Горизонталь доверия (гет)

Тюр председательствует на тинге,

и не зовут его миротворцем.

«Младшая Эдда»

— Разговаривать будешь — в глаза ему не смотри. Смотри между глаз — сюда вот. Если он твой взгляд поймает — всё, пиши пропало: сделает с тобой всё, что захочет…

— И всё-таки, мисс Тар-Эленна, вы уверены в надёжности этого способа? Если мы ликвидируем его, что помешает им проделать всё во второй раз?

— Помешает… у них не так много возможностей в этом мире, как кажется. Видел, как они долго к этому готовились! Лишить человека защиты не так-то просто… Что, братец, уже снижаемся?

— Да, вроде здесь…

* * *

Глубокой ночью завершил Майлз Мессерви свой рейд по квартирам. Напрасно он перепугал подруг племянницы и их родителей, врываясь к ним чуть ли не с обыском: Мэриэнн там не было, что и следовало предполагать с самого начала. Конечно, она в другом месте… в другом… и теперь ничего не оставалось, как только честно признаться самому себе, где именно. Но как их найти? Единственный человек, знающий это — Бонд. И сейчас Майлз Мессерви любым способом вытряс бы из него ответ, но тот тоже был вне пределов досягаемости. Он принимал их у себя дома… Возможно, что-то знает его домработница. Как ни безумна была эта мысль, Майлз Мессерви ухватился за неё, как утопающий за соломинку.

…Сказать, что он удивился, услышав из-за двери голос собственной секретарши — значит, ничего не сказать. Проклятье! Агента завербовали, племянницу заманили, теперь ещё и секретарша с ними!

— Манипенни, откройте! Это я!

— Что значит — «Я»? Назовите имя!

— Вы прекрасно знаете моё имя!

— Может быть, и знаю. Но тут разные ходят. Прочитайте «Отче наш».

— Вы что, с ума сошли? Какой ещё «Отче наш»?

— Молитва такая. Если Вы тот, за кого себя выдаёте — Вы её прочитаете.

— Что за глупости! Открывайте немедленно — или я выломаю дверь.

— Попробуйте.

Мисс Манипенни услышала немало выразительных слов в свой адрес и узнала много интересного о том, что её ожидает завтра утром, когда она придёт на работу, но осталась непреклонна. В конце концов, Майлз Мессерви сдался и прочитал молитву. Манипенни признала его человеком и открыла дверь. Он вошел. А там было три женщины…

Говорят, один человек, желая объяснить сыну разницу между пистолетом и автоматом, предложил ему сравнить речь мужчины с речью женщины. Так вот, в этой квартире Майлз Мессерви, едва заведя разговор о дунаданах и Бонде, нарвался сразу на три "автоматных очереди"…

* * *

Когда время идёт ко Дню летнего солнцестояния, эта гостиница, расположенная ближе всех к Стоунхенджу, всегда переполнена, но сейчас, в августе, она была наполовину пуста. Тем больше удивил консьержку ночной визит девяти человек во главе с премьер-министром… Нет, не во главе. Он был лишь одним из членов «делегации». Главой же её была одетая в белое дева без возраста — это было видно невооруженным взглядом.

— Что Вам угодно?

Похоже, девушка и так потрясена… Пожалуй, не стоит пугать её телепатическими картинками. Придётся обойтись более традиционными методами.

Тар-Эленна кивнула брату Михаилу. Тот понял, что от него требуется:

— Сударыня, мы разыскиваем одного человека, и у нас есть сведения, что он в Вашем отеле. Ростом чуть ниже меня, худощавый, на вид лет сорок, лоб широкий, губы тонкие, нос прямой, лицо узкое, волосы тёмно-русые. Возможно, назвался Гарри Доуном.

Девушка почему-то вопросительно уставилась на Энтони.

— Отвечайте, — коротко приказал тот.

— Да, Гарри Доун… Часа два назад приехал. Один и без вещей.

— А вы не скажете, на чём он приехал?

— Не знаю… Вы заберёте его?!

Этот крик ужаса смутил всех, кроме Пендрагона:

— Он напугал Вас? Что он Вам сделал?

— Ничего. Просто… Просто он страшный. Не знаю, почему, но… — она смолкла, обхватив голову руками.

— Вы правы, он действительно страшный. Но бояться его не нужно — он только этого и ждёт, а об остальном мы позаботимся. Так в каком он номере?

— В двести седьмом.- ответила девушка и почему-то подумала, насколько легче было бы жить, если б премьер-министром был вот этот рыжебородый.

* * *

— Неудивительно, что девочка не в себе, — сказал Николка, когда они поднимались по лестнице, — небось, не каждый день у них тут Сатана собственной персоной останавливается.

— Думаешь, сам явился?

— А почему бы нет?

— Вряд ли.

— Сейчас узнаем.

— Паспорт спросишь, что ли?

— Нет, отпечатки пальцев посмотрю.

— Анализ ДНК не забудь.

Все разом смолкли, остановившись у двести седьмого. Никто из них не удивился бы, увидев на этой двери грозные терцины из третьей Песни Дантова «Ада». Но то была обычная дверь гостиничного номера.

— Ну что, пошли?

Властно отстранив Энтони, Тар-Эленна первой шагнула к двери.

— Воспитанный мужчина всегда пропустит женщину вперёд, — прокомментировал Николка. Владычица улыбнулась, но никто не увидел её улыбки. Она постучала.

