Дракон и Единорог (гет)

Смазанный по краям мир нёсся вокруг на бешеной скорости. Яркий, жёсткий полуденный свет, заливавший крыши и мостовые, странным образом огибал фигуру, словно та одним своим парадоксальным существованием преломляла лучи, солнце избегало прямого столкновения с этим воплощённой тьмой — объектом из чёрных, лохматых тканей и горячего, едва видимого глазу тёмного смога. Летний зной, давивший на город тяжёлым одеялом, отступал перед ледяным натиском, исходившим от рук-ветвей и лоскутков развевающейся мантии. Мороз, похожий на иней, покрывал асфальт и разросшуюся без ухода траву в клумбах там, где чёрная тень скользила над землёй. Чудовище рыскало по тихим улочкам в поисках одного-единственного огонька — души Джинни Уизли.

* * *

Утро в особняке Блэков началось совсем не с кофе, хотя именно за ним Кэсси и вышла в такую рань, бесшумно пробираясь по сумрачным коридорам в поисках кухни среди лабиринта комнат.

— Доброе утро, Мисс Поттер. — с порога её встретил голос какого-то бодрого аврора, уткнувшегося в книгу.

— Доброе… — растерянно выдохнула Кэсси в ответ и нахмурились, силясь вспомнить его имя из новостных сводок о судах.

— Меня зовут Скотт О’Райли, — учтиво напомнил аврор, отрывая взгляд от страниц. Он сидел в столовой совсем один, в углу, с какой-то потрёпанной старой книгой под рукой и большой глиняной кружкой, от которой тянуло вкрутую заваренным чаем. Кэсси застыла на пороге, рассматривая его во все глаза, и ледяная волна пробежала по позвоночнику: и правда, сходство было поразительным, — Тот парень, которого вы убили, мой племянник.

Его прямое без эмоциональное признание ошеломляло, как удар хлыстом, и мгновенно омрачило ту приятную, сонную тишину, что царила под сводами особняка. Снаружи стояла предрассветная тишина, не слышно было даже пения птиц — казалось, их и вовсе не осталось в этом застывшем в страхе городе. Солнце только-только заливало макушки таунхаусов напротив, косые, робкие лучи пробивались сквозь узкое окно, создавая в пыльном воздухе светлые столпы.

Кэсси вынырнула из сладкой неги сна абсолютно пустой от волнений и тревожных мыслей. Утренний свет ласкал кожу её лица, щекотно касался лодыжек, выступающих из-под одеяла, и подсвечивал тонкие шрамы на её искалеченной правой руке. Она лениво щурилась, пытаясь окончательно стряхнуть остатки сна. Было тепло. Спустя несколько минут ленивых потягиваний она осознала, что упирается носом в чью-то грудь, а сверху, прямо на её талии, тяжело и неподвижно лежала изящная рука Тома. Выбраться из-под него, чтобы привести себя в порядок и позавтракать, было не слишком сложно — он спал непривычно глубоко — но её осторожные шевеления всё же сопроводило недовольное, сонное бормотание. А Кэсси всегда полагала, что Том спит полноценно только в совсем отчаянные моменты. Этот сон был другим — спокойным, безопасным, непривычно спокойным.

Она тоже чувствовала себя так, пока не ступила на порог столовой и не увидела человека, чью личность среди разношёрстной команды авроров Грозного Глаза сначала просто не разглядела. А теперь не понимала, как могла не заметить — те же внимательные чуть округлые глаза, похожий прямой нос и тот же оттенок волос, коротко остриженных. Лицо Дилана О’Райли, бывало, являлось ей в кошмарах, обрамлённое кровавым маревом, из которого проступали очертания отрубленной руки на полу, державшей палочку. Липкое напряжение заклокотало у неё под кожей. Кэсси тихо выдохнула и на автомате, усаживаясь на стул напротив, выронила:

— Мне очень жаль, сэр. — совершенно искренне, потому что жалела — не о своём выживании, а о той бессмысленной мясорубке, в которую они все попали.

— По вам видно, — спокойно, без упрёка, заметил мужчина в ответ.

Кэсси опустила взгляд, уставившись на сложный узор дубовых завитков на столешнице. Слова застревали в горле комом. А что тут, в сущности, можно сказать? Извиняться ей было не за что — тот парень пытался её убить. Но и тишина, повисшая между ними, была тяжёлой и неприятной, как ледяная корка на поверхности воды. Кроме того, стоило всё-таки позавтракать, пока есть возможность.

— Кричер, кофе с сахаром и бутерброды, — тихо, но чётко приказала Кэсси, надеясь, что вездесущий домовик не проигнорирует приказ. Не прошло и нескольких минут, как тот оказался выполнен с привычным для Кричера негодующим шипением где-то за спиной. Дымящаяся чашка материализовалась перед волшебницей, звякнув о блюдце, от аккуратно сложенных бутербродов на тарелке вкусно и пронзительно пахло ветчиной и сыром.

Аврор благородно дал ей время на поесть, снова углубившись в книгу. Но кусок в горло Кэсси не лез, застревая комком, а в животе от волнения неприятно забурлило. Тяжёлый вздох вырвался из лёгких, и она поспешила запить смущение глотком горячего, горьковатого кофе. В этот момент аврор медленно, шурша страницами, закрыл книгу. По спине Кэсси от копчика до затылка пробежали цепкие мурашки. Она знала, что сейчас в её сторону полетят обвинения, упрёки, гадости, и совершенно не хотела их слушать, но какой-то внутренний интерес заставил её остаться на месте, сохраняя на лице маску спокойствия.

— Я не жду извинений. И не собираюсь на вас нападать, — сообщил мужчина, заметив, как резко побледнели её и без того бледные щёки.

— Хорошо, — кивнула Кэсси, делая последний глоток кофе и уже собираясь встать, чтобы её любопытство снова не завело её в заросли неприятностей. Но ровный и слегка раскающийся голос остановил её:

— Извиниться должен я. То, что случилось с вами и моим братом, отчасти моя вина. Ни я, ни Дилан не желали вам смерти.

Кэсси почувствовала, как в ней, из самой глубины, поднимается едкая волна раздражения. Оно шипело внутри, будто кобра, готовясь обвить холодным кольцом её горло, и так же неожиданно пошло на спад, не найдя выхода. Оно ещё колыхалось где-то на самом дне, когда более сильное чувство — жгучее любопытство — всё же пересилило его.

— Тогда почему вы пытались убить меня и Мистера Гонта?

— О, к Гонту я не имею претензий, — парировал Скотт, и его голос на миг прозвучал излишне бодро, почти фамильярно, но в глазах плескалась прохлада. — Нашей задачей было схватить вас и провести допрос, чтобы выяснить правду.

Неизвестно, что местная вековая пыль и аура безумия делали с людьми, но в этих стенах они становились даже излишне болтливыми. Кэсси не хотела выслушивать его, этого незнакомого человека с туманной судьбой — он и так уже успел испортить ей утро — но не могла заставить себя резко оборвать его и просто уйти. Что-то в его тоне, в этой странной смеси вины и прямоты, удерживало её. В конце концов, она, как и её тётя Петуния, всегда имела слабость к сплетням и желание сунуть нос в чужое дело, особенно, когда вот так любезно приглашают.

— Конечно, в то, что он использует ту тварь для нападений, я не верил. — продолжил аврор, — Он ведь не дурак и уже у власти. Какой смысл в запугивании? А вот вы — тёмная лошадка, Мисс Поттер. Но я рад, что вы на нашей стороне, а Министр не оказался злодеем. Я за него голосовал, между прочим. Вот было бы разочарование…

— Действительно… — кивнула головой Кэсси, снова рассматривая край стола, стараясь не встречаться с ним взглядом. Молчание продлилось едва ли больше минуты, но казалось вечностью. Потом Скотт заговорил снова, и его тон стал глубже, серьёзнее, лишённым прежней напускной лёгкости.

— Не знаю, понимаете ли вы, насколько большим будет урон от власти Волдеморта…

— Я понимаю.

— И всё же, выслушайте меня. Ваша победа — это не вопрос одной страны. Весь мир сейчас наблюдает за развитием событий и ждёт добрых вестей. Вы — надежда не только для нас, потому ваше выживание наша главная цель сейчас. Именно в ваших руках важные идеологические рычаги и… мечты.

