Повелитель Тайн (джен)

Западный район, Кингс-авеню, 2. Королевский музей.

Хотя был не выходной, к моменту прихода Клейна у входа вытянулась длинная очередь.

По описаниям в газетах и журналах он знал, что у среднего класса этого мира не так уж много развлечений. Помимо чтения газет, романов, посещения оперы и концертов, игры в теннис и сквош, наслаждения спектаклями, а также проведения или посещения банкетов, оставалось всего три варианта: пойти в парк, сходить на выставку или отправиться в отпуск. Благодаря влиянию императора Розеля ежегодные отпуска уже стали обычным явлением.

Ровно в девять часов Клейн, в шёлковом полуцилиндре, с чёрной тростью и в длинном двубортном сюртуке, последовал за людьми впереди и вошёл в музей.

Здесь поток разделялся, и разные гиды вели группы посетителей по разным проходам.

Клейн и почти двадцать человек пошли за миловидной женщиной, слушая её рассказ о жизни Розеля.

Для Клейна, наполовину историка, это не имело никакой ценности, и от скуки он начал проверять, где лежит бумажник.

Поскольку его состояние выросло до 952 фунтов и до тысячи оставался всего шаг, бумажник уже не мог вместить столько наличных, и с собой Клейн носил лишь часть. Остальное он не решился оставлять дома без защиты и отправил в пространство над Серым Туманом.

Так они вошли в первый выставочный зал. Женщина-гид взволнованно сказала:

— Леди и джентльмены, перед вами повседневные вещи императора Розеля.

— Посмотрите, вот его бархатное одеяло, а вот золочёная стеклянная посуда, из которой он пил вино.

— А это унитаз, которым он пользовался, первый унитаз в современном смысле.

…

«Даже унитаз, которым он пользовался, выставили?» Клейн вдруг почувствовал некоторое сочувствие к Розелю.

Затем он посмотрел на стоявший за стеклянной стеной унитаз со смывом и увидел, что тот мерцает золотым светом. Похоже, поверхность покрывали сусальным золотом, а сверху был выгравирован вычурный художественный узор.

«Какая роскошь…» Клейн перестал сочувствовать Розелю.

Всего через стеклянную перегородку от унитаза находилась повседневная одежда Розеля: рубашки с плиссированными манжетами и воротниками и прочее.

Было очевидно, что женщину-гида весьма впечатляла культура одежды Интиса.

После зала повседневных вещей шла выставка оригиналов важных документов, изданных Розелем, включая Гражданский кодекс и другие чрезвычайно ценные исторические реликвии.

В этот момент женщина-гид указала на витрину и сказала:

— Это один из дневников, оставленных императором Розелем. Он написан созданными им загадочными символами, которые до сих пор не расшифрованы. Многие историки и археологи считают, что эти записи содержат самые сокровенные тайны императора Розеля.

— Как романтик, я выдвину свою догадку: возможно, это символы, о которых он договорился со своей самой любимой женщиной. Они писали друг о друге, но так и не смогли по-настоящему быть вместе.

«Вам бы романы писать…» Уголок губ Клейна дёрнулся. Затем он посмотрел на раскрытую в витрине тетрадь. На ней был чрезвычайно знакомый ему упрощённый китайский.

«6 марта. Чёрт возьми, от местной еды у меня почти запор!»

«17 марта. Неужели дамы Интиса настолько раскованные? Это я с ней переспал или она со мной? Просто странно».

«22 марта. Пришло время выбрать религию. С одной стороны Церковь Вечного Палящего Солнца, а с другой — Церковь Бога Мастерства.

Мой выбор не вызывает сомнений. Хвала тебе, Бог всех машин!

Однажды я заставлю Церковь Бога Мастерства сменить название на Церковь Машин».

«…И правда очень романтично… Романтический запор… Должно быть, это дневниковые записи императора Розеля раннего периода. Никакой ценной информации… И почерк у него ещё хуже моего…» Клейн отвёл взгляд и цокнул языком.

Разумеется, он видел только две раскрытые страницы и не знал, что было дальше.

«Интересно, какие здесь меры безопасности. Есть ли шанс прокрасться и полистать…» Клейн огляделся и увидел немало охранников на виду.

«Возможно, среди них есть Потусторонние из Церкви Бога Пара и Машин…» — пробормотал он про себя, а затем вместе с толпой пошёл за женщиной-гидом в следующий зал, который назывался «Нежный Розель».

— Это первое любовное письмо императора Розеля. А это его первое любовное стихотворение — «Когда ты состаришься». — Женщина-гид смотрела на рукопись в витрине сияющими глазами.

«Бесстыдник! Йейтс сейчас в гробу перевернётся!» — не удержался от внутреннего комментария Клейн.

— Это браслет, который он сделал. А это оригинальная рукопись его романа… — с необычайным обожанием продолжала представлять экспонаты женщина-гид.

…Клейн изо всех сил старался не менять выражение лица.

Конечно, он также считал, что император Розель, среди Потусторонних профессий которого значился Ремесленник, определённо обладал очень высоким мастерством.

