Формула от смерти (джен)

Я просыпаюсь сам. Обычно меня будит Вальнар и тащит на зарядку, а потом завтракать, но в этот раз не приходит.

Ощущаю во всем теле противную слабость. В голове звенящая пустота.

Медленно одеваюсь и иду в столовую. Не знаю, сколько сейчас времени, но желудок уже сворачивается от голода.

— Руслан, подожди, — Гева останавливает меня в коридоре.

Невольно вспоминаю, что произошло вчера. Щеки начинают гореть. Я так и не понял, что это было, хоть и пролежал, гадая, полночи. Но все равно немного стыдно и неловко.

— Что?

Она осматривает меня с ног до головы.

— Вальнар просил передать, что ты сегодня до обеда свободен.

Ясно. Наверное, не хочет видеть меня из-за вчерашнего. Злится? Что я ему наговорил? Ничего не помню.

Похоже, Гева понимает, о чем я думаю, поэтому продолжает говорить теплее:

— Он сказал, что ты можешь позавтракать один. И, самое главное, тебе запрещено ходить в башню к Инаре.

— Ладно.

Сейчас мне плевать, что там у него происходит. Наверное, он совсем перестал мне доверять. Будет злиться и избегать меня? Или выпроводит из замка? А может? Наверное, может, я же незаменимый.

От этой мысли тошнит. Я уже прижился здесь. Мне тут нравится. И уходить никуда не хочется. Но я, наверное, уже надоел наставнику со своей вспыльчивостью. И он выбросит меня, как обычно родители выкидывают приемных детей, если они им чем-то не угодили. Я таких парней и девчонок видел часто. Они возвращались в детдом, каждый сойдя с ума по-своему. Кто-то уходил в себя. Кто-то вел себя так, будто им плевать, но реагировали на все с повышенным интересом и эмоциональностью. Кто-то был слишком агрессивным. Кто-то плакал.

А как среагирую я? Все-таки Вальнар меня не приютил. По сути, он просто дал мне дом, цель и работу. А я не справляюсь. Только еще больше проблем доставляю.

Поворачиваюсь, чтобы продолжить идти в столовую, хотя есть уже совсем не хочется, но Гева хватает меня за запястье.

— Что еще? — резко выдергиваю руку.

Как же бесит! Если Вальнар мной недоволен, мог бы сам сказать, а не передавать послания. Стыдно в глаза посмотреть?

— Он запретил тебе пользоваться Даром, — Гева говорит так быстро, что я не сразу понимаю, что она сказала.

До этого я даже не думал об этом, теперь хочется использовать Дар назло наставнику. Запретил. А не хочет объяснить, почему? Что вообще происходит? Где он? Прячется? Ищет нового наследника?

Гева пристально вглядывается в меня. Чего она ждет? Вальнар передал еще какой-то приказ?

— Что еще? — я не скрываю раздражения.

Она никак не реагирует на мой тон. Только немного хмурится.

Ничего? Тогда я пойду. Я злюсь и могу сорваться на ней. Потом буду жалеть.

Отворачиваюсь и продолжаю идти, хотя хочется уже просто вернуться в свою комнату. Или найти Вальнара и высказать ему все в лицо.

— Он заботится о тебе, — слова Гевы останавливают меня.

Заботится...

— Что? — голос хрипнет, но я не обращаю внимание.

Даже не знаю, что меня больше удивляет — что она заговорила со мною на эту тему, или что Вальнар обо мне заботится.

— Я сказала, что он о тебе заботится, — говорит серьезно. И что-то в ней меняется — будто этими словами она снимает маску и показывает настоящее лицо. Бесконечно — до смерти уставшее лицо. Я никогда не видел такого выражения. Сердце неприятно сжимается.

— Конечно, заботится. Он же мой наставник, — пытаюсь говорить равнодушно, но не получается.

— Нет, Руслан, он заботится о тебе, как отец.

Отец...

Мой отец бросил маму, когда она была беременна мной. Он исчез, не попрощавшись и не сказав ни слова. Все говорили, что он пропал без вести и его, скорее всего, убили на службе. Он был полицейским и это вполне возможно. Но я уверен, что он просто бросил нас — ушел к другой или уехал за границу. И я его за это ненавижу. Из-за него умерла мама. Не смогла пережить его исчезновение и умерла через несколько месяцев после моего рождения.

Я не знаю, как отцы заботятся о детях. Они их вообще любят? Или держатся рядом из-за их матерей? Когда я видел отца Коли, казалось, что он любит сына. И друг всегда, когда упоминал папу, светился и был доволен. Я наблюдал за их отношениями и иногда завидовал. Наверное, очень редко, когда отцы любят своих детей. И мне не повезло. Мой меня не любил.

Гева

«Дневник для рассудка»

25 марта 1404 год

Я сначала не собиралась вести «Дневник для рассудка», но вчера ночью передумала. Мама права, когда записываешь свои мысли и события за день, то переживаешь все заново и начинаешь рассуждать более здраво. Поэтому я решила начать его вести. Уверена, мне понадобится здравое рассуждение и осмысление тех чувств, которые я к нему ощутила.

Я решила, что никому не расскажу, что начала вести этот дневник, даже маме — не хочу, чтобы она узнала, что я что-то чувствую к этому незнакомцу.

Его облачение было иным. Оно отличалось от повседневного одеяния населения Ирангула. Я сразу же обратила на это внимание. Мама сказала, что так одеваются в другом Мире, и что Тезурия предлагала нам носить схожую одежду, но Отец отказался. Он считает, что наш Мир не должен перенимать из иного каждый обычай. Как он говорит: «Женщины, пока я жив, не будут мучить себя корсетами».

Я уже дочитывала «Мгновения жизни», когда услышала шум за дверью. Кто-то громко перешептывался. Отложив книгу, я тихо подкралась к двери и сразу же узнала голоса Сэнлы и Голны.

— Ты видела, как он одет и говорит? Он точно не из нашего Мира…

Я прервала Сэнлу, резко отворив дверь.

Они замерли, испуганно взирая на меня. Я нередко общаюсь со слугами, и они знают, что я не люблю, когда мне мешают. Но тогда не было никакого желания злиться, меня распирало от любопытства.

— Кто не из нашего Мира? — спросила я.

Увидев, что я не собираюсь их ругать, служанки заговорили разом. Из их слов я как-то разобрала, что в замок пришел «привлекательный мужчина», и что он якобы из другого Мира.

— Где он?

Девушки схватили меня за руки и повели в холл. Я тогда не подумала, что облачена в повседневное платье, и что Отец будет недоволен, если узнает, что я ходила перед гостем в таком виде.

Не зря мама всегда говорит мне, что я чересчур любопытная.

Он стоял спиной ко мне и разговаривал с Отцом. Они не заметили нашего появления. Увидев моего Отца, Сэнла и Голна мгновенно ретировались, оставив меня. Я стояла и смотрела на его спину, к которой прилипла мокрая белая рубашка. И не могла отвести от него глаз.

Что-то в нем было, что заставило мое сердце замереть.

Я его совершенно не знала и даже толком не видела, но почему-то замерла на месте и смотрела на него, пока он, неожиданно, не обернул голову и посмотрел прямо на меня. Я вздрогнула и быстро отвела взгляд.

Мое лицо стало гореть, и это меня разозлило. Я подняла глаза и посмотрела прямо на него. Так мы стояли, как мне показалось, около минуты.

И я до сих пор не могу забыть его лица и выражения глаз. Потом он резко отвернулся, а я убежала в свою комнату.

Мне до сих пор стыдно, что я вообще вышла на него смотреть. Но и забыть его я тоже не могу.