С каждым его словом Кэсси чувствовала себя всё растеряннее. Она и так это всё знала, отдавала себе отчёт в масштабах. Но мужчина, казалось, говорил о вещах невероятно личных. Его монолог не ощущался прямым давлением, но чем-то вроде странной исповеди.

— Вам не кажется, что это слишком тяжёлый разговор для раннего утра? — спросила Поттер, наконец поднимая на него взгляд. Мужчина улыбнулся устало, но искренне.

— Пожалуй. Но пока мы один на один, время вполне подходящее.

— Тогда… говорите, — сдалась интересу Кэсси, откидываясь на спинку стула.

И Скотт О’Райли принялся торопливо и коротко пересказывать то, что, казалось, долго и мучительно копилось на полках его разума. Когда он с Диланом приехали сюда по программе обмена с МАКУСА, они думали, что Соединённое Королевство — рай, полный спокойствия, порядка и человеколюбия. К тому же существовало бесчисленное множество рассказов о выдающихся магах, живших в этой стране, и легенд о Тёмном Лорде и его армии, побеждённой силами обычных, но невероятно смелых волшебников. Сначала всё здесь казалось ему, молодому и зелёному, сказкой, но потом — Кэсси невольно задержала дыхание, понимая, к чему мужчина клонит, ведь отлично помнила уроки Истории Магии у Мистера Химуса и замечала то же самое лично ещё раньше, до того, как её жизнь превратилась в катастрофу — он увидел, насколько всё ужасно на самом деле. Никакого прекрасного, справедливого мира, за который умирали агенты Ордена Феникса, не существовало. А были мерзкие, самодовольные бюрократы, подкупленные судьи, и старые Пожиратели, вышедшие на свободу по взяткам и вновь ставшие уважаемыми членами общества. Беспорядок, коррупция, тщеславие.

— А потом появился Гонт. Сиял, как новая звезда на небосводе. Поставил Магическую Британию на ноги, выпнул Фаджа со всеми его подсосами, дал нам вместо заполнения бумажек и поимки воришек настоящую работу.

Он говорил со внезапным жаром об отлове иностранных шпионов, контрабандистов, наёмников. О судах, о быстрых и чётких операциях, о тренировках авроров с самим Министром. Том натаскивал их на настоящую, скоординированную работу и пожинал плоды труда здесь и сейчас, а не в отчётах десятилетней давности. Но Кэсси по-прежнему не понимала, зачем О’Райли говорит ей об этом. Его монолог казался странным признанием в любви к порядку, который навёл Том. Но совсем скоро его речь оборвалась, дав окончательный ответ:

— Мы знаем, что Министр далеко не Волдеморт. Верим ему, несмотря на то, кем он был. — он, конечно, обобщал всю их команду в единое мнение, но был так в этом уверен, что и Кэсси невольно прониклась. Ведь ей эта вера в Гонта и его позицию была как никому другому понятна, — Потому вы ещё не в списке опасных элементов. Потому мы пойдём за вами, за тобой и Гонтом, куда угодно, хоть на верную гибель. И мы примем любое решение, которое вы и он посчитаете нужным…

— Благодарю, — чтобы заполнить паузу и выразить признательность, сказала Кэсси. Вряд ли она успеет сказать это позже. Аврор принял её благодарность с кивком, а после поделился:

— Последние годы здесь мне нравились, Мисс Поттер. А когда начались нападения, клянусь, в меня словно бес вселился. Я так хотел сберечь всё построенное здесь, а вместо этого сам себя загнал в темницу… И поделом, вполне справедливо. Если бы я знал… Если бы все знали, что вы избраны уничтожить Сами-знаете-кого…

— У меня было бы ещё больше проблем, — закончила за него Кэсси сухо. Она уже не раз раздумывала о том, как бы сложилась её жизнь, окажись она «звёздным» ребёнком. Как взрослые вокруг пытались бы выехать на её имени и какие нереалистичные надежды возлагали бы. И ничего из этого ей не нравилось, так что, спасибо Дамблдору, ей не пришлось этого переживать, — Но теперь вы знаете. И если вы и впрямь готовы на все, то у меня есть для вас указания. Но, пожалуй, дождёмся остальных…

* * *

Пламя в огромном, украшенном горгульями камине неестественно колыхалось, не подчиняясь законам физики, раздувая по всей комнате изогнутые пляшущие тени, несмотря на ясный день за окнами. Волны чистой магии накатывали на очаг, заставляя огонь выгибаться и шипеть. Они вздыбливали мантии замерших по периметру авроров, колыхали чёрные пряди на макушке Тома и растрёпанные кудри Сириуса, которые упруго скручивались и раскручивались в причудливые спирали. А в центре просторной гостиной, прямо на старом персидском ковре с выцветшим узором, обхватив колени руками и сосредоточенно закусив нижнюю губу, сидела Кэсси. Она была всё в тех же мягких футболке и юбке, в которых спала. Воздух в комнате загустел так что становилось трудно дышать. Марево энергии было густым, буйным, большая часть этой силы устремилась вверх, создавая над головой Кэсси чернильный вихрь, из глубин которого медленно прорисовывался жуткий образ: длинная рваная мантия, огромные голодные глаза-блюдца, скрытые во тьме капюшона, сухие костлявые руки, свисавшие по бокам бесформенной фигуры. Ледяная корка с треском растекалась по тёмному камню камина и по деревянному полу в такт мерному, угрожающему стрёкоту, исходившему от Существа.

Ищи Джинни Уизли.

Кэсси отдала мысленный приказ, сконцентрировав всю свою волю. Чудовище слегка повело огромной головой из стороны в сторону, словно проверяя местные защитные чары на разлом. Затем оно продалось вперёд и вверх, заставив даже видавших виды волшебников инстинктивно шарахнуться назад, к дверям в коридор. Том был единственным, кто остался недвижим. Он бесстрашно шагнул навстречу, протянув к когтистой лапе Существа свёрнутую в тугой клубок Мантию Невидимку. Чёрные пальцы сжались на ткани, и она исчезла в тени. А после Существо взмыло под самый потолок, к закопчённым балкам, и исчезло, просочившись наружу сквозь толщу черепицы крыши, удивительным образом забирая артефакт с собой.

Кэсси перевела дыхание и медленно распахнула глаза. Она оглядела бледные, напряжённые лица авроров, чувствуя, как внутри клокочет насмешка. Они смотрели на неё так, словно совсем-совсем не доверяли её самоконтролю, боялись, что чудовище вырвется на свободу прямо здесь. Их можно было понять, но Кэсси-то знала: Чудовище больше никогда не восстанет против неё. Теперь они были единым целым, магия и её носитель. Их симбиоз стал осознанным и, насколько это возможно, безопасным.

— Не знаю, сколько времени это займёт… — пробормотала она хрипло от напряжения.

— Ну, намёк ясен. Расходимся, — усмехнулся Сириус, первым скрываясь за дверью, чтобы вернуться к своим поискам полезных безделушек на чердаке.

— Будем ждать на точке, — Грозный Глаз дал своей четверти знак, и авроры, сбившись в тесную группу, двинулись за ним прочь из комнаты. Один только О’Райли задержался на мгновение, проводя Кэсси взглядом, полным сложного понимания. Теперь он знал, о каких «указаниях» шла речь. Дождаться, пока тварь приведёт в одну из заброшенных, но защищённых квартир Джинни Уизли и безопасно доставить её сюда.

Том ещё с минуту постоял в центре опустевшей комнаты, выглядя как-то неестественно спокойно и монументально, как скала в бурлящем море рассеивающейся энергии. Его взгляд темнел пристально и хищно, словно одним только им он был способен заглянуть под одежду и кожу, разглядеть каждую трещинку в душе и на повреждённых рёбрах. Кэсси ответила ему своим: насмешливым, но тёплым и игривым где-то в глубине. Она кивнула, подтверждая, что она в порядке. Боли не было — ни в токах, по которым текла магия, ни в магическом ядре. Может, лишь лёгкое волнение. А вдруг Джинни они не отыщут? Вдруг попадутся Пожирателям? Но она гнала эти мысли прочь. Верила, что всё пройдёт отлично.

— Не переживай, — мягко сказала она Тому через комнату. Он только фыркнул с привычным высокомерием:

— Я и не переживаю.

