— Пожалуй, нет.

Рон высматривал кого-то в толпе, вертя макушкой в разные стороны. Кто-то шептался о Флёр Делакур, кто-то ждал или звал своего партнёра по балу. Дубовые входные двери тяжело отворились, и вошли дурмстранговцы во главе с Каркаровым. Довольный Крам шёл под руку с Гермионой, та подмигнула Марте, когда шла мимо. Было видно, что многие не узнают её, недоумевая, что за красивая девочка увела чемпиона у них из-под носа.

— Участники Турнира, пожалуйста, пройдите сюда, — прозвучал голос профессора МакГонагалл.

Всех начали потихонечку запускать в зал, и, Марта догадалась, что чемпионы с парами войдут в зал церемонно после того, как все остальные усядутся.

Хогвартс преобразился к Святочному балу. Стены Большого зала были покрыты серебряным инеем, а с заколдованного потолка падали мягкие снежинки. Вместо привычных длинных столов факультетов стояли сотни маленьких круглых столиков, освещённых фонарями, создающими интимную атмосферу. Вдоль стен вились гирлянды из остролиста и омелы, а в углу возвышалась огромная рождественская ель, украшенная настоящими ледяными сосульками и мерцающими огоньками. А середина зала была освобождена для танцев.

— Невероятно, — прошептала Марта, когда они с Джорджем вошли в Большой зал.

— Дамблдор не поскупился, — согласился Джордж. — Смотри, ледяную скульптуру русалки поставили! Интересно, может, она настоящая? Или просто зачаровали на время?

Они нашли столик, где сидели Фред и Анджелина, а также Ли Джордан с Алисией Спиннет. Анджелина выглядела потрясающе в синем платье, которое отлично сочеталось с её тёмной кожей. Она приветливо помахала Марте и Джорджу.

— Вы оба великолепно выглядите, — искренне сказала она. — Особенно ты, Джордж. Эта мантия... впечатляет.

— Я так и знал, что ты оценишь. Сегодня наши с братом мантии впечатляют всех, — Джордж гордо покрутился, демонстрируя кружевные манжеты.

Марта заметила, как Джордж избегает прямого взгляда на Анджелину, и сердце сжалось от сочувствия. Зал расселся и замолчал в ожидании. И вот в зал впустили чемпионов. Флёр Делакур была ослепительна в сером атласном платье, рядом с ней шёл восхищённый старшекурсник[2] с Рейвенкло, который не мог оторвать от неё глаз. Седрик Диггори и Чжоу Чанг составляли эффектную пару: он в элегантной чёрной мантии, она в платье с восточными мотивами. Виктор Крам в строгой парадной мантии Дурмстранга с алым плащом, рядом с ним Гермиона. Гарри несмело шёл с Парвати, со стороны казалось, что она тащит его, словно щенка на поводке.

— Марточка, — Фред наклонился через стол, — про то, что я хотел сказать раньше...

— О, смотрите! — быстро перебила его Марта. — Чемпионы готовятся к открытию бала. Гарри выглядит так, словно сейчас упадёт в обморок.

— Бедняга, — рассмеялся Ли. — А я думал, что Виктор Крам с неизвестной спутницей выглядят нервно, но Гарри их переплюнул.

— Неизвестной? — переспросила Алисия, прищуриваясь. — Эта девушка кажется мне знакомой...

— Это же Гермиона! — театрально выдохнула Марта. — Боже мой, она просто потрясающая!

— Грейнджер? — Ли едва не подавился соком. — Серьёзно? Вот это трансформация!

— Виктор Крам пригласил Гермиону Грейнджер? — Анджелина выглядела впечатлённой. — Надо же, а ведь он мог выбрать любую девушку в школе.

— Видимо, ум ценится больше, чем красота, — заметила Алисия, подмигнув Марте.

— Хотя красота тоже при деле, — добавил Фред, но его взгляд был направлен не на Гермиону. — Некоторые умудряются сочетать и то, и другое.

Марта почувствовала, как краснеет, и быстро взяла бокал с соком. Анджелина молчала, задумчиво вертя в руках бокал. Что-то беспокоило её всё сильнее с того момента, как она увидела реакцию Джорджа на её комплимент его мантии. А когда заметила, как он старательно не смотрит в её сторону...

— Ты в порядке? — спросил Фред, наклонившись к ней.

— Да, просто... — Анджелина взглянула на Джорджа, потом на Фреда, и что-то кольнуло её в груди. — Всё нормально.

— А я заметил, — подмигнул Ли, — что наш столик собрал самые интересные парочки вечера. Тут и скрытые романы, и дружеские альянсы...

— И неразрешённые недоразумения, — добавила Алисия.

Рон сидел за дальним столиком с Падмой Патил и не сводил с Гермионы потрясённого взгляда. Его эмоции менялись от восхищения к неприкрытой ненависти каждую секунду, как если бы кто-то от безделья постоянно нажимал на тумблер.

За другими столиками Марта заметила Невилла, который нервничал рядом с Джинни Уизли, одетой в простое, симпатичное светло-голубое платье. Драко Малфой в шикарной чёрной мантии с высоким воротником сидел с Панси Паркинсон, которая выбрала пышное розовое платье, делавшее её похожей на праздничный торт. За столиком неподалёку сидел элегантный Теодор Нотт в тёмно-зелёном, под стать её платью, костюме, рядом с Дафной Гринграсс, красивой блондинкой в серебристо-голубом платье. Они выглядели отстранёнными, словно были здесь только из необходимости.

И, к её ещё большему удивлению, за тем же столиком сидела Милисента Булстроуд в тёмно-пурпурном платье, которое на удивление хорошо сидело на её плотной фигуре. Рядом с ней сидел высокий парень из Дурмстранга, Георгий. Все с интересом шептались, пытаясь угадать, как она урвала такого красавца. По правде говоря, верилось с трудом, что задумка удастся, но она удалась. Георгий её пригласил.

Профессора тоже были одеты по случаю: МакГонагалл в строгой шотландской клетчатой мантии с небольшой брошью-чертополохом, Дамблдор в фиолетовой мантии, расшитой серебряными полумесяцами и звёздами, даже Снейп выглядел менее мрачно в чёрной парадной мантии. Дамблдор встал и предложил тост за праздник и международную дружбу. Затем взмахнул рукой, и на золотых тарелках появилось угощение.

Марта увлечённо болтала с Джорджем, Ли и Алисией, наслаждаясь прекрасной едой и атмосферой праздника. Джордж был внимательным партнёром, постоянно заставлял её смеяться и не давал скучать. Получалось действительно хорошо проводить время, даже несмотря на странное поведение Фреда.

После ужина Дамблдор снова поднялся, и столы слегка отодвинулись к стенам, освобождая ещё больше пространства для танцев. На возвышении появилась группа «Ведуньи», и зал взорвался аплодисментами.

— Дамы и господа, — объявил Дамблдор, — прошу вас приветствовать наших чемпионов и их партнёров, которые откроют Святочный бал!

