Кладбище эонов (джен)

— Сегодня вы выглядите как-то иначе, — сказал Мартин Голдбейн, поблескивая прямоугольными очками в серебристой оправе.

Место для встречи он выбрал сам — скромный ресторан на крыше небоскреба на Границе Грез. Причин у такого выбора было две — отличные виды на розово-голубой закат и возможность за умеренную сумму полностью закрыть ресторан на частное обслуживание. «Полностью» означало, что на веранде не было никого, кроме самого Голдбейна, его гостя и его охранника. Еду и напитки Голдбейн привез с собой.

— Новый день, новый образ, — улыбнулся темноволосый молодой человек в классическом двубортном сером костюме. — Я здесь не как театральный режиссер, я здесь как человек, который хочет вам помочь. О, — он поднял ладонь, — у вас масса вопросов, и главный из них — почему вы должны мне доверять. — Он расстегнул пиджак и потянулся к внутреннему карману. Охранник тут же дернулся в его сторону, но Голдбейн жестом приказал ему не вмешиваться. — Вы знаете, что это? — Собеседник Голдбейна поставил на стол небольшую статуэтку в виде цветка с сидевшей на одном из лепестков бабочкой.

Голдбейн скрестил руки на груди и закинул ногу на ногу.

— «Бабочка и цветок», я полагаю.

— Предмет залога по кредитному договору. Только у Ирисов его нет. В музее хранится копия. Разумеется, очень дорогая, безупречно выполненная, шедевр ювелирного искусства. Но она не работает. У Ирисов настоящей реликвии никогда и не было. Это реликвия моего клана, клана Мотыльков. О, вы никогда не слышали про такой клан? — Молодой человек небрежно откинулся на стуле, в то время как Голдбейн напряженно бегал глазами с его лица на статуэтку и обратно.

— Мы слышали, — сказал Голдбейн, практически не разжимая губ.

— И догадывались, что у Мэйвен Эллис … реплика?

— Догадывались. — Голдбейн скупо кивнул.

— И в общих чертах имеете представление о том, зачем она устраивает завтра вечеринку?

Голдбейн снова кивнул, но уже не так уверенно.

— И про Настройщиков все знаете?

Лицо директора Голдбейна продолжало оставаться все таким же круглым, приятным и непроницаемым.

— Ну и, конечно же, — продолжал энергичный молодой человек, — сложили один с двумя. Реликвии у Эллис нет, но есть вечеринка с Настройщиком.

— Мы предвидели такой вариант. Как я могу к вам обращаться?

— Я не представился, прошу прощения. Мое имя Йоаким Лэмпорт, можете звать меня Джек. Я единственный законный наследник клана Мотыльков. Клан считается исчезнувшим, но, как видите, это не так. Я еще жив. Если вы все предусмотрели, — Джек взялся за основание статуэтки, — мне нечего…

— Подождите, — прервал его Голдбейн. — Разрешите? — Он протянул руку к хрустальному цветку и приземлившейся на лепесток бабочке.

— Разумеется, прошу. — Джек снял бабочку с лепестка и протянул Голдбейну. В глазах директора мелькнуло удивление. — Цветок — подставка. Реликвия, конечно же, мотылек. Хотя он и называется бабочкой, но на самом деле это мотылек. Я знаю, что Корпорация интересуется реликвией, которая сыграла свою роль во время войны за независимость.

— Во время мятежа в колонии…

— В результате которого Пенакония приобрела независимость, не будем спорить о словах. Клан Мотыльков сыграл свою роль. И этот мотылек нам помог. Вы можете купить его у меня.

Голдбейн вздрогнул и чуть не выронил вещицу из рук.

— Я… — Он все-таки аккуратно опустил мотылька на скатерть и вытер лоб. — Я связался с директором Кир, она будет через пару минут.

Ровно через две минуты стеклянный панорамный лифт доставил на крышу напарницу Голдбейна — Равенну Кир. После обмена приветствиями она села за стол между Голдбейном и Лэмпортом.

— Как мы можем быть уверены, что это не очередная фальшивка? — Госпожа Кир сразу перешла к сути, указав на мотылька, которого Голдбейн положил ей на тарелку.

— Очень просто. Но начать надо с Настройщиков…

— Начнем с бабочки, — отрезала Кир.

— Это мотылек, — вздохнул Лэмпорт. — Он насылает безумие. Это единственный способ противодействовать настройкам. Безумие небольшое, две-три минуты, максимум пять. Звучит, может быть, неприятно, но безумие — это гарантия, что вы не сольетесь вместе со всеми во время унисона.

Директора сидели молча, неотрывно уставившись на Лэмпорта.

— Унисон — это такая настройка, — пояснил Джек, заметив их реакцию. — Особенная. Особо мощная. Для особых гостей. Для вас то есть. Унисон, полное слияние, все как один. Понимаете?

— Семья не пойдет на такое, — возразила Кир. — Они не любят риск.

— Семья готова на многое ради кредита. Но у нее нет реликвии. Корпорация готова на многое ради реликвии. Но не доверяет Семье. Все противоречия будут разрешены, когда Настройщик создаст унисон. Сомнения… пф-ф-ф… они исчезнут. Развеются сами собой. — Джек подул и показал рукой, как улетят прочь все разногласия и конфликты. — Несогласных не будет. Мы все как один, мы — большая Семья.

— Значит, — медленно проговорил Голдбейн, снимая и протирая салфеткой очки, — все дело в Настройщике. Надо устранить Настройщика. На пару дней. Пока не разрешится ситуация с договором.

— Боюсь, — уклончиво начал Лэмпорт, — это не так-то просто…

— Подумайте, Мартин! — вспылила Равенна Кир. Складывавшаяся ситуация ее сильно беспокоила, и беспокойство проявлялось в гневе. — Он вас заунисонит прежде, чем вы успеете подойти к нему на сто метров. Нам нужна бабочка. Мотылек. Что вы хотите взамен?

Лэмпорт слегка улыбнулся. Наконец-то разговор начал развиваться в нужном ему русле.

— Место за столом. Восстановление в правах клана Мотыльков как одного из главных кланов Пенаконии. Со всеми вытекающими последствиями. Признание, что клан существует. Я хочу лишь то, что принадлежит нам по праву. Участие в управлении…

— Это политическое требование. Корпорация не занимается политикой. Тут мы не сможем вам помочь.

— Инвестиции Корпорации — лучшая поддержка моих политических требований. Это гарантирует мне и моему клану официальный статус и публичность. Клан Мотыльков был забыт и стерт из истории Пенаконии, выброшен за борт. Все противоречия были сглажены, все расхождения в документах — приведены к единственной версии. Все настроено так, что влияние поделено между пятью кланами, и вся Пенакония согласна, что кланов пять. Много поколений мы были призраками. Заключение договора не с Эллис, главой клана Ирисов, а с Лэмпортом, главой клана Мотыльков, будет означать начало нашего возрождения.

— Я… кхм… — кашлянул Голдбейн, — немного знаю историю Пенаконии и в курсе, что изначально кланов было семь. Но мы не можем вмешиваться во внутренние дела Семьи.

— Да хватит уже… конечно же, можем. Мы занимаемся этим постоянно по всей галактике. Поддержка Мотыльков ослабит Ирисов, Ирисы — главные союзники Дубов. Небольшая междоусобица, которую предлагает молодой человек… — Кир пристально посмотрела Лэмпорту в глаза. — Вы же не думаете, что за столом кто-то подвинется ради вас? За место придется бороться. Борьба может стать вооруженной. Вы готовы к этому? — Ее острые пальцы забарабанили по столу. Между строк читалось, что вооружение Лэмпорту придется закупать у КММ. — Немного насилия в волшебной стране, м?

— Если Корпорация обеспечит материальную поддержку, то разумеется. — Он был не в том положении, чтобы говорить «нет» директору Корпорации. — Я готов на все, чтобы вернуть величие нашего клана.

— Но вы говорите, что вы последний из клана? Откуда возьмутся другие Мотыльки? — спросил Голдбейн.

— Членство в клане не передается по наследству. В клан можно вступить. Как в партию. На основе свободного волеизъявления.

— Вот оно как… — протянул Голдбейн.

— Для этого ему и нужны деньги. — Кир кинула на коллегу уничижительный взгляд. — Чтобы купить сторонников. Кто-то будет идейный, кто-то — на зарплате. В целом ничего нового, конечно, но я не ожидала столкнуться с чем-то подобным на Пенаконии. Не могу отрицать, что Корпорация заинтересована вашим предложением.

Глаза Равенны Кир блестели, как будто она уже в уме подсчитывала прибыль Корпорации от будущей войны кланов. Любое ослабление Дубов, правящего клана Пенаконии, было на руку КММ, мечтавшей вернуть утраченный контроль над бывшей колонией. Джек заметил, как в глазах директора мелькают бесконечные подсчеты личной выгоды, и усмехнулся про себя.

— Сейчас главное — не допустить унисон. — Голдбейн был настроен скептически по отношению к отдаленным политическим преимуществам, но очень серьезно к тому, что Семья может вынудить директоров КММ подписать документы вопреки их воле. Репутационный ущерб от такой сделки, даже если позже она будет оспорена, будет невероятным. Равенна Кир была нацелена на максимальную выгоду, Мартин Голдбейн — на максимальную безопасность.

У Лэмпорта были свои причины, чтобы не допустить унисон.

Он вспомнил Мэйвен — ее экспрессивно прижатую к груди руку с выгнутой кистью, блестящие золотистые волосы, белое поднятое плечо, спокойную полуулыбку и жесткий взгляд ярко-синих глаз. «Мы — Семья, гармоничный аккорд. Вплети свой голос в наш радостный хор». Лэмопрт вздрогнул и непроизвольно потер лоб. Воспоминание было слишком сильным, как будто все произошло только вчера.

— План очень простой. Вы воспользуетесь реликвией, я покажу, как ее активировать. Это защитит вас от настройки, докажет, что у Ирисов нет предмета залога, освободит вас от обязательства заключать с ними договор. Вас, наверное, беспокоит, как безумие будет выглядеть со стороны. — Кир это мало беспокоило, а вот Голдбейна — весьма. — Приятного будет мало, сразу предупреждаю. Но ничего смертельного. Ничего, с чем бы не справились такие сильные люди, как вы. Радиус действия у реликвии небольшой. Имейте это в виду, когда будете планировать свое сопровождение