Он вышел за дверь вслед за аврорами бесшумно. Ему нужно было оставаться в пределах особняка, достаточно близко, чтобы поддерживать их связь, хотя Кэсси точно знала — он отчаянно хотел уйти с аврорами к месту встречи. Встретить Джинни лично. Проверить, помнит ли она что-нибудь. Ведь после его «смерти» защита на её разуме, наложенная когда-то, вполне могла ослабнуть или пасть совсем, и он хотел успеть обновить её до того, как Уизли, увидев его, закатит истерику. Но сама Кэсси сомневалась, что Джинни на такое способна. Даже если она и помнила всё, у них теперь были дела поважнее страхов и обид перед делам минувших дней. А годы жизни сквиббом наверняка научили её терпению и пониманию истинных ценностей. Тем более, что им с Томом было что предложить ей взамен, чтобы искупить ту давнюю, чудовищную ошибку.

Кэсси села чуть поудобнее, скрестив ноги, и позволила телу расслабиться. Снова закрыла глаза, погружаясь в сознание Существа. Ей хотелось вновь увидеть мир его глазами — или тем, что служило ему зрением. Почувствовать мир острее, чётче. И, конечно, проконтролировать в случае чего.

На другом конце города её ослепил непривычно яркий, резкий полуденный свет. Чудовище плыло по улицам, не скрываясь, быстро и неотвратимо, как холодная волна накатывает на пустынный берег. Немногочисленные магглы, завидев неподалёку чёрную тень и не понимая, что именно видят, разбегались в стороны с криками. Существо тянулось к их душам, поворачивало голову в их сторону, инстинктивно выискивая нужный огонёк, но не находило. Вызывало панику и обмороки от пробирающего до костей отчаяния, что невольно излучало. Чёрт. Нельзя было допустить, чтобы на этот переполох отреагировали патрули Псов! Кэсси глубоко вдохнула и задержала дыхание, мысленно натягивая поводок связи на себя, отдавая новый приказ.

Держись безлюдных улиц.

Она почувствовала, как Существо на мгновение замерло в полёте, будто сопротивляясь, а после прошипело что-то неразборчивое, похожее на согласие, и метнулось в ближайший узкий переулок. Оно подлетело выше, к самым крышам таунхаусов, и двинулось дальше, скользя над черепицей, избегая встречи с шумными работягами внизу. Отсюда, с высоты, почувствовать Джинни было, конечно, труднее. Но и заметить парящего в машине дементора — тоже.

Отсюда, через восприятие Существа, мир казался ещё более смазанным, размытым и игрушечным. Человечки внизу бежали по своим делам, как муравьи, не подозревающие о наблюдателе сверху. Квадраты крыш ощущались под ним обломками разноцветного льда в стоячей воде бледного неба. Ветер ещё не нагнал облака, солнце ласкало город, даря обманчивое ощущение свободы и мира, словно никакой войны не существовало вовсе. Иллюзия нормальности выглядела почти совершенной.

Минута за минутой текли, растягиваясь, и Кэсси постепенно растворялась в них, теряя счёт, сливаясь с этим безэмоциональным сознанием. Поиск был долгим, изматывающим, впитывающим её силы, как пересохшая треснутая земля впитывает первые капли дождя. А потом внезапно Кэсси почувствовала это — чуть приглушённый, но живой огонёк, отзвук магии в теле, которое не могло её использовать, но всё же хранило её след.

Джинни сидела в тени тупика, припорошенного осыпающейся штукатуркой, как снегом, прислонившись спиной к стене рядом с мусорными баками. Сначала Кэсси даже не поняла, что это она, пока Чудовище не спустилось пониже, зависнув у девушки над головой. Волосы Уизли не были компрометирующе рыжими, а неестественно светлыми, словно выбеленными пергидролем, и только отросшие на пару сантиметров корни на макушке давали понять — да, это она. Её фиг была облачена в самые обычные, ничем не примечательные маггловские вещи: потёртые на коленях джинсы, просторную рубашку в клетку и грязные кеды. Сбоку, на заляпанном асфальте, лежала плотно набитая кожаная сумка. А в руках Джинни сжимала кнопочный мобильный телефон. Похожим пользовался Дадли в тот вечер, когда приехал к тёте Петунии. Для связи? Это было бы очень удобно, если он хоть как-то работал в руках волшебников. А может уже работал? Вдруг близнецы постарались для своих связных и смогли заколдовать мобильники?

Существо пикировало вниз, плавно, как лист, падающий с дерева. Джинни почувствовала его раньше, чем увидела: она застыла, закрывая экран телефона ладонью, и медленно с осторожностью подняла голову. Крик ужаса от узнавания застрял у неё в горле, когда она осознала, что за тварь стоит в десяти шагах от неё, перекрывая выход. Но она пока не знала главного — что Существо настроено мирно и всеми силами сдерживает свою жуткую, иссушающую энергию, чтобы не спугнуть добычу и не навредить ей. Ведь на том конце связи его тщательно контролировала Кэсси, волевым усилием удерживая древние инстинкты в узде.

Джинни резко вскочила, уворачиваясь от медленно протянутых к ней костлявых рук, но обойти Существо не смогла — оно плавно двинулось ей наперерез. Челюсть Уизли напряглись, мышцы на скулах заиграли — Кэсси видела нечётким зрением Существа, как та раздумывает, закричать ли, привлекая внимание патруля Пожирателей, и рискуя себя раскрыть, или попытаться выбраться самостоятельно. Наверное, сейчас она сильнее всего жалела, что магия ей неподвластна и в руках нет ничего для защиты.

Чудовище неотвратимо двигалось к Джинни, заставляя её отступать, пока та не упёрлась спиной в шершавую, холодную стену тупика. Паника расцветала на её бледном лице, а тело сотрясалось от коротких вдохов. А потом на её лицо наложился шок другого рода, когда Существо на раскрытой ладони протянуло ей свёрнутую Мантию Невидимку. Край ткани размывался, растворяясь в воздухе, чем дальше оказывался от тёмной ауры Чудовища.

Речь его была совсем нечеловеческой, шипящей и щёлкающей, но оно вполне могло, пусть и с огромным трудом, воспроизвести несколько знакомых букв.

Скажи ей.

— Ск-кх-р-р-ройс-с-ся… — звуки выходили дрожащими, а последняя буква и вовсе потонула в помехах, похожих на свист ветра в трубе. Кэсси, стиснув зубы от напряжения, очень надеялась, что в этой мешанине Джинни отыщет смысл. — Дж-ш-шинни…

Та напряжённо застыла, испуганными зрачками отыскивая несуществующие пути отхода и не находя — широкими, чёрными полами мантии Существо намертво перекрыло весь узкий переулок.

— Что тебе от меня нужно?! — выкрикнула Джинни, и её голос сорвался на высокой ноте.

— Т… Т-т-ты… — прошипело Существо.

— Зачем?!

Объяснить это уже было сложнее. Нужно было выбрать слово. Всего одно слово, которое скажет Джинни больше, чем целое полотно размышлений.

— П-о-т-тц-е-р-р. — Существо зарычало, как заевшая пластинка, и снова, настойчиво, ткнуло в сторону Джинни Мантией.

Лицо девушки сначала подёрнулось дымкой непонимания, а затем — ошеломляющего прозрения. В её широко раскрытых от страха глазах заплескалось осознание и изумление:

— Кэсси? — сообразила Джинни, и это имя прозвучало скорее как вопрос к самой себе, чем к твари перед ней.

Поттер была готова расцеловать её за такую догадливость. Но вместо этого лишь послала Чудовищу согласный импульс, и оно склонило огромную голову в капюшоне на бок, в своеобразном однозначно подтверждающем кивке. Уизли выдохнула сковывающую её ледяную тревогу, её плечи расслабились. Она осторожно, как будто боясь обжечься, взяла Мантию, тут же разворачивая её дрожащими пальцами. На асфальт с тихим, металлическим звоном приземлился браслет. Подарок Ларса Джонса, который Кэсси носила с собой. Джинни вскинула на Существо недоумённый взгляд.

— Над-д-д… — закончить словно никак не получалось, щелчки в горле Существа участились. Но Джинни додумала сама:

— Надеть. Хорошо.

