Toujours Pur — всегда чисты (джен)

Кассиопея сидела и покусывала перо, постукивая болтающейся на пальчике туфелькой о ножку стола. Перед ней лежал лист бумаги с надписью вверху и несколькими пунктами под ней.

Вошёл брат и, подойдя, заглянул через плечо.

— Чем занимаешься? — спросил он.

— Ай, чтоб тебя Мерлин покусал! — вздрогнула и воскликнула от неожиданности Кассиопея. — Зачем так подкрадываешься? Не видишь, я занята!

Девушка поспешно спрятала листок в ящик стола.

— Извини, не хотел тебя напугать, — произнёс Мариус. — Просто решил проведать. Так чем занята?

— Вы вроде бы занимаетесь с Теодором артефактом, так иди и не мешай мне, — недовольно проворчала сестра. — Не видишь, у меня важное дело?

— Мы уже почти во всём разобрались, вот решил отдохнуть и пришёл к тебе, — стал оправдываться брат.

— Всё, иди. Мне нужно подумать, — стала выталкивать его из комнаты сестра.

— Ладно, ладно, ухожу, — выставив руки вперёд, произнёс Мариус и вышел из комнаты, улыбнувшись, вспомнив, что прочитал на листке у сестры.

Там был заголовок «План того, что надо сделать, но я не сделала, когда училась в Хогвартсе» и пункты. Первый гласил: «Обыграть все факультеты в квиддич» — и рядом было отмечено, что выполнено недавно, с припиской «Победила всех». Следом шло «Спеть в главном зале» — напротив стояло «не выполнено» и знак вопроса. Третьим пунктом значилось «Свидание на астрономической башне» — тоже с пометкой «не выполнено» и вопросительным знаком.

Тем временем Кассиопея достала листок из стола и, посмотрев, постучала пальчиком. Подумав, она произнесла:

— Надо выполнить второй пункт. Хогвартс у нас есть, главный зал — тоже…

Кассиопея вскочила и выбежала из комнаты.

Мариус с Теодором шли по коридору, когда услышали усиленный магией голос из главного зала:

— Леди и джентльмены, сегодня выступает несравненная Ка-а-асси-и-иопея Б-б-лэк!

— Спасибо, спасибо, что собрались здесь, — голос сестры продолжал говорить, подражая то ведущему, то звучал естественно. — Я представляю свой сольный концерт.

На время всё замолкло, и Мариус с другом поспешили в главный зал, когда заиграли первые ноты мелодии в рок‑обработке и зазвучал красивый женский голос:

Fire burn, and cauldron bubble,

Double, double, toil and trouble,

Something wicked this way comes,

Eye of newt, and toe of frog,

Wool of bat, and tongue of dog,

Adder’s fork, and blind‑worm’s sting,

Lizard’s leg, and owlet’s wing,

Double, double, toil and trouble,

Fire burn, and cauldron bubble,

Double, double, toil and trouble,

Something wicked this way comes…

Сестра стояла в главном зале на созданной сцене, по углам которой стояли две огромные музыкальные колонки. Вокруг летали магические инструменты. В руках она держала электрогитару, рядом с ней висел в воздухе микрофон. Девушка перебирала струны и продолжала петь, ни на кого не обращая внимания.

И вот последние ноты прозвучали, резкий звук струны электрогитары оборвался, и Кассиопея стала кланяться пустому залу, не замечая брата и Теодора.

Они захлопали в ладоши и привлекли к себе внимание — девушка слегка покраснела.

Мариус подошёл к сестре.

— Здорово, но почему ты не пела в школе? Тебя что, не взяли в школьный хор? — спросил он.

— Ну, взяли, конечно, — сестра замялась, прикусив губу.

— Но что‑то я там тебя не видел, — Мариус непонимающе на неё посмотрел.

— Ну, меня там и не было, — сестра явно не хотела говорить, но всё же продолжила. — Знаешь, на первой репетиции я так нервничала, и мне так от этого хотелось в туалет, что я наступила на ногу девочке, стоявшей рядом.

— И что? Бывает, — Мариус посмотрел на сестре. — Или ты что‑то не договариваешь?

— Ну, она вскрикнула, сбившись. Я испугалась и пихнула локтем другую девочку — та упала, ну и вот, все попадали, — сестра опустила голову.

— Бывает. Не могли же они из‑за этого тебя выгнать?

— Да нет, не выгнали. Но на второй репетиции я споткнулась, когда поднималась, и толкнула одну девочку, испугалась и упала на другую… Ну вот так всё и произошло, — сестра подняла голову и добавила: — И лучше не спрашивай, что было на третьей репетиции. Если коротко, то они не выдержали и выгнали меня.