Гарри и Парвати, Седрик и Чжоу, Флёр и Роджер, Виктор и Гермиона вышли на середину зала. Марта заметила, как некоторые с удивлением узнавали Гермиону, и гордость за подругу наполнила её сердце. Группа заиграла медленную, романтическую мелодию, и чемпионы начали танцевать. Вскоре к ним присоединились другие пары, и танцпол быстро заполнился. Джордж предложил Марте руку:

— Не желаете ли потанцевать, мисс Дон… к… Марта?

— С удовольствием, мистер Уизли, — улыбнулась она.

Танцуя с Джорджем, Марта чувствовала себя легко и непринуждённо. Он был не самым хорошим танцором, но уверенно вёл.

— Спасибо, что согласился пойти со мной, несмотря на... обстоятельства.

— Какие обстоятельства? — Джордж сделал невинное лицо. — Ты о том, что я подозрительно похож на парня, который танцует вон там с Анджелиной?

Марта потанцевала с Джорджем, с Ли, с Невиллом. Она видела, как Гермиона счастливо кружится в танце с Виктором, который смотрел на неё с нескрываемым восхищением. Видела, как Теодор вежливо танцует с Дафной, и как Милисента неуклюже, но с искренней радостью и гордостью двигается под музыку с Георгием.

Потягивая сок, она наблюдала за залом. Рон с краснеющим лицом что-то объяснял Гермионе, а потом подхватил Гарри под руку и ушёл куда-то. Грейнджер выпала в осадок, но сразу же взяла себя в руки. Позже Гермиона и Виктор сидели за столиком, о чём-то увлечённо беседуя: Крам, обычно угрюмый и молчаливый, оживлённо жестикулировал, объясняя что-то. Рон мрачно наблюдал за ними. Рядом с ним сидела Падма Патил, и её разочарованное выражение лица ясно говорило, что вечер не оправдывает её ожиданий.

— Кажется, твой друг недоволен выбором Грейнджер, — раздался спокойный голос рядом.

Марта обернулась и увидела Теодора Нотта, который тоже взял себе напиток.

— Тео! — она улыбнулась. — Выглядишь очень элегантно.

— Ты тоже, — кивнул он. — Зелёный цвет тебе очень идёт.

— Да, а мне как-то говорили, что я должна была попасть в Рейвенко только из-за любви к синему, — засмеялась Марта.

Уголок губ Теодора дрогнул в лёгкой улыбке:

— Может быть, ты действительно оказалась не на своём факультете.

— А может быть, я просто подрываю цветовую монополию, — парировала она.

Они помолчали, наблюдая за залом.

— Как твой вечер с Дафной? — наконец спросила Марта.

Теодор пожал плечами:

— Нормально. Она хорошая девушка, просто... мы скорее друзья, чем что-то ещё.

— Понимаю, — кивнула Марта. — То же самое у нас с Джорджем.

— Неужели? — в голосе Теодора прозвучало что-то, чего она не смогла расшифровать. — Мне казалось, вы хорошо ладите.

— Так и есть, — подтвердила Марта. — Он отличный друг. Но между нами нет... романтики.

Теодор кивнул, словно это подтверждало его собственные мысли.

— Не желаешь потанцевать? — внезапно спросил он.

Как раз в этот момент возобновилась музыка — более медленная и романтичная, чем прежде.

— С удовольствием, — Марта поставила свой стакан и приняла руку Теодора.

Они вышли на танцпол, Теодор прекрасно танцевал. Его движения были плавными и уверенными, и Марте оставалось только следовать за ним.

— Знаешь, — сказал он после нескольких па, — я хотел пригласить тебя на бал.

Марта едва не споткнулась от неожиданности:

— Правда?

— Да, — Теодор смотрел ей прямо в глаза. — Но, когда я собрался это сделать, ты уже согласилась пойти с Уизли.

Они продолжали танцевать, и Марта не знала, что ответить. Она всегда считала Теодора другом и никогда не задумывалась о чём-то большем. Но сейчас, танцуя с ним, чувствуя его руку на своей талии и глядя в его серьёзные карие глаза, она вдруг подумала, что, возможно, упустила что-то важное.

— Просто хотел, чтобы ты знала. И... может быть, в следующий раз, когда будет бал, ты подождёшь моего приглашения, прежде чем согласиться на чьё-то ещё.

Марта улыбнулась:

— Может быть.

«И почему я вообще о нём не подумала тогда? Я ведь… Я правда не рассчитывала, что можно пойти на бал с Теодором… О… Это плохо, да?»

Они закончили танец в комфортном молчании, и Теодор галантно проводил её обратно к столикам. Он слегка поклонился и ушёл обратно к столику, где Дафна оживлённо беседовала с Блейзом. Марта смотрела ему вслед, ощущая странное смешение чувств. Её размышления прервал Гарри Поттер, который неожиданно возник рядом, выглядя измученным и немного потерянным.

— Привет, — сказал он. — Ты не видела Рона?

— Дуется в углу, — Марта кивнула в сторону, где сидел их рыжий друг. — Вы же убегали с ним куда-то. Что случилось?

— Обычное дело, — вздохнул Гарри. — Рон недоволен мантией и партнёршей.

Марта с сочувствием посмотрела на него:

— А ты? Тяжело быть знаменитым Гарри Поттером?

— Не представляешь насколько, — он слабо улыбнулся. — Хотя, думаю, ты как раз представляешь. Ты ведь теперь тоже знаменитость — внучка Гриндевальда.

— О да, надо создать новый клуб, — шутливо подтвердила Марта, вздохнув. — «Потомки тёмных волшебников». На собраниях будем обмениваться семейными проклятиями и обсуждать, как наши дедушки пытались захватить мир или убить нас.

Гарри расхохотался:

— Звучит весело. Может, мне тоже вступить? Волдеморт не мой дедушка, но он точно пытался меня убить.

— Мы могли бы сделать для тебя исключение, — подыграла Марта. — Почётное членство.

Они оба рассмеялись, и напряжение, окружавшее Гарри весь вечер, немного спало.

— Как твоя подготовка ко второму испытанию? — спросила Марта.

Гарри вздохнул:

— Никак. У меня до сих пор нет ни малейшего понятия, что делать с этим яйцом. Каждый раз, когда я его открываю, оно оглушительно визжит.

— Может, тебе стоит взглянуть на это под другим углом? — предложила Марта.

Гарри задумчиво посмотрел на неё, но ничего не сказал.

— В любом случае, — Марта решила не давить, — я уверена, что ты справишься. А пока... — она посмотрела на танцпол, — не хочешь потанцевать? Мне кажется, Парвати не очень довольна, что ты игнорируешь её весь вечер.

Гарри виновато оглянулся в сторону близняшек Патил, которые сидели со скучающим видом:

— Я ужасный партнёр, правда?