Существо проследило за её торопливыми движениями, а когда девушка полностью скрылась под защитой артефактов, растворившись из виду, плавно повернулось и поплыло к выходу из переулка. Теперь ему предстояло отыскать нужный подъезд, в котором прятались авроры, но это было куда легче — ведь их там было много, магия служила маяком.

Всё получилось! И пусть Кэсси оказалась ужасно вымотана этим коротким, но невероятно энергозатратным диалогом, чувство выполненного долга и эйфория перевешивали усталость.

— Мне идти за тобой? — пустота на месте Джинни наклонилась, поднимая с земли сумку и ловко скрывая её под складками Мантии тоже. Теперь в переулке не осталось ни малейшего намёка на то, что здесь кто-то был.

— Д-д-д. — задребезжало в ответ Чудовище, и звук этот был одобрительным.

Из переулка выплыла только чёрная тень, и снова взмыла над домами, теперь остро и чётко ощущая душу Джинни, которая спешила следом невидимая и неслышимая. Если Пожиратели и видели, как Чудовище залетело в тупик, вряд ли они придадут этому особое значение. Подумаешь, трупом маггла больше, трупом меньше. Наверняка они передадут информацию об отбившемся от стаи дементоре выше, но к тому моменту, как проверяющие явятся, чтобы отогнать его, Существо уже растворится в воздухе и вернётся в магическое ядро Кэсси, чтобы спать и ждать нового приказа.

* * *

Том не то, чтобы совсем не находил себе места в ожидании… Он просто надеялся, что всё пройдёт гладко. Если сейчас кто-нибудь из авроров, посланных на точку, погибнет или будет схвачен, это неожиданное доверие, которое они с Кэсси получили просто по факту присутствия в одной команде, наверняка пошатнётся. Если Пожиратели выследят Существо и последуют за ним, то могут обнаружить один из перевалочных пунктов Ордена и прорваться сквозь его, возможно, недостаточно сильные защиты. Если сила Поттер вырвется из-под контроля…

Он резко одёрнул себя, мысленно прекращая эту бесполезную пытку перебиранием наихудших сценариев. Ему стоило довериться ей. Довериться профессионализму и опыту авроров. Довериться, наконец, самому себе в том, чтобы переложить часть контроля и ответственности на чужие плечи. Он уже проходил через это мучительное осознание и уже, казалось, научился. Глубоко вздохнув, он встал из-за стола в пустой теперь столовой, отставляя прочь опустевшую кружку с коричневым чайным ободком по краю, и тарелку, усеянную хлебными крошками.

Его путь лежал наверх, к чердаку, откуда уже некоторое время доносилось беспорядочное громыхание — там чем-то занимался Сириус Блэк. В тесном, пыльном пространстве под самой крышей воняло деревом, затхлостью и свежим сигаретным дымом, по полу был рассыпан пепел. Сириус почувствовал чужое присутствие раньше, чем услышал намеренно громкие шаги лестнице. Слегка напрягся, склонившись над огромным сундуком, но в остальном не продемонстрировал ни малейшего признака того, что сидеть спиной к возможному врагу ему не по себе.

Том опёрся плечом о низкий косяк двери и медленно осмотрел царящий вокруг хаос. Пыль клубилась в воздухе золотыми искрами в лучах света из заляпанного маленького окна. Среди кучи никому уже не нужных семейных реликвий его взгляд выхватывал островки чего-то потенциально интересного. На ящиках, сундуках и остовах старой потёртой мебели висели тяжёлые, выцветшие ткани штор и изношенное постельное бельё с узорами. Сверху шатко стояли вазы, совершенно целые, но покрытые вековой грязью, стопки старинных сервизов, настольные часы с остановившимися маятниками, охапки рассыпающихся в прах сухоцветов, покрытые толстым слоем пыли музыкальные инструменты и даже массивный мольберт из потемневшего, заплесневевшего от сырости дерева. И это не считая всякой рассыпанной по полу мелочёвки и деревянных коробок, в одной из которых как раз что-то перебирал Сириус, упёршись локтями в крышку сундука, пока в пепельнице на табурете рядом с ним дымила почти догоревшая сигарета.

Здесь Тому до сих пор побывать не удавалось. И обстановка, как ни странно, крайне напоминала ему его собственную лабораторию в Поместье — уют в творческом хаосе. Гора мусора, в котором безотчётно хотелось покопаться, чтобы отыскать сокрочище и слепить из него что-то своё, уникальное. Возможно, именно потому и Кэсси Поттер так цепляла его — в ней пряталось столько неочевидных, странных и противоречивых «мелочей», которые очень хотелось рассмотреть, разобрать и переделать во что-то более эффективное, более… его. Но он сдерживался.

Наконец Сириус резко дёрнул рукой, извлёк что-то из глубин коробки и издал победное: «Есть!». А после встал, отряхивая колени, и повернулся, слегка улыбаясь своей кривой, но вполне искренней улыбкой.

— Вот, я кое-что откопал! — он протянул маленькую, но тяжёлую деревянную шкатулку с инкрустацией Тому. Тот взял её, ощутив под пальцами холодное дерево и гладкую слоновую кость, и без лишних церемоний откинул крышку.

На бархатной, выцветшей от времени подушке, скрученный в плотную спираль, лежал тонкий кожаный ремешок с массивной серебряной пряжкой, исписанный с обеих сторон мелкими рунами. Сразу и не было понятно, что это артефакт, ведь он совершенно не излучал привычного магиального фона, был нем, как обычный предмет гардероба. Том вскинул бровь и с долей скепсиса взглянул на Блэка:

— Так?

— Семейные дневники гласят, что эта штука скрывает магический след носящего, — охотно, с явным удовольствием пояснил Сириус. Он явно гордился собой и своей находкой, ведь его интерес к наследию Блэков не просто оказался полезным, но ещё и заставил всезнающего высокомерного выскочку-Министра выглядеть на мгновение сбитым с толку. — Но и для носящего есть ограничения: он сам перестаёт чувствовать магию вокруг.

На мгновение в голове Тома возник закономерный вопрос, почему Сириус не предложил найти этот артефакт раньше, чтобы отдать аврорам для скрытных операций. Но ответ пришёл сам собой. Если кто-нибудь из команды перестанет чувствовать колдовство вокруг, он становится лёгкой добычей для любого врага. Но на крайний случай, для побега и скрытного проникновения, эта вещь была бесценна.

— Благодарю, — Том искренне кивнул Блэку, закрыл шкатулку и, крепко сжав её в руке, вышел с чердака, сопровождаемый довольной ухмылкой Сириуса.

* * *

— Что, вернулась память?

От напряжения воздух был таким густым и спертым, что, казалось, его можно было резать ножом. Свет из окна пробивался узкими лучами, в которых плясали мириады пылинок. В центре столовой, лицом к лицу, сидели Джинни Уизли, сбросившая Мантию Невидимку и державшаяся за сумку, как за якорь, Кэсси, в качестве медиатора, и Том Гонт. Авроры замерли по периметру, создавая живую стену, Сириус застыл в дверях, с напряжением наблюдая за сценой. Взгляд Джинни был прикован к Тому.

В её широко открытых глазах не нашлось паники, которую он ожидал. Не было и той кипящей ненависти, что могла бы сформироваться из воспоминаний, вырвавшихся из глубин памяти. Лишь глубокая настороженность и странная растерянность, словно всё, что произошло с ней на далёком втором курсе, было очень ярким реалистичным кошмаром, границы которого теперь стёрлись.

Как только авроры с Джинни под руку вернулись в особняк и направились в столовую, Кэсси выскочила из гостиной, где поддерживала связь с Чудовищем. Она залетела в столовую, словно живая торпеда и застыла на пороге, затаив дыхание. Её взгляд метнулся к Джинни, и она, не зная, как та её воспримет после всех этих прошедших месяцев, приготовилась ко всему, но в основном к непониманию.

Но Джинни, заметив её, ахнула. Её лицо преобразилось, растерянность сменилась чистым изумлением, а затем и радостью. Она сорвалась с места со сдавленным визгом и кинулась к Кэсси, обвивая её руками за шею в душащем объятии.

— Мерлин великий, ты жива! — её голос был приглушен, но полон облегчения.

Кэсси засияла в ответ, её собственные руки крепко обхватили худые плечи Джинни. На миг всё остальное — Том, авроры, напряжение — перестало существовать.