— Понятно, — протянул брат, но в конце всё же ободряюще сказал: — Но ты молодец. У тебя красивый голос, и поёшь ты здорово.

— Это было потрясающе! — воскликнул Теодор, подойдя. — Это просто великолепно! А как ты зачаровала музыкальные инструменты — это не описать словами! Так всё устроить: каждая руна на месте, добиться такой синхронности в чарах… А звучание — просто не передать словами.

— Спасибо, мой первый поклонник, так приятно, — зарделась Кассиопея.

— А я тогда кто? — чуть обиженно спросил Мариус.

— Даже не знаю, — протянула сестра, посмотрев на него. — Вроде похож на моего брата, но если присмотреться…

— Ладно, ладно, — остановил её брат. — Пусть буду просто братом.

— Вот и отлично, — Кассиопея встала между мужчинами и взяла их под руки. — Пойдёмте отметим мой первый и единственный концерт, — и потянула их за собой.

— Вот что я подумал, — произнёс Теодор, покачивая бокал вина в руке, когда все разместились в кабинете. — Я насчёт артефакта: мы всё никак не поймём, как сопрягать два одинаковых. Точнее, не так: наши образцы, которые мы сделали по подобию древнего, сопрягаются, но ненадолго.

— Так‑так, — нетерпеливо перебил его Мариус, подавшись вперёд. — И что ты понял?

— Посмотрев и послушав концерт Касси, — продолжил Теодор, махнув бокалом в сторону Кассиопеи, — я предполагаю, что они работают не синхронно, а, скорей всего, как в музыке: плавные переходы, как ноты — высокое и низкое звучание. — Он замолчал.

— Интересная теория, — произнёс Мариус. — Скорей всего, так и есть. Но возникает вопрос: как настроить звучание правильно?

— Вот и я думаю: те завитки на артефакте, как мы предполагаем, скорей всего, аналог рун, но у них есть и другое значение, более углублённое, — Теодор замолчал, задумавшись. — Скорей всего, они должны на другом артефакте располагаться немного по‑другому, как запись нот, — и тогда должно получиться синхронизировать их. Вот смотри: если поставить знаки чуть выше или ниже, будет уже другой звук. Но лучше всего точно знать, как что располагать, и, может, нужно немного изменять символы.

— И что ты предлагаешь? — Мариус нахмурился, размышляя. — Если мы будем подбирать знаки, то это займёт много времени: здесь тысячи вариантов.

— Вот что я думаю, — решительно сказал Теодор. — Нужно посетить бразильскую школу магии и поискать… Или, может, просто спросить там. Думаю, они не откажут. Скорей всего, у них есть записи, объясняющие эти знаки: всё‑таки это их наследие.

— Ты прав, нужно просто спросить, — согласился Мариус.

— Решено, — Теодор допил вино из бокала и, поставив его на стол, продолжил. — Я отправлюсь в Кастелобрушу и всё узнаю. Давно хотел её посмотреть.

— Отлично, — согласился с ним Мариус. — Тебе что‑то нужно ещё?

— Ах да, я хотел попросить вас, чтобы вы разрешили моей жене и детям приехать сюда. Хочу, чтобы они отдохнули здесь.

— Мог бы и не спрашивать, — воскликнула молчавшая и не мешавшая обсуждать дела мужчинам Кассиопея. — Я так давно не видела Эвелину! — И добавила обиженно: — Я вообще зла на вас: почему вы не позвали меня на свадьбу? Я и не знала, что вы поженились и вообще встречались, тихони!

— Ну, так получилось, — улыбнулся Теодор. — И это всё благодаря вам: если бы не строительство этого места, — он окинул взглядом кабинет, подразумевая весь замок, — то мы бы и не познакомились.

— Вот! — с значением произнесла Кассиопея и, махнув рукой, продолжила: — Ладно, забыли. И пусть приезжают немедленно — я буду очень рада их видеть.

— Хорошо, сейчас свяжусь с ними, — согласился Теодор.

Ещё немного поговорив, все разошлись по своим делам.

* * *

В небольшой беседке за изящным столом сидели две женщины и оживлённо беседовали. Перед ними стояли чашки с чаем и лежали разнообразные фрукты и сладости.

— Как вы вообще стали встречаться? — спросила Кассиопея Эвелину Морган в замужестве Блейк и добавила: — Ты же намного старше его.

