Прозрачность (гет)

И Соа переговорил с тетушками Эри, и они позволили ему остаться на ночь в одной из гостевой комнат. Его предупредили, что на следующий день приедет еще один их родственник, который сможет отвести его в город на обратном пути. После его снова проводили и оставили, сообщив, где находится комната главного дворецкого и экономки, чтобы в случае чего он мог к ним обратиться.

Комната оказалась знакомой. Когда в первую ночь И Соа шастал по саду и заглядывал в окна, он видел точно такие же комнатки, небольшие, но богато обставленные. Лайла принесла ему ночную одежду и стакан воды.

— Не страшно одному в незнакомом месте спать? — спросила она, лукаво поправляя свой рыжий локон за ухо.

Уходить девушка не спешила. Под конец дня она уже сняла свою униформу и находилась в одном летнем платье.

И Соа открыл окно, впуская свежий летний воздух. Оставаться всю ночь здесь он не планировал, следовало ненадолго вернуться в библиотеку, пока Гинтрейме с Тесхвой не кинулись его пропажи. Юноша обернулся и с удивлением увидел, что Лайла все еще стояла в комнате и в ожидании смотрела на него. Он приподнял бровь.

— А вам не страшно оставлять незнакомца в своем доме?

— Если красивого, то не страшно, — парировала девушка.

Тяжело вздохнув, И Соа сжал губы в тонкую ниточку, прямо уставившись на нее. Легкая улыбка девушки, чем дольше на нее смотрели искусственными глазами, меркла и в конце концов она, на этот раз нервно поправив прядь, попрощалась и покинула его.

И Соа завалился на кровать, расслабленно заводя руки за голову. Он размышлял. День заканчивался и солнце постепенно начинало окрашивать небо в оранжевые тона, и юноша не знал, пойдет ли странной дерганой рябью мир как в прошлый раз ночью и не исчезнут ли люди. И покидать это место в ближайшее время он совсем не собирался. Он задавил разумной частью сознания порыв в столице у Хелансу, но в этот раз, в этом поместье, тайн на квадратный метр находилось намного больше и оставлять их здесь он не был намерен.

По происшествию часа, когда, скорее всего, все точно уже легли, юноша нетерпеливо поднялся. Над головой стало темнее, яркие краски неба загустели и редкие рваные облака не могли их скрыть. И Соа вылез через окно, дверь он запер изнутри.

Карту сада И Соа уже немного запомнил. На приличных размеров территории расположились с десяток маленьких и не очень здания, предназначавшихся каждый для своих нужд: спальни для господ и слуг, столовая, место для отдыха с досугом и приема гостей, служебные здания. Все они были окружены пышными садовыми растениями, декоративными прудами и узкими ручейками вдоль дорожек. Старания и предполагаемые деньги, вложенные в этот участок и на его поддержание, поражали. Все это изящество портило только одно, высокий монолитный серый забор, опоясывающий цветущий сад.

И Соа, чуть пригнувшись, ступал по дорожкам. Поначалу он немного беспокоился об охранниках, стоявших по периметру и наблюдавших за всеми, кто вышел в это время на улицу, но они не обращали на него внимания. Как в самую первую ночь.

Сначала он направился в сторону зданий господ. Там юноша рассчитывал встретить Эризабет или ее брата, но понимал, что все уже скорее всего лежали в своих кроватях.

Видимо, удача сегодня решила улыбнуться ему. И Соа услышал знакомые голоса. Он свернул с тропы и пошел сквозь кустарники напролом, прямо к говорившим. И подойдя ближе, расслышал конкретные слова.

— Плачь.

Сказано было грубо и резко. И Соа в некотором удивление вскинул брови.

Юноша приблизился к низким деревьям, отодвигная ветки и листву, чтобы разглядеть происходящее получше, а именно невысокое крыльцо, по бокам которого росли кусты сирени и сидевшего на верхней ступеньке молодого, нескладного парня, брата Эри. Привычно спутанные волосы на этот раз находились в еще большем беспорядке, чем обычно, перекинутые почти все на одну сторону; пуговицы на манжетах были расстегнуты. Сам парень прислонился головой о деревянный столб, подпиравший навес, а колени прижал к груди и положил на них руки.

Темные глаза блестели от непролитых слез.

Ступенькой выше стоял еще один человек. И Соа не мог увидеть его полностью, на виду остались лишь узкие брюки с прямыми стрелками, ботинки с узкими носками, сложенные на груди руки, пальцы которых сжимались в кулаки. Именно этот человек и говорил очень знакомым юноше голосом. И Соа не нужно было видеть его, чтобы понять, кто это.

— Я сказал — плачь, — повторил Дасх.

Сидящий парень после этих слов прикрыл глаза. Его ресницы дрожали, но он с силой сжал губы и покачал головой.