А потом Джинни застыла под её рукой. Она медленно отстранилась, и её взгляд скользнул за плечо Кэсси, туда, где с лестницы спускался Том. Его лицо, спокойное и непроницаемое в полумраке, было тем самым, которое в последние месяцы часто являлось ей в кошмарах, смешиваясь с образом из детства: Тома Риддла, который использовал её, как марионетку, для запугивания учеников и пытался поглотить её жизненные силы. Именно он отобрал у неё магию.

Каждый в помещении почувствовал эту резкую перемену. Воздух снова наэлектризовался. Не говоря ни слова, понимая, что любые объяснения сейчас будут лишними, Кэсси просто мягко, но настойчиво потянула девушку к столу. Джинни позволила себя усадить, но её тело оставалось скованным, как будто вытесанным изо льда. Она не сводила глаз с Тома, который сел следом, её взгляд скользил по его лицу, по рукам, сложенным на столе, будто ища там знакомые черты подростка из дневника. Том выдержал этот молчаливый осмотр с затаенной насмешкой, оценивая в ответ.

— Джинни, — наконец произнесла Кэсси, разрывая тягостное молчание. Её голос звучал мягко, но твёрдо. — Объяснять долго, но… нам нужна твоя помощь. И мы можем помочь тебе.

Джинни медленно перевела взгляд на Кэсси, и в её глазах мелькнула знакомая для Кэсси искра — любопытство.

— Помочь мне? — в её тоне была изрядная доля возмущения от того, что они все сразу перешли к делу вместо выяснения, что здесь вообще происходит, — Ты… ты послала за мной это! — Она взмахнула рукой в пространство указывая на метафорическое Чудовище и в никуда одновременно. — Ты контролируешь его?

— Да, — просто сказала Кэсси, не опуская глаз. — Мы сильно сблизились. Как и с… — она слегка мотнула головой в сторону Тома, не называя вслух их отношений.

Джинни закрыла глаза на секунду, проводя ладонью по лицу. Когда она снова открыла их, в них было больше усталости, чем страха. Уж в отличие от своих родных, которые были ближе всех к Ордену Феникса, она сама и близнецы, мало что знали об обстановке возле Кэсси Поттер, потому целая куча невербальной информации, которую её сознание улавливало, сильно утомляла. Но сейчас Джинни конкретно интересовали более личные вещи:

— Вы… тот самый? Из дневника? — спросила она напрямую, глядя на Тома, но не изменяя вежливости перед Министром.

— Ты и сама всё знаешь, — так же прямо ответил Том, и его голос, ровный и лишённый эмоций, заставил Джинни обстоятельно кивнуть, мол, да, знаю, — Тот, кто причинил тебе вред… переродился, получив тело и душу назад. Это я, и я не являюсь твоим врагом.

— Но вы и не друг, — парировала Джинни резко.

— Дружба — это роскошь, которую не все могут себе позволить, — отрезал Том. — Я — союзник, враг твоего врага. И в данный момент этого должно быть достаточно.

В комнате снова повисла пауза. Авроры по периметру не шелохнулись, но их внимание было приковано к разговору, хотя особенного смысла в этом не было. Ни Гонт, ни Джинни не были склонны к спонтанным решениям. Тем более, между ними сидела Кэсси, которую никто из них не хотел задеть.

— Поверить не могу… А ведь вы мне тогда сильно нравились… — простонала Джинни, внезапно запуская руки в волосы и сжимая пряди в пальцах. Мир в её голове может и не переворачивался, но точно шатался, как буёк в шторм. Джинни вздохнула и вернулась к разговору, — Почему я должна вам верить?

Она имела ввиду ту «помощь», которую они предлагали в обмен на её участие. Сейчас уже было ясно, что подкупать Джинни и не обязательно, потому что она была слишком предана семье и Ордену, чтобы отказать своим союзникам, но, Том знал, Кэсси всё равно хотела загладить вину, к которой она сама не имела никакого отношения. А Том не возражал, потому что вина лежала на нём.

— Потому что я здесь, — вмешалась Кэсси, положив свою руку поверх сжатых в кулак на столе пальцев Джинни. — И я доверяю ему. Он спас мне жизнь и не раз. И сейчас мы пытаемся спасти жизни других. Мы можем вернуть тебе магию, Джинни! Но нам нужно, чтобы близнецы и ты помогли нам сначала. Ты ведь передаёшь Орденцам посылки от них, да?

В сущности, она передавала их не только агентам Ордена, но и всем, кто этого просил. Министерским рабочим, партизанам из обычного волшебного и маггловского населения, магическим существам, которым срочно требовалось оружие, защита или зелья. Даже команда Грозного Глаза получала посылку от Уизли, но они не видели курьера, а связались и вовсе через какого-то полукровку.

Джинни слушала, её взгляд недоверчиво метался между Кэсси и Томом, словно пытаясь найти нестыковку, но находя только искренность. Если Тому она ещё могла не верить, то в Кэсси не сомневалась. Изумление читалось во всей её позе. Её напряжённые плечи подались вперёд, взгляд обратился внутрь, просчитывая риски для братьев, если Поттер и Гонт придут к ним.

— Да, — наконец выдохнула она и посмотрела на Кэсси, и в её глазах мелькнула признательность. Ей пока было тяжело поверить, что это действительно возможно, но Кэсси не стала бы её обманывать. Джинни закрыла лицо руками и надавила на веки, приводя себя в чувства, а после собраннее продолжила, — Они помогают, как могут. Но магазин почти пуст, поставки из-за границы перекрыты. — Она замолчала, её взгляд упал на потрёпанные кеды. — Выйти на прямой контакт — опасно и для них и для вас. Псы следят за Косым Переулком постоянно, я сама захожу к близнецам через окна с другой стороны дома вне магического квартала. Я не хочу раскрывать это место!

— Понимаю, — мягко сказала Кэсси. — Мы не предлагаем устраивать встречу. Нам нужно передать им информацию. И получить от них… кое-что специфическое взамен.

Джинни подняла голову, и теперь в её взгляде читалась уже не растерянность, а острый интерес.

— Что именно? — спросила она, глядя на Кэсси, а потом на Тома, ожидая конкретики.

— Мы хотим, чтобы близнецы создали способ зачаровать маггловское оружие для атаки на волшебников.

Фраза повисла в воздухе, тяжёлая и невероятная. Джинни сначала просто замерла, её мозг, казалось, с трудом обрабатывал услышанное. Зачаровать… маггловское оружие? Против волшебников? Это была идея на грани абсурда и гениальности, нарушавшающая все неписаные законы магического мира. Магия каждого волшебника защищала их от немагического оружия. Даже во времена средневековья, когда волшебники на равные с магглам пользовались мечами и копьями, волшебники могли применять их только против немагов и существ, но никак ни друг на друге. Но вдруг способ всё же есть? Задумчивость расцвела на лице Уизли.

— Волдеморт, — продолжила Кэсси, и было заметно, как Джинни слегка рефлекторно дёрнулась всем телом в ответ на произнесённое вслух проклятое имя. Но тут же, в следующее же мгновение, в её взгляде вспыхнуло осознание — то самое, что и у Кэсси раньше. Здесь, в этих стенах, произносить заветное имя было безопасно. Напряжение в её плечах спало, сменившись новой сосредоточенностью, — и Пожиратели не будут ожидать такого. У нас появится тактическое преимущество, которого у них нет и быть не может!

С каждым словом Кэсси расправлялась, воодушивлённая идеей. Джинни медленно кивнула, её пальцы начали нервно барабанить по дереву стола. На шахматной доске битвы появилась новая фигура и это увлекало её.

— Это… безумно, — выдохнула она наконец, но в её голосе не нашлось осуждения, лишь восхищение смелостью замысла. — А Фред и Джордж… обожают безумные идеи. Особенно если они против правил. — Уголки её губ дрогнули в слабой, но самой первой за этот разговор улыбке. — Им понадобятся образцы. Схемы. И… много тестов. У них нет доступа к оружию магглов, только к тому, что можно раздобыть на свалках или… позаимствовать.