— Касси, что ты такое говоришь, — наигранно обиженно произнесла Эвелина. — Ты же знаешь, что мы, женщины, не любим вспоминать о возрасте, и тем более разница для нас, волшебников, совсем незначительная. А как… Ну, он мне сразу понравился — такой умный мальчик, и он так забавно стеснялся! — Женщина захихикала. — Ну, я и взяла всё в свои хрупкие женские руки. Я же видела, что нравлюсь ему, — вот и прямо спросила. Так всё и завертелось. И теперь у нас четверо детей. Старший сын уже работает в Париже — он известный магический конструктор и проектировщик. Сейчас разрабатывает какой‑то грандиозный проект. Жалко, что он не смог вырваться и поехать с нами. И старшая дочь тоже… Она учится на последнем курсе французской школы магии и осталась на каникулах с подружками.

— Ой, как интересно! — восторженно пропищала Кассиопея. — А почему не Хогвартс?

— Ну, ты же знаешь, что происходило в Англии в семидесятых. Вот мы в то время и переехали жить во Францию. Деньги у нас были, конечно, в большей степени благодаря вам, — стала объяснять Эвелина, — а зачем тогда отдавать в Хогвартс? Тем более что там было неспокойно.

— Мама, мама! — прокричал мальчишка лет десяти, перебив их разговор, и подбежал к Эвелин. — Представляешь, мы ночевали в палатке у озера с папой и дядей Мариусом — было так здорово!

— Мой дорогой Симон, — Эвелина поцеловала ребёнка, погладив по голове, — а где же Эмили?

— Да вон она бежит, — мальчик махнул в сторону девчонки, которая показалась из‑за деревьев, бегом приближаясь к ним, и громко сказал: — Представляешь, она описалась в кровать вчера!

— Неправда, он всё врёт! — прокричала, услышав его, запыхавшаяся девочка. — Не было такого!

— Ага, как же не было! Когда дядя Мариус стал рассказывать ту страшную историю, ты закрыла лицо руками и описалась!

— Ничего я не описалась! — воскликнула подошедшая к ним девочка. — Да, испугалась, но там была на самом деле страшная история.

— И что же вам такого рассказал дядя Мариус? — спросила, заинтересовавшись, Кассиопея.

— Ну, мы вчера сначала ловили рыбу в озере и жарили на костре, — начал издалека мальчишка и затараторил, ускоряясь и сбиваясь. — А потом, когда пошли спать, попросили рассказать его что‑то интересное. Вот он нам и рассказал про древнего зомби, который был здесь, в Южной Америке, и как вы, тётя Касси, попали к нему. А Эмили от испуга описалась!

— Да как он посмел такое рассказывать детям! Такой позор! — с негодованием воскликнула Кассиопея и вскочила. — Он обещал никому не говорить!

— Я не описалась! — одновременно с ней заверещала Эмили. — Просто стало страшно, когда дядя Мариус рассказывал, как тётя Касси сражалась с ним и потом уничтожила!

— Хм, — хмыкнула Кассиопея, садясь обратно на стул. — Ну, если он это рассказывал, тогда ладно.

— Да, было очень круто! — Мальчишка вытаращил глаза, глядя на Кассиопею, и восторженно продолжил: — Вы ему так — «бдыщь»! А он — «р‑р‑р»! А вы — «бдыщь» — магией по зубам! Он — «у‑у‑у»! А потом — «бах»! И зомби разлетелся!

— Ну да, я такая, — скромно потупила взгляд, посмотрела в сторону Кассиопея.

— А чем ты сейчас занимаешься? — спросила Эвелина, усадив детей за стол, налив им чай и пододвинув сладости.

— Да так, — неопределённо начала Кассиопея, дёрнув и отпустив тоненькую бретельку лёгкого летнего платья, которая несильно хлестнула по коже, и продолжила: — Разрабатываю стабилизатор портключей.

— О, что это?

— Как объяснить? — задумалась Кассиопея. — Ты же знаешь, что перемещаться в неадекватном состоянии нельзя — может случиться всякое. Но что делать, если ты чуть выпил, а тебе срочно нужно куда‑то? Вот я и подумала сделать стабилизирующие чары, чтобы они сами корректировали изменения. Что‑то в таком роде.

— Отличная идея! — похвалила Эвелина и спросила: — И как продвигается?

— Да вроде неплохо. Нужно ещё потестировать, и тогда будет больше данных, — воодушевилась девушка, поёрзав на стуле, и продолжила: — Я даже надеюсь с их помощью усовершенствовать технику аппарации. Ты же знаешь о риске расщепления! Вот я и хочу его уменьшить. Но вот только не знаю, как проверить. Трудно найти добровольца, который умышленно решит неправильно аппарировать, чтобы расщепиться, а на себе тоже не хочется проверять… Как‑то нет желания узнать, что твоя попа осталась на месте, а грудь улетела в другом направлении, — Кассиопея захихикала, закинув ногу на ногу и покачивая босоножкой.

