Высокое искусство кулинарии, зельеварения и уползания (джен)

«Не стой столбом, спасай оборотня! — высказался Бетховен. — И хватит ржать — удерёт же!»

Вот уж нет. Во-первых, мы ещё трюфелей не набрали, во-вторых,  у меня к Фенриру ещё вопросы остались. Буду спасать.

И я подошёл поближе и тихо сказал:

— Лили, не пугай Фенрира. Он не комнатная собачка, он к такому не привык. И может отреагировать так, что тебе не  понравится.

Надо отдать должное девочке — она усмирила свой порыв, отошла от оборотня и сказала:

— Простите, мистер Фенрир. Но вы тааакой милыыый…

Глаза оборотня стали совсем уж обалдевшими, но попытки отодвинуться подальше и удрать он прекратил.

— А вы зачем перекинулись? — спросил я. — Впечатляет, конечно, но…

Огромный волк сделал неопределённое движение головой, и Лили тихонько сказала голоском школьницы—отличницы:

— Он нас покатать хочет… то есть показать, где трюфелей много…

Фенрир закивал и улёгся на землю, вытянув лапы. Я  забрался на него, обхватив шею, Лили села сзади, обхватив меня руками за талию, огромный волк вскочил и без всякого разбега понёсся вперёд — только деревья замелькали.

— Здорово! — прокричала Лили. Я закивал, ища глазами Бетховена. Неужели котик отстал? А, нет. Бетховен бежал рядом с оборотнем и, кажется, даже не слишком напрягался.

Лес стал совсем уж тёмным и диким. Вот уж не думал, что в цивилизованной Англии сохранились ещё такие леса. Но факт оставался фактом, только оказавшись в чащобе, оборотень остановился и снова лёг на землю. Мы с Лили слезли с него, и огромный волк вновь превратился в тридцатилетнего мужчину.

— Вот здесь, — сказал он. — И на этой прогалине, и под теми дубами этих трюфелей — прорва. Перекупщики их берут охотно, да платят нам гроши, поэтому мы их и не собираем почти. А если гоблины настоящую цену дадут — почему бы и нет?

И он ловко отрастил на правой руке длиннющие когти и стал осторожно подкапывать землю под ближайшим дубом.

— Ух ты! — восхитился я. — Вы и так можете?

— Могу, — отозвался Фенрир. — Я же урождённый оборотень, а не ликан⁽¹⁾.

— А кто такие ликаны? — тут же влезла любопытная Лили.

— Ликантропы, — ответил Фенрир. — Это обычные люди или маги, которых укусил оборотень в полнолуние. Именно они теряют разум во время обращений и зависят от Луны. Ликантропия — это болезнь, которая не поддаётся излечению. У урождённого оборотня двойная сущность — человеческая и волчья одновременно, поэтому он не теряет разум, будучи волком, не зависит от Луны и может менять своё тело или часть тела без боли. Урождённые оборотни не опасны, ибо хорошо собой владеют и не нуждаются в особых зельях во время оборота. У волка и волчицы оборотней однозначно родится оборотень. Урождённый.

А вот с ликанами всё гораздо хуже. У ликантропа две сущности — человеческая и волчья. И если их не научить жить в мире с перспективой дальнейшего слияния, то всё будет очень плохо. Если волк и человек ненавидят друг друга, то ликантроп самое несчастное из существ на земле. Ликан обращается в волка только в полнолуние и при этом теряет разум и жаждет крови. Любое обращение сопровождается чудовищной болью. Ликан страдает, постоянно страдает… и если его не запереть во время полнолуния, то будут жертвы. И будут новые ликаны, если жертвы выживут. Более того, если ликан — мужчина, то у его детей есть шанс родиться людьми или магами. А вот если женщина — то только ликанами. Вот такие дела, детишки. Поэтому мы никого не обращаем, юная леди. Зачем плодить несчастных, не способных о себе позаботиться?

— Печально… — пригорюнилась Лили. Но тут к ней начал ластиться Бетховен, а потом увёл её к дубам, на которые показывал Фенрир, и девочка стала аккуратно ковыряться в земле какой-то палочкой. А я задал вопрос, который не мог не задать:

— Никого не обращаете, мистер Фенрир? А как же Римус Люпин? Его-то вы обратили только так.