— Оружие есть у временного правительства в Эдинбурге, — уверенно, без тени сомнения, заявила Кэсси, и её взгляд на мгновение встретился со взглядом Тома, сидевшего рядом. Он оставался неподвижным, как изваяние, лишь его глаза нечитаемо следили за диалогом, позволяя Кэсси вести его. Но теперь и он вступил в разговор:

— Тебе нужно сходить к Дэннису Криви, на Норз-Роу, 64. У него есть схемы передвижений оборотничьих стай по острову. Пойдёте по их маршруту, под защитой. — он уже всё придумал, — Встретимся в Эдинбурге и начнём подготовку.

Джинни задумалась. Её взгляд стал отсутствующим, она мысленно прокручивала маршрут, оценивала. Слегка недоверчиво, но с растущим пониманием, она слушала этот дерзкий, авантюрный план. А потом, отбросив последние колебания, решительно кивнула:

— Я поняла. Я пойду прямо сейчас. — Джинни поднялась со стула, подхватывая следом свою сумку.

— Нет, — почти инстинктивно возразила Кэсси с тревогой. Ей отчаянно хотелось, чтобы Джинни осталась. Хотя бы ненадолго. Чтобы поговорить не о войне, а о простых понятных вещах, личных переживаниях. Чтобы ощутить связь кем-то, кто так же переживает весь этот ад внутри. Ей так хотелось поддержки… — Возможно, Псы будут искать… Они могли заметить Существо, проследить…

Но Том остановил её, положив руку на локоть, и не терпящим возражений тоном произнёс:

— Пусть идёт. У нас мало времени.

Он, конечно, считал себя правым. Каждая секунда промедления — на руку Волдеморту. Им самим стоило собираться. Отправляться с командой авроров к Поместью, чтобы забрать ящики с Зельем — их главный козырь и ответственность. А потом немедленно двинуться на север, в Шотландию, навстречу с магглами. Нежность и ностальгия были роскошью, которую они не могли себе позволить.

Потому Кэсси просто кивнула, смиряясь с неизбежным. Горький привкус разочарования смешался во рту с пониманием необходимости отпустить. Она быстро встала и поспешила к Джинни порывисто. Она обхватила Джинни за плечи в коротким прощальным объятием, чувствуя, как та на мгновение замирает, а потом также отвечает на него.

— Будь осторожна, — выдохнула Кэсси ей прямо в ухо.

— Ты тоже, — так же тихо ответила Джинни, и в её глазах мелькнуло что-то знакомое — упрямая решимость Уизли.

— О, она будет. Я присмотрю. — внезапно влез до этого молчаливо наблюдавший Сириус.

— И я. — поднял руку Скотт О’Райли. Девушки переглянулись с улыбкой. У Джинни будет сопровождение к близнецам, а после и в Эдинбург, защита.

Уже на пороге камина Джинни обернулась, пропуская в огонь проворчавшего что-то неразборчиво-недовольное Грозного Глаза. На мгновение её взгляд встретился с взглядом Кэсси — быстрый, тёплый, полный невысказанной поддержки и понимания. Потом она кивнула аврорам, взяла из железной чаши на полке щепотку летучего пороха и, чётко выкрикнув нужный адрес, шагнула в зелёное пламя. Она исчезла в вихре, и за ней последовали авроры и Сириус, один за другим, оставляя после себя лишь тихое потрескивание и запах пепла. Мантия Невидимка и браслет, скрывающий мысли, остались лежать на стуле.

* * *

Лес шумел над головой, старые ветви сосен и дубов перешёптывались на ветру, создавая непрерывный гул. Плотные, молочно-белые лапы утреннего тумана ползли по земле, обволакивая тела прохладой. Напитанная росой земля мягко пружинила под ногами, скрадывая каждый шаг, маскируя их за шелестом сочной травы, пробивающейся сквозь подстилку из прошлогодних листьев.

Дезиллюзинационные чары, поддерживаемые одним из авроров, тихо-тихо звенели на грани слуха, хотя особой надобности в них, казалось, не было. За плотным рядом вековых деревьев группу из шести авроров и Кэсси в землистого цвета походной мантии всё равно было не разглядеть — их силуэты сливались с тенями и шершавыми стволами.

Во главе отряда твёрдо шагал Аластор Муди — его деревянная нога с лёгким поскрипыванием вонзалась в грунт без намёка на хромоту, с полным контролем над каждым движением. Его живой глаз беспрерывно сканировал местность, а механический, с тихим, как у разъярённого шмеля, жужжанием, вращался в глазнице, выискивая малейшие изменения в атмосфере вокруг.

Прямо за его широкой спиной, почти вплотную, шла Кэсси. Её лицо было бледным и сосредоточенным, губы плотно сжаты. Взгляд — прикован к спине Муди, будто она черпала в его непоколебимости уверенность. Несмотря на быстрый темп, она дышала ровно, прислушиваясь к лесу и к дробному стуку собственного сердца.

Том — чуть сбоку, скрытый под Мантией Невидимкой и ещё двумя артефактами, и без палочки, потому что ту он отдал Поттер. Он знал, что авроры не чувствуют его, да и он сам едва ли кого-то из них ощущал. Магия так же поддавалась с трудом. Ремень, данный ему Сириусом, работал даже слишком хорошо: от собственной беспомощности кипела кровь. Он мог уловить только одно — упрямое, живое биение сердца Кэсси на том конце их связи и отзвуки её мыслей. И он шёл за этим ритмом, как за единственным маяком в лишённой красок реальности.

Вдали, на пологом, поросшем вереском холме, уже вырисовывалось Поместье. Величественное и белое в утренней дымке, но совсем не пустое — от него веяло напряжённым ожиданием нападения. Это эльфы поддерживали над ним свои слабые, но серьёзные чары.

Порт-ключи перенесли группу к заранее намеченной точке в километре от дома. На всякий случай, чтобы в ловушке, если таковая ожидала, не оказался весь отряд разом. А в её наличии Том не сомневался. Пусть Пожирателей он сейчас не ощущал физически, но логика и знание о складе ума его двойника не оставляли сомнений: как только Том оказался замечен в Лондоне, Псы немедленно ринулись к дому, как падальщики к оставленной добыче.

Так оно и было: даже с этого расстояния видно, что массивная входная дверь выглядела почерневшей и подпаленной по всей поверхности, как и участок стены вокруг. Явные следы взрывных и разъедающих заклинаний. Но многослойные защиты дома, которые упрямо поддерживали домовики и Арнольд Смит, просто не пропустили злоумышленников внутрь. Однако те и не отступили далеко. Они затаились в окрестных рощах и тумане, выжидая, подкарауливая момент, чтобы прорваться внутрь.

Практического смысла в этом не было: дом оказался опустошён от ценных артефактов, безделушек и зелий ещё после их последнего пребывания там. Но Волдеморт, движимый обидой и желанием стереть любое напоминание о другом себе, не упустил бы возможности устроить засаду. Чтобы поубивать всех, кто посмеет вернуться. И чтобы снова — уже в который раз — отобрать у Тома что-то, что принадлежало ему, даже если это всего лишь какое-то Поместье. Просто в качестве жеста унижения.

Хрустнула ветка под чьей-то ногой впереди, резко, как выстрел. Чары, заглушающие шум, тут же обновились, но было уже поздно. Том сжал зубы до скрипа и выдохнул горячий воздух, будто разъярённое животное. Что за вопиющая неосторожность… Вот теперь их наверняка заметили.

Напряжение с самого утра донимало его. Оно растекалось под кожей липким ядом, трещало на задворках сознания, подобно короткому замыканию в электропроводке. Он проснулся рано, ещё до рассвета, как и все перед запланированной миссией, и ещё с добрых десять минут лежал неподвижно, рассматривая в полумраке расслабленную Кэсси на соседней подушке.

Девчонка обвила руками край прохладного одеяла, наполовину укрытая им. Рыжие пряди волос разметались вокруг головы беспорядочным ореолом, похожим на корону из тёмной меди. Сквозь приоткрытые губы прорывалось мерное дыхание. Ей снилось нечто на удивление простое и мирное: посиделки с друзьями у костра на берегу моря, болтовня и смех о вещах, понятных только им. Плед, раскинутый на светло-жёлтом, нагретом за день, песке и плетёная корзинка с фруктами позади. В руках светловолосой девушки, Луны Лавгуд, лежала гитара, струны которой она растерянно перебирала. Два парня, Невилл и Рольф, как припоминал Том, сидели, прижавшись плечами, и держали по бутылке самого обычного маггловского пива между коленями. А на холме стоял причудливой формы дом, из труб на крыше которого возвышался тонкий столб дымка из печи. Голос Кэсси в том сне звучал спокойно и уверенно, выдавая шутку за шуткой, и от неё веяло такой безмятежностью, что Том почти завидовал.

