Тени Амна (новеллизация Baldur's Gate 2) (гет)

В дверь вкрадчиво постучали. Линх вздрогнул — это были последние секунды изматывающего ожидания. Тюремщики стучать бы не стали; услышь он скрежет ключа, пришлось бы нырять под нары, гадая, не привели ли к нему заключенного, поскольку камера считается пустой.

О том, что постучит, Йошимо предупредил заранее. Но Линху еще никогда не требовалось такого усилия воли, чтобы пережить мгновение, пока откроется дверь.

— Имоен здесь. Если я не обознался, конечно. Но не думаю, что в Чародежце так уж много рыжих девиц. Все же чудесная эта штука — разноцветные волосы. На моей родине все люди черноволосые, и отыскать там девушку, которую видел всего лишь раз в жизни, было бы той еще задачкой, — Йошимо криво усмехнулся.

Линх шумно выдохнул, чувствуя, как гора скатилась с плеч.

— Держи, — из-под полы своей рясы Йошимо извлек флягу. — Тебе не помешает глоток воды.

По-видимому, в ожидании прошло немало часов. Линх был признателен Йошимо за эту любезность, потому что у него уже давно пересохло во рту. Сделав несколько жадных глотков, он вернул фляжку. Йошимо ловко спрятал ее под бесформенную серую мантию, как будто нарочно предназначенную, чтобы проносить под ней кучу полезных вещей.

Теперь Линху предстояло снова пройти по коридорам. Как и прежде, это была самая скользкая часть плана. Парень со своим ростом и внешностью нечистокровного человека был слишком заметен. Любой встречный надзиратель мог спохватиться, что такого узника в Чародержце нет.

Коридор, оказалось, вел не по кругу, а поднимался вверх по спирали. Лних вообразил себе, как выглядит Чародержец изнутри: словно бесконечная червоточина, коридор пронизывал скальный монолит снизу доверху, а по обеим его сторонам были выдолблены тюремные камеры.

Линх соблюдал молчание и даже перехватил рукой цепь своих кандалов, чтобы она не звенела. Возможно, Йошимо каким-то образом вычислил передвижение охраны, иначе нельзя было объяснить, почему им снова не встретилось ни души.

Но парень признавался себе, что это чувство запустения давит. Будто вся башня вымерла. Или будто им с Йошимо до поры до времени попросту не мешают, наблюдая, что они будут делать.

* * *

С гребня каменистой сопки Аэри яснее всего видела верхний ярус Чародержца, зловещий зубец, вонзающиеся в небо. Но что творится в самом низу, в тюремном дворе, взялся разведать Минск. Перед уходом следопыт доверил Аэри свое пушистое сокровище — Бу. Бу был хорошим хомяком, не из тех, что сразу бросаются наутек, стоит выпустить их из переносной клетки. Поэтому Аэри смело держала в ладони теплый крошечный шарик, дружелюбно смотревший на нее двумя черными бусинками.

Рашеми ушел на рассвете, растворившись в утреннем тумане, и обещал вернуться поздним вечером. Если даже ему не удастся увидеть обитателей башни, то может быть, в с наступлением сумерек все-таки зажгутся огни, свидетельствуя, что в Чародержце продолжается жизнь.

* * *

— Имми!..

Раньше Линху казалось, он готов ко всему. Парень мечтал, что, когда откроет дверь, Имоен бросится ему на шею: «Где тебя носило, старик?!» Хотя и понимал, что она может быть измучена, больна, избита. Это ничего, у него есть дар исцеления…

Но случилось то, от чего он на миг утратил мужество.

— Имми?! Кто это?.. Ее здесь нет! Ее здесь нет! — в отчаянии крикнула рыжеволосая девушка, забившись в самый угол своей койки и закрываясь руками.

Как Йошимо разглядел, что у нее рыжие волосы? Они так грязны, что совсем серые. На лохмотьях пятна запекшейся крови, кое-где ткань выглядят прожженной. Это следы пыток.

Однако хуже всего, что Линх мог себе представить, был ее неузнающий, испуганный взгляд.

— Посмотри на меня! — умоляюще произнес парень, делая шаг навстречу. — Это же я, Линх. Линх!

Имоен и так смотрела на него, закрыв лицо ладонями, сквозь растопыренные пальцы, как ребенок смотрит на чудовище из‑под одеяла.