Загорелое лицо оборотня стало пепельно-серым:

— Откуда знаешь, мажонок? Кто тебе сказал?

— Из прошлой жизни знаю, — невозмутимо ответил я и не соврал, между прочим, ни единым словечком.

— Пфф!!! — злобно фыркнул оборотень, но тут перед ним бесшумной тенью возник Бетховен, и Фенрир как-то стушевался.

— Может, и не врёшь, — пробормотал он. Бетховен коротко мяукнул и снова убежал к Лили, а оборотень как-то тоскливо протянул:

— Ты ведь не отстанешь…

Я покачал головой, и Сивый мрачно сказал:

— Да. Римуса я обратил. И не из мести. Он не виноват, что его папаша — редкостная гнида. Меня попросила об этом его мать.

— Гонишь! — вырвалось у меня.

— Зуб даю! — отозвался оборотень. — Глинда Люпин даже не сквибка была, а маггла. Лайелл Люпин на ней женился по договору, который заключили его далёкие предки. Уж не знаю, что там был за договор, но отвертеться он не смог. Пришлось жениться на маггле. Тиран он был и деспот. Над женой издевался, как хотел, а она и пикнуть не смела. А потом родился мальчик, и Лайелл вроде бы смягчился. Сына он любил… поначалу.

А потом пацан стал хворать. Глинда с ним в Мунго пошла, а целитель ей сказал, что заклятьями обнаружить ничего не может и посоветовал ей обратиться к маггловскому целителю. Она и обратилась. Мальчика на обследование положили… а потом сообщили диагноз. Лейке… лейке…

— Лейкемия? — спросил я. — Белокровие?

— Точно так, — ответил Фенрир. — И маггловские целители Глинде сказали, что дело далеко зашло. И что теперь можно только облегчить страдания ребёнка. Глинда обо всё рассказала мужу, а он стал винить её. Дескать, маги обычно ничем таким не болеют, и виновата её гнилая маггловская кровь.

— Вот скотина! — вырвалось у меня.

— Ещё какая! — согласился Фенрир. — Вот тогда-то она меня и попросила обратить Римуса.

— Стоп, — подозрительно прищурился я. — А как она вообще о тебе узнала?

— Так Лайелл Люпин в то время в Визенгамоте штаны просиживал, — непринуждённо пояснил Сивый. — И несколько законов против оборотней предложил. Борец с Тёмными тварями, мля… А я аккурат в то время папеньку своего похоронил — егерям старик попался, печень оборотня кому-то для зелий понадобилась… Земля им стекловатой. Так вот, отца я похоронил, пять поединков выиграл и стал вроде как главой в нашей резервации. Так она обо мне и услышала… Притащилась в лес дура… с больным ребёнком. Давай у меня в ногах ползать — спаси, мол. А пацан уже кончается… Пришлось кусать.

— И лейкемия прошла? — поразился я.

— Да всё прошло. Мы ж ничем не болеем. Ни оборотни, ни ликаны. Ликаны только от обращений и страдают. Но всё не так плохо, как кажется. Даже ликана можно обучить владеть собой. Нужно, чтобы две души приняли друг друга. Но это не так просто, как кажется. Я хотел… хотел обучить этого мальчика. Чтобы он не презирал себя, чтобы его человеческая душа приняла волчью, чтобы он не превращался в полнолуние в обезумевшее, жаждущее крови чудовище. Я попытался объяснить это матери… и она меня поняла. Но тут вмешался папаша. Он узнал, где находится его жена. Забрал мать и ребёнка.

— И вас не казнили? — спросил я.

— Нет. Мою вину взял на себя один старик… друг моего отца. Казнили его. Мать Римуса меня не выдала… но она сошла с ума после беседы с мужем. А мальчик с тех пор растёт в доме отца. И  знаю, что там есть очень надёжно запирающийся подвал с крепкими стенами. Римус Люпин растёт ликаном и презирает сам себя. Добром это не кончится.

— Но ему ещё можно помочь?

— Если бы отец разрешил ему поселиться в резервации, наши старики помогли бы ему, — вздохнул Фенрир. — Он ребёнок, дети воспринимают такие вещи легче. А дальше… Чем старше он будет, тем труднее ему будет справляться…

— А зелье? — спросил я.

— Аконитовое зелье действительно помогает ликанам находиться в более или менее здравом рассудке во время обращений в полнолуния, — ответил Фенрир. — Но это яд. Ликан, который его принимает, не проживёт долго, ибо этот яд имеет свойство накапливаться в организме, постепенно отравляя всё. Кстати, Визенгамот всё пытается продавить обязательное применение Аконитового всеми — и оборотнями, и ликанами. И не объяснишь ведь придуркам, что истинные оборотни в нём не нуждаются! Останавливает их только то, что зелье слишком дорогое и сложное. И нестабильное. Но не дай Мерлин, найдётся гений, который его упростит и удешевит — вот тогда нам совсем худо будет.

— Но ведь ликаны не появляются из ниоткуда, Фенрир. В их появлении виновны истинные оборотни, разве не так?

— Так, умный мальчик. Оборотни, как и люди — разные. Есть и те, кто злобен по своей природе, кто склонен нарушать закон, кто сходит с ума из мести… Но разве люди не таковы? Разве они не совершают ужасных вещей? Но ведь за грехи одного не наказывают всех… Почему же с оборотнями всё по-другому? Большая часть резервации — женщины, дети и старики. Абсолютное большинство из них законопослушны. Зачем их преследовать? А совершивших противозаконное мы выдадим властям сами или поможем в их аресте. Разве это не разумно?

— Разумно, — согласился я. — А вы обращались с этим в Визенгамот?

— Восемь раз. Восемь раз мы писали эту проклятую Хартию. Восемь раз Визенгамот её отклонял, из них два раза уже при Дамблдоре. И мы до сих пор остаёмся бесправными Тёмными тварями. Нас не берут на работу, у нас нет возможности обучаться магии, хотя многие оборотни имеют способности к ней, нам не продают палочек, мы не можем посещать Гринготтс и заводить там сейфы, нам нет хода в магические поселения… разве что в Лютный, но там такая клоака, ты бы только знал… Мы сдаём травы и другие ингредиенты для зелий перекупщикам за гроши, а сами порой не имеем необходимого. Мы ведь не звери и не живём в норах. Нам нужны жилища, нормальная одежда, хорошая еда — особенно щен… детям. Но это не волнует никого, кроме нас самих. Правда есть некоторые маги, что нам помогают. Лорд Малфой помогает с продуктами и находит для наших подработку в маггловском мире. Целитель Янус Тики обучает тех, у кого есть способности, зельеварению и помощи в родах. Мастер Киддел помогает обзавестись палочками тем, у кого есть магические способности. Но это ведь секрет, ты понимаешь?

— Понимаю. Никому не скажу. А теперь послушайте меня, мистер Сивый. У меня есть информация о Римусе Люпине.

— Слушаю, — подобрался оборотень.

— Не знаю, правда это или нет, — начал я, — но есть сведения о том, что в следующем году Римус Люпин пойдёт в Хогвартс.

Глаза оборотня тут же стали большими и круглыми.

— Ликан? В Хогвартс? Это же смертельно опасно! Куда смотрит Дамблдор? Он же в полнолуние может кучу народу перекусать… или вообще загрызть!

— По имеющимся у меня сведениям именно Дамблдор это и предложил отцу Люпина. Якобы они будут надёжно запирать его во время полнолуний…

— А если что-то пойдёт не так? — вырвалось у Фенрира. — Это безумие — принимать ликана в Хогвартс!

— И тем не менее… — вздохнул я. — Просто имейте это в виду, мистер Фенрир.

— Что делать-то? — озадачился оборотень. — Пацана жалко, да и случись что — опять нас обвинят… Спасибо за инфу, мажонок. Будем думать…

— Меня Северус зовут, — мрачно сказал я. Оборотень улыбнулся во всю свою безупречную пасть, причём так, что мне показалось, что зубов у него, как минимум вдвое больше, чем у обычного человека.

— Я запомнил, Северус, — сказал он. — Смотри-ка, а мы с тобой столько наковырять успели…

И правда, за разговором мы и не заметили, что выкопанных трюфелей у нас образовалась довольно-таки внушительная кучка. Ещё несколько — но крупных — принесла подбежавшая к нам Лили.