Не верилось, что это именно она вчера вопила на него, как разгневанная баньши, доказывая до хрипоты, что спрятаться под артефактами должен именно он. Крик ей не шёл, как и лицо, перекошенное протестом, с искрящимися гневом зрачками.

— …не спорь со мной! — звучало её требование, неожиданное, как пощёчина. Казалось, её мог услышать весь особняк даже за плотно запертыми дверьми их спальни, — Ты нужен Ему живым! Я не хочу, чтобы тебя схватили. Пусть лучше будут сосредоточены на мне!

Том в тот момент морщил нос от нахлынувшего гнева и кусал себя за внутреннюю сторону губы до боли, чтобы не осадить её какой-нибудь неприятной репликой, которая ранила бы глубже, чем Кэсси того заслуживала. В её словах, чёрт побери, была своя доля правды: отвлечь внимание врага от него тактически здравая идея. Да и он мог вести бой эффективно из тени, подсказывая где защититься, а где атаковать. Но одна только мысль о том, что она снова намеренно подставится под удар и будет ранена или того хуже, заставляла волосы на загривке вставать дыбом. Поттер отчаянно не знала меры в своих храбрости и упрямстве, и могла легко рвануть в самую гущу событий, а он, скованный этой проклятой штуковиной, рисковал не успеть её защитить.

— Не смей повышать на меня голос, — прошипел он тогда, делая к ней угрожающий шаг, сокращая расстояние между ними до минимума. — В следующий раз я вырву тебе язык!

Кэсси слегка сжалась, инстинктивно вобрав голову в плечи, но не отступила ни на сантиметр, хотя и знала на собственном опыте, на что он способен во власти эмоций. Именно эта её реакция — не страх, а вызов, смешанный с готовностью принять удар — немного остудила его пыл. Он хотел, чтобы она прекратила этот спор и слушалась, но пугать её он больше не собирался. Никогда.

— Держись за Муди и не высовывайся. — наконец заключил он, принимая её условия, — Беги, если что-то пойдёт не так!

— Я никуда не побегу, пока все не уйдут! — парировала Поттер, в тоне её читалась та самая упрямая преданность, которая сводила Тома с ума.

— Делай, что я говорю!

После этого в голове поселилось острое чувство, что что-то пойдёт не так. Ни повторное обсуждение плана, ни торопливый завтрак не успокоили его. Только мысль о том, что Кэсси действительно держится за всеми, охваченная фигурами авроров, как в кольце, немного притупляла тревогу, оставляя место готовности к действию.

Их группу ждал марш-бросок через пустое пространство холма к антиаппарационному барьеру над территорией дома. Тишина и пустота вокруг могла обмануть Тома, так как он ничего не ощущал, но не авроров. Он заметил, как их плечи напряглись, а пальцы крепче сжали палочки, когда они уже подошли к самой кромке леса. Кэсси кивнула головой вправо чётким движением. Её взгляд скользнул по линии деревьев, давая понять: засада там, со стороны Гилфорда, в более густом отрезке леса.

Грозный Глаз, не оборачиваясь, уловил это движение краем взгляда. Его свободная рука поднялась, и Том заметил, как она слегка дрожит — не от страха, а от того сконцентрированного физического напряжения, от которого зависел успех операции. Он сложил два пальца — указательный и средний — в недвусмысленный знак: «Вперёд», и указал на Поместье.

Наступило мгновение абсолютного затишья. Казалось, даже время замедлило бег. Затем, вслед за старым аврором, группа сорвалась с места, аппарируя к распахнутым воротам Поместья стремительным рыбьим косяком. Хлопок за хлопком они материализовались у барьера, тут же обновляя слетевшие заклинания. Затем относительно мирная атмосфера безвозвратно и с треском раскололась.

Из-за деревьев, точно оттуда, куда указала Кэсси, вырвалось с полдюжины ослепительных вспышек. Зелёные, красные, жёлтые — смертоносные лучи прочертили воздух, словно молнии. Били прицельно, в саму гущу группы. Чары, поддерживаемые аврорами, замигали, не выдерживая концентрированного натиска, Протего мелькало перегорающей лампочкой. Пожиратели перемещались следом ближе, не упуская авроров из-под прицела.

— Вперёд! Не останавливаться! — прохрипел Муди, но его голос утонул в грохоте взрывов, раздавшихся прямо перед ними — кто-то из Пожирателей уже пытался перекрыть подход к дому. Земля вздыбилась фонтанами грязи и дыма. До входной двери, за которой они все будут в безопасности, оставалось пятнадцать метров.

Том, невидимый и глухой к магии, лишь ощутил, как связь с Кэсси на миг вздрогнула от адреналина. Он видел всё: фигуры авроров, падающие на землю, чтобы укрыться, или отбрасываемые взрывной волной. Видел, как один из них, молодой мужчина с рыжими волосами, схватился за плечо, из которого сочилась тёмная кровь, пробитое осколком камня из мощённой дорожки. И помогал в силу своего положения, подступая ближе, поднимая раненых и подсказывая торопливо, какие заклинания стоит применить прямо сейчас.

— Эпискей, Протего, Секо! — отдал он команду и рыжий аврор, быстро дёргая кончиком палочки, выполнил всё в секунду. — К дому!

Краем глаза Том заметил, что Кэсси занимается тем же — она присела на корточки перед раненной в ногу авроркой, чтобы поднять её. Палочка уже была в руке.

— Протего! — её голос, резкий и звонкий, прорезал хаос. Перед ней и женщиной взметнулся полупрозрачный щит, приняв на себя очередную порцию режущих, которые, ударившись о барьер, рассыпались искрами. Следующим стремительным движением Кэсси послала в ответ «Сектумсемпру», вспарывая грудь Пожирателю. Живому. А следующим движением и его напарнику, но тот даже не вскрикнул, потеряв голову — был уже давно мёртв.

Авроры отвечали Псам не менее калечащими чарами. Нестройный, но яростный залп заклинаний полетел в сторону нападающих. Раздались крики — уже вражеские. Несколько скритых под масками человек пропустили удар и рухнули замертво. Остальные отшатнулись, теперь защищаясь.

— Финч, Притчетт — прикрытие с флангов! Остальные — к двери! Поттер, за мной! — командовал Муди, вторя словам Тому, его механический глаз бешено вращался, вычисляя траектории и цели.

Том понимал, что его невидимость во всех смыслах сейчас не преимущество, а обуза, но себя не раскрывал. Он не мог атаковать, не мог даже нормально видеть магические потоки, чтобы уклониться. Оставалось лишь выбивать палочки из рук Псов сконцентрированными ударами магии, следовать за биением сердца Кэсси, которое сейчас колотилось, как бешеное, и надеяться, что авроры прорвутся. Заклинания свистели в воздухе, вспышки ослепляли. Ещё один аврор свалился с глухим стоном, поражённый в бок. Кэсси, прикрываемая Муди и ещё двумя бойцами, метко швыряла заклинания, сравнивая счёт, на лбу выступил пот.

Том маневрировал между Пожирателями, сбивая прицел и расталкивая пары нападающих плечом, нарушая строй. Именно тогда он заметил неизвестное заклинание, сорвавшейся с палочки одного из Пожирателей, до которого он не успел добраться.

Внезапно земля под ногами авроров вздыбилась и превратилась в зыбучий песок. Кэсси вскрикнула и попыталась наколдовать Фините Инкантатем, но было поздно: она и окружавшие её волшебники провалились по колено во внезапно возникшую трясину. Они не могли выбраться достаточно быстро. Пожиратель, наколдовавший пески, выступил вперёд, уже готовя следующий удар, на этот раз смертельный.

Именно в этот момент Том, движимый чистой яростью от своего бессилия и леденящим страхом за Кэсси, отыскал пальцами пряжку тонкого кожаного ремня на талии. Резким движением он отщёлкнул её, размыкая цепь древних рун.