— Ну, ещё не поздно исправиться, — подбодрила его Марта. — И можешь начать с танца со мной, чтобы разогреться.

— Ты уверена? — Гарри выглядел неуверенно. — Я не очень хорошо танцую.

— Поверь, после Джорджа, который считает, что вальс — это вид спорта, ты будешь просто отдыхом, — засмеялась Марта, беря его за руку. — Ну же! Не бойся.

Они вышли на танцпол, и Гарри действительно оказался не самым ловким танцором, но он старался и даже немного расслабился, когда понял, что Марта не злится из-за оттоптанных туфель.

— Спасибо, — поблагодарил он, когда они закончили танец. — Это было... не так ужасно, как я боялся.

— Не за что, — Марта улыбнулась. — А теперь иди и пригласи Парвати. Она ждёт весь вечер. Всего один танец. А она запомнит на всю жизнь.

Гарри кивнул и направился к своей официальной партнёрше. Марта смотрела ему вслед с улыбкой, радуясь, что смогла немного улучшить его вечер. Заметив, что её друзей за их столиком не видно, она решила присоединиться к Гермионе за столиком чемпионов.

— Можно к вам? Ненадолго, — спросила она, подходя к Гермионе и Виктору.

— Конечно! — Гермиона просияла, радуясь её компании. — Виктор, ты помнишь Марту, верно?

— Марта из Дурмстранга, — кивнул Крам с лёгкой улыбкой. — Конечно, я помню. Рад тебя видеть.

— Взаимно, — Марта села рядом с ними. — Как вечер?

— Прекрасно, — ответила Гермиона, и её глаза сияли. — Виктор рассказывал мне о зимнем празднике в Дурмстранге. Оказывается, у них есть традиция запускать ледяных драконов над замком!

— О да, — подтвердила Марта. — Это потрясающее зрелище. Каждый курс создаёт своего дракона, и они летают над замком всю ночь, сверкая в темноте. А на рассвете начинается битва драконов, и все делают ставки, чей дракон продержится дольше.

— Это звучит опасно, — заметил знакомый голос, и Марта обернулась, чтобы увидеть Седрика Диггори, подошедшего к их столику вместе с Чжоу Чанг. — Настоящие драконы?

— Нет, конечно, — засмеялась Марта. — Это заколдованные ледяные скульптуры. Хотя, если судить по тому, как яростно все защищают своих драконов, можно подумать, что они настоящие.

— В Шармбатоне подобные вещи не пг’иняты, — вмешалась Флёр Делакур, сидевшая неподалёку. — Это слишком... дико.

— У разных школ разные традиции, — дипломатично заметила Гермиона.

— И пг’иоритеты, — добавила Флёр с лёгким пренебрежением. — У нас больше ценится утончённость и изящество, чем дг’аконьи бои.

— Ну не знаю, — шутливо сказала Марта. — Когда видишь, как огромный ледяной дракон выдыхает снежное пламя, это выглядит весьма изящно.

Седрик рассмеялся:

— Восхитительно! Я бы хотел это увидеть.

— Вот когда Дурмстранг устроит международный турнир, — Виктор слегка улыбнулся, — мы пригласим вас на зимний праздник.

— Но это же редкость, — заметила Чжоу, слегка прижимаясь к Седрику. — Турнир Трёх Волшебников не проводился много лет.

— Необязательно ждать официального турнира, — возразила Марта. — Дурмстранг иногда проводит международные конференции для студентов. Я уверена, что директор Каркаров был бы не против пригласить делегацию из Хогвартса.

— Почему-то в это сложно поверить, — Чжоу скептически приподняла бровь. — Директор Каркаров не производит впечатление человека, который любит гостей.

— О, это точно, — согласилась Марта. — Но он любит хвастаться Дурмстрангом перед другими школами. Считает нас... то есть их... превосходящими.

— Да уж, ожидаемо, — пробормотала Флёр.

— Ты говоришь так, словно хорошо его знаешь, — заметил Седрик, с интересом глядя на Марту.

— Я училась в Дурмстранге до перевода в Хогвартс, — объяснила она. — Так что да, я немного знаю Каркарова.

— И как он в качестве директора? — Седрик придвинулся ближе, явно заинтригованный. — Лучше Дамблдора?

— Седрик! — возмутилась Чжоу. — Конечно, никто не лучше Дамблдора!

— Я просто спросил, — защищался он. — Интересно же, как в других школах.

— Каркаров... строг, — дипломатично ответила Марта. — И очень требователен. В Дурмстранге вообще более строгие порядки, чем здесь.

— Это правда, — подтвердил Виктор. — Много дисциплины. И много внимания к боевой магии.

— Тёмной магии, вы имеете в виду? — спросила Флёр с лёгким презрением.

— Не обязательно тёмной, — возразила Марта. — Просто более... практической. В Хогвартсе изучение магии более академическое, теоретическое. В Дурмстранге больше внимания уделяют применению магии в реальных ситуациях.

— Вполне полезно, — заметил Седрик.

— Зависит от того, для чего вы готовите студентов, — Чжоу слегка нахмурилась. — Для жизни или для боя.

— Иногда это одно и то же, — сказала Марта, и на мгновение за столиком воцарилась тишина.

— Ну, я рада, что ты теперь в Хогвартсе, — Гермиона решила разрядить атмосферу. — Иначе мы бы не познакомились!

— И я рада, — искренне ответила Марта. — Хогвартс стал для меня настоящим домом.

— Даже несмотря на то, что здесь знают о твоём... происхождении? — с любопытством спросила Чжоу.

— Чжоу! — Седрик выглядел смущённым. — Это не совсем тактично.

— Всё в порядке, — Марта пожала плечами. — Да, даже несмотря на это.

— За дружбу! — внезапно провозгласил Виктор, поднимая свой бокал. — И за турнир, который объединяет разные школы!

— За дружбу! — эхом отозвались остальные, чокаясь бокалами.

Марта заметила, что даже Флёр немного смягчилась, а Чжоу, хоть и выглядела всё ещё немного настороженной, всё же улыбнулась и присоединилась к тосту.

После одного из танцев Марта заметила, как близнецы пытаются поговорить с Людо Бэгменом в углу зала. Джордж выглядел непривычно серьёзным, а Фред активно жестикулировал, но Бэгмен, сохраняя натянутую улыбку, решительно качал головой. Судя по всему, разговор был напряжённым. Оказывается, на балу был и Перси, правда, без своего начальника Крауча.

— Мисс Марта, — раздался знакомый голос за спиной.

Марта обернулась и увидела Перси. Вот только что он был рядом с Гарри, а уже стоял возле неё с идеально прямой спиной, и на лице выражение официальной неодобрительности.

— Перси, — вежливо кивнула она. — Добрый вечер.

— Не могу не заметить, — начал он тоном, каким обычно зачитывают министерские постановления, — что ты присутствуешь на балу в качестве спутницы моего брата.

— Да, — она знала, к чему он клонит.