— Это учебник для начального образования, который он улучшил, чтобы учить своих детей. К каждому слову прилагается соответствующая картинка… Это маленькая игра, которую он придумал для детей; она похожа на интисские шахматы, но почему-то так и не стала популярной… А это игрушечные кубики, которые он тоже изобрёл для детей… — говорила женщина-гид мягким тоном, сама того не замечая.

«Да это же сянци… И Лего хочет взыскать с тебя лицензионные отчисления!» Клейну оставалось только ухмыляться, скрывая остальные эмоции.

Тут его взгляд упал на женщину ростом выше ста семидесяти сантиметров, стоявшую перед этой витриной.

У дамы были каштановые волосы до талии и идеально сложенная фигура — не полная и не худая.

На ней было жёлтое многослойное платье девичьего фасона, но поверх она носила чёрную, давно вышедшую из моды шляпку, с которой свисала сетчатая вуаль, скрывая лицо.

Она стояла перед витриной и долго смотрела на предметы внутри, не уходя.

Даже когда Клейн и остальные последовали за гидом в следующий выставочный зал, она осталась стоять на месте.

Пройдя ещё несколько залов, женщина-гид указала вперёд и сказала:

— Дальше вы увидите восстановленный кабинет императора Розеля.

— Конечно, только его часть.

Пока она говорила, Клейн и остальные вошли в выставочный зал, и пространство перед ними раскрылось.

Он почти напоминал библиотеку: вдоль стен стояли полки высотой в два этажа, под ними — лестницы, а проходы между ними превращали зал в многоуровневый книжный рай.

— Представьте, как хозяин этого места когда-то поднимался и спускался по лестнице в поисках книги, которую хотел прочитать… — живо рисовала картину гид.

«Нет, Розель наверняка отправлял искать её слуг. Сам бы он этого не делал…» — безмолвно возразил Клейн.

В центре рядов книжных полок находились письменные столы, стулья, латунные ламповые стойки и прочее. Всё это было закрыто стеклянными колпаками, не позволяя предметам соприкасаться с внешним миром.

Одним взглядом Клейн нашёл стопку пожелтевших рукописей.

Стопка рукописей не была раскрыта, поэтому можно было увидеть только содержание первой страницы.

Это был рисунок прямоугольного предмета с подробным описанием:

«Это переносное, миниатюрное применение телеграфа. С его помощью можно связаться с человеком, держащим такой же предмет, принимать и передавать информацию. Можно даже разговаривать с ним напрямую.

Для этого требуется лучшее позиционирование. Думаю, можно смело обратить взгляд к небу. В небе нет препятствий, и оно позволит лучше передавать сигналы».

…

«Император, ты и мобильник не пощадил…» Клейн не удержался и закрыл лицо рукой.

В этот момент гид представила стопку рукописей.

— …В них записаны удивительные идеи императора Розеля. В них описаны изобретения, которые он так и не успел воплотить в жизнь. В них запечатлена слава того, на что способна наша человеческая цивилизация!

Клейн не обратил внимания на лесть и небрежно осмотрел другие вещи.

Внезапно он заметил закладку в книге в твёрдом переплёте на столе.

На видимой части закладки был рисунок, словно наспех набросанный ребёнком.

«Розель не умеет рисовать…» Едва Клейн мысленно над этим подшутил, его вдруг осенило: однажды Розель замаскировал Карту Богохульства под закладку и поместил её в какую-то книгу!

«Может, это она?» Клейн внимательно наблюдал несколько секунд, но не нашёл ничего необычного.

«Верно. Он ведь раньше упоминал, что Карты Богохульства противодействуют гаданию и пророчеству. В обычных обстоятельствах никак не обнаружить их уникальность… Если бы её было так легко распознать, Церковь Бога Пара и Машин давно бы её забрала…» Клейн отвёл взгляд и стал рассматривать другие книги. Он обнаружил, что во многих из них были закладки, и все они различались по форме.

Он немного подумал и, используя способность Клоуна контролировать лицевые мышцы, с любопытством спросил:

— Это всё книги, которые император Розель когда-то читал?

— Простите, я имею в виду, это оригиналы?

Женщина-гид уверенно кивнула.

— Да, это всё предметы из кабинета императора Розеля того времени. Туда входят книги, рукописи, закладки, подставки для ламп, чернильницы… Однако ещё больше было уничтожено в нескольких конфликтах.

Клейн слегка кивнул и снова изучил закладки.

«Розель писал в дневнике, что положит Карту Богохульства в очень ценную книгу, чтобы никто и не подумал, что самое ценное в этой книге на самом деле — невзрачная закладка… Хм, какие из этих книг ценные?» Клейн начал исключать варианты, вспоминая подробности из дневника.

«„Славная эпоха“ — не похоже…

„История Королевства Интис“ — тоже не похоже…

„География Северного континента“ — возможно, но не слишком вероятно…

„Усовершенствованные принципы паровой техники“ — то же самое…»

Клейн просматривал книги одну за другой, когда его взгляд внезапно остановился на первой увиденной стопке рукописей.

В них были описаны предметы с Земли, которые Розель хотел изобрести, но для которых ему не хватало условий.

Там тоже была закладка, и на ней был изображён Розель в императорском облачении.