Пьянящее, всеобъемлющее ощущение силы вернулось к нему, ошеломило, накрывая с головой горячей волной. Мир, до этого немой и плоский, взорвался цветом, звуком и вибрацией. Но не было времени на эйфорию. Освобождённая магия, повинуясь Тому, закрутилась в ураган вокруг, а после ринулась в стороны сокрушительной волной. Пожиратели, не ожидавшие такой атаки, попадали с ног, как кегли. Их собственные заклинания рассеялись, палочки вылетели из рук, рассыпавшись ветками по поляне.

Этого мгновения их замешательства хватило, чтобы эльфы, отреагировав на силу Тома, наконец распахнули двери бегущим аврорам и тоже повыскакивали из дома, чтобы вытащить из земли застрявших волшебников.

Том, стоявший между отступающими союзниками и оправляющимися от удара врагами, видел, как Кэсси, подхваченная под руки двумя эльфами, почти влетела в зияющий проём двери. Пожиратели уже поднимались, их растерянность сменялась всё той же решимостью достать врага. Скоро они сообразят, чья именно сила атаковала их. Том не мог позволить, чтобы его узнали.

Мгновение спустя он снова защёлкнул ремень, возобновляя его действие. Знакомое чувство глухой тишины и слепоты, обрушилось на него, сбивая дыхание. Когда взгляды нескольких Пожирателей метнулись в его сторону, ища источник мощного выброса энергии, они не заметили ничего, кроме всё того же безмятежного утреннего пейзажа вокруг Поместья.

В последний момент, когда щель стала уже слишком узкой для человека, Том ловко проскочил внутрь, ощутив, как тяжёлое дерево с глухим звуком захлопнулось у него за спиной.

Гулкая, давящая тишина пустого холла сменила грохот чар снаружи. Они были внутри, в относительной безопасности стен. Но снаружи оставались разъярённые Пожиратели, а аврорам предстояло найти то, ради чего они пришли, и сделать это быстро, пока осада не превратилась в настоящий штурм.

Том всё ещё старался отдышаться, ощущая себя загнанным зверем. Капюшон Мантии съехал, открывая его покрасневшее от напряжения лицо. Сердце заполошно колотилось в груди, словно вот-вот лопнет, каждый удар отдавался в висках. Он сделал усилие, чтобы выровнять дыхание, и окинул взглядом холл, быстро считая головы, чтобы понять, не потеряли ли они кого на улице. Нет, все были здесь, но картина оказалась безрадостной: Аластор Муди прислонился к стене, держась ладонью за грудь, его обрюзгшее лицо скривилось от тупого спазма в солнечном сплетении. Целые авроры склонились над ранеными товарищами, их палочки светились лечебными чарами.

Эльфы сновали туда-сюда, неся из глубин дома склянки с обезболивающими зельями, остатки которых ещё хранились в загашнике зельеваренной комнаты. Кэсси стояла чуть поодаль, отряхивая штанины джинс от налипшей грязи. На верхней площадке лестницы, привлечённая грохотом, появилась группа из четырёх пленных зельеваров. Они настороженно выглядывали из-за балюстрады в попытках понять, что за чертовщина происходит внизу. Арнольд вышел из кухни, слегка неровно — нога ещё болела:

— О, как много народу!

Но ответить ему никто не успел: входная дверь снова сотряслась от мощного удара. За окнами полыхали багровые вспышки — Пожиратели пытались прожечь преграду. Жар пламени уже лизал стёкла, оставляя на них чёрные следы. Том сделал шаг к ближайшему окну, резко отодвинул тяжёлую портьеру и взглянул наружу. Он увидел, как несколько тёмных фигур метнулись за угол дома, окружая его плотным кольцом. У них была пара минут на то, чтобы убраться отсюда, пока им не перекрыли все пути к отступлению за барьер.

Том набрал в лёгкие воздух, чувствуя, как он обжигает горло, и гаркнул так, чтобы перекрыть весь шум и суматоху:

— Все за мной в Ритуальный Зал! Эльфы, Смит — держать оборону! — в после обратился к зельеварам, — Вы идёте с нами!

Не теряя ни секунды, авроры сорвались с мест прямо за ним вслед. Они неслись по длинному, тёмному коридору, ведущему вглубь дома, словно адские гончие наступали им на пятки. Дверь внизу лестницы с грохотом распахнулась, ударяя створками о каменные стены. Секунды утекали сквозь пальцы, пока волшебники, разбившись на пары, хватали по одному массивному ящику на двоих. Мгновение и ящики уже несли наверх, руками, ведь на уже готовые составы зелий нельзя было лишний раз воздействовать чарами. Опасно, но выбора у них не оставалось.

Холл снова наполнился людьми. Растерянные эльфы замерли у двери со Смитом во главе.

— Вы прикрываете! — отдала короткое указание Арнольду Кэсси, спешно кивнув ему, и мельком потрепала Морбина по уху, обращаясь к нему и остальным домовикам, — Вы тоже!

Гул голосов и рёв заклинаний Пожирателей за стенами нарастал, превращаясь в сплошной, угрожающий гром. Шестерёнки в голове Тома вращались с сумасшедшей скоростью, перебирая и отбрасывая один путь отхода за другим. Группе нужно было вырваться за пределы антиаппарационного барьера и переместиться, раненым в том числе. А дом… был окружён. Том не чувствовал этого из-за ремня, но все остальные очень красноречиво озирались, вздрагивая от каждой новой дроби атак по стенам. Можно было выйти через окна на первом этаже, на кухне или через окна в крыше с третьего этажа, но тогда не получится взять с собой ящики… Выход у них действительно был только один.

— Выйдем через главные двери, как договаривались. — бескомпромиссно заявил Том.

— Но… — возразила Поттер, а после наткнулась на его горящий яростью взгляд. И благоразумно отложила все споры.

— Раненые могут обороняться? — резко спросил Том, обводя взглядом тех, кого только что перевязывали. В ответ он получил три синхронных кивка — лица авроров были бледны, но решительны. — Отлично. Выходим по четверо, двое несут ящик, двое на страже. Эльфы и Мистер Смит прикрывают со спины, но остаются в доме. Ясно?

Никто не возразил. Они перегруппировались, сжавшись в тесную, готовую к броску группу у самых дверей, которые снова и снова вздрагивали под ударами извне. На каждую четвёрку было по одному порт-ключу, ведущему в окрестности Эдинбурга. Грозный Глаз и один целый аврор обороняли первую пару несущих — зельеваров Эдгара и Мириам. Кэсси же наоборот встала в последней, и её пальцы белели от силы, с которой она сжимала палочку. Том, невидимый встал по другую сторону. Центральная группа состояла из Сидни и Лукаса и двух раненых авроров. Последний глубокий вдох. И — рывок в распахнувшиеся двери.

Их группа хлынула на крыльцо, щитами расталкивая столпившихся Псов. Снаружи был хаос. Пожиратели, не ожидавшие такого прямого, дерзкого прорыва, на мгновение опешили. Но лишь на мгновение.

— Они здесь! Ловите! — проревел кто-то в маске.

Стена заклинаний обрушилась на них. Зелёные вспышки резали воздух, заставляя бегущих уворачиваться и отражать их, красные молнии шипели, еле-еле задевая группы. Первая четвёрка уже неслась дальше, к границе владений, отстреливаясь на ходу. За ними — вторая, третья. Воздух наполнился запахом озона, гари, пыли и криками — приказными, яростными, полными боли. Тонкий писк эльфов вторил им, когда кто-то из домовиков промахивался по врагу, а задорный бас Арнольда подталкивал в спину.

Не прошло и полминуты, как первая группа, отстреливаясь на бегу, достигла точки выхода за барьер. Грозный Глаз, сжимая в кулаке порт-ключ, выкрикнул активирующее слово. Воздух вокруг них, держащихся за рукава друг друга, завихрился, засверкал, и в следующее мгновение они бесследно исчезли, унесённые вихрем телепортации.

Но удача оказалась капризной. Во второй группе обнаружилась предательница, та самая молоденькая зельеварка Сидни, которая вдруг затормозила, сопровождаемая криками остальных и вскинула свою палочку. Мощное взрывное заклинание «Редукто» ударило по и так раненому в бок аврору с другой стороны от ящика. Раздался оглушительный хлопок, мужчина с криком отлетел в сторону, его мантия вспыхнула, из-под неё брызнула кровь. Лукас в паре с хромающей авроркой с криком отскочили. Ящик с тяжёлым стуком грохнулся на землю, раздался звон и сквