Вопреки року (гет)

Лучи восходящего Анара золотили пики гор и развевающиеся на ветру волосы лорда, стоявшего на склоне. Глорфиндел пристально вглядывался в тучи, клубившиеся далеко на севере, и улыбка, невольно вызванная солнцем, постепенно исчезала с его лица. Конечно, он не раз наблюдал ненастье в это время года, и продолжительные дожди, снегопады или неожиданно налетавшие бури, с громом и молниями не были для эльфа чем-то неизведанным. Однако эти громады, плотно затянувшие небо вдалеке, полнились магией, злой и темной, как и сам их создатель. В том, что за ними стоял Моргот, Глорфиндел даже не сомневался, лишь собственное бездействие тяготило его. Эльда желал присоединиться к Турукано, сражаться рядом с другом и лордом с войском падшего валы, а не прятаться в долине Тумладен. Однако у него был приказ, нарушать который он не собирался. Во всяком случае, пока. Для себя Глорфиндел решил, что покинет тайное место, если получит знаки, что его помощь необходима. Сейчас же великие птицы, что так благоволили ему, были спокойны. Такое поведение орлов удивляло жителей долины, ведь надвигавшееся зло здесь чувствовал каждый, но, видимо, любимцы Манвэ не считали его опасным для себя и своих гнезд. Они часто кружили над постройками эльфов, наблюдая, изучая, но более не призывая следовать за ними. Впрочем никто из отряда и не собирался оставлять еще не полностью обследованные и изученные земли, где с возвращением лорда, как все надеялись, возникнет большое и красивое королевство.

Еще немного постояв, Глорфиндел непроизвольно сжал кулаки и решительно направился вниз — к приходу Турукано, когда бы он ни случился, должны быть готовы дома и хозяйственные постройки, чтобы без спешки возводить город, не терпя лишений.

* * *

Шаги гулким эхом разносились по коридору. Финдарато торопился на совет, который сам же созвал не ранее, чем полчаса назад. Все входы-выходы в Нарготронд были спешно закрыты по его приказу, а несколько отрядов воинов готовились немедленно выступить. И хотя разведчики доложили, что в округе все спокойно, своего короля нолдор слушались беспрекословно.

Дверь за Финродом беззвучно закрылась, и лишь эхо, ворвавшееся в зал из коридора, доложило приближенным Артафиндэ о его появлении.

— Приветствуем вас, государь, — Эдрахиль поднялся с места, подавая пример остальным.

Финдарато кивнул и сделал упреждающий жест:

— Обойдемся без церемоний, друзья, — сказал он, располагаясь в кресле. — Враг пробудился. Быть войне!

— Но повелитель, — начал глава разведки, — согласно донесениям, ни одна тварь не оскверняет землю вблизи Нарготронда. Я верю своим воинам, они умеют распознавать следы, слышать деревья и камни, разговаривать с олвар.

— Я не сомневаюсь в этом, — спокойно и несколько примиряюще произнес Финрод. — Еще есть время. Мне было видение…

Арафинвион встал с кресла, прошелся по залу и, прислонившись к одной из резных колонн начал рассказ.

— Я гулял вдоль Нарога, когда неожиданно налетевший ветер поднял с воды сверкающие брызги, что сложились в картины. Я видел полчища ирчей, что нападали на Хитлум, перед моим взором твари пытались взять штурмом гавани Кирдана, атаковали Химринг и другие владения сынов Фэанаро. Но, — он замолчал ненадолго, — я узрел падение лишь одной крепости. Минас-Тирит не устоит, и мой брат Артаресто предстанет перед Намо, если мы укроемся здесь, в Нарготронде.

— Не бывать этому! — вскричал Эдрахиль. — Я иду с вами. Мы остановим Врага и отстоим Тол-Сирион.

— Благодарю тебя, мой друг, но нет, — ответил Финрод.

Возглас удивления прокатился по залу.

— Как так? Неужто не поможете брату?! — вскричал он. — Быть того не может!

— Ты не так понял меня, — пояснил Артафиндэ. — Я отправляюсь, и незамедлительно, ибо время не ждет. Но ты, мой дорогой Эдрахиль, останешься здесь. Кому, как не тебе, я могу оставить свой город, друг мой?

— Я не могу покинуть вас, мой король! — вскричал он, поднимаясь со своего места.

— Придется, — на этот раз жестко ответил Финрод. — Итак, я ухожу. На время своего отсутствия главным остается лорд Эдрахиль. Остальные исполняют свои же обязанности. Здесь ряд распоряжений и советов, — он достал свитки и раздал собравшимся. — Если же я не вернусь, хотя и не вижу этого в ближайшем будущем, решите сами, кто будет вами править.

— Нарготронд останется без армии? — глухо спросил Эдрахиль.

— Ни в коем случае! Со мной отправляется полсотни воинов, — ответил Финрод.

— Но государь, — раздалось сразу несколько голосов. — Это же так мало!

— Достаточно. Поверьте, в Минас-Тирит немало нолдор, готовых сражаться. Им, — Финрод резко замолчал, словно раздумывая, как сказать, да и стоит ли вообще пояснять, однако все же продолжил: — им нужен более опытный командир.

— И решительный, — чей-то шепот оглушительно прозвучал в наступившей тишине.

Финрод сделал вид, что не услышал и завершил совет, а через час его отряд тайными тропами по двое-трое эльдар покинул Нарготронд, чтобы собраться вместе уже на берегу Нарога, подальше от входа в пещеры, что стали им домом.

* * *

Ночь застала отряд Финдекано в предгорьях Эред Ветрин. Решив продолжить путь утром, нолдор разбили лагерь и принялись готовить нехитрый ужин.

Погода быстро портилась. Ветер неистовствовал, неся с севера мелкую снежную пыль. Она больно била в лицо, лезла в глаза, забиралась за воротник, и на высоком небе теперь невозможно было разглядеть слабых огоньков далеких звезд. Даже свет ладьи Тилиона с трудом пробивался сквозь мутную белесую мглу.

Нолофинвион хмурился и в нетерпении мерил шагами лагерь, отчетливо ощущая отголоски магии Моринготто. Тогда, годы назад, блуждая в окрестностях Ангамандо, он хорошо запомнил, как омерзительно она звучит.

— Грядет война, — проговорил Фингон, задумчиво глядя в небо.

— Ты уверен, мой принц? — уточнил Тарион, и, поглядев лорду в лицо, непроизвольным движением поправил перевязь.

Несколько мгновений Нолофинвион молчал, и наконец уверенно ответил:

— Да.

Верный негромко выругался сквозь зубы, и тот грустно улыбнулся.

— Нам нужно спешить, — продолжил он, и его собеседник вновь обратился в слух. — Завтра утром ты сразу отправишься в Ломинорэ готовить наших воинов. Понадобятся все, кого мы можем дать Нолдорану. А я поеду к нему — узнаю новости.

— Хорошо, — кивнул Тарион. — Я все сделаю.

— Благодарю тебя, друг мой.

Разговор завершился. Верные, не занятые дозором, улеглись спать, а Финдекано не мог сомкнуть глаз. Некоторое время он ворочался, а после, не выдержав, встал и, расположившись у костра, взял небольшую ветку и принялся прямо на снегу прикидывать, откуда и какими силами может ударить Моргот, а главное — что нолдор противопоставят ему. Конечно, не хватало данных, но он был уверен, что сможет получить их у отца.

Стерев сапогом результаты своих изысканий, он поежился и плотнее запахнулся в плащ. Ночь медленно тянулась, словно размазанное тонким слоем по хлебу масло. Отстояв свою стражу, Нолофинвион снова лег и на этот раз уснул, пробудившись уже с первыми лучами, пробившимися через тучи.

За ночь метель слегка улеглась, поэтому было решено отправляться в дорогу немедленно. Наскоро позавтракав остатками вчерашнего ужина, нолдор свернули стоянку и поманили за собой коней — горы они преодолевали пешими.

Дальше отряд, как и было запланировано, разделился. Финдекано взял с собой четверых верных и, попрощавшись с товарищами, отправился в Барад Эйтель. Теперь на дорогах ему часто попадались вооруженные нолдор. Завидев сына своего государя, те приветствовали его, и Нолофинвион махал им рукой в ответ.

Следующую ночь они со спутниками провели в поле, не желая терять драгоценное время. Наконец, в один из вечеров на горизонте показался главным город Хитлума. Подъехав ближе, Фингон протрубил в рог, и стражи на стенах поспешили впустить принца. Ворота крепости распахнулись, небольшой отряд быстро въехал внутрь, и Нолофинвэ, выбежав во двор, подошел к сыну.

Финдекано спешился и сразу же оказался стиснут в крепких объятиях отца. Лицо Финголфина вмиг посветлело.

— Быстро ты добрался, — сказал он. — Рад видеть тебя, сынок.

— Я тоже, атто. Твой гонец застал меня на середине пути. Я ехал, чтобы обсудить с тобой предстоящую помолвку.

— Так ты сделал предложение Армидель? — обрадовался Нолофинвэ.

Фингон светло и счастливо улыбнулся:

— Да.

Отец вновь крепко стиснул сына в объятиях и расцеловал:

— Поздравляю! Очень рад за тебя. За вас обоих. Правда, сейчас нам всем будет не до того, однако после войны я с удовольствием приеду в Бритомбар, чтобы от имени нашей семьи участвовать в церемонии.