Вот в этот миг Линх чуть и не утратил мужество. Но затем, полностью совладав со своей болью, мирно сел на другой конец койки, стараясь не делать резких движений.

— Ничего, Имми… Ничего, — вполголоса заговорил он. — Вспомни, как мы весте с тобой росли. Кто подкидывал мне лягушек в карман, не знаешь случайно?.. Нам надо выбираться отсюда. Послушай, дай мне попробовать тебя исцелить. Это поможет. Ты все вспомнишь, я же вспомнил… А если нет, я тебе потом сам заново все расскажу. Ну, как в детстве я пересказывал тебе длинные книги. А ты всегда торопила: «Короче, старик, что там в конце?»

Линх поднял взгляд на Йошимо, застывшего у входа. Скуластый кара-турец тоже выглядел пораженным и опечаленным.

— Мне нужно немного времени, — глухо сказал Линх.

Приятель кивнул. В другой раз Линх удивился бы тому, как странно и многозначительно прозвучал его ответ, точно в словах Йошимо подразумевался второй, скрытый смысл:

— Да. Немного времени у тебя еще есть.

* * *

Глаза Имоен по-прежнему смотрели не узнавая, но уже и без того животного ужаса, что вначале.

Линх подсел немного поближе и медленно протянул руку.

Однажды на Побережье Мечей Имоен была ранена хобгоблинской стрелой, и он исцелил ее с помощью своей укрощенной крови Баала. Парень надеялся, что если она позволит ему прикоснуться к ней, то он исцелит ее и сейчас, и, может быть, ее разум прояснится.

Внезапно Имоен осторожно потянулась раскрытой ладонью, и сама дотронулась до его руки. Вспомнила?.. Или то был знак доверия, она просто наконец поверила, что этот парень здесь, не для того чтобы причинить ей вред?

Резкий звук распахнувшейся двери заставил девушку вскрикнуть и снова забиться в угол.

Линх поднялся на ноги, угрожающе встав между ней и вошедшим.

И пошатнулся. Перед глазами все поплыло. Пока он сидел, он не чувствовал головокружения, но, вскочив, едва не упал.

Линх сжал кулаки и сделал глубокий вдох, на лбу выступил пот. В дверном проеме стоял человек высокого роста, в землистой рясе, нисходившей до самых пят. Черный капюшон прилегал к его голове плотно, словно собственная кожа.

— Иреникус?.. Что ты здесь делаешь? — глухо спросил Линх, стараясь не показать, что слабеет с каждой секундой. — Кто... кто привел тебя сюда?!

— Я не заключенный, — произнес Иреникус своим бесстрастным, менторским тоном. — Не думай, что мне тычут в спину посохами волшебники-надзиратели. Эту помеху я легко устранил. Сейчас Чародержец в моем полном распоряжении. Гораздо сложнее было снова заполучить тебя, с тех пор как ты ускользнул от меня в Аскатле. Но, к счастью, глупцы в рясах упрятали в свою тюрьму Имоен…

— Нет… Имоен здесь нет! — вдруг отчаянно простонала девушка, закрыв руками уши.

* * *

Линх стискивал зубы, все больше теряя силы в борьбе с забытьем. Но тут его до самой макушки переполнил неудержимый гнев.

— Тебе нужен я, сын Баала! Имоен — просто приманка? Зачем тогда ты истязал ее? Почему просто не ждал, пока я явлюсь за ней в Бринлоу? — прорычал парень. — Не можешь заснуть, никого не помучив? — сдвинув брови, он подался вперед. — Зря ты подошел ко мне близко, Иреникус!

Серолицый маг не отступил, даже не вздрогнул. Лишь произнес:

— Все сложнее, Линх. Имоен — не только приманка. Впрочем, неудивительно, что ты не догадываешься. Кому бы пришла в голову такое невероятное стечение обстоятельств?.. Однажды старый Арфист Горион усыновил мальчика, зная, что он дитя Владыки Убийства. В том же году трактирщик Винтроп приютил девочку, считая ее обычной сиротой. Никто даже и заподозрить не мог…

Линх остолбенел, как громом пораженный. Не может быть! Имоен?..