— В чем твоя проблема? — вновь заговорил Дасх раздраженным тоном. — Просто делай, как я говорю.

— Но Эри же не плачет, — тихо произнесли в ответ.

Послышался тяжелый вздох, и Дасх, поправив брюки, присел рядом со сжавшимся парнем. Дасх повернулся лицом к нему и, покачав головой, взял его руку и принялся возиться с его манжетами. Затем он парой движений привел всклокоченные черные волосы в порядок. Фиалковые глаза из-под кудрявой челки мрачно вперились в собеседника. Однако было в этом привычно неприязненном взгляде что-то теплое и печальное, что тяжело оседало на дне его зрачков — сочувствие.

— Эри заставляют сдерживаться те, кому никогда не было дела до вашего дедушки. Но она тоже хочет оплакать его.

Парень, кажущийся мальчиком сейчас в своей тоскливости устало смотрел вперед, на заходившее солнце, уже наполовину скрывшееся за линией высокого забора. Дасх на солнце не смотрел. Он смотрел только на бледное лицо с красными пятнами.

— Знаю, но, — парень всхлипнул, тут же дерганно вытирая лицо и вытянув руку из пальцев Дасха. — У Эри есть Лап. С ней ничего плохого не может случиться и никому другому она вред причинить не сможет. А я же…

Парень покачал головой снова.

— Я боюсь иногда, что когда я проявляю слишком много эмоций, это начинает проявляться сильнее. Темнее. Я, я боюсь, что это повлияет на Эри.

— Замолчи, — поморщился Дасх. — Ты слишком много думаешь, прекращай.

Парень перевел на него растерянный взгляд. Дасх же развел руки в стороны, поджав губы, и произнес:

— Помнишь, когда ты спас меня и обещал заботиться? Думаешь, я не сделаю того же? Что бы ты там себе не напридумывал, — он развел руки шире. — Иди сюда и не задумывайся о других.

Но парень с темными волосами и темными глазами сильнее замотал головой, складываясь вдвое и отодвигаясь. Его вздохи стали громкими, он отчаянно пытался успокоиться, продолжая игнорировать слова Дасха. Но того подобное положение дел совсем не устраивало. Он схватил парня за шею и дернул на себя, прижимая к груди. Цепкие руки крепко обхватили дрожащее тело.

— Дасх, не надо, — скуляще пробормотали на это.

— Надо. Прекрати истерить, когда я предлагаю тебе помощь.

Взгляд парня бегал с панике, но в конце концов он почти сразу обмяк и обнял в ответ. До И Соа донеслись громкие всхлипы. Подросток плакал на плече другого подростка, скрываясь в цветущих кустах белой и малиновой сирени.

— Какой смысл? — с трудом пролепетал парень. — Для семьи я обуза, для тебя с Эри тоже, зачем ты пытаешься помочь мне? — Он оторвался от чужой одежды, размазывая слезы и сопли, и сжал Дасха крепче, смотря ему в глаза. — Вы лишь тратите свое время! От меня лишь проблемы… Нет, не просто проблемы, от меня буквально всем вам грозит опасность! Вы все потеряете свою память или что похуже, и ты после этого все еще остаешься здесь и говоришь мне, что все в порядке?!

Дасх в ответ также сжал крепче лацканы одежды и встряхнул.

— Ты не нужен никому, кроме меня с Эри! Моя собственная жизнь не волнует никого, кроме вас! И даже Эри не сможет почувствовать тепла ни от кого, кроме нас с тобой! Во всем мире, — хмурый голос надломился, — лишь мы втроем по-настоящему любим друг друга и даже если случится что-то непоправимое — память об этой любви! Вот что самое ценное останется! Какое вообще имеет значение все остальное? В порядке или нет, мне без разницы, пока вы я могу о вас позаботиться.

Парень в ответ задрожал, а его лицо исказилось еще сильнее. Он обмяк, опустив руки.

— Дедушка уже погиб, — обреченно произнес брат Эри. — Ты видел, не от старости, а от теней. Я думал об этом. И мне кажется, это как-то связанно с мингелой, которую принес Риговер.

Знакомое слово отозвалось тонким звоном колокольчика в голове И Соа. Он не знал, что такое мингелла, но один раз он с этим словом столкнулся — когда слишком долго всматривался в брошь в виде птички на одежде Кейна: перед взором юноши промелькнули тени и слово, значение которого он не знал.

И Соа приподнялся. Желание выйти из укрытия и разрушить интимную сцену, только чтобы спросить имя парня, было почти невыносимым. И он почти обрадовался, когда к ним подошел третий человек, останавливая юношу в своем порыве.

— Чт-что ты здесь делаешь? — спросил парень, поднимая голову. — Тебе нужно спать.

На крыльце показалась девочка в тонких туфельках и ночнушке. Когда она подошла, Дасх отодвинулся, давая место для Эри и девочка села на крыльцо между парнями. Лицо ее сейчас напоминало лицо своего брата, усталое, с красными пятнами. Ей на плечи опустился пиджак, одолженный Дасхом.

Ее брат с другой стороны пытался как можно быстрее вытереть лицо и снова спросил:

— Зачем ты вышла?

— Мне было очень одиноко, — грустно ответила Эри, поднимая на него голову. — Я скучаю. — Девочка повернулась к другому парню. — Мне так грустно и иногда тяжело дышать, когда я думаю о дедушке. Дасх, ты же всегда спокойный и умный… Скажи, отчего так?

Но Дасх молчал, крепче сжав ладони Эри и ее брата. Никто больше ничего не говорил, оставив все вопросы и сомнения повисшими в воздухе. Дети, оказавшись во власти яркого пламени закатного солнца, сидели с потускневшими глазами и смотрели прямо перед собой на цветные облака.

Мир вокруг становился все насыщеннее и краснее, пока солнце окончательно не зашло и не скрылось за высокой серой оградой, но легче не стало. Закат окрасил их светлые лица красным цветом, оставляя свое предупреждение им.

И Соа сидел вместе с ними еще с полчаса, надеясь, что то необъяснимое явление прошлой ночью повторится и сейчас, но он не знал, где находилась часовая стрелка в тот момент и сколько еще ему придется ждать. Дети разошлись по комнатам: Дасх ушел в сторону зданий для слуг, а Эри увел брат. Ночь окончательно завладела миром, сменяя красное небо. Еще побродив, юноша не нашел ничего и никого. Тепло плаща на плечах напоминала о необходимости вернуться.

Когда юноша приоткрыл заднюю дверь библиотеки, то заметил маленькую цовелу, сидевшую у ступеней. Кролик сразу же подбежал к нему и потерся о протянутую руку. Сейчас И Соа более внимательно рассмотрел его, зверек отличался совсем уж крошечными размерами, без труда помещаясь в его ладонь. Короткие уши прижимались к голове, пока И Соа не погладил его и тот не расслабился.

Перед тем как подняться И Соа опустил цовелу на траву. Все же закрытые помещения они не любят.

Войдя, он сразу услышал громкие голоса. Юноша тихо зашагал в их сторону.

— И что ты предлагаешь нам делать?! Просто скакнуть за ним и будь что будет?

Это определенно говорил Тесхва. Ответа И Соа не услышал, и подслушивать дальше он не стал. Открыв дверь, юноша как ни в чем не бывало вошел в кабинет.

На него тут же уставились две пары глаз. Не уставились, а буквально вперились, прожигая и превращая в пепел прямо на месте. Тесхва и Гинтрейме стояли друг напротив друга, разделяемые длинным столом, и, наклонившись сильно вперед, облокотились прямыми руками о столешницу. Волосы обоих были всклокочены.

— Где ты был, И Соа? — подозрительно тихо и спокойно спросил Тесхва, однако по его лицу создавалось впечатление, что он вот-вот задохнется.

И Соа сделал несколько аккуратных шагов и медленно снял с себя темный плащ, звеня цепочками в неожиданной тишине. Он сложил его и протянул Гинтрейме.

— Твой плащ был грязным из-за меня. Я его постирал.

Гинтрейме молчала. И Соа молчал в ответ. Тесхва молчал вместе с ними, но один его глаз подергивался, давая понять, что еще немного и та струна напряжения, которая сейчас была натянута, порвется в любой момент. Нужен был лишь повод.

И Соа склонил голову немного вбок и радушно и доброжелательно улыбнулся.

…

Хруст.

Тесхва резко сжал бумаги, не заботясь об их сохранности. Его лицо приняло зверское выражение и он со всей силы пнул кресло, которому не посчастливилось стоять рядом. Несчастный предмет мебели перевернулся, врезавшись в стеллаж. Несколько книг опрокинулись на пол.

— ПОШЕЛ ТЫ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ! — во всю мощь своих легких выкрикнул небожитель и выскочил из кабинета, с оглушительным грохотом захлопывая дверь.

Стоило Тесхве уйти, как улыбка тут же спала с лица. И Соа встревоженно посмотрел на Гинтрейме, которая продолжала молча стоять.

Девушка медленно и глубоко вздохнула и с шумом также не спеша выдохнула. Она отвела глаза от юноши и деревянным неловким движением подняла кресло с пола, ставя его перед столом и грузно садясь в него. На обивке в местах, где пальцы Гинтрейме сжимали кожу, остались глубокие отпечатки. И Соа повел плечами, сбрасывая нежданно пробежавшую дрожь. Отчего-то сейчас он чувствовал себя крайне некомфортно.

Голова Гинтрейме покоилась на крепком замке рук и она не спешила менять своего положения.

И Соа неловко покачался на пятках.

— Гинтрейме?

Богиня при звуке своего имени подняла голову. Ее взгляд пригвоздил И Соа на месте и юноша сглотнул.

Гинтрейме разомкнула губы.

— В следующий раз, — произнесла она, — хотя бы предупреждай, что вернешься.

— Зачем? — нахмурился И Соа.

На этот незамедлительный ответ Гинтрейме прикрыла глаза и снова глубоко и медленно задышала. Но И Соа не дал ей время, продолжив:

— Я же пока всегда возвращался.

Буря эмоций, сквозивших в казалось бы спокойном лице Гинтрейме, ясно показывали, что юноша чего-то не понимает. И Соа привычно уже прикрыл глаза, принимая равнодушно-безмятежное выражение, но замер на полпути: что-то, какое-то давно позабытое чувство укололо его под тяжелый взгляд карих глаз.

И Соа с небольшой задержкой кивнул.

— Хорошо, я буду предупреждать, — произнес он неловко.

— Спасибо, — поджала губы Гинтрейме.

После этих слов девушка устало провела рукой по лицу и распустила волосы, пересобирая их заново. Она взяла из рук плащ, который все это время держал И Соа и, направилась к выходу.

— Куда ты? — зачем-то спросил юноша.

Гинтрейме, открыв дверь, не поворачивая головы, ответила:

— Спать.

Когда дверь закрылась и за девушкой, И Соа понял, что это было за чувство, так нежданно посетившее его. Это был стыд.

* * *

Тесхва возился и громко перебирал книги в дальней комнате. За стеллажами его видно не было и в ближайшее время возвращаться в кабинет он явно не собирался.

За прошедшее время в старинной библиотеке так получилось, что Тесхва почти не изучил ее. Нет, определенно он успел прочитать многое, но к сожалению значительную часть коллекции составляли бессмысленные истории. Различные художественные произведения с автографами на обложках, сборники рассказов и притч уже в печенках сидели у бога Удачи, и он уже привычно клал на место фолиант, лишь прочитав название — забавляться и тратить время на подобную чушь он не намеревался.

Мужчина поднял потрепанную книгу с яркой обложкой, лежавшую в углу, в котором обосновался проклятый. Перелистнув сразу на середину, он наткнулся на эмоциональный диалог: “Драгоценное Сердце не властно над моим! А потому, прошу, выходи за меня, и тогда мы сможем убежать ото всех злых взглядов и языков!”. Тесхва почти отбросил ее подальше от себя, но, пересилив этот порыв, лишь положил на место.

То, что он взял следующим, выглядело вполне невинно: безликая коричневая обложка с позолоченными буквами. “Во славу Хеосса”. Кем являлся этот Хеосс Тесхва не знал, но догадаться было не сложно. Он открыл первую страницу.

Пришел человек во дворец просить совета у мудреца. Он взмолился: “Подскажи мне совет в разрешении моей проблемы!”. Мудрец благодушно улыбнулся и сказал: “Найди дружбу с Айи, одолей Бассерка и найди вечно-прячущегося Риговера, а потом скажи, какая задача была труднее всего”. Человек опешил: “Но разве это решение моей проблемы?!”. На что мудрец ответил: “Нет”.

Руки Тесхвы затряслись. Он еле сдерживался, чтобы не разорвать недостойную книжонку, и останавливало его лишь осознание ее ценности. Хотя он уже серьезно начинал сомневаться в действительной ценности такого очередного сборника анекдотов. Подобное могло понравиться лишь какому-нибудь И Соа, так что Тесхва мстительно засунул книгу подальше, спрятав от чужих любопытных глаз. А в том, что они здесь будут, мужчина не сомневался, рядом стояли башенки из романов и мусор, подобранный по всем отделам библиотеки.

Возвращаться в свой кабинет — так окрестил его Тесхва — он не хотел. Невыносимый проклятый снова уходил и приходил, когда ему вздумается, мало о чем заботясь. Быть может, он проскочил в зеркало, пока Тесхва ненадолго закрыл глаза и придремал. Мог ли он также незаметно вернуться? По всей видимости да, иначе Тесхва бы его точно увидел, как никак, большое зеркало стояло прямо за его спиной.

Немного успокоившись, Тесхва остановился, положив руки на пояс. В планах у него было продолжить изучение, но даже он терял надежду. Все, что его могло заинтересовать в кабинете, Тесхва уже прочитал вдоль и поперек. Теперь оставалось только рыться в глупых и пустых книжках в попытках найти что-то стоящее, и от мысли об этом у Тесхвы опускались плечи. Недовольно выдохнув, он развернулся и замер. Перед его глазами располагалась дверь, спрятанная в одну из ниш. Рядом висела ткань, до этого, по всей видимости, закрывавшая ее.