Кое-что общее (гет)

Совиная почта доставила два письма: от Перси («Отличная новость!» — подумала Джинни) и от директора Дамблдора — тот просил ее прийти к нему в кабинет после завтрака («Так себе…» — оценила Джинни).

— Это ты виноват, — мысленно сказала она Тому, пробегая глазами пергамент и стараясь не нервничать. До сих пор ее не вызывали к директору — даже когда родители пришли скандалить в его кабинет после ее распределения в Слизерин. — Та девчонка проболталась.

— Не проболталась, — ответил тот. Он снова отговорил Джинни отправлять его обратно в дневник, пожаловавшись, что впервые за несколько десятилетий он может поговорить с другими людьми и почувствовать себя живым. Джинни понимала, что не стоило поддаваться, но присутствие Тома ей и самой нравилось.

Сложно чувствовать себя одинокой, когда в твоей голове есть кто-то еще.

— Откуда ты знаешь? — спросила она.

— О таком обычно не болтают, — ответил Том.

Джинни постаралась выбросить из головы тот факт, что у него, должно быть, богатый опыт в пытках и угрозах, поэтому Том знал наверняка, болтают жертвы или нет.

— И все же?

— Ну, ты же никому не говорила про Фреда с Джорджем.

— Это другое.

— Масштабы другие, не более.

Его голос прозвучал самодовольно. Том, казалось, попытался завладеть их телом, а это, как показывала практика, означало очередную пытку кофе — а Джинни совсем-совсем не хотелось снова давиться этой гадостью, так что она изо всех сил попыталась засунуть Тома подальше на край сознания, наливая себе стакан сока, и заговорила с Драко. Тот скользнул на место напротив и посмотрел на нее с тем же настороженным благоговением, которое она видела в его глазах прошлым вечером. Однако, когда она коснулась носком туфли его ноги, в глазах Драко мелькнула тень страха, и улыбка тут же слетела с его губ. Он завел пространный монолог о слабостях новой гриффиндорской команды по квиддичу.

«И правда, — фыркнула про себя Джинни, — если достаточно долго пялиться на задницу Гарри Поттера, можно заодно случайно углядеть и тактику полета команды, которой эта задница принадлежала».

Джинни скрестила ноги и склонила голову, слушая рассказ Драко и наблюдая, как он бросает на нее осторожные взгляды — не потеряла ли она интерес к его словам? Наконец она поднялась со скамьи, одной рукой разглаживая мантию, а другой зашарила в поисках сумки.

— Встретимся на обеде? — как бы невзначай бросил Драко, запнувшись на последнем слове, и густо покраснел — так, как могут краснеть только люди с очень бледной кожей. Джинни не понаслышке знала, как бледность могла выдавать малейшее изменение в оттенках лица, и чуть было не сморщилась, сочувствуя Малфою.

— С удовольствием, — ответила она, — кажется, сегодня обещали пастуший пирог.

— Отлично, — проговорил Драко. — Замечательно.

Затем он сглотнул и повернулся к Блейзу, преувеличенно громко сетуя о том, как «эта корова МакГонагалл» достала его своими горами домашки. Забини глянул на Джинни поверх макушки Драко, все еще бормотавшего что-то о трансфигурации, и ухмыльнулся ей. Джинни вернула ему ухмылку, и мир тут же как будто стал ярче и приветливее, с кучей друзей. Ее настроение, впрочем, начало стремительно падать по мере приближения к кабинету Дамблдора. С каждым шагом ноги тяжелели и еле поднимались от земли, а Том беспокойно ворочался где-то внутри, реагируя на ее нервозность. Джинни постучалась.

Дверь открылась. Дамблдор обнаружился за своим столом, заваленном всевозможными магическими приспособлениями. Том очень ими заинтересовался, но Джинни почти не обратила внимания на приборчики: в руках директор держал кинжал, конфискованный у нее профессором Амбридж.

— Мисс Уизли, — поприветствовал Дамблдор. — Вы вовремя. Присаживайтесь, — предложил он. За очками-половинками блеснули внимательные глаза.

Джинни опустилась в кресло перед ним, стараясь не выдавать своего смятения, хотя сидела на самом краешке сидения с чинно сложенными на коленях руками.

— Конфетку? — предложил Дамблдор.

— Не вздумай! — прошипел Том ей на ухо. — Могут быть зачарованы.

Джинни вежливо отказалась.

— Я бы хотел вернуть вам это, — сказал Дамблдор, кивнув на кинжал. — Долорес долго рассказывала, что думает о наличии у школьницы ножа, но, полагаю, вам он нужен для какого-то ритуала, мисс Уизли?

— Д-да, — запнувшись, сказала Джинни.

— Уже много лет я не видел учеников с ритуальными кинжалами, — продолжил директор. — Гоблинская работа. Отличный экземпляр.

— Не смотри ему в глаза, — предупредил Том с такой настойчивостью, что чуть не вырвал у Джинни контроль над телом, боясь, что она ослушается. Однако она не отрывала взгляда от поверхности стола Дамблдора, поэтому Том, содрогаясь где-то на краю ее сознания, пока ничего не предпринимал.

— Спасибо, — ответила Джинни.

Дамблдор передал ей кинжал рукоятью вперед, аккуратно придерживая лезвие через кусок ткани, чтобы не заляпать отпечатками пальцев. Джинни приняла его и хотела было положить в сумку, но директор протянул ей кожаные ножны.

— Я сделал их для вас, мисс Уизли. Это отличное орудие, и заботиться о нем нужно соответствующе.

Неверными пальцами Джинни опустила клинок в ножны.

— Благодарю, — почти не дрожа, проговорила она. — Вы очень добры.

— Не стоит благодарности, — ответил директор. — Я заметил на лезвии удивительные узоры — очень давно не встречал таких. — В ответ Джинни пробормотала что-то неразборчивое. — Не хотите ли о чем-нибудь мне рассказать, мисс Уизли?

— Нет, сэр, — ответила она, буравя глазами его бороду.

Дамблдор махнул рукой, подавая знак, что аудиенция окончена, и Джинни прошла мимо гаргульи, охранявшей вход, спустилась по лестнице, контролируя каждый шаг. Она просто обычная школьница, идущая на занятия, как и сотни других детей. Ничего особенного, совсем ничего. И только оказавшись рядом с заброшенным классом, Джинни нырнула внутрь и, закрыв за собой дверь, смогла перевести дух, дрожа всем телом.

— Он знает. Том, он догадался.

— Он подозревает, но не более того. Ему неоткуда знать обо мне.

У Джинни подогнулись колени, и она медленно сползла по стене на холодный каменный пол. В животе скрутился тугой узел.

— Если бы он узнал…­ — начала Джинни.

— …то забрал бы у тебя кинжал и воткнул в дневник. Прямо после того, как заставил бы тебя загнать меня обратно.

Джинни почувствовала, как упрямо сжалась ее челюсть. Мысль о том, что никто не сможет заставить ее изгнать Тома, буравила мозг. Он был ее, и у нее никогда не было ничего своего до тех пор, пока Том не показал ей, что можно просто брать то, что хочется. Всю жизнь она была вынуждена довольствоваться подержанными вещами, слушая нудеж родителей о том, что они не могут себе позволить то или иное. О том, как тяжело и много горбатится на работе отец. О том, как надо приголубить бедного сиротку, которого родители взялись опекать. И теперь Джинни никогда, ни за что не хотела отдавать никому то, что принадлежало ей, и ей одной.

Никогда.

Том чувствовал, как эти мысли текли в ее голове.

— Дамблдор — выдающийся маг. Я не знаю до конца, на что он способен.

Лицо Джинни приобрело еще более упрямое выражение, и Том добавил:

— Нам пора на занятия.