Повелитель Тайн (джен)

«Плагиаторская рукопись… нет, рукопись с творческими идеями должна считаться очень ценной книгой... Может быть, эта закладка — Карта Богохульства?» У Клейна ёкнуло сердце; он легонько постучал коренными зубами и незаметно активировал духовное зрение.

Однако ничего необычного он не обнаружил.

Затем он осмотрел остальные закладки и получил тот же результат.

«Верно. Если бы её было так легко обнаружить, до меня бы здесь и очередь не дошла на неё зариться...» Клейн отключил духовное зрение и снова принялся рассуждать методом исключения, опираясь на детали, которые узнал из дневника Розеля, и на характер, проявленный Императором.

Насколько он мог судить, раз Розель сказал, что книга с Картой Богохульства ценна, она не могла быть слишком обычной; иначе это не удовлетворило бы его извращённое чувство юмора. Использовать множество ценных знаний как фон для неприметной закладки — вот это было бы настоящей издёвкой над получателем книги.

«Значит, книги, обладавшие ценностью, но не великой, можно отбросить. Тогда...» Клейн огляделся, пытаясь собрать всё воедино, и совершенно перестал слышать, что говорит гид.

«В итоге во всём кабинете условиям соответствовала только эта рукопись с творческими идеями. Остальные были слишком обычными по ценности. С характером Розеля он точно не выбрал бы их. Да, Розель как раз из тех, кто заявил бы: „Я спрячу тайну на самом видном месте, но никто из вас её не найдёт“...» Представив это, Клейн мысленно дорисовал Императору дразнящую рожицу.

Конечно, он никак не мог подтвердить, что эта закладка действительно была замаскированной Картой Богохульства: среди принадлежавших Розелю книг высокой ценности явно были и труды по мистицизму. А такие книги Церковь Бога Пара и Машин точно не стала бы выставлять!

«Да, сначала нужно подтвердить, что это Карта Богохульства, а уже потом думать, стоит ли действовать... Жаль, я не могу использовать дату, двадцатое января, как метод исключения. Никто не знает, какая закладка в какой книге и в какой день лежала...» Клейн молча пробормотал это про себя, повернулся к гиду и с улыбкой спросил:

— В книгах на полках тоже что-нибудь вложено между страницами? Например, записка какой-нибудь знатной дамы к Розелю.

Этот вопрос заставил многих мужчин понимающе усмехнуться. Женщина-гид покачала головой и ответила:

— Нет. Книги, в которых были вложены посторонние предметы, уже вынуты и выставлены здесь на всеобщее обозрение. Это всего лишь восстановление кабинета императора Розеля, а не восстановление какого-то конкретного момента времени. Нет необходимости сохранять всё в неизменном состоянии.

Клейн улыбнулся и тут же сказал:

— Понимаю. Как жаль...

«Просто отлично! Во всём выставочном зале нужно проверить только одну закладку. Сложность резко снизилась...» радостно добавил он про себя.

Пока гид представляла «любимые книги Розеля», Клейн снова осмотрел комнату, запоминая общую планировку.

Чтобы восстановить комнату более чем вековой давности, газовых ламп в ней не было.

Освещение в основном шло от эркерных окон с железными решётками, расположенных в нескольких метрах от стола, и от огромных хрустальных люстр, свисавших с потолка.

Что же до латунной ламповой стойки на столе, свечей на ней не было. Она служила чистым украшением.

Посмотрев в эркерное окно, Клейн увидел жёлтый увядший газон и прямой чёрный железный фонарный столб.

Он запомнил это место и снова перевёл внимание на книгу, которую представляла женщина-гид. В мыслях же он начал анализировать осуществимость кражи.

«Исходная предпосылка такова: согласно замыслу Розеля, различные Церкви и древние королевские семьи не захотели бы, чтобы он распространил Карты Богохульства и разрушил стабильный порядок, существующий уже больше тысячи лет.

