Последняя Певерелл (джен)

Примерно через два часа после награждения Жасмин торжественный вечер будет уже в самом разгаре. Лишь получив медаль, она начала чувствовать последствия поединка. Тео, вот же задница, нисколько её не щадил, но иначе она бы и не хотела.

Жасмин пришлось ненадолго заглянуть к целителю: лодыжка оказалась растянута, а на рукаве расплылось большое влажное пятно крови. Когда кровь потекла по пальцам и закапала на пол, стало ясно, что без помощи не обойтись. Флитвик проводил её в лазарет, однако ему нужно было поговорить с другим учеником. Один из семикурсников получил во время поединка тяжёлые ранения, и профессор занялся более важным делом. Жасмин добралась до свободной койки и стала ждать, когда одна из целительниц её осмотрит. Наблюдать за ней не придётся — по крайней мере, она на это надеялась. Постельный режим Жасмин никогда не давался. После осмотра она осталась одна и вскоре решила вернуться в общежитие.

Лазарет напоминал больничное крыло Хогвартса. Проклятая комната от пола до потолка сияла белизной, а все находившиеся здесь ученики, похоже, предпочли бы умереть от ран, лишь бы не провести взаперти ещё хотя бы минуту. Целительницы носились вокруг, исцеляя раны и раздавая зелья. На каждой была безупречно белая форма с эмблемой дуэльного турнира слева на груди: два грифона, тянущие клювами змею в разные стороны. Считалось, что эмблема символизирует сотрудничество, однако за весь турнир Жасмин ничего подобного не увидела. Пациентов приводили и уводили с молниеносной быстротой, словно в одной комнате собрались сразу шесть мадам Помфри.

Со всеми справлялись быстро: взмах палочки, небольшая доза зелья — и готово. Жасмин оказали помощь так же проворно, тем более что ничего серьёзного с ней изначально не случилось.

Она смогла проведать Сириуса. Тот уже пришёл в сознание и лежал на койке лицом к окну, с перевязанной головой и осторожно зафиксированной, приподнятой ногой. Он не заметил Жасмин и продолжал смотреть вдаль.

— Ты в порядке? — спросила она, присаживаясь рядом и присваивая стул у койки.

Пружины матраса заскрипели, когда Сириус перевернулся. Волосы торчали во все стороны после лежания в постели… да и кровь служила неплохим гелем.

— Я в порядке! А ты что здесь делаешь? Ты победила? Эти тюремщицы ничего мне не говорят! — заныл он, напоминая скорее свою анимагическую форму, чем человека.

Одна из целительниц закатила глаза, и Жасмин едва не последовала её примеру.

— Я победила, придурок, — ответила она, порылась в кармане и вытащила медаль за первое место, которую ей вручили всего несколько минут назад.

Медаль была золотой. На её поверхности выгравировали цифру один, а также город и год проведения турнира — это Жасмин разглядела сразу. В медаль были вплетены какие-то чары: Жасмин ощущала вырезанные по ободку руны и хотела изучить их получше. Судя по тому, что удавалось понять на ощупь, руны имели германское происхождение и в основном защищали медаль от потускнения и вмятин. Жасмин надеялась, что внутри скрывалось что-нибудь поинтереснее. Медали открывали массу возможностей для потайных чар.

Не в одной своей жизни она вырезала на украшениях защитные руны.

Сириус выхватил медаль у неё из руки и оценивающе осмотрел.

— Золото неплохого качества, значит, хотя бы на медали тебя не обманули. Но я бы всё равно показал её гоблину — вдруг в ней скрыто что-нибудь странное. Мне не нравится исходящая от неё магия.

Жасмин была совершенно с ним согласна. Наверняка гоблины с удовольствием разберут медаль по частям. Она заплатит им за работу, чем их порадует, и сможет изучить руны — а это всегда доставляло ей удовольствие.

Вскоре Сириус снова начал безучастно смотреть на стену, и Жасмин задумалась, не слишком ли сильно его ударили по голове во время поединка.

— О чём ты думал до моего прихода, раз так глубоко задумался? Осторожнее, а то ещё надорвёшься.

Сириус прикусил губу и закинул левую руку на подушку за головой.

— Я получил довольно серьёзные ранения…

Жасмин выпрямилась. Насколько тяжёлыми были его травмы, ей не рассказали. Она решила, что всё хорошо: никто не говорил обратного. Флитвик отвечал довольно уклончиво, но, возможно, не хотел отвлекать её перед финалом. Жасмин сосредоточилась на видимых повреждениях. Нога Сириуса была перебинтована, но он всё же мог двигаться и повернулся, чтобы поговорить с ней.

— Случилось что-то ещё? Ты точно поправишься?

Он медленно кивнул, на мгновение закрыл глаза, а затем вновь их открыл. Прежде чем продолжить, Сириус глубоко вдохнул.

— От отдачи последнего заклинания у меня едва не разорвало спинной мозг. Я чуть полностью не лишился возможности ходить. Мне очень повезло, — признался он прерывистым голосом и запустил руки в всё ещё пропитанные кровью волосы.

Жасмин распутала его пальцы и сжала обе ладони в своих. Сириус едва заметно дрожал. Не хватало ещё, чтобы он выдрал себе волосы. Приходить в себя после травмы, едва не поставившей крест на будущем, всегда было мучительно. Хуже всего были бесконечные «а что, если» и воображаемая боль, которой ты мог бы мучиться, но избежал.

— С тобой всё хорошо, Сириус. Ничего страшного не случилось. Через несколько часов ты снова встанешь на ноги, — успокоила его Жасмин и ткнула в здоровую ногу, всё ещё скрытую под одеялом.

Та дёрнулась, явно не парализованная.

Сириус высвободил одну руку и прикрыл глаза предплечьем.

— Но могло случиться, Джаз. Я мог всё разрушить. Что, если бы мой спинной мозг оказался разорван и я больше никогда не смог ходить? Магия исправляет многое, но повреждения позвоночника до сих пор не поддаются исцелению.

Они останутся неизлечимыми даже во времена Гарриет. Это одна из немногих травм, с которыми целительская магия справлялась с трудом: спинной мозг был слишком хрупким. В седьмой жизни Тео получил похожее ранение. Чтобы помочь ему вести в волшебном мире хотя бы подобие нормальной жизни, Жасмин пришлось проявить немалую изобретательность и соединить руны с магловскими технологиями. Мерлин свидетель, волшебный мир совершенно не приспособлен для людей с инвалидностью.

Впрочем, если бы понадобилось, Жасмин сделала бы всё возможное, чтобы Сириус жил полноценной жизнью. Однажды она уже нашла решение. Помочь другу — меньшее, что она могла сделать.

— Ну, для начала мы с Джеймсом и Ремусом зачаровали бы для тебя летающее кресло-коляску, — начала она, и это хотя бы вызвало у него улыбку. — Ты закончил бы Хогвартс вместе со всеми. После выпуска нашёл бы работу. Возможно, не ту, о которой мечтал, но занятие себе ты бы отыскал. Ты наследник рода Блэков. Даже будь у тебя три головы, тебя взяли бы в любой отдел, какой пожелаешь.

Его бледные пальцы крепче сжали её руку.

— Но остался бы я наследником рода Блэков, если бы со мной такое случилось? Отец требует, чтобы всё было безупречно, и ждёт будущих наследников рода. Я не смог бы исполнить всё, что требуется…

Жасмин перебила его сдавленным кашлем.

Чёрт возьми… он и правда думает о сексе?

Она взяла себя в руки, закатила глаза, приподняла бровь и с обвиняющим видом покосилась на его мужское достоинство. На губах у неё играла лёгкая усмешка.

— Ты ведь понимаешь, что, скорее всего, всё равно смог бы без проблем обзавестись наследниками… — заметила Жасмин.

Поняв, куда она смотрит, Сириус отвёл взгляд, а его щёки стали пунцовыми. Он принялся ковырять простыню правой рукой, словно не видел ничего увлекательнее, и старательно избегал её взгляда.

— Мерлин… Я говорил не о своих… способностях в постели… А о шансах жениться. Никто не захочет выходить замуж за человека, который не может ходить.

Вот уж блестяще сел в лужу — хорошо хоть на всё ещё вполне подвижную задницу.

Жасмин фыркнула: Сириус начинал рассуждать как высокомерный чистокровный.

— Тогда мы станем товарищами по несчастью, потому что по меркам чистокровных я ужасно изуродована и к тому же ослепла на один глаз. Мне уже многие говорили, что мужа я никогда не найду, так что не переживай. Будем изгоями вместе.

Сириус повернулся к ней. Его губы сжались в жёсткую линию, а лицо исказила ярость.

— Ты не изуродована. Эйвери не смел говорить тебе такое!

Если бы подобные слова исходили только от Эйвери, Жасмин сочла бы себя счастливицей. Она слышала, как шепчутся о ней девочки в Хогвартсе, слышала шутки мальчиков с других курсов. При Мародёрах никто не решался говорить такое вслух, но это не означало, что насмешек не было.