Верные тем временем занялись лошадьми, а король, обняв сына за плечи, повел его внутрь. Там они заглянули на кухню и, взяв мяса, пирогов и ароматный травяной напиток, устроились в гостиной перед разожженным камином. Финдекано с удовольствием ощущал, как живительное тепло растекается по жилам роа.

— Какие новости с границ? — спросил он отца.

Финголфин вздохнул и начал рассказывать обо всем, не забыв упомянуть и про то, о чем поведал Майтимо во время разговора, и данные разведки.

— Значит, времени у нас почти не осталось, — проговорил Фингон, сложив пальцы под подбородком.

— Верно. Враг вот-вот ударит.

Нолофинвион вскочил и сделал несколько нетерпеливых шагов по комнате:

— Я отправляюсь в Ломинорэ завтра утром.

— Хорошо, — кивнул Финголфин. — Буду ждать вас. Только… не хочешь никому ничего сообщить?

Сын оглянулся и пристально посмотрел отцу в глаза.

— Ты прав, — наконец сказал он, и на лице его отразились отблески пламени. — Я сейчас же напишу Турукано. Отправишь гонца?

— Конечно, не беспокойся.

Они еще немного поговорили, и Финдекано направился в свои покои, где незамедлительно взялся за перо. Несомненно, младший должен знать, что ему предстоит защищать не просто союзников, но и невесту брата.

Строки легко ложились на лист пергамента. Он вкратце поведал о произошедшем в Бритомбаре, выразил надежду увидеть его на своей свадьбе, когда они совместными усилиями одолеют Врага, а так же попросил не медлить и отправляться со своими обученными воинами в путь.

Еще раз перечитав послание, он запечатал его и передал уже ожидавшему верному Финголфина.

За окнами успела сгуститься ночь. По-хорошему, следовало отправляться спать, однако оставалось еще одно незавершенное дело — он очень давно не говорил с другом.

Фингон прошел в кабинет, где отец хранил палантир, и вызвал видящий камень Химринга. С минуту ничего не происходило, но вскоре белесый туман где-то в глубине прояснился, и он увидел лицо лорда северной крепости.

— Айя, Майтимо! — воскликнул Нолофинвион, и на лице его появилась светлая улыбка.

— Рад видеть тебя! — ответил Маэдрос. — Темные времена настают, друг мой. Будь осторожен. Впрочем, кому я это говорю.

— Но даже в самые мрачные периоды есть место светлому и доброму, — задумчиво произнес Финдекано и пояснил: — Армидель ответила согласием.

— Что? — решил на всякий случай уточнить Нельо.

— Дочь Кирдана станет моей женой! — радостно прокричал Фингон. — Конечно, как только мы разобьем Моргота. И только попробуй сослаться на дела и не приехать на свадьбу. Иначе… иначе я устрою ее в Химринге!

Кузены на некоторое время словно забыли о нависшей угрозе, деля радость и счастье Финдекано. Они шутили и строили планы, представляя волшебную свадьбу и дальнейшую счастливую жизнь принца нолдор и дочери моря.

Вдруг Маэдрос вздохнул и тяжело произнес:

— Не хочу омрачать тебе этот день, Финьо, но я уже говорил твоему отцу…

— Я знаю, — перебил его Фингон. — И благодарен тебе, что не осудил меня и принял мое решение искренне и с радостью.

— О чем ты говоришь! Думаешь, мне хочется этой войны?! Считаешь, я жажду битв, а не возможности видеть, как растут и процветают наши королевства? — он замолчал. — А впрочем… впрочем хочу, очень хочу уничтожить того, кто желает нам всем гибели, того, кто оскверняет Белерианд, нет, всю Арду, одним своим присутствием! Да, Финдекано, я желаю битв, в которых мы одержим победу, но и страшусь того, что они принесут — я не хочу терять близких, ни друзей, ни родичей.

— Я понимаю тебя, брат. Ты не один в своих противоречивых чувствах и терзаниях, — ответил Фингон.

Маэдрос промолчал.

Они обсудили возможные тактики ведения боев, хотя сын Финголфина в первую очередь должен был подчиняться приказам короля и отца, а не разрабатывать собственные планы. Конечно, Майтимо принимал во внимание распоряжения короля, однако в том, что касалось обороны Химринга и земель братьев, он полагался исключительно на себя и свои решения.

Простившись, Финдекано отправился спать, а Маэдрос поднял на стену крепости и долго глядел на север, словно пытаясь разгадать планы Моринготто.