Поэтому, будь я архиепископом, отвечающим за это дело, я бы сразу сжёг все вещи Розеля. Если Карты Богохульства можно полностью уничтожить, такой исход идеально соответствовал бы воле божеств. Если же Карты Богохульства трудно уничтожить, после сожжения они непременно раскрыли бы свою необычность.

Раз вещи Розеля всё ещё сохранились, значит, он каким-то способом заставил всех, включая божеств, поверить, что разослал все Карты Богохульства и не оставил у себя ни одной.

Конечно, нельзя исключать, что отдельные Церкви или древние семьи попытались бы использовать Карты Богохульства, чтобы восполнить неполные Потусторонние пути. Но такая вероятность крайне мала. Это дало бы Розелю возможность выстроить единый фронт; ему не пришлось бы заходить так далеко и разрушать порядок, распространяя Карты Богохульства.

В таком случае его дневник показывал бы определённую уверенность и соответствующую тревогу, а он точно не дошёл бы до такого пессимизма, чтобы думать только о ставке на ту древнюю тайную организацию.

Кроме того, прошло уже больше ста лет. Церковь Бога Пара и Машин, сохранившая эти реликвии, наверняка провела множество дополнительных поисков. Поэтому никто не поверит, что Карта Богохульства всё ещё спрятана здесь.

Иными словами, уровень охраны этой выставки не должен быть слишком высоким.

К тому же сейчас Баклунд осаждён ужасом, вызванным серийными убийствами Дьявола. Потусторонние трёх главных Церквей наверняка прочёсывают весь город. Команда Сердца Машины сможет выделить на эту неважную выставку крайне ограниченное число людей.

Да, больше всего здесь стоит защищать дневник Розеля. Многие дикие Потусторонние сильно почитают Императора. Они считают, что записи, написанные придуманными им загадочными символами, должны содержать более глубокие тайны. У них есть мотив украсть их, и у них есть такая возможность. Поэтому внимание охраны наверняка сосредоточено именно в том выставочном зале.

Когда вернусь, погадаю над Серым Туманом и проверю свой анализ.

Но сперва нужно проверить, Карта Богохульства ли это. Иначе я пойду на риск, потрачу огромные усилия и в итоге украду обычную закладку. С тем же успехом можно сразу ложиться обратно в могилу! Да, как её проверить? Ждать повторного проникновения нельзя, а сейчас у меня нет возможности... Нужно найти помощника... И нужно быть осторожным!» Клейн шёл за гидом с сосредоточенным видом, будто слушал очень внимательно.

«Что до мисс Маг, она Ученица. Она умеет проходить сквозь стены и двери, словно обладает Мастер-ключом, так что она хорошая кандидатура... Но она всего лишь Последовательность 9. Проникать сюда ради проверки для неё слишком опасно...

А мисс Сио? Нет, она с этим не справится... Позволить ей найти вора? Нет, так не пойдёт. Здесь есть Потусторонние-охранники. Вора, скорее всего, схватят на месте, и это раскроет, что кто-то интересуется закладкой Розеля...

А мисс Шэррон? Она достаточно сильна, а её состояние подходит для подобной задачи, но проблема в том, что Карта Богохульства — божественный предмет, ради которого большинство Потусторонних готовы убивать. Я пока недостаточно ей доверяю...»

…

Клейн размышлял, анализируя доступных ему помощников.

Постепенно у него появился кандидат: мисс Справедливость!

«Сможет ли она воспользоваться богатством и влиянием знатной дамы, чтобы под предлогом интереса прикоснуться к закладке? Хм, возможностей предостаточно. К тому же такой способ никого не встревожит. В будущем это поможет мне пробраться внутрь и украсть её...» Чем дольше Клейн думал, тем более осуществимым казался этот вариант.

Что до вопроса, как провести проверку, пока что, учитывая свойства Карты Богохульства противодействовать гаданию и пророчествам, он мог придумать только одно решение: попытаться повредить закладку!