— Войдите, — ответил голос из-за двери. Она открыла дверь и первая вошла. Восемь мужчин последовали за ней. Они вошли и увидели… И всех поразила одна мысль: хорошо, что с ними нет ни Джеймса, ни Майлза Мессерви, никого другого, кто знал и любил этого человека…

* * *

Собственно, ничего особо страшного они в комнате не увидели. Тот, кого они искали, сидел в кресле, перекинув ногу через подлокотник — и это сочетание облика сорокалетнего мужчины с манерами развязного подростка производило такое впечатление, какому позавидовал бы любой кинорежиссёр, набивший руку на фильмах ужасов. Мы и не подозреваем, как важны для нас границы во времени, пока однажды не окажемся там, где их не существует — и горе тому, для кого эти границы сотрёт не добрая рука Создавшего нас, а та, другая…

— Где болтались, ребята? Я думал, раньше притопаете.

Заговорив, он стал ещё страшнее: на неподвижном, как у мертвеца, лице пришли в движение только губы. Но Елену было не так-то просто смутить. Держится, как мальчишка? Что ж, подыграем ему.

— Ты встань, хотя бы. Здесь, между прочим, три человека рангом выше тебя.

Он встал и шагнул навстречу Владычице. Человеческим телом он владел несравненно лучше, чем мелкий бес, терзавший мисс Манипенни; в его движениях нельзя было найти никакого изъяна, но жизни в них не было — они походили на пьесу, безупречно «исполненную» механическим пианино.

— Прошу садиться, госпожа! — Тар-Эленне многого стоило не выдать своего отвращения, когда он поцеловал ей руку. В его «исполнении» эта галантность ещё больше, чем мальчишеские манеры, казалась злой пародией на живую человеческую жизнь. — Кстати, как тебе мой новый костюм? Не правда ли, не хуже того, что ты отняла у меня в Нью-Йорке. Впрочем, я слышал, что тебе нравятся мужчины, часто меняющие одежду.

— Мы не будем сегодня говорить о моих пристрастиях, — невозмутимо ответила Тар-Эленна. — Здесь со мной правитель этой страны, и он желает сказать тебе, что…

— У него у самого нет языка? Или он на все переговоры посылает вместо себя женщину?

Энтони решительно выступил вперёд и уверенно заговорил:

— Сэр! Я, Божьей милостью, премьер-министр Великобритании, обвиняю тебя в незаконном проникновении на территорию Соединенного Королевства, в совершении насилия над бессмертной сущностью Майлза Мессерви, Гарри Доуна и других британских подданных, являющихся сотрудниками МИ-6, в нападении на британскую подданную мисс Манипенни, в покушении на убийство британской подданной мисс Понсонби…

Тар-Эленна от напряжения вцепилась в подлокотники кресла. Каждую минуту она боялась, что он не выдержит, сорвётся — но, взглянув на него, поняла, что боялась напрасно: его побледневшее лицо в эту минуту было необыкновенно красивым. А Энтони продолжал:

— Я также обвиняю тебя в организации и осуществлении террористического акта на территории Лондона, что повлекло за собой гибель российского гражданина Максима Севастьянова, в убийстве британского подданного Гарри Доуна, в нанесении тяжких повреждений британскому подданному Джеймсу Бонду и российскому гражданину…

— За российских граждан пусть голова болит у российского президента, — бесцеремонно перебил демон. — Что же касается смерти Джеймса Бонда… Да, да, Эленна, ты не ослышалась — он мёртв. Сердце у него стоит уже три минуты, и твоя Наследница тщетно пытается его подтолкнуть.

— Значит, на тебе ещё одно убийство, — заключил брат Пятрас.

— Не отрицаю. Я даже согласен играть по вашим правилам. Вы, кажется, решили вытащить на свет законы тысячелетней давности? Что ж, я к вашим услугам. Только давайте будем верны этим законам до конца.

Все девять человек молчали, пытаясь разгадать ход его мыслей.

— Так вот, Джеймс Бонд убил моего человека, а несколько раньше моему Господину по твоей милости, Эленна, пришлось… гм… отозвать весьма ценную сотрудницу. Таким образом, два трупа с нашей стороны, три с вашей. Максим за Настасью, Анатолий за Гарри Доуна, разница может быть компенсирована вирой, и мой Господин в состоянии её заплатить, так сколько вы хотите за Джеймса Бонда?

— А не разоришься, если по полной программе счёт предъявим? — эти слова Николки демон оставил без внимания.

Джеймс… этот без памяти влюблённый в жизнь… и его убили… убили!

Тар-Эленна произнесла медленно и глухо, но отчётливо:

— А ты не помнишь, что и тысячу лет назад не все соглашались брать серебром за смерть родичей?

— Твоя позиция ясна, но я хотел бы услышать мнение более близких родственников убитого.

— Мы не примем виры, — сказал Пендрагон.

— Не примем, — подтвердил Титурель.

— Я не для того поставлен премьер-министром Великобритании, чтобы торговать жизнью британцев.

— Браво, Энтони! Эта женщина любит эффектные фразы, ещё немного — и ты получишь от неё договор… Ну всё, хватит! Я достаточно слушал болтовню этого шута, теперь я буду говорить с вашим настоящим вождём! С тобой, Эленна. И только с тобой, — он опустился на колени возле кресла, где она сидела. — Сейчас они выйдут, и я скажу тебе всё то, что столько раз пытался сказать, и на этот раз ты меня не прогонишь, хотя бы потому, что теперь Ваш Закон этого не позволит… Идите все!

Лицо нуменорской девы было спокойно-напряженным, как перед казнью, но голос не дрогнул:

— Братья, оставьте нас!

Им ничего не оставалось, как подчиниться. Оставить её — с этим…

— Держись, сестренка!

— Храни тебя Бог!

— Мы все с тобой!

Последним вышел Пендрагон, и стук закрывшейся за ним двери показался Елене ударом молотка забившего гвоздь в крышку гроба.

Она сдёрнула руку с подлокотника, не дав демону коснуться её.

— Вот так. А теперь — поговорим…