От Смоленска до Сантандера (гет)

В Эрфурте, куда войска переместились вскоре после битвы, Винценто впервые решился заговорить с Шурой о самой свадьбе.

— Ты не знаешь, а можно ли нам с тобой вообще венчаться? — спросил он. Шура спохватилась:

— Представь себе, дорогой, никогда не слышала, можно ли… А если нельзя? Дядя с ума сойдёт…

— Чем гадать, давай тогда спросим, — успокаивающе сказал Винценто. — Сначала вашего отца Елисея, а если он скажет, что нельзя, кого-нибудь из католических капелланов, их у австрийцев много.

На самом деле у него мороз пробежал по коже. Вдруг им действительно запретят брак? Меньше двух месяцев назад Шура ответила ему взаимностью, и они успели урвать так мало счастливых мгновений между битвами и маршами… И вот им придётся расстаться. Потому что, конечно же, если она будет жить с ним без венчания, из армии их вышвырнут наверняка, так как это быстро перестанет быть секретом… На то, что у солдат появлялись подружки в местах постоев или даже коротких привалов, начальство смотрело сквозь пальцы, но на отношения между двумя офицерами глаза не закроет точно. Не говоря о том, что Шура не согласится на такое — самое меньшее ради дяди.

Пока он всё это себе представлял, они разыскали возле лазарета отца Елисея.

Винценто вкратце рассказал ему, что они с Шурой собрались пожениться:

— …И вот мы не знаем, отец, позволено ли нам венчаться в русской церкви.

— Позволено, — сказал отец Елисей. Винценто не сдержал радостной улыбки. — Только вам, лейтенант, нужно будет обязательство составить, что крестить и воспитывать детей станете в православии. Жить-то вы где собрались, в России, в Испании?

— В России, батюшка, в родной моей Смоленской губернии, — сказала Шура.

— Тогда точно без обязательства никак. Вы уверены, что согласны его подписать?

На какое-то время Винценто стало грустно — так же, как при мысли о родном покинутом Сантандере. Значит, если и появятся у них когда-нибудь дети, они не вслед за ним станут лепетать первые молитвы, они не наденут праздничные наряды, деловито уточняя, будет ли вечером угощение, в день конфирмации, и не он станет водить их в церковь… Но раз он поселится в России, какое он имеет право обрекать детей на то, чтобы быть в ней вечными чужаками? Ну и, в конце концов, милая Шура выросла в русской вере, равно как и все их сослуживцы, поэтому что-то в этой вере всё-таки есть… А хоть Винценто и не разбирался в тонкостях теологии, он видел, что общего с католичеством в ней тоже достаточно. Не мусульманство всё-таки и даже не лютеранство…

— Согласен, — твёрдо сказал он.

— Вы даже и не сильно удивились, батюшка, нашей помолвке, — заметила порозовевшая от счастья Шура.

— Дорогая пору… штабс-ротмистр, я же вас обоих с начала года часто вижу, — ответил капеллан. — Будь вы мне знакомы меньше, я обязательно бы переспросил вас раз десять, точно ли вы всё решили — смешанные браки дело трудное. К тому же с вами, штабс-ротмистр Азарова, — в его глазах появился весёлый блеск, — уже сложно чему-то ещё удивляться… кстати, на венчании постарайтесь быть в платье. Я-то привык, а за вашего приходского священника не ручаюсь.

— Если я об этом и забуду — не бойтесь, дядя мне напомнит, — рассмеялась Шура. — У него уже и ленты припасены, бабушкины.