Воспитанник Тёмных Лордов (джен)

Гарольд вернулся в школу. Нашёл в выручай-комнате Драко, Герми и Джинни. Он посмотрел на Джинни, она вздохнула.

— Мне стоит уйти, да?

— Да... Прости, пожалуйста.

— Ничего... — Она вздохнула и пошла в другой конец библиотеки.

Драко задумчиво посмотрел ей вслед.

— Интересно, почему она так просто ушла?

— Не хочет рушить дружбу, полагаю.

— Да, но странно, что она даже не пытается выяснить хоть что-то о причине будущего выбора... Чего?

— Драко... — Вздохнула Гермиона. — А ты полагаешь, она не понимает?

— А ты думаешь, понимает? — Удивился Драко.

— Ну, смотри. — Начал Гарольд. — Мы ей говорим, что потом ей придётся выбирать между нами и её семьёй. При этом твоя семья — общеизвестные сторонники Тёмного Лорда... Тут сложно не догадаться.

— Но... Почему она тогда так спокойно с нами общается?

Гарольд с Гермионой пожали плечами.

— Ладно... Так о чём вы в карете говорили?

— Ну, Гарольд решил пообщаться с собакой как с человеком. Она ему, можно сказать, отвечала. Он сказал, что всё объяснит потом.

Драко вздохнул. — Дай угадаю. Ты подружился с каким-то незарегистрированным анимагом?

— Ну, не совсем подружился пока, но да. С Сириусом Блэком.

Драко и Гермиона некоторое время молчали. Гарольд терпеливо ждал. Первой заговорила Гермиона.

— Понятно. Это ты с ним же говорил, когда мы уезжали?

— Ага. Мой учитель был знаком с Питером Петтигрю — другом Сириуса, и этот Петтигрю ему рассказал об аниформе Блэка. А он сказал мне.

— Питер Петтигрю? Но он вроде был на стороне Дамблдора. Сириуса Блэка посадили в том числе за его убийство.

— Да. Для общественности он был на стороне Дамблдора, для Пожирателей — шпионом у Дамблдора, а на самом деле он был шпионом у Пожирателей.

— Ясно... — Гермиона вздохнула. — Сложно всё. А почему ты с ним спокойно болтаешь?

— Он был моим крёстным раньше. Если бы он хотел причинить мне вред, то не стал бы им.

— Так то раньше.

— А что с тех пор для него изменилось?

— Не знаю... Ну, допустим, что всё нормально... Нет, правда, странная у тебя жизнь. Моя проблема — я поссорилась с мамой. Твоя проблема — кто-нибудь может узнать, что ты общаешься с беглым преступником.

Гарольд пожал плечами. — А из-за чего поссорилась, кстати?

— Ну... — Гермиона на минуту замялась. — Я ей сказала, что мне нравятся девушки.

— И из-за такой фигни вы поссорились? — фыркнул Драко.

— Мои родители ведь маглы. — Она вздохнула. — А у волшебников к этому правда нормально относятся?

— Правда-правда. Не переживай.

— Хорошо.

Через пару часов Дамблдор позвал Гарольда поговорить.

— Просто или по делу?

— Просто, Гарольд.

— Ну хорошо.

— Как у тебя каникулы прошли?

— Нормально.

— Совсем ничего интересного не было?

— Ну да. Каникулы как каникулы.

— Понятно. Как тебе профессор Локхарт?

— М-м-м... Ужасно. Он уроки не по ЗОТИ, а по актёрскому искусству проводит. Заставляет сценки из своих книг играть. И при этом пытается нас убедить, что его сказки — это автобиография.

— Ну, думаю, это всё равно лучше Квирелла. — Улыбнулся Дамблдор.

Гарольд пожал плечами.

— Мне кажется, хуже. Квирелл нас нормально учил.

— Но он оказался сторонником Волдеморта.

— Я говорю о нём именно как о преподавателе. Человеком он был, конечно, плохим, с этим я согласен.

Когда Гарольд после беседы пошёл на ужин, то ещё раз убедился, что Локхарт — ходячий ужас. Джинни сидела заплаканная, рядом с ней кружили её братья, Драко и Гермиона. Гарольд поспешил туда же.

— Что случилось?

— Джинни отказалась играть банши в его дурацком спектакле, а этот напыщенный индюк решил начать читать лекцию на весь урок о том, какая же «дрянная мерзость эти предатели крови»! — пояснил один из близнецов.

— А потом сказал, что он говорил вообще и ни в коем случае не хотел задеть чувства некоторых излишне ранимых дев. — Добавил второй.

— Он совсем?

— Да! — ответил уже Рон.

— То есть я каждый урок отказываюсь — ладно. А на Джинни, он считает, можно сорваться?

— Ну да. Про тебя ведь ничего плохого сказать нельзя. — фыркнул Драко.

— А про неё что, можно? — зло посмотрел на него Рон.

— Нет. — Драко наградил его не менее «добрым» взглядом.

— Так, давайте не будем ссориться. — Попросила Гермиона.

На следующий день Локхарту пришло аж пять громовещателей. Два — от Гарольда, а три, видимо, близнецов.

Близнецы после этого нашли его и устроили допрос.

— Где ты достал неразбавленный гной бубонтюбера?

Гарольд улыбнулся.

— А почему вы решили, что это был я?

— Ну, явно не наш пай-мальчик Перси и не пай-девочка Грейнджер, Рон не додумался бы до этого, а Малфой вряд ли настолько переживает о Джинни.

— Ну, может, это кто-то ещё.

— Ой, да колись ты уже.

— Ладно, это был я. Но где достал — не скажу.

— Секрет фирмы? — Усмехнулся один из них.

— Можно и так сказать. — «Не хочу подставлять Сева». — Кстати, а как вас зовут?

— Я Фред. А он Джордж. Спасибо за то, что избавил нас на некоторое время от этого болвана.

— Пожалуйста.

В четверг у них было первое занятие с Локхартом. Как только тот явился весь забинтованный, Драко, Гарольд и Лайза стали громко обсуждать, как же отвратительны люди в бинтах. К беседе очень быстро присоединились остальные. Локхарт покраснел и начал снимать баллы за оскорбление преподавателя.

— Так мы вообще, а не о вас конкретно. — Лучезарно пояснила Лайза.

— Да, мы ни в коем случае не хотели задеть чувства некоторых излишне ранимых преподавателей.

На сей раз никто не вышел играть какого-то персонажа. Дело, конечно, было не только в Джинни, просто Локхарт всех банально достал. А тут подвернулся такой удобный повод его ненавидеть.

В общем, спустя несколько дней игнорирования Локхарта Гарольд узнал от Северуса, что тот поставил Дамблдору ультиматум: либо Дамблдор что-то делает с "этим бардаком", либо Локхарт увольняется.

Ещё через Дамблдор объявил об этом всей школе. Надо ли говорить, что после этого Локхарта перестали воспринимать вообще?

Локхарт слово сдержал и уволился. Все с нетерпением ждали ответа от Мистера Кострила, сможет ли он вернуться к преподаванию. Тот смог, но предупредил, что это лишь до конца года.

В общем, всё стало нормально, даже лучше, чем было. Рон стал менее категорично относиться к Драко и даже согласился, что всё-таки не все слизеринцы пошли за Тёмным Лордом, а значит, среди них есть и нормальные. Драко нехотя также признал, что Рон вполне ничего, когда не ведёт себя как идиот. И к их кампании периодически стали присоединяться Рон или близнецы. Вторых приняли куда легче, чем Рона, Гермиона ещё помнила, из-за кого они наткнулись на тролля, а Драко с Роном в принципе плохо ладили.

В конце января Гарольд снова шёл к Сириусу, правда, Рон напросился с ним "покормить собачку", соответственно, поговорить с Сириусом нормально не выйдет. «Кстати, Рон уже должен быть здесь. Неужели опять опаздывает?». Он бросил взгляд на карту. Рон был близко. Вот только шёл он не один, а с Питером Петтигрю. Гарольд остановился и с удивлением посмотрел на карту. «Может, не работает?». Он убрал её и вышел в коридор к Рону. Тот был один.

— Привет, тут никого не было только что?

— Нет, не было. А что?

— Ничего.

— Понятно. Как думаешь, пёс Коросту не съест? — Он показал крысу.

Гарольд с секунду молчал.

— Может, лучше не бери.

— Ладно, тогда пойду оставлю её.

Рон удалился. Гарольд достал карту и проследил, как тот вместе с Питером Петтигрю идёт в гриффиндорскую гостиную. Они зашли в спальню, Петтигрю остался там, а Рон пошёл обратно.

«Надо спросить у Сириуса, была ли у Петтигрю анимагическая форма крысы».

Они покормили Сириуса, Рон сначала испугался, увидев, насколько тот большой, а потом вернулись в замок. На следующий день Гарольд вновь пошёл к нему, но уже один. Привычно бросив купол, он поздоровался с сидящим рядом человеком.

— Привет, Сириус. Как у тебя дела?

— Привет. За день ничего не изменилось. А что вчера за мальчик с тобой был? Сын Молли?

— Ага. Слушай, а у твоих друзей тоже была анимагическая форма?

— Да. У твоего отца — олень. Мы звали его Сохатым.

«Так это они создали карту?». — Понятно. А у других друзей?

— У Римуса не было.

— У тебя только два друга было?

— Нет.

— А кто ещё был?

— Лили. У неё не было.

Гарольд вздохнул. — А Питер Петтигрю был анимагом?

— Был... Этот чёртов предатель был крысой! Нужно нам было обратить внимание на это! А мы...

— Стоп. Сириус, успокойся. Мне его предательство тоже не нравится, но я же не ору.

Сириус вздохнул. — Ты прав... Прости.

Дальше Гарольд наблюдал за картой и за крысой. Где была крыса, там на карте и висело имя Питера Петтигрю.

«Хорошо, я убедился. Вопрос в другом: что мне теперь делать? И нужно ли вообще что-то делать?».

Гарольд рассказал Драко и Гермионе о Петтигрю. Вместе они решили, что делать ничего не стоит.

Дальше продолжалась обычная жизнь. Гарольд бегал к Сахершису, ходил к Сириусу, попадался ночью учителям, болтал на отработках с Северусом и узнавал Рона с новой стороны.

В апреле они с Драко и Герми вновь поприглашали друг друга на лето. Потом Драко и Гермиона пригласили Джинни, та хотела пригласить их всех к себе, но места в их доме к сожалению не хватало.

Но в конце мая она радостная пришла к ним.

— Драко, Герми, Гарольд... Я бы могла пригласить вас к себе, если вы не против, что будете спать в одной комнате, а Гермиона со мной...

— Не против. — Первой откликнулась Гермиона.

— Я тоже. Драко?

— Также.

— Значит, решено. — Джинни просияла.

Вскоре Гарольду, Гермионе и Драко, так же как и другим второкурсникам, нужно было выбрать дополнительные предметы. Драко взял руны, УЗМС и нумерологию. А вот Гарольд и Гермиона никак не могли определиться.

— Слушай... А давай всё возьмём.

— Чего? — Удивилась Гермиона.

— Ну, мы не уместимся по времени, и профессорам придётся самим убрать лишние предметы. Потому что не знаю, как ты, а я определиться не смогу никогда.

— А это идея. Хорошо — берём всё.

Так они и поступили. Дальше были экзамены, к которым Гермиона готовилась не столь усердно, как к прошлым. Но всё равно у гриффиндорцев она стала первой. Драко, конечно, был первым у слизеринцев, а Гарольд — у рейвенкловцев. Джинни тоже была первой в Рейвенкло, но по результатам экзаменов за первый курс, а не за второй.

Кубок по квиддичу в этом году достался Слизерину, а кубок школы, как ни странно, — Гриффиндору.