Книга Перемен (джен)

— Итак, леди и джентльмены, давайте подводить итоги, — Дамблдор поморщился и потёр лоб.

Том неопределённо хмыкнул — ему было интересно, в каком состоянии сейчас Аберфорт, ибо Альбус по случаю Рождества отправился мириться с братом, и мирились они так усердно, что антипохмельное утром на Альбуса не подействовало… А до того — протрезвляющее, когда директор вернулся, перепутав камины и оказавшись в кабинете Тома. В кальсонах и кожаной куртке, м-да…

— Итоги года или итоги конкретно бала? — уточнил Поттер. — Впрочем, в любом случае мы обошлись без жертв и разрушений, что приятно и удивительно.

— Я бы не спешил радоваться — у нас ещё полгода впереди, — заметил Дамблдор. — Но да, всё могло быть гораздо хуже. Что касается бала… Я предлагаю восстановить традицию ежегодного Рождественского бала — обычного, иногда, раз в несколько лет, например, в честь какой-то знаменательной даты, устраивать тематический костюмированный бал или бал-маскарад.

— Не возражаю, — согласился Бири. — Думаю, никакого вреда не будет, если мы поставим его на последний день триместра, чтобы дети со свежими впечатлениями возвращались домой.

— Отличная идея, — кивнул Флитвик. — Более того, это должно дисциплинировать учеников и привить им вкус, а заодно и способствовать социализации — заметьте, даже в Хогвартсе у большинства юных волшебников круг общения очень узок, а уж за его пределами…

— Кстати, да, — кивнул Поттер. — Есть такая проблема… Хотя Прюэтты и мисс Грей определённо снижают её остроту…

— Ну да, эта компания заставит общаться кого угодно, как ни увиливай, — фыркнул Том. — Особенно Кэти — эта девчонка способна вынести мозг даже мне.

— Это, конечно, замечательно, что новое поколение столь любознательно и исполнено стремления к знанию, но давайте затронем проблемы, — напомнил Дамблдор.

— Проблем у нас на удивление мало, — заметил Том, — да и те решаются в рабочем порядке. Хотя... Есть вопрос, который лучше вынести на обсуждение... И да, Ирма, это касается вас. Я уже не в первый раз слышу просьбы учеников создать на факультете собственную библиотеку со справочниками и таблицами, хотя бы самыми ходовыми, потому что в библиотеке они почти постоянно на руках. Дошло до того, что последнее задание по астрономии моим третьекурсникам пришлось писать на других уроках, потому что не было эфемерид — их вообще одалживали даже у гриффиндорцев.

Повисла пауза — преподаватели пытались осмыслить картину слизеринцев, которые что-то просят у гриффиндорцев.

— И как, одолжили?.. — спросил Флитвик.

— Что самое интересное — да, — ответил Том. — И теперь мои подопечные им должны...

— А вы говорите — слабоумие и отвага! — хохотнул Поттер. — Но я поддерживаю, такая библиотечка нужна, бегать за каждой мелочью в библиотеку — это так себе удовольствие.

— На Рэйвенкло есть нечто подобное, но это книги, которые студенты покупали от случая к случаю, и никакого порядка там нет, — сообщил Флитвик. — Просто стопка книг... в которой даже не всё нужное есть. Поэтому я однозначно поддерживаю.

— Я тоже, — кивнул Бири. — Этих мордредовых таблиц никогда нет под рукой, когда они нужны!..

— Ну и ваше мнение, мисс Пинс?

— День на подсчёты, — пожала она плечами. — И я вам скажу, сколько это будет стоить. Как только выделят деньги — ещё два-три дня на покупку и доставку, и всё.

— К счастью, деньги для нас больше не проблема, — Дамблдор снова потёр висок. — Что ж, Ирма, задание вы получили... Что у нас дальше?

— Учебные пособия, — ответил Фарли. — Том, тебя это особенно касается! Ты вообще в курсе, что на год дают два комплекта манекенов, и оба уже в ноль?

— Четыре, вообще-то, ты шутки шутить вздумал, что ли?!

— Два, к тому же с месячной гарантией. Сам смотри.

— Сам и смотри!

Со стороны этот обмен репликами и бумагами, наверно, смотрелся забавно... Только Тому было не до смеха. Тренировочные манекены — мелочь, но если кто-то ворует даже на них, причём настолько нагло — дело плохо. Разбираться с наглецом необходимо немедленно... И Хогвартс ожидает ревизия. И не только Хогвартс... И не только ревизия.

— Думаю, на этом можно закончить, — вздохнул Дамблдор.

Дельфини схватила отца за нос и пакостно захихикала.

— Мы породили чудовище, — хмыкнула Глинда.

— Но милое.

— Посмотрим, как ты запоёшь через несколько лет — она уже сейчас почти копия моей сестры.

— По-моему, ты преувеличиваешь. Обычный подросток с обычной подростковой дурью…

— Ты с ней знаком где-то месяц в общей сложности, а я — всю жизнь… И кстати, весной она приезжает в Англию — и ты её будешь учить. Сам увидишь… Так, ладно, это всё хорошо, но то, что ты принёс — это просто ужас нерождённого. Я вообще никогда не видела такой тупой и наглой схемы, а уж я чего только не видела… Отдай это в Аврорат с моей запиской — и через пару дней вся эта публика уже сядет. Ну и Джеки копию, на тот случай, если у них всё-таки крыша в Аврорате.

— Удивительная всё-таки тварь — человек, — Том осторожно высвободил нос и покачал головой. — Недавно же был суд...

— Видишь ли, — вздохнула Глинда, — каждый преступник абсолютно уверен, что он самый умный, хитрый и везучий, он-то, в отличие от всех этих неудачников, не попадётся... И какое-то время это работает, потому что он осторожничает, тащит понемногу и редко... Но аппетит приходит во время еды, и он наглеет. Берёт всё больше, всё чаще, начинает раздавать взятки... И на этом обычно попадается. Или же им может заинтересоваться вор повыше рангом и взять его под покровительство, включив в свои схемы — но если следствие на него всё-таки выйдет и отмазать не получится, его легко сдадут — впрочем, как и покровителя, цепочка-то тянется выше, до парламента и правительства... А министра или лорда просто так не посадишь.

— Их тут и нет, это стая хомячков с нижних ярусов, максимум — начальники отделов. Вот кто их крышует… Но и там серьёзных чинов нет.

— Тогда отправляю, — Том свистнул, и Джаред с вопросительным уханьем слетел на стол.

Третий экземпляр он на всякий случай отнёс Прюэтту. Тот бегло просмотрел записку, кивнул и убрал в сейф.

— Пока, конечно, не наш профиль, — сказал он, — но поменяться может в любой момент. Буду иметь в виду… И если понадобится — пустим в ход. Держите в курсе расследования, капитан… насколько вам самому удастся быть в курсе.

— Так точно, сэр!

На следующее утро Том отправился к Хагриду — тот обещал наловить пикси. А пикси были главной головной болью ЗОТИ...

Пикси дохли от старости — даже в идеальных условиях они редко доживали до пяти лет. Пикси гробили ученики — иногда случайно. Пикси гробили друг друга в постоянных драках. Пикси гробили себя сами — из-за тупости и стремления всюду влезть и всё разломать.

Последнее было хуже всего — даже в вольере они изобретали новые способы расстаться с жизнью, обычно максимально нелепые... Вроде попытки сожрать лампочку. Ну или просто со всей дури, которой было не по размеру, врезаться головой в стену... А требовались они не только раз в год второму курсу, но и для тренировок реакции, и для полигонов, и даже шли на ингредиенты для зелий, благо, с тушками проблем не было никогда...

— О, смотри-ка, кто явился! Какие люди — и без охраны! — Валентайн взмахнул бутылкой.

— О, и ты решил поучаствовать?

— Я их и нашёл, вообще-то, — сообщил Валентайн. — В сарае гнездо устроили, сволочи. Я их сначала потравить хотел, а потом подумал — тебе ж наверняка пригодятся, ну и позвал Хагрида, чтоб он их аккуратно вытащил…

— И сколько их там?

— Дык пара дюжин точно есть, а может, и поболее, я ж того, не считал…

— Вот и давай-ка посчитаем. Где они у тебя?

— В сарае, сам знаешь, их в холоде держать надо.

Пикси действительно оказалось чуть больше двух дюжин — двадцать семь штук. Приличный улов… И пока что потери перекрывает, но это ненадолго. Хорошо хоть, в неволе они размножаются ничуть не хуже, чем в природе, но это будет только летом…

— Хорошо, но мало, — Том сложил пикси в ящик. — Эти твари способны угробиться самым тупым способом, и чем тупее, тем лучше...

— Ну, я видел джерри, который додумался отлить на высоковольтный кабель... Ну, правда, я его чуток «Конфундусом» приложил, но он и без того напарнику доказывал, что достанет.