«Разве противодействие гаданию и пророчествам не означает, что похожий метод, применённый к предмету, скрывающему Карту Богохульства, даст сбой или создаст помеху? Разве это не равносильно самораскрытию?

На самом деле это значит, что даже при наличии Карты Богохульства гадание на неё будет равнозначно гаданию на обычный предмет. Результат гадания окажется таким же, как для обычного предмета.

В любом случае я не могу понять, какой „пароль“ задал Император. Остаётся только такой простой и грубый способ подтвердить догадку. Если Карту Богохульства правда можно уничтожить, значит, сейчас мне просто не суждено с ней встретиться... Да, зная вкусы Императора, возможно, стоит попробовать заклинание активации...»

Однажды он пошутил в дневнике: «Хотите мои сокровища? Тогда ищите их на краю Туманного моря», а Карта Богохульства — одно из этих сокровищ!

«Заклинание активации могло быть древнегермесским аналогом „Ван Писа“? Нет, неправильно. Тогда никто ничего не сможет получить, если только не появится второй попаданец. Это не соответствует намерению Императора посеять хаос и разрушить порядок. Значит, слово для „Короля пиратов“ на гермесе или древнем гермесе?»

Клейн постепенно утвердился в своих мыслях и всё внимательнее присматривался к планировке выставочного зала.

Под руководством женщины-гида они вышли из восстановленного кабинета и перешли в другой зал.

Когда всё закончилось и посетителям разрешили свободно перемещаться, Клейн немного смущённо спросил:

— Простите, я хотел бы узнать, где здесь уборная. Наверху?

— Нет, там наши служебные помещения. Пройдите по этому коридору до конца и поверните налево, и вы его увидите, — вежливо указала направление женщина-гид.

Воспользовавшись случаем, Клейн разобрался, где уборная находится относительно нескольких больших выставочных залов, и набросал в голове примерную планировку.

В полдень он покинул Королевский музей, так ничего и не предприняв, и вернулся на Минск-стрит, 15.

Поначалу Клейн хотел от лица Шута приказать мисс Справедливость помочь его Благословенному. Но, подумав ещё раз, решил, что это испортит образ мистера Шута.

«Как непостижимая фигура, я должен выглядеть спокойным и невозмутимым. Нельзя, чтобы я всё время помогал своему Благословенному. По крайней мере, нельзя раз за разом лично поднимать такие вопросы...» Клейн немного подумал и быстро нашёл решение.

Он решил напрямую передать мисс Справедливость образ и голос просьбы своего «Благословенного».

«В процессе мистер Шут ничего не скажет!»

Фух. Клейн выдохнул, задёрнул занавески, потёр щёки и начал молиться самому себе:

Шут, не принадлежащий этой эпохе;

Таинственный владыка над серым туманом;

Король Жёлтого и Чёрного, повелевающий удачей.

Я молю о вашей помощи.

Я надеюсь, что кто-нибудь поможет мне прикоснуться к закладке в рукописи с творческими идеями Розеля.

Помогите мне нанести ей небольшое и незаметное повреждение и сообщить мне о результате. При этом можно мысленно произнести соответствующий термин для «Короля пиратов» на гермесе или древнем гермесе.

Кто бы ни помог мне, даже если реакции не будет, я готов заплатить этому человеку 500 фунтов. Эту сумму можно вычесть из 5 000 фунтов, которые ещё не выплачены.

Если реакция будет, я готов дать больше.

…

Сделав всё это, Клейн немного подождал, вошёл в пространство над Серым Туманом и увидел сцену своей молитвы на световом экране.

Погадав и убедившись, что «ночное проникновение в Королевский музей ради кражи закладки» связано с определённой опасностью, но не слишком высокой, он извлёк просьбу, сделал «мозаику» плотнее и гуще, слегка исказил голос и бросил её в иллюзорную звезду, символизировавшую мисс Справедливость.