— Полагаю, я должен выразить своё... беспокойство по этому поводу, — Перси поправил очки. — Учитывая недавние... обстоятельства, ставшие достоянием общественности, я считаю, что моему брату следовало бы проявить больше благоразумия в выборе спутницы. Я начинаю свою карьеру в Министерстве, и любые сомнительные связи моих близких могут отразиться на моём профессиональном продвижении. Я надеюсь, что это...временное увлечение.

— Я не встречаюсь с Джорджем, не переживай. Мы просто пошли вместе на бал.

Перси кивнул ей с видом человека, считающего, что выполнил неприятный, но необходимый долг, и направился в сторону Бэгмена.

Слова Перси ранили больше, чем она готова была признать. Не потому, что он был неправ — в каком-то смысле его логика была понятна. А потому, что он так спокойно, так по-деловому отмерял ей место где-то за пределами «приличного общества». Она сморгнула непрошенные слёзы и запила пуншем. К чёрту, надо веселиться!

Позже, когда Джордж вернулся к Марте, он угрюмо сообщил, что Бэгмен отказался не только выплатить им выигрыш со ставки на Кубок мира, но даже вернуть их исходные деньги, заявив, что они слишком молоды для азартных игр.

— Вся эта весёлость — просто фасад, — прошептал Джордж, наклоняясь к ней. — Мы слышали от отца, что Бэгмен крупно задолжал кому-то. У него каждый кнат на счету, и наши ставки в том числе. Но мы так просто не отступим.

Святочный бал был в самом разгаре. Марта и Джордж только что закончили очередной энергичный танец под зажигательную мелодию «Ведуний». Раскрасневшаяся и запыхавшаяся, Марта следовала за Джорджем к столику с напитками.

— Клянусь, Каркаров танцует как кто-то, кому впервые объяснили концепцию ног, — шепнул Джордж, наливая два стакана тыквенного сока.

Марта сдержала смех, оглядываясь на директора Дурмстранга, который действительно двигался с грацией старого манекена:

— Это потому что его палочка всегда спрятана в рукаве. На всякий случай, если кто-то попытается сделать неправильный шаг.

— В буквальном смысле? — Джордж передал ей сок. — Давай пустим слух, что на одном из светских балов он превратил свою партнёршу по танцу в полярную сову за то, что та наступила ему на ногу?

— Эм... Марта? Можно тебя на минутку? — прервал их внезапный голос.

Анджелина Джонсон, обычно такая уверенная и собранная, выглядела необычайно смущённой. Марта заметила, как она бросает быстрые взгляды на Джорджа, и как тот внезапно становится необычайно заинтересован узором на парадной мантии.

— Конечно, — Марта отошла с Анджелиной в сторону, оставив Джорджа задумчиво потягивать сок.

— Понимаешь, — Анджелина понизила голос, нервно теребя браслет на запястье, — кажется, я совершила ужасно глупую ошибку. Я... вообще-то хотела пригласить Джорджа, но...

— Но пригласила Фреда? — Марта не могла сдержать улыбку.

— Да! И только сегодня поняла... То есть, Фред замечательный, но...

— Но не тот близнец? — подсказала Марта, краем глаза замечая, как Джордж пытается делать вид, что не прислушивается к их разговору.

— Поменяемся парами? — выпалила Анджелина. — Если ты не против, конечно. Это просто так тупо. Я улыбалась во все зубы Джорджу, а он шарахался от меня, теперь я понимаю, почему… Ужас. Мне надо извиниться.

Марта посмотрела на Фреда, который танцевал неподалёку, показательно выделывая невообразимые па в окружении смеющихся приятелей.

— Кажется, твой кавалер как раз нуждается в спасении от самого себя, — с улыбкой сказала Марта. — И... я не могу сказать, что расстроена такой перспективой.

Анджелина с облегчением выдохнула:

— Ты лучшая! Клянусь, я останусь твоей должницей.

Вместе они вернулись к Джорджу, который удачно подслушал, судя по плохо скрываемой улыбке. Анджелина и Марта обменялись понимающими взглядами, и Анджелина «случайно» оказалась рядом с Джорджем, когда заиграла следующая мелодия.

— О, я люблю эту песню, — произнесла она с преувеличенной невинностью.

Джордж, набравшись храбрости, протянул ей руку:

— Могу я пригласить вас на танец, мисс Джонсон?

— А как же твоя партнёрша? — спросила Анджелина, бросив взгляд на Марту.

— О, кажется, у неё другие планы, — заговорщически подмигнул Джордж.

В этот момент на сцене появилась группа музыкантов. Помимо знаменитых «Ведуний» организаторы пригласили ещё одну группу — «Братья Гримм[3]» из России. Марта с удивлением заметила, что это тоже были близнецы — рыжеволосые, как Уизли, но с более острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Прошёлся шёпоток, что эти братья очень популярны в Восточной Европе.

Марта направилась к Фреду.

— Эй, Уизли, — окликнула она его. — Кажется, твоя дама в беде.

Фред обернулся, вопросительно приподняв бровь:

— В беде?

— Да, ей грозит опасность потерять остатки достоинства, танцуя с тобой, — усмехнулась Марта, указывая на Анджелину, которая кружилась в танце с Джорджем, оба выглядели удивительно счастливыми.

— О, так значит, меня БРОСАЮТ? Посреди бала? Ради собственного брата? — воскликнул Фред, театрально прижимая руку к сердцу и привлекая внимание окружающих. — Джордж, как ты мог? Мы же близнецы! Родная кровь!

Джордж, заметив представление, лишь пожал плечами:

— Прости, брат, но, кажется, в этот раз я оказался красивее.

Несколько студентов вокруг рассмеялись, наблюдая за этой сценой.

— Не переживай, Фред, — подыграла Марта. — Я тоже всего лишь запасной вариант. Может, объединим разбитые сердца?

Фред, мгновенно переключаясь, опустился на одно колено и драматично протянул руку:

— О, мисс Донк…ин…гск, вы только что сделали мне предложение?

— Предложение танца, балда, — рассмеялась Марта, хватая его за руку и поднимая. — Хотя, судя по твоей предыдущей демонстрации, возможно, мне стоит пересмотреть своё решение.

— О нет, то были просто разминочные движения, — уверил её Фред, галантно кланяясь. — Теперь ты увидишь настоящее искусство.

Когда начался медленный танец, Фред оказался на удивление хорошим и внимательным партнёром. Его руки уверенно держали её талию, а движения были плавными и умелыми. Чуть лучше, чем в тот раз в гостиной.

— Вау, — не удержалась Марта. — А ты полон сюрпризов. Но не могу не отметить, что ты сдерживался, пока танцевал с Анджелиной.

— Ну, мы оба знали, что я не её выбор, — подмигнул Фред. — Мой дорогой братец всегда был её слабостью.

— И давно ты знаешь?