— Вот! — радостно сказала она. — Смотрите, какие крупные! Это мне Мистер Кот показал!

«Молодец, Бетховен, — похвалил я фамильяра. — Здорово ты Лили отвлёк».

«Она ещё ребёнок, — вздохнул мой фамильяр. — Не стоит ей терять веру в людей… раньше времени. А вы с Сивым, смотрю, поладили…»

«Он тебя боится, кстати…»

«Умный потому что, — отозвался Бетховен. — Оборотень тебе ещё пригодится. Особенно, если угодите на Гриффиндор. Ты ведь про пацана-оборотня ему рассказал?»

«Рассказал, — отозвался я. — И теперь мне самому страшновато. Поттер с Блэком реально безбашенные, если ради него анимагии выучились. Как он их только не подрал всех?»

«Повезло дуракам», — фыркнул Бетховен и наш сеанс связи прервался.

— Сев! — возмутилась Лили. — Тебе реально голову напекло! Ты сегодня просто из реальности выпадаешь!

— Всё в порядке, Лилс, — отозвался я. — Задумался просто. Мистер Фенрир, вы нас обратно не подвезёте?

Фенрир заржал:

— Куда ж я денусь? Мне такие наглые мажата впервые встречаются!

Мы быстренько поделили нашу добычу на две примерно равные по размерам и качеству кучки, а потом я подкинул Фенриру ещё парочку из своей доли. Тот усмехнулся:

— Впервые вижу, чтобы маг оборотня обсчитать не попытался.

— А у нас деньги есть, нам лишнего не надо. А вы сами сказали, мистер Фенрир, что у вас шестеро детей. Шоколадку им купите лишнюю, что ли. Или ваши дети шоколад не любят?

— Любят… — вздохнул Фенрир. — Сладости все любят. Ну, спасибо, мажонок.

— Мы с мамой в ближайшие дни посетим банк, — деловито сказал я. — Деньги я вам вышлю со своим вороном. Он ведь вас найдёт, если что? Ворона Корвин зовут.

— Найдёт, — кивнул Фенрир. — Корвин. Запомнил. Ну, поехали?

Гагарин, блин…

Фенрир снова перекинулся и довёз нас обратно до того места, где мы оставили велики и посудины с собранными белыми грибами. Флетчер продолжал пребывать в отключке, и я спросил Фенрира:

— Вы его сейчас в аврорат потащите?

— Пришиб бы, да не могу, — вздохнул тот. — Придётся хоть так…

— А вы с вашим работодателем посоветуйтесь… — невинно похлопал глазами я. — Лорд Малфой очень умный… может, что и присоветует. Тем более что этот  урод его родственнице угрожал. Несовершеннолетней родственнице.

— Богатая идея, — согласился оборотень, и в его руках появилась короткая палочка. Фенрир усмехнулся, приложил палец к губам, взмахнул палочкой, пробормотал заклинание, и продолжающий пребывать в отключке Мундунгус превратился в камушек размером с куриное яйцо.

— Тяжело мне даётся трансфигурация… — пробормотал Фенрир и запихнул камушек в карман курки.

После этого мы тепло распрощались с оборотнем, уселись на велики, и со всей возможной скоростью отправились домой — день отчётливо клонился к вечеру.

* * *

Однако, чем ближе я подъезжал к дому, тем больше сердце сжимала неясная тревога.

«Ты прав, Хозяин, что-то там происходит», — прорезался Бетховен. Я только прибавил ходу, так что догоняющая меня Лили возмущённо пискнула, но моя интуиция просто вопила — домой, домой…

Когда мы доехали до моей калитки, я торопливо соскочил с велосипеда и сказал Лили:

— Прости, сегодня я тебя проводить не смогу — чувствую, что дома что-то… Что-то не то.

— А давай я с тобой, — решительно сказала боевая подруга. — Если что — у меня браслет есть. Мистер Малфой сказал, что если что-то пойдёт не так, я могу с ним связаться… Вот.

А молодец Абраксас. Со всех сторон подстраховался.

— Хорошо, — согласился я. — Пошли. Только чур — я первый. И не лезь на рожон, Лилс. Дело серьёзное.

