Мой любимый мятеж (джен)

Видя, что плечи Ила перестали ходить ходуном, а безумный синий огонь в глазах сменился обычной человеческой растерянностью, Риза приняла решение. Стража за их спинами все еще не опустила ржавые мечи; солдаты просто боялись сделать шаг вперед, глядя на воронку вытоптанной земли и расщепленное бревно частокола.

— Уходим, — коротко бросила она через плечо отряду.

Не дожидаясь ответа, она буквально потянула Архимага назад, ухватив его за запястье. Ил подчинился механически, переставляя ноги, как марионетка с перепутанными нитками. Он позволил утащить себя за поворот дороги, где скрылся из вида блокпоста. Только там, когда лязг амуниции стих, смешавшись с шумом тракта, он сделал глубокий вдох.

Отряд тут же сомкнул кольцо вокруг них. Возмущение прорвало плотину.

— Ты рехнулся?! — Бреннан наступал на Ила, размахивая руками. — Это был гарнизон! Нас бы насадили на копья раньше, чем ты успел бы дочитать свой дурацкий стишок!

— Какого демона это было? — вторил ему Эзра, белый как мел. — Я чуть не обделался! Мы же договорились играть тихо!

— Зачем так театрально? — Торбин тряс своим абаком. — Можно было просто дать им по голове! Или превратить золото в пчел! Пчелы пугают эффективнее ветра!

Лишь Найриэль осталась стоять чуть в стороне, скрестив руки на груди. На ее губах играла холодная, удовлетворенная усмешка убийцы.

— А мне понравилось, — ровно произнесла эльфийка, заставив всех обернуться к ней. — Земля Империи давно прогнила. От устранения столь жирных червей ей дышать становится легче. Жаль только, что вы помешали старику закончить начатое.

Постепенно гневные выкрики сошли на нет, сменившись тяжелым сопением и настороженными взглядами. Они смотрели на Ила уже не как на странного бродягу, который знает дорогу. Теперь перед ними стоял хищник, способный уничтожить деревню одним щелчком пальцев, если ему испортят настроение.

Ил же, казалось, совершенно не замечал их возмущения. Его взгляд был прикован к девушке. Он медленно перевел глаза на свою руку, которую Риза все еще сжимала мертвой хваткой, чтобы он снова не сорвался. Затем поднял свободную ладонь.

Риза почувствовала, как дрогнули его пальцы. Ил осторожно, почти невесомо высвободил свое запястье из ее захвата, но вместо того чтобы убрать руку, перехватил её кисть. Его большой палец лег на тыльную сторону ладони девушки.

Он начал водить подушечкой пальца по линиям жизни и судьбы, изучая их с тем же сосредоточенным видом, с каким рассматривал болотный цветок или считал мух. Движение было медленным, гипнотизирующим. Для человека, чьи руки привыкли держать скипетр или ломать шеи, этот жест казался пугающе интимным.

Риза замерла. Она должна была вырвать руку. Должна была отвесить ему пощечину или съязвить про «гадание по руке». Но тело не слушалось. Тепло его кожи контрастировало с ледяным ветром трактов. Она лишь сглотнула, чувствуя, как краска заливает скулы, и молча смотрела на то, как огромный палец архимага скользит по ее мозолям от рукояти меча.

Бреннан открыл рот, чтобы выдать очередную порцию праведного гнева, но осекся, увидев лицо командира. Рыцарь проследил за ее взглядом, заметил эту странную, тихую сцену, и... промолчал. Что-то в атмосфере между ними изменилось окончательно.

Торбин громко прочистил горло, пытаясь вернуть себе статус лидера реальности:

— Кхм. Итак. Денег нет. Идти через кордоны нельзя — дедушка сейчас разнесет пол-Империи, и Серые Плащи устроят нам теплый прием. В лес возвращаться...

— Нет, — внезапно подал голос Ил. Он отпустил руку Ризы так же плавно, как и взял, словно ничего не произошло. Девушка поспешно спрятала ладонь за спину, пряча дрожащие пальцы. — В обход мы не пойдем. Потеряем неделю. И даже больше.

Эзра нервно хихикнул:

— Ну да, лучше умереть от теплового удара в компании твоего дурного настроения. Отличный план.

Ил проигнорировал барда. Он смотрел на Ризу. Та встретилась с ним взглядом. В его голубых глазах больше не было безумия. Лишь холодный расчет.

— Через Урочище, — повторил он. — Там никого нет. Ни стражников, ни поборов. Два дня пути против семи. Если идти быстро и не шуметь, пройдем незамеченными.

Никто не возразил. Решение было принято само собой. Спорить с человеком, который может остановить ветер легким выдохом, желающих не нашлось. Факт того, что Ил — Архимаг, теперь не вызывал сомнений ни у кого. Остался лишь вопрос: почему он носит рваньё и рисует углем на лице?