— С первого дня, когда она пригласила меня, — усмехнулся Фред. — Она сказала: «Эй, Джордж! Хочешь пойти со мной на бал?». Думаю, она поняла свою ошибку, но было слишком поздно отступать.

— И ты согласился? Зная, что она имела в виду Джорджа?

— Конечно! Во-первых, это было забавно. Во-вторых, Джордж должен был научиться действовать быстрее. И в-третьих, — он сделал паузу, — я надеялся, что кое-кто другой мог бы пригласить меня, но этот кое-кто оказался слишком застенчивым и вместо этого пошёл с моим близнецом.

— Тебе не хватило того раза, когда вы разыграли её летом? Ну вы и придурки.

— Не хватило.

— И с чего это я должна была тебя приглашать? Кто тут у нас кавалер?

— Ну Джорджа же ты пригласила, а не он тебя.

Вложив всю силу справедливости и только что выдуманного ею «бумеранга судьбы», Марта больно ущипнула Фреда за руку. Он поморщился, но не отступил, продолжая:

— Сегодня я попытался тебе рассказать, как всё обстоит, и хотел поменяться ещё в гостиной, но ты и слушать не захотела.

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Конечно, не знаешь, — Фред подмигнул. — А платье тебе очень идёт.

— Спасибо. Ты тоже выглядишь... необычно презентабельно.

— Презентабельно? — Фред изобразил оскорбление. — Я надеялся на «неотразимо» или хотя бы «чертовски привлекательно».

— Не испытывай судьбу, Уизли, — рассмеялась Марта. — Я всё ещё могу передумать и пригласить Кормака Маклаггена.

— Этого напыщенного... — Фред осёкся, заметив что-то над танцующими парами. — Что этот негодяй задумал?

Марта подняла взгляд и увидела Пивза, который парил под потолком с подозрительным мешком в руках.

— Эй, а ведь это была моя идея! — возмущённо шепнул Фред. — Я готовил особый фейерверк для кульминации бала!

«Ах ты, летающая зараза! Я уверена, что ты не всё рассказал Дамблдору. Вот бы тебя выловить и как следует огреть чем-нибудь, чтоб разговорился!»

Марта приподняла бровь:

— И где этот фейерверк сейчас?

— В тайнике за доспехами на третьем этаже... О! — Фред внезапно ухмыльнулся. — Хочешь увидеть что-то действительно впечатляющее?

— Определённо большее, чем то, что задумал Пивз? Судя по запаху, у него сырные бомбы.

Фред ловко закружил её в танце, незаметно направляясь к выходу из Большого зала.

— Только представь: самонаводящиеся искры в форме драконов, которые будут кружить над парами, а потом сольются! — шептал он, пока они приближались к дверям. — Я зачаровал их реагировать на романтическую музыку!

Они почти достигли выхода, когда заметили Филча, который стоял у дверей с подозрительным видом, высматривая нарушителей.

— Чёрт, — пробормотал Фред. — Тактическое отступление.

Они попытались незаметно отойти от выхода, но миссис Норрис, верная помощница Филча, заметила их и начала пристально следить, её жёлтые глаза светились недоверием.

— Запасной выход? — предложила Марта.

— Через коридор к лестницам, — кивнул Фред.

Они скользнули через боковую дверь, которая вела в коридор, прилегающий к Большому залу. Многие парочки, желающие уединения для объятий и поцелуев, сбегали примерно такими же маршрутами, так что никто особо не стал акцентировать внимание на ещё двоих. Музыка становилась тише по мере того, как они удалялись.

— Вот так бал, — усмехнулся Фред. — Начинается со скандала с обменом партнёрами и заканчивается тайным похищением контрабандных фейерверков.

— Технически, — заметила Марта, пока они спешили по пустому коридору, — ты не можешь украсть то, что и так принадлежит тебе.

— Мисс Донк… ингск, — притворно ахнул Фред, — вы оправдываете незаконное поведение? Куда только смотрят старосты?

Они добрались до главной лестницы, но тут услышали шаги и мяуканье миссис Норрис позади.

— Кажется, Филч всё-таки заметил наше исчезновение, — прошептал Фред.

— Он всегда уделяет особое внимание двум Уизли, — заметила Марта, торопливо поднимаясь по лестнице. Её праздничные туфли на каблуках звонко стучали по каменным ступеням.

— Профессиональная привычка, выработанная годами, — Фред уже расстёгивал застёжки своей парадной мантии. — Мы с Джорджем дали ему много поводов для беспокойства.

Когда они достигли второго этажа, мяуканье миссис Норрис стало громче.

— В следующий раз, когда пойдём «воровать» фейерверки, предупреди заранее! — прошептала Марта, пытаясь бежать на каблуках. — Я выбрала бы более подходящую обувь!

— Обещаю составить расписание криминальных мероприятий и согласовать его с тобой, — Фред на ходу снял парадную мантию, оставшись в белой рубашке и брюках, чтобы было легче бежать. — Давай сюда!

Он резко свернул в боковой коридор и потянул Марту за собой. Перед ними был старый гобелен.

— Быстрее! — Фред отодвинул гобелен, обнажив узкий проход в стене.

Они пролезли внутрь, и Фред аккуратно вернул гобелен на место, скрывая их укрытие. Коридор был узким и тёмным, они стояли, прижавшись спинами к стене, стараясь не дышать слишком громко. Через ткань гобелена они видели смутные очертания миссис Норрис, которая принюхивалась в коридоре, а затем появился и сам Филч, тяжело дыша.

— Куда они подевались, моя сладкая? — пробормотал он. — Я знаю, что эти Уизли затевают что-то недоброе. Всегда затевают.

Марта почувствовала, как Фред сдерживает смех, и сама зажала рот рукой. Их плечи соприкасались в узком пространстве, а сердца колотились от адреналина погони.

Филч не уходил достаточно долго, но всё же раздражённо махнул рукой:

— Пойдём дальше, мисс Норрис.

Когда шаги смотрителя и мяуканье его кошки затихли, Фред наконец позволил себе тихо рассмеяться:

— Он так жаждет поймать нас, что почти трогательно.

— Ты оказываешь на меня ужасное влияние, Фред Уизли, — прошептала Марта, тоже улыбаясь. — Никогда бы не подумала, что буду прятаться в тайном ходу в бальном платье, убегая от школьного смотрителя.

— Признай, это гораздо интереснее, чем наблюдать за танцующим Каркаровым, — Фред повернулся к ней лицом, и Марта внезапно осознала, как близко они стояли в темноте узкого прохода.

— Определённо интереснее, — согласилась она, поднимая взгляд на его лицо, которое было едва различимо в полумраке.

Наступила тишина, нарушаемая только их дыханием. Марта могла поклясться, что слышит, как бьётся сердце Фреда; или это было её собственное?

— Я вообще-то хотел пригласить тебя на бал.

— Да ну? — выдохнула Марта.

— Да, но я всё время откладывал, потом Анджелина подошла, а потом увидел тебя с Джорджем, и... — он замолчал.