Лили кивнула, её личико сразу же стало серьёзным и сосредоточенным… ох, растёт Анка-пулемётчица… и пусть будет сюрприз для Дамби.

Девочка встала за моей спиной, и мы поднялись на крыльцо. Я толкнул дверь и понял — мои подозрения был не напрасны. Эйлин на кухне была не одна. За столом по-хозяйски восседал старик с длинной белой бородой в серебристо-серой мантии с синей искрой и широкополой шляпе-колпаке. На носу его прочно утвердились круглые очки со стёклами-половинками, в длинной, тщательно расчёсанной седой бороде я разглядел несколько серебряных колокольчиков. Выражение лица почтенного старца было настолько непередаваемо  благостным, что хотелось блевануть. Но он не был единственным незваным гостем в нашем доме. Рядом с ним сидели две дамы в обычных деловых костюмах — одна постарше, с причёской-кукишем и постно поджатыми губами, вторая помоложе, но тоже на редкость несимпатичная. И что это значит? Впрочем, будем играть непроходимый наив.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровался я. — Мама, у нас гости? А где папа?

— Папа на собрании, — пояснила Эйлин. — Он скоро будет, сынок. А эти… гости… Это директор школы Хогвартс Альбус Дамблдор и леди из отдела Магической опеки — мисс Хопкирк и миссис Левенвольде.

— Здравствуйте, — повторил я. — Директор, очень приятно, но в Хогвартс мне ещё рано. И что нужно от нашей семьи Магической опеке? У нас всё в порядке. Разве не видно?

Обе дамы явно не в первый раз оглядели прибранный дом с вычищенными до блеска полами, сверкающие окна с чистыми занавесками, аккуратную кухню, комфортабельно обставленную гостиную, и неохотно кивнули.

— Здравствуй, Северус, — сказала дама постарше. — Меня зовут Клара Левенвольде, и я — глава Отдела Магической опеки. Поступил сигнал о том, что ты проживаешь в неподходящих условиях, подвергаешься физическому и моральному давлению, а твои родители не осуществляют за тобой должного присмотра. Более того, твой отец злоупотребляет спиртными напитками и избивает тебя и твою мать.

И какая падла настучала? Или это хитрый ход Дамблдора, чтобы отомстить Эйлин за то, что она познакомила Эвансов с реалиями Магического мира? В любом случае — это плохо. Но не смертельно.

— Простите, мэм, — невозмутимо сказал я, — но ваш сигнал совершенно не соответствует реальности. Уж не знаю, чьи это больные фантазии, но вы сами видите — условия у нас вполне подходящие. Моя мама занимается домашним хозяйством и варит разные косметические средства. Мой отец работает на фабрике и хорошо зарабатывает. У меня всё есть — если хотите, могу показать свою комнату. Я не грудное дитя и в ежесекундном присмотре не нуждаюсь.

— Северус молодец — вмешалась Эйлин. — Он помогает мне заниматься хозяйством и готовить, он очень серьёзный и прилежный мальчик. И как я могу не заботиться о единственном сыне? Это гнусная клевета! А вам, уважаемые дамы из опеки, я советую заглянуть в Лютный в поисках неподходящих условий. Отчего-то там вы не спешите проявлять благотворительность!

— А по поводу папы… Иногда он мог выпить немного пива. А сейчас вообще не берёт в рот спиртного. И меня он не трогал! Никогда! И маму тоже!

Дамы переглянулись ещё раз. А потом миссис Левенвольде неуверенно сказала:

— В общем, мы пока не выявили причин, требующих срочного изъятия этого ребёнка.

— Изъятия? — Эйлин стала напоминать разъярённую фурию. — Кто из вас попробует отобрать у меня сына? На каком основании?

И тут в разговор вступил доселе молчавший и благостно улыбавшийся Дамблдор:

— Не надо сердиться, Эйлин, девочка моя… Северус  — сильный маг и не должен воспитываться в маггловском мире. Тем более, что заявку на его опеку подал тот, кто может быть его ближайшим родственником и наследником. Лорд Принц. Это он просил меня выступить от его имени и подать заявление в Магическую опеку.

Что? Дедуля Принц оказался такой тварью? Не верю!

1) Ликантроп — в данном фанфике тот, кого обратили через укус оборотня.

Вернуться к тексту