— Не он один говорил мне подобное, Сириус. С тех пор как я очнулась в начале лета, на меня смотрят то с отвращением, то с жалостью. «Если бы только не эти шрамы». «Какое милое было бы у неё лицо, если бы на неё не напали». Эйвери хотя бы честно высказал своё мнение. По общепринятым меркам я не красавица и прекрасно это знаю, но всё равно продолжаю жить. Если ты считаешь, что неспособность ходить — конец света, мне придётся вправить тебе мозги. Я не стану отказываться от права наследования из-за беспокойства о том, что могло бы произойти, или из-за возможного брака. Да, моё лицо — не самое приятное зрелище, но всем остальным придётся с этим смириться, — тихо ответила Жасмин: она не хотела мешать другим пациентам, да и знать, о чём она говорит, им было незачем.

Своим отношением к шрамам на лице Жасмин почти ни с кем не делилась.

Она знала: их видит любой, кто не слеп. Избавиться от шрамов было невозможно — они остались в тех местах, куда в этой жизни дважды угодило Убивающее проклятие.

Жасмин понимала, что из-за них ей будет труднее заводить друзей, а сверстники станут держаться на расстоянии. Шрамы выглядели далеко не так страшно, как увечья Билла Уизли, однако всё равно бросались в глаза и заставляли людей отступать и вновь оглядываться на неё.

— На тебя вовсе не противно смотреть, Джаз. Если люди замечают только твои чертовски потрясающие боевые шрамы и невероятно крутые глаза, значит, они идиоты. — Сириус внезапно осёкся. — Я понял, что ты сделала, и мне это не нравится. Ты вытащила меня с вечеринки жалости к себе, а мне нравилось упиваться страданиями.

Что ж, в норму он пришёл довольно быстро. Впрочем, в ближайшие несколько дней за ним следовало присматривать: Сириус славился любовью к мрачным раздумьям.

— Когда тебя выпустят из лазарета? Нас ждёт торжественный вечер, и я обещаю: он будет куда веселее твоей вечеринки жалости к себе.

Он задумчиво промычал и покосился на целительницу за углом.

— Примерно через час. Они хотят убедиться, что моя нога полностью исцелена, прежде чем меня отсюда выпустят. Хотя с ней всё в порядке!

Последние слова он прокричал достаточно громко, чтобы одна из пожилых целительниц обернулась и смерила его таким свирепым взглядом, что Жасмин испугалась, как бы та его не прокляла.

Жасмин уже собиралась ответить, когда дверь лазарета распахнулась и на всю комнату разнёсся громкий крик:

— Бродяга!

Все обернулись. В свойственной Джеймсу Поттеру манере кузен Жасмин ворвался в комнату и помчался к койке, развевая мантию за спиной. Следом за ним вошли Флитвик, Лили и Северус. Джеймс едва ли не бегом пересёк лазарет и бросился к лучшему другу.

Джеймс рухнул на койку Сириуса, не задев раненую ногу, но всё равно обставив своё появление как можно эффектнее.

— Как себя чувствуешь, Бродяжка? Всё, что должно быть при тебе, по-прежнему на месте?

Сириус кивнул и широко ухмыльнулся. По крайней мере, глупость Джеймса кого-то забавляла.

— Прихожу в себя ради вечеринки, о которой мне рассказала Джаз.

Флитвик подошёл к Жасмин и положил руку ей на плечо.

— Сегодня вы прекрасно выступили. Я не был уверен, что вам удастся победить. С этими близнецами было очень нелегко справиться. Удивительно, что Сириус свёл поединок с одним из них к ничьей. Скорее всего, близнец допустил ошибку — дело едва ли в мастерстве самого Сириуса.

Жасмин не могла не согласиться. Если одним близнецом был Тео, то вторым наверняка оказался Блейз. Оба великолепно владели палочкой, но именно Блейз всегда любил рисковать. Всё или ничего — таков был его девиз, а случайно что-нибудь взорвать и вырубить заодно и себя, и противника было вполне в его духе. К тому же Тео никогда никуда не ходил без Блейза.

Оставалось лишь надеяться, что Смерть сдержал данное Тео слово. Иначе Жасмин придётся поговорить с божеством. За последние несколько месяцев на её долю выпало достаточно испытаний, и Смерти не помешала бы хорошая взбучка. Конечно, это его не изменит, но, возможно, хотя бы на пару недель он перестанет вести себя как бесчувственный ублюдок.

Если бы ей ещё так повезло…