* * *

Все последние дни Лехтэ проводила на кухне. Разговоры о возможной войне тревожили, хотя она понимала, что та неизбежна. Здесь Эндорэ, а это значило, что битвы будут случаться постоянно, пока нолдор не одолеют Моргота. Однако меньше волноваться за близких от осознания этого у нее не получалось. Тэльмиэль хотелось помочь мужу и сыну, понимая, что одной поддержки им мало. Впрочем, кое-какие мысли у нее имелись. Если расчеты нолдор оправдаются, то скоро им понадобится лембас, и много. Лехтэ подозревала, а, точнее, была уверена, что готовить на войне некогда, а, значит, потребуется немалый запас дорожных хлебов. Тем более, что их выпекание — привилегия нисси.

С самого утра, едва успев привести себя в порядок и позавтракав, Тэльмиэль направилась на кухню и разожгла очаг. Конечно, воинов в армии Химлада было много, и одна она не могла обеспечить их всех пропитанием. Однако леди и не ставила себе такой цели — этим занимались девы из верных, владевшие тайным искусством. Сама же она пекла для семьи, не забывая помогать и подсказывать остальным мастерицам.

Замесить тесто, вылепить из них хлебцы, поставить их в печь. Затем внимательно следить, а когда приготовятся — вынуть и все повторить сначала. Готовый лембас завернуть в листья.

Свободными вечерами, когда небо темнело и зажигались звезды, такие же яркие и красивые, как и в мирном Амане, она пыталась вырезать из дерева или вышивать, но у нее не получалось. Все помыслы теперь стремились на север, в сторону границы, и тонкая серебряная нить никак не хотела ложиться на холст. Тогда Лехтэ вставала и, закутавшись в плащ, отправлялась бродить по небольшому садику, заботливо выращенному в одном из дворов крепости. Иногда она тихо напевала, но мелодия всегда выходила грустная.

* * *

— Чуть левее. Еще! — Тьелпэринквар неотрывно смотрел, как верные водружают крупный камень, пряча спусковой механизм только что установленной ловушки.

— Есть! Закрепляйте, — распорядился он, а в следующий миг все нолдор обратили свой взгляд на север. Курившиеся уже с месяц Эред Энгрин гудели, сотрясая окрестности, с темных туч, клубившихся над Ангамандо, били молнии, ударяя в горы и Ард-Гален. Грохотали камни, трещали разряды в небе, а ветер хлесткими порывами гнал дым от врат твердыни Моринготто к южным границам равнины, поросшей жухлой в это время года травой. Вдруг за особо яростным раскатом грома последовала тишина. Она оглушала, казалось, воздух исчез и легкие разрывались, страдая от его нехватки. Напряжение достигло пика — нолдор ощутили, что зло, копившееся все эти годы на севере, готово покинуть пределы Ангбанда, прямо сейчас, в это мгновение.

Ни один звук более не потревожил Тьелпэринквара и его отряд. В гнетущей тишине, темно-красная лава поползла по склонам Железных гор, устремляясь по Ард-Галену к Хитлуму, Дортониону и Химрингу. Потоки набирали скорость, гонимые магией Моргота, они не остывали, а, казалось, еще больше раскалялись при приближении к крепостям нолдор.

Тем временем, скрытые клубами дыма, по проторенному темным огнем пути, тут же остуженным до приемлемой температуры владыкой Майроном, двинулись полчища орков и иных тварей, взращенных падшим валой и его слугами.

Тьелпэринквар замер, осознавая только что увиденное, но в следующий миг приказал одному из верных, самому юному в их отряде, незамедлительно возвращаться в крепость и доложить обо всем, что они только что наблюдали. Затем он обратился к остальным.

— Мы на самом севере владений моего отца и дяди, лордов нолдор. Мы можем отступить на юг и держать оборону там, где стоят сторожевые башни Аглона. Но эта земля будет осквернена, а у воинов Химлада останется меньше времени на то, чтобы подготовиться к встречи с врагом, — Куруфинвион замолчал, собираясь завершить речь. — Я останусь здесь, среди только что созданных укреплений и ловушек, и буду сдерживать наступление ирчей, сколько потребуется или сколько смогу. Что решите вы, друзья?

— Надо быстро продумать, как лучше расположиться, — начал один.

— Я подсчитаю запас стрел, — отозвался другой.

— Мы зарядим камнями метатели и подготовим еще припасы, — чуть ли не хором отозвались два брата, друзья Келегорма по Аману.

— Кто вернется в крепость? — прямо спросил Тьелпэринквар.

— Зачем? — последовал ответ. — Гонец отправлен, вместе дольше продержимся.

— Благодарю вас, — тихо произнес Куруфинвион, но его услышали все. — Окажем тварям горячий нолдорский прием!