— Я так понимаю, это был его последний успех?..

— Ха! Там вообще всё коротнуло, а мы вломились, пленных освободили и устроили резню... — Валентайн оскалился. — Мразь там была первостатейная, но зато и дисциплина никакая, коменданта с бабы сдёрнули, так он в ноль был вообще, нас за своих принял... Сначала. Потом-то, он, конечно, протрезвел и много чего рассказал... Такого, что мы его на колючей проволоке повесили.

Валентайн приложился к бутылке и встал.

— Ладно, пойду я, — вздохнул он. — Сам понимаешь, на ферме дело всегда есть...

Том понимал — он и сам не любил вспоминать художества джерри, которые на Западе придерживались хоть каких-то рамок — очень и очень условных… А на Востоке не отказывали себе ни в чём. Говорят, обращаясь перед нападением к войскам, Гитлер процитировал Гриндевальда — «Я освобождаю вас от химеры, именуемой совестью»… Правда, теперь немецкие борзописцы это с пеной у рта отрицают, но слушать их — затея столь же глупая, что и десять лет назад. Зато теперь есть тема для урока у пятого курса, раз уж первый в новом триместре урок должен быть общим для всех факультетов.

Выгрузив пикси в отдельную клетку и оставив их просыпаться, Том прошёлся по виварию и решил поискать ещё одного боггарта — на всякий случай. Им в этом году не везло — одного грохнули Прюэтты, уронившие — или «уронившие» с лестницы шкаф, второго гриффиндорские третьекурсники взорвали вместе с тумбочкой, третий пока что был цел и смирно сидел в сундуке — но он и с учениками пока не сталкивался. И кстати о близнецах — идею-то они высказали вполне толковую. Действительно, навести на сундук кинокамеру и включить, а открыть его верёвкой из соседней комнаты — всё равно, судя по урокам, дальше футов пятидесяти боггарт человека не замечает… Надо будет попробовать.

Пройдясь по виварию, Том проверил всех его обитателей. Вообще-то, домовики за ними исправно следили, но проверка не помешает — всё-таки домовики не особо умны и лишены инициативы — по большей части — так что с нештатной ситуацией могли и не справиться. За ними, конечно, присматривает Тоби, но этот деятель — сам по себе нештатная ситуация, так что оставлять его без надзора нельзя.

В виварии, однако, всё было в порядке, и Том отправился к себе — накопились мелочи, до которых во время триместра не доходили руки, зато теперь, на дежурстве, с ними можно было спокойно разобраться…

Когда камин в кабинете вспыхнул зелёным, Том мысленно отвесил себе оплеуху — нельзя же говорить, что дежурство спокойное, пока оно не закончилось. Даже думать нельзя… А младший Моуди, выскочивший из камина, вряд ли явился с хорошими новостями.

— Аластор? — Том отложил список вопросов для проверочной работы. — Что случилось?

— Тот террорист, которого захватили вместе с Вейром… — ответил аврор. — Его поместили во внешний блок, но он его подорвал, погиб сам и убил двух охранников.

— Та-ак… — Том напрягся. — В его смерти вы уверены? И вообще, что там произошло?

Внешний блок — недоступная для дементоров пристройка — служил камерами предварительного заключения для особо опасных преступников, и выдержать мог многое… Всё, что слабее восьмидюймового морского снаряда — точно, устроить такой взрыв при помощи магии проблематично, а в условиях Азкабана и вовсе нереально. Пока его конвоировали? Нереально вдвойне — протокол требовал вести заключённого со скованными за спиной руками и кляпом под конвоем пятёрки авроров, он физически не смог бы ничего наколдовать, да и если бы смог — погибли бы все пятеро.

— Да в том и проблема, что никто ничего понять не может, — ответил Аластор. — Меня к вам отправили как раз поэтому — пока ещё Отдел Тайн всю бюрократию провернёт… Вас хотя бы уже можно привлечь на помощь.

— Всё не так просто, — покачал головой Том. — Но в целом верно, так что я вас слушаю.

— У меня с собой воспоминания, — Аластор достал из кармана флакон с серебристыми нитями.

— А вот это очень хорошо... — приказ Военного Министерства позволял Аврорату привлекать специалистов для консультаций — но не в ущерб основным задачам. То есть, лично наведаться в Азкабан Том не то чтобы не мог — но это требовало от него изрядных бюрократических усилий. А воспоминания... Если их брали правильно, там даже запах будет.

Запах был — кровь, дерьмо и гарь, как обычно, когда кого-то взрывают... Обычно, правда, ещё воняет сгоревшей взрывчаткой, но тут обошлись магией, так что кое-чего всё же не хватало.

Много чего не хватало, откровенно говоря, и в первую очередь — камеры. Наружные стены из местного камня уцелели, но внутренние кирпичные снесло почти начисто, пол растрескался, а деревянное перекрытие рухнуло и частично сгорело. Оба погибших охранника стояли у двери, как и положено, и выбитая взрывом стена превратила бедолаг буквально в отбивную, самого же боевика буквально распылило.

— Дела... — протянул Том, изучая картину. Аврорам можно было только посочувствовать — даже ему было слегка не по себе, а уж не имевшим реального опыта парням из охраны, видевшем всё это живьём, пришлось тошно... Что ж, кое-что уже понятно, но вопросов от этого только больше.

Том прошёлся по камер, внимательно глядя под ноги, и остановился в углу рядом со сливом. Ни унитаза, ни раковины, полагавшихся обитателю камеры, конечно, уже не было, но сантехника Тома и не интересовала. Полноценным сапёром он, конечно, не был, но как устроить максимально разрушительный взрыв с минимальными усилиями, его учили. И... Да, вот оно — неровное пятно фута в два с половиной, камень в котором оплавлен и густо иссечён трещинами. Слишком круглое пятно...

Том потряс головой и отодвинул думосбор.

— Посмотрите в углу, перед сливом, примерно на два фута ближе к центру, — сказал он. — Взрыв произошёл там, и это, похоже, был магический круг… Но что именно это было — вам скажут разве что невыразимцы.

Да и то не факт, потому что магические круги и прочие фигуры предназначены именно для равномерного высвобождения энергии, и как заставить их взорваться, Том не представлял. Он вообще был уверен, что это в принципе невозможно... И не исключено, что это был не круг, а нечто иное — но что ещё могло оставить такой след, он не представлял. Гриндевальд вообще был больным ублюдком с богатым воображением, и мог придумать самую невероятную дрянь... Но вертеть на палочке фундаментальные законы он не мог, так что, вероятно, круг всё-таки можно взорвать.

Идея была достаточно интересной, и Том потратил весь оставшийся день на то, чтобы её как следует обдумать. Правда, так ничего и не надумал, даже основательно покопавшись в библиотеке — но кое-какие мысли появились. Надо бы, конечно, кое-что уточнить...

— Слушай, офуда же могут быть заряжены чем угодно?

— Ну да, а что? — Сакура подозрительно пошевелила ушами.

— И взрыв с их помощью можно устроить?

— Можно, а зачем? Нет, когда-то такой трюк был в ходу, но с тех пор, слава всем ками-сама, придумали порох…

— И насколько мощный был взрыв?

— Ну, если брать лучшую бумагу и тушь, и всё устроить по всем правилам фусуи, то… Ступню, если наступить, оторвёт.

— А если не на бумаге?

— Ну… Тогда, в принципе, можно и больше, только смысл какой?

Пришлось рассказать. Сакура внимательно выслушала, повела ушами и заключила:

— Да, очень похоже, что он начертил большую взрывную печать, к тому же усиленную, и взорвал себя вместе с теми врагами, до которых смог дотянуться. Достойная смерть… — Сакура сложила ладони перед лицом, склонила голову и закрыла глаза. — Он был достойным воином. И те два стража — тоже, ведь они встретили смерть на посту, исполняя свой долг.

Сперва Том чуть было не возмутился. Затем вспомнил, насколько у японцев своеобразные взгляды на жизнь и особенно на смерть… Да и с другой стороны, расколоть этого боевика не смогли, ущерб он нанёс, и немалый… В любом случае, значения это уже не имело. Для авроров, во всяком случае — дело придётся отправить архив, так ничего и не выяснив, разве что невыразимцы что-то найдут и поделятся...

Для Тома, скорее всего — тоже, но с нюансами. Во-первых, боевик мог быть и не один — и даже наверняка был не один. Во-вторых, оставалось неизвестно, зачем он вообще явился — а главное, было это его личной инициативой или же чьим-то приказом? В-третьих — почему боевик не попытался сбежать и не стал выжидать момента для побега? Ведь насколько можно судить по остаткам документов и словам свидетелей, эти люди считали, что даже их смерть должна принести пользу делу Гриндевальда...

И, уже вернувшись домой, Том неожиданно подумал: эта смерть, со всей её жестокостью и разрушениями, была настолько неуместной... Полно, да была ли она вообще?