— Да, я тоже думаю, что на себе проверять не стоит, — рассмеялась Эвелина.

* * *

Чёрный автомобиль Aston Martin Virage плавно опустился перед дверью гаража, которая плавно поднялась вверх, открывая проход. Машина, урча двигателем, выехала внутрь и остановилась. Гараж поражал масштабом — он был больше, чем казался снаружи: высокие потолки, бетонные стены и полированный бетонный пол, отражающий силуэт машины. В дальнем углу виднелся верстак с разложенными инструментами и магическими компонентами — место для доработок. Недалеко стоял покрытый тентом Ford Mustang, рядом — закрытый Harley‑Davidson. Кассиопея, посидев немного и погладив руль с инкрустацией из тёмного дерева, вышла и обернулась: Мариус стоял в дверях и с неподдельным интересом изучал машину, слегка прищурившись.

— Что, нравится? — сестра положила руку на крышу машины, а другую упёрла в бок и улыбнулась.

— Неплохая машина, — Мариус обошёл вокруг, разглядывая линии кузова. Он провёл ладонью по боковой панели, оценивая качество покрытия, затем слегка постучал пальцем возле переднего крыла, прислушиваясь к звуку.

— Ха, это не «неплохая» машина! — воскликнула сестра и хвастливо продолжила: — Это лучшая летающая машина в мире!

— Ты уверена, что она лучшая в мире? — брат скептически посмотрел на машину, но в глазах читалось любопытство. Он наклонился, изучая линию соединения крыла с кузовом.

— Конечно! Мы с Адриану Филипи Мигелем Монтейру полностью переработали систему чар полёта — теперь она реагирует на команды интуитивно. Видишь, здесь скрыты руны вдоль дверей? Они стабилизируют полёт на высоких скоростях и компенсируют порывы ветра, — гордо заявила Кассиопея. Она подошла к колесу и попинала его, затем продолжила: — Потому что мы не только с чарами поработали. Адриану разработал новый контур распределения энергии — расход снижен на 35 %, а подъёмная сила увеличена на 20 %. И ещё добавили систему антигравитационных подушек — они автоматически активируются при посадке, чтобы избежать ударов.

— О, если Адриану приложил к ней свою руку, то да, это точно серьёзная работа, — Мариус подошёл ближе, рассматривая детали. Он осторожно провёл пальцем вдоль одной из рун. — Чувствуется качество чар.

— Конечно. Не каждый может себе позволить встретиться с самым лучшим эксклюзивным мастером‑проектировщиком летающих мётел, — Кассиопею распирало от гордости, но она старалась держать себя в руках.

— Да, я что‑то такое слышал. Говорят, ведущий специалист бразильской компании по изготовлению мётел Варапидос ушёл.

— Да, он теперь делает мётлы только на заказ и выбирает сам, кому будет делать. Не все могут себе позволить его эксклюзивные мётлы — и не только из‑за цены, а в основном потому, что он просто многим отказывает. Все ведущие игроки в квиддич желали бы получить его мётлу, но не всем везёт в этом.

— И как же ты смогла уговорить его заняться машиной? — Мариус непонимающе посмотрел на неё, слегка приподняв бровь.

— Ты шутишь! Адриану, как только меня увидел, сразу согласился. Он ещё не забыл, кто помог ему стать тем, кем он является сейчас. Мне даже уговаривать его не пришлось, как я поначалу планировала. А когда он узнал, что мне нужно, то так загорелся этой идеей, — эмоционально сказала сестра и продолжила немного расстроенно: — Только вот багажник расширили чарами немного. Просто уже столько накрутили на машину — систему автопилота, всякие датчики, защиту от несанкционированного доступа, — что чары расширения пространства стали конфликтовать с остальным.

— Да, и зачем они в машине? — успокаивающе сказал брат, положив руку на плечо сестры. — Тем более нужно быть осторожным с ними: если что не так, то они разрушатся, и ты останешься без всего.

— Да, ты прав. Вот и мы решили расширить только немного — хватит для недолгого путешествия с багажом.

— Но для чего он тебе нужен? — Мариус обошёл машину ещё раз, остановившись у капота. Он слегка постучал по нему, проверяя плотность чар. — И почему именно этот автомобиль?