— Твоя сестра, — Иреникус кивнул на скорчившуюся в углу камеры девушку. — Дочь Баала, твоя единокровная сестра по отцу. Мне пришлось лично сообщить об этом Волшебникам в Рясах, чтобы им не вздумалось отпустить ее за небольшой штраф. Теперь ты понимаешь, почему ее заперли вместе со мной в секретной тюрьме, окруженной морем?

* * *

«В Смутные Времена, когда боги бродили по земле во плоти…»

Так гласило пророчество Алаундо. Свирепый Баал, Владыка Убийства, предвидел свою погибель, и чтобы не исчезнуть окончательно, оставил на земле семя своего возрождения. Великий Хищник зачал детей от множества жриц и пленниц, и в каждого ребенка, будь то мальчик или девочка, человек, эльф или орк, вложил частицу своей души. Эти сироты, разбросанные по свету, были обречены на бесконечную борьбу друг с другом, пока один из них не одолеет остальных. В его теле и возродится Баал.

Сколько их было и где они рассеялись, знал лишь сам Баал. И немыслимо было предположить, что двое из этих злополучных сирот с детства окажутся друзьями, живущими по соседству! Но как ни мала была вероятность подобного — возможно, один шанс на миллион? — это случилось. Линх и Имоен с малых лет делили детские игры и секреты, даже не подозревая, что их связывает не только дружба, но и проклятая кровь.

Линх ещё успел осознать эту истину, прежде чем силы покинули его. Колени подогнулись, в глазах потемнело…

В сознание парень пришел уже совсем в другом месте, после глубокого беспамятства, в котором не чувствовал ничего.

Линх потряс головой и пошевелился. Лишь тогда он ощутил неестественность своей позы: его руки были закованы, а цепь накинута на крюк в потолке клетки. Вместе с сознанием пробудилась и боль в плечевых суставах, на которых он до сих пор висел всей тяжестью своего тела. Впрочем, пленнику была оставлена возможность достать ступнями до пола и чуть ослабить натяжение оков.

В едва прояснившейся голове Линха пронеслось: «Где Имоен? Неужели это правда? Она моя единокровная сестра по отцу?»

Но как же Иреникус могуществен, если, даже будучи узником, сумел подмять Волшебников в Рясах вместе с их сверхидеей надзора за всей магией в мире! Иреникус захватил Чародержец, Имоен попала к нему в руки — а следом в ловушку угодил и Линх. Парень смутно догадывался, зачем они нужны магу — их ждали опыты с божественной кровью, пытки, от которых мутится рассудок.

Упираясь ногами в пол, Линх со скрежетом натянул и рванул свои цепи, но заранее знал, что не вырвется. Однажды Иреникус уже держал его в плену, и эти оковы были рассчитаны на его нечеловеческие способности.

* * *

Вокруг стоял густой мрак, лишь на полу клетки мерцала оплывающая свеча. Но ее свет был слишком ничтожен, чтобы парень мог оглядеться. Взгляд увязал в темноте уже в трех шагах от него.

Линх снова загремел оковами. Руки, вздернутые к потолку клетки, не давали рвануть цепь в полную силу; он лишь хрипел от боли, глядя, как собственная тень корчится у него под ногами.

Внезапно из сумрака прямо у самой решётки бесшумно вынырнула худощавая фигура.

— Йошимо! — выдохнул Линх.

Лишь сейчас он до конца осознал, чего стоил ему тот глоток из фляги бывшего друга.

Вцепившись пальцами в прутья клетки, кара-турец яростно прошипел:

— Линх!.. Я же пытался намекнуть… Еще на корабле! Почему ты не слушал? Разве я не предупреждал, что обет не позволяет мне говорить прямо? Как еще я мог вбить в твою тупую голову, что ты не должен мне доверять?! Неужели ты так неисправимо слеп?

Несмотря на срывающийся шепот, каждое его слово звучало, как выкрик. Глаза с узким разрезом, точно сощуренные в вечной усмешке, сейчас казалась круглыми, расширившись от гнева.

Линх угрюмо молчал, не отводя взгляда, не размыкая плотно сжатых губ. Медленно убрав руки с решетки, Йошимо чуть отступил. Все было сказано.

В ту же секунду в глубине зала послышались грохочущие, отдающиеся эхом шаги. Огонек свечи на полу клетки затрепетал. Йошимо вздрогнул, резко обернулся на звук и, не бросив на Линха больше ни взгляда, мгновенно растворился впотьмах.