— И решил, что будет забавно пойти с девушкой, которая на самом деле хотела пригласить твоего брата? — закончила за него Марта.

— Что-то вроде того, — он улыбнулся. — Мы с Джорджем слишком похожи, иногда даже для самих себя.

— Не настолько похожи, как думаешь, — мягко возразила Марта. — По крайней мере, я научилась вас различать. Хотя при знакомстве тоже путалась, это неизбежно.

— Серьёзно? — в его голосе звучало искреннее удивление. — Как?

Марта задумалась:

— Твои глаза, — наконец сказала она. — Они смеются даже когда ты серьёзен. И ты всегда чуть более... неудержимый. Готов прыгнуть с края света, просто чтобы посмотреть, что там внизу.

Фред помолчал, переваривая её слова:

— А я-то думал, что это у меня на лбу написано «Не Джордж».

— Нет, это не требуется, — рассмеялась Марта. — Было бы полезно для таких, как Анджелина. И ещё форма бровей у вас разная.

— А если серьёзно, ты действительно хотела пойти с Джорджем?

Марта покачала головой:

— Вообще-то, я всё ждала... определённое приглашение. Но потом услышала, что ты идёшь с Анджелиной, и решила, что Джордж будет безопасным выбором.

— Безопасным? — переспросил Фред.

— Да, потому что... — Марта сделала глубокий вдох, собираясь с мужеством, — потому что он не тот близнец… с которым я хотела пойти, но хотя бы похож на него. И он не тот близнец… в которого я влюблена.

В тесном пространстве тайного хода время остановилось. Марта почувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле, пока ждала реакции Фреда.

— Я... — начал он, но осёкся, не находя слов. Затем его рука нашла её руку в темноте. — Это самый счастливый случай перепутанных близнецов в истории.

— Возможно, — согласилась Марта, переплетая свои пальцы с его.

Фред наклонился ближе, и Марта закрыла глаза. Их губы почти соприкоснулись, когда громкий взрыв и последовавшие за ним крики из Большого зала заставили их отпрянуть друг от друга.

— Пивз, — одновременно выдохнули они и рассмеялись.

— Мы всё ещё можем превзойти его, — предложил Фред, хотя без прежнего энтузиазма. — Мои фейерверки всего в нескольких коридорах отсюда.

Марта задумалась на мгновение, затем покачала головой:

— Пивз достаточно разнообразил этот вечер. И я не хочу, чтобы тебя исключили до того, как мы разберёмся с... этим, — она сильнее сжала его руку.

— Ты права, — согласился Фред. — Фейерверки никуда не денутся. Можем использовать их в другой раз. Например, когда будем праздновать годовщину дня, когда нас бросили друг для друга. Ты на удивление... — начал Фред, всматриваясь в её лицо в полумраке тайного прохода.

Марта перебила его, прищурившись:

— Если скажешь «безрассудная», я тебя прокляну.

Губы Фреда растянулись в той самой улыбке, которая в последнее время заставляла её сердце биться чаще — искренней, без привычной ироничной маски.

— Я хотел сказать «идеальная», — произнёс он, и что-то в его голосе заставило Марту замереть.

Его рука бережно коснулась её щеки. Марта чувствовала каждый удар сердца, громкий и частый, эхом отдающийся в ушах. Всё вокруг исчезло — не было больше ни тайного хода, ни Пивза с его взрывами, ни бала — только они вдвоём в этом маленьком, отделённом от всего мира пространстве.

Фред медленно наклонился, давая ей время отстраниться, если захочет. Но Марта лишь чуть приподнялась на цыпочках, сокращая расстояние между ними. Когда их губы встретились, по телу Марты пробежала волна тепла. Это было живое, светлое тепло, как будто маленькое солнце зажглось внутри неё. Первый поцелуй был нежным, робким. Его губы были мягкими и тёплыми, пахли тыквенным соком и чем-то сладким, возможно, карамельными котлами. Марта невольно вспомнила все те моменты, когда представляла этот поцелуй — украдкой наблюдая за ним. Реальность оказалась в тысячу раз лучше любой фантазии. Фред слегка отстранился, желая увидеть её реакцию. В его глазах мерцало что-то новое.

— Я хотел сделать это очень давно, — признался он, его дыхание легко касалось её лица.

— Как давно? — едва слышно спросила Марта.

— Помнишь тот момент на Кубке мира, когда ты встретила Крама, и я был невыносимо ревнив? — его пальцы нежно убрали прядь волос с её лица. — Примерно с тех пор. Или, может быть, с того дня, когда ты превратила мои уши в капустные листья после того, как мы с Джорджем подшутили над тобой.

Марта рассмеялась, вспоминая тот случай:

— Ты заслужил.

— Абсолютно, — согласился Фред. — И я заслужил ещё примерно тысячу заклятий за то, как долго собирался с духом.

— Мы оба не торопились, — призналась Марта.

На этот раз она сама потянулась к нему. Их второй поцелуй был смелее. Рука Фреда скользнула на её талию, притягивая ближе, и Марта обвила руками его шею, чувствуя, как его сердце бьётся так же быстро, как и её собственное. Тепло внутри неё разрасталось, заполняя каждую клеточку тела, и на мгновение показалось, что от них действительно исходит слабое сияние в темноте прохода.

Для Фреда это был не первый поцелуй, но никогда прежде он не чувствовал ничего подобного. Все предыдущие поцелуи были просто... поцелуями. Этот же словно раскрывал перед ним новую вселенную возможностей. Впервые в своей жизни Фред Уизли, человек, который всегда знал, что сказать, остался без слов.

— Уф, — наконец прошептал Фред, — я бы хотел сказать что-нибудь остроумное прямо сейчас, но, кажется, ты своим поцелуем прогнала все шутки прочь.

— Заткнуть Фреда Уизли поцелуем, — улыбнулась Марта. — Если бы я знала раньше, использовала бы этот метод чаще.

— О, обещаю, что впереди множество моментов, когда тебе захочется меня заткнуть, — его глаза смеялись, голос оставался нежным.

В этот момент до них донеслись звуки знакомой мелодии — «Ведуньи» играли последнюю медленную песню бала.

— Мы пропускаем финальный танец, — заметила Марта.

Фред сделал шаг назад в узком пространстве и с церемонным поклоном протянул ей руку:

— Могу я пригласить вас на танец? Здесь, за гобеленом, под музыку, которую мы едва слышим?

Марта приняла его руку с не менее церемонным реверансом:

— С удовольствием, мистер Уизли.

И они танцевали в тесном пространстве тайного хода, едва двигаясь на месте, больше покачиваясь в объятиях друг друга. Марта положила голову ему на плечо, вдыхая запах его одеколона, смешанный с чем-то неуловимо «фредовским» — возможно, порохом от фейерверков или тем особым ароматом волшебных шуток, которыми всегда были заполнены его карманы, тем же, чем пахло от его куртки, которую он накинул на неё у костра в конце лета.