— Да просто решила сделать себе подарок на день рождения, — Кассиопея поправила лёгкое платье и посмотрела в боковое зеркало, достала ярко‑красную помаду, подвела губы и улыбнулась своему отражению. — А почему этот? Просто он же наш, из Англии — это патриотично. К тому же у Virage идеальная аэродинамика: Адриану сказал, что на такой форме чар требуется на 15 % меньше, чем на угловатых кузовах. Видишь решётку радиатора? Мы туда встроили индикатор уровня энергии — теперь он проецирует данные прямо на лобовое стекло.

— Да, у тебя же скоро день рождения! — воскликнул Мариус, его лицо озарилось улыбкой. — Даже не знаю теперь, подойдёт ли мой подарок, который я приготовил после этого, — он похлопал по крыше машины с лёгким сожалением.

— Да брось! Мне неважно, что ты подаришь, лишь бы это было от тебя, — Кассиопея заулыбалась, подбежала к брату и ободряюще чмокнула его в щёку, оставив на ней ярко‑красный отпечаток губ. Отстранившись и проведя рукой по машине, она с нежностью сказала: — Правда, она красивая? Я назвала её «Блэкмобиль».

— Да, отличная машина, — произнёс брат с тёплой улыбкой, в которой читалось искреннее восхищение. И, достав платок, начал оттирать помаду со щеки.

* * *

Маленькая белокурая девочка плакала, размазывая слёзы ладошками. Её плечи дрожали, а нижняя губа предательски подрагивала — было видно, что она изо всех сил пытается перестать плакать, но не получается. Она сидела на корточках у старой деревянной скамейки в глубине сада, рядом с клумбой увядших цветов. Ветер шевелил её волосы и доносил слабый аромат поздних роз.

Вдруг из ниоткуда вывалилась девушка, шлёпнувшись на попу прямо на мягкую траву.

— Ой! — ойкнула она, поморщившись, и удивлённо заморгала, оглядываясь по сторонам. Быстро поправила задравшуюся юбку и подтянула колготки, и только потом перевела взгляд на ребёнка, виновато улыбнувшись.

— Ик! — икнула девочка, уставившись на незнакомку широко раскрытыми глазами, в которых читались и испуг, и любопытство, вскочила и отступила на шаг.

— Извини, я тебя напугала, — девушка встала и отряхнула прилипший сзади мусор с травы. — Ты поэтому плачешь?

Девочка отрицательно замотала головой, шмыгая носом. Её взгляд на мгновение скользнул к калитке, будто она ждала, что кто‑то вот‑вот появится оттуда.

— Тогда что случилось? — мягко спросила девушка, делая шаг вперёд. — Ты такая милашка, и твои редиски мне нравятся. Тебя кто‑то обидел? — она присела на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с девочкой, и улыбнулась.

— Нет, просто моя мама умерла, — всхлипывая, ответила девочка, опустив глаза. Слёзы снова покатились по её щекам, оставляя мокрые дорожки. — И ещё все называют меня полоумной.

— Бедная крошка! И кто называет тебя так? — девушка вскочила и завертела головой. — Покажи мне их — я сейчас им уши надеру!

— А ты кто? — опомнилась девочка и спросила, чуть расслабившись. Она всё ещё держалась на расстоянии, но уже не отступала. — Меня Луна зовут, Луна Лавгуд.

— О, моя милая, я знала твою маму, Пандору, и тебя видела ещё крохой, — девушка опять присела перед ребёнком, теперь уже ближе. — Ты очень на неё похожа. Ты такая милашка! Не обращай внимания на тех, кто тебя обзывает, — они недостойны твоего внимания. Будь особенной!

— Но вы кто и как сюда попали? — опять спросила Луна, теперь уже с явным любопытством. Она сделала маленький шаг вперёд и внимательно разглядывала незнакомку.

— О, ничего особенного. Просто тестировала портключ, ну и случайно оказалась здесь. Ну, немного перепутала координаты. А как меня зовут? А, неважно, — девушка махнула рукой, улыбнувшись. — Давай лучше приведём тебя в порядок. — Она достала палочку и, взмахнув, очистила платьице и уложила волосы ребёнка. На голове появился большой бантик, лицо очистилось от слёз.

— Вот так лучше, — девушка осмотрела девочку и улыбнулась.

— Но как всё же вас зовут? — повторила вопрос Луна, не отводя взгляда. В её глазах светилось искреннее любопытство.

— А это ты выясни сама, где‑то там моё созвездие, — произнесла девушка, махнув рукой в небо, и поднялась. — И будь особенной, не обращай ни на кого внимания. Ну, мне пора. Пока-пока, Луна Лавгуд! — она махнула рукой, пошевелив пальчиками.

Девушка подкинула небольшой предмет и, схватив его, исчезла, оставив после себя приятный аромат женских духов.