— Когда-нибудь эта история станет нашей любимой для рассказов, — прошептал он ей на ухо, — «День, когда нас бросили друг для друга».

— Или «День, когда Анджелина Джонсон не смогла различить близнецов и случайно создала новую пару», — добавила Марта.

— Нужно будет отправить ей благодарственную открытку, — хмыкнул Фред. — «Спасибо за твою невнимательность. С любовью, Фред и Марта».

Они рассмеялись, всё ещё держась друг за друга, и Марта подумала, что никогда прежде не чувствовала себя такой счастливой. Здесь, в тайном проходе за старым гобеленом, под затихающие звуки бала, в тёмно-изумрудном платье, смятом от бега по коридорам, и с Фредом Уизли, держащим её в своих объятиях, — это был самый совершенный момент в её пока ещё такой недолгой, но уже сложной жизни.

Проклятие, тёмное наследие, просьба Перси «держаться подальше» — всё это казалось далёким и незначительным по сравнению с теплом в её сердце и ощущением уверенных рук Фреда, бережно держащих её.

* * *

Профессор Снейп стоял в углу Большого зала, наблюдая за танцующими парами с выражением человека, который наступил на что-то особенно неприятное и пахучее. Рядом с ним Филч с плохо скрываемым предвкушением потирал руки. Операция, которую они единогласно назвали «Чистотой помыслов», началась.

— Вон там, профессор, — зловеще прошептал завхоз, кивая в сторону колонн. — Седьмой курс Рейвенкло с шармбатонкой. Подозрительно долго стоят в тени.

Снейп проследил за его взглядом и увидел пару, пытающуюся спрятаться за мраморной колонной.

— Вы идёте слева, я — справа. Окружим их.

— С удовольствием, — зловеще хихикнул Филч. — Давно не ловил никого за неподобающее поведение.

Они разделились и начали подкрадываться к ничего не подозревающей парочке. Старшекурсник как раз наклонился к своей спутнице, когда резкий свет фонаря ударил им в глаза.

— Так-так-так! — торжествующе провозгласил Филч. — Что тут у нас происходит?

— Ничего особенного, — пролепетал рейвенкловец, отскакивая от девушки.

— «Ничего особенного»? — Снейп возник из-за колонны. — Мне показалось, что вы собирались нарушить школьные правила приличия.

— Мы разговаривали! — запротестовала шармбатонка.

— На расстоянии пяти сантиметров друг от друга? — ядовито поинтересовался Снейп. — Как... интимно.

Филч записал что-то в блокнот:

— Попытка неподобающего поведения.

— Минус десять баллов с Рейвенкло.

Пока они разбирались с первой парочкой, из другого угла донеслось подозрительное шуршание. Снейп и Филч переглянулись и ринулись туда, как гончие по следу. За драпировками они обнаружили двух пятикурсников из Хаффлпаффа, которые занимались чем-то большим, чем просто разговоры.

— Ага! — воскликнул Филч, направляя на них фонарь. — Попались!

Парочка отскочила друг от друга, красная как раки.

— Профессор, мы можем объяснить... — начала девочка.

— Объяснения не требуются, — холодно перебил Снейп. — Факты говорят сами за себя. Полагаю, ваши родители будут в восторге, узнав о ваших... внеучебных занятиях.

— Да мы всего лишь поцеловались! — отчаянно воскликнул мальчик.

— «ВСЕГО ЛИШЬ»? — взревел Филч. — В мои времена за такое исключали!

— К сожалению, времена изменились, — вздохнул Снейп. — Но лишить по двадцать баллов каждого мы ещё можем.

— Да вы по замку походите! Там в каретах не только целуются! — обиженно бросила девочка.

Практически всё время, пока шёл бал, Снейп и Филч рыскали по залу и округе. Кульминацией стала погоня за двумя семикурсниками, которые попытались сбежать на террасу. Филч, несмотря на возраст, показал удивительную прыть, а Снейп продемонстрировал, что в принципе умеет бегать.

— Стоять! — кричал Филч, размахивая фонарём. — Именем школьных правил, стоять!

— Вы нарушаете общественный порядок! — добавлял Снейп.

Беглецов поймали у самого выхода, где они споткнулись о собственные мантии.

— Двадцать пять баллов с каждого факультета! — объявил Снейп. — И пишите объяснительные!

— Да за что? — возмутился один из пойманных.

— За попытку бегства и намерение совершить неблаговидный поступок на свежем воздухе, — невозмутимо ответил Филч.

К концу вечера их «улов» составил одиннадцать парочек, минус сто тридцать баллов для разных факультетов, четыре конфискованных букета и репутацию самых грозных стражей нравственности в истории школьных балов.

— Успешная операция, — удовлетворённо сказал Снейп, отряхивая мантию.

— Ещё бы! — согласился Филч.

Они с гордостью наблюдали, как оставшиеся пары танцуют на расстоянии вытянутой руки друг от друга, периодически оглядываясь на импровизированный «патруль нравственности».

* * *

Фред и Марта, всё ещё держась за руки, вышли из тайного прохода и медленно направились обратно к Большому залу. Марта чувствовала лёгкое головокружение, словно выпила слишком много сливочного пива. Её губы всё ещё хранили тепло поцелуя, а в голове кружился вихрь мыслей и чувств.

— У тебя такое лицо… Тебя только что оглушили? — заметил Фред.

Когда они вошли в Большой зал, бал уже подходил к концу. «Ведуньи» доиграли последнюю медленную композицию. Марта заметила Джорджа и Анджелину, которые не замечали ничего вокруг, полностью поглощённые друг другом.

— Джордж выглядит счастливее меня.

— Ты несчастен? — поддразнила она.

— О, я в полном отчаянии, — драматично вздохнул Фред. — Меня бросила девушка ради моего собственного брата-близнеца. Какой удар по самолюбию!

Марта толкнула его локтем в бок:

— И как ты только справляешься с таким унижением?

— Ну, я нашёл утешение, — его глаза лукаво блеснули, когда он наклонился ближе. — Очень, очень приятное утешение.

Прежде, чем Фред смог что-то добавить, музыка стихла, и профессор Дамблдор объявил об окончании бала. Студенты начали расходиться, обсуждая события вечера. Натанцевавшиеся вдоволь Хагрид и мадам Максим поразили всех, выходя из зала под руку.

— Мне нужно найти Гермиону, — сказала Марта, вспомнив о подруге. — Мы договорились встретиться в конце бала.

— А мне нужно к предателю-брату, — кивнул Фред. — Убедиться, что он не планирует сбежать с Анджелиной в Хогсмид или ещё куда-нибудь.

Они разошлись, договорившись встретиться позже в гостиной. Марта осмотрелась в поисках Гермионы, но нигде не могла найти её. Она заметила Виктора, который выглядел немного растерянным, но Гермионы рядом с ним не было.

— Марта! — окликнула её Джинни, пробираясь сквозь толпу. — Ты не видела Гермиону?

— Я как раз её ищу, — ответила Марта. — Она не с Виктором?

— Нет, — Джинни покачала головой. — Они уже попрощались. Но потом я видела, как она спорила с Роном около лестницы. Он выглядел разъярённым, а потом Гермиона умчалась в слезах.

— О нет, — простонала Марта. — Что он натворил?

— Понятия не имею, — Джинни закатила глаза. — Но, когда речь идёт о моём брате и его эмоциональной глухоте по отношению к Гермионе, можно предположить что угодно.

— Я пойду найду её, — решила Марта. — Спасибо, Джинни.

Она быстро направилась к лестнице, ведущей в башню Гриффиндора. По пути она встретила Гарри и Рона, которые о чём-то угрюмо беседовали. Лицо Рона было красным, а его парадная мантия, и без того неудачная, была ещё больше помята, словно он рвал её в гневе.

— Что ты ей сказал? — требовательно спросила Марта, останавливаясь перед ними.

— Я? — Рон выглядел удивлённым и немного виноватым. — Ничего особенного! Просто сказал, что она братается с врагом, вот и всё.

— Врагом? — Марта недоверчиво посмотрела на него. — Ты про Виктора Крама?

— Он из Дурмстранга! — упрямо заявил Рон. — Он соперник Гарри!

— Рон, — Марта сделала глубокий вдох, пытаясь сдержать раздражение, — Виктор не имеет ничего против Гарри. И он пригласил Гермиону, потому что она ему понравилась, а не чтобы шпионить.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно спросил Рон.

— Потому что я знаю Виктора, — ответила Марта. — И потому что у Гермионы есть мозги. Она бы заметила, если бы он пытался что-то выведать.

Рон открыл рот, чтобы возразить, Гарри предусмотрительно вмешался:

— Гермиона пошла в гостиную. Она была очень расстроена.

— Спасибо, Гарри, — кивнула Марта. — А ты, — она строго посмотрела на Рона, — подумай над тем, что сделал. Гермиона была так счастлива сегодня, а ты всё испортил. И как там автографы Виктора, всё ещё держишь при себе «печать врага»?

Гермиона сидела в углу спальни, на подоконнике, подтянув колени к груди. Её прекрасная причёска растрепалась, а по щекам текли слёзы, размазывая тушь, которую с таким трудом наносила Лаванда. Марта тихо подошла и села рядом, не говоря ни слова.

— Я не хочу об этом говорить, — упрямо сказала Гермиона, не глядя на неё.

— Хорошо, — мягко ответила Марта. — Не будем.

Они сидели в тишине несколько минут.

— Он невыносим, — наконец прошептала Гермиона. — Рон. Он... он просто...

— Я знаю, — Марта положила руку на её плечо. — Мальчишки иногда бывают невероятно глупыми.

— Он сказал, что Виктор просто использует меня, чтобы узнать о Гарри, — слёзы снова потекли по её щекам. — Как будто единственная причина, по которой кто-то мог бы заинтересоваться мной — это чтобы добраться до Гарри!

— Это неправда, и ты это знаешь, — твёрдо сказала Марта. — Виктор пригласил тебя, потому что ты умная, красивая и интересная. Рон просто... он просто ревнует, Гермиона.

— Ревнует? — Гермиона наконец посмотрела на неё. — Что за чушь! Если бы он хотел пойти со мной, мог бы просто пригласить! А не предлагать в последнюю минуту, когда все остальные отказали!

— Рон бывает эмоционально тупым, — мягко заметила Марта. — Он не понимает своих собственных чувств, не то что чужих.

Гермиона вытерла слёзы тыльной стороной ладони:

— Я так хорошо провела время сегодня. Виктор был таким внимательным и интересным. А потом Рон всё испортил своими глупыми обвинениями.

— Не позволяй ему испортить весь вечер, — Марта достала из сумочки маленький платок, который передала ей тётя Нанна «на всякий случай», и протянула Гермионе. — Вспомни, как здорово было танцевать с Виктором, как все восхищались твоим платьем, как ты блистала на балу.

Гермиона слабо улыбнулась, принимая платок:

— Ты права. Было действительно здорово. И я не позволю Рону всё испортить.

Она промокнула глаза и вздохнула:

— Я ужасно выгляжу, да?

Марта достала палочку:

— Давай это исправим.

Несколько взмахов палочкой — и следы слёз исчезли, а макияж выглядел свежим.

— Спасибо, — Гермиона слегка улыбнулась.

— Для этого и нужны друзья, — Марта обняла её. — А теперь, может, расскажешь мне, о чём вы с Виктором говорили весь вечер? Я видела, как увлечённо вы беседовали.

Лицо Гермионы прояснилось, и она начала рассказывать о том, как Виктор рассказывал ей о Дурмстранге, о его детстве в Болгарии, о книгах, которые они оба любили. Постепенно она оживилась, и её расстройство отступило.

— А как прошёл твой вечер с Джорджем? — спросила она, когда закончила свой рассказ. — Я заметила, что вы исчезли на какое-то время.

Марта почувствовала, как её щёки теплеют:

— На самом деле... произошло кое-что интересное.

— Что именно? — Гермиона наклонилась ближе, её собственные проблемы временно забыты.

— Понимаешь, — Марта не могла сдержать улыбку, — оказалось, что Анджелина на самом деле хотела пригласить Джорджа, а не Фреда. Она их перепутала. Так что мы... поменялись парами.

— Поменялись парами? — Гермиона изумлённо моргнула. — То есть, ты и Фред?..

Марта кивнула, не в силах скрыть счастливую улыбку:

— Да. Мы, эм... мы сбежали от Филча и спрятались в тайном проходе. И... поцеловались.

— Я так и знала! — воскликнула Гермиона, хлопнув в ладоши. — Я видела, как ты смотрела на него на уроке танцев! И как он смотрел на тебя!

— Правда? — Марта удивлённо подняла брови. — Я и не заметила, что он смотрел.

— Вы разобрались, — Гермиона улыбнулась, но затем её лицо снова стало серьёзным. — И что теперь? Вы вместе?

— Ещё не знаю, — честно ответила Марта. — Мы не успели об этом поговорить.

[1] да, я помню, что в каноне было голубое. А в фильме — розовое. А я думаю, ей бы подошло персиковое!

[2] это не Роджер Дэвис, как было в каноне. В моей версии Роджер чуть старше, и он уже закончил школу. В прошлом году капитаном квиддичной команды за него была Виктория, а в этом году с Флёр за него идёт рандомный красавчик-счастливчик.

[3] это очень местечковый прикол с гаммой, вспоминали ревущие нулевые.

Глава опубликована: 10.12.2025

Отключить рекламу

Предыдущая глава Следующая глава

Фанфик еще никто не комментировал

Чтобы написать комментарий, войдите

Если вы не зарегистрированы, зарегистрируйтесь

У тебя его глаза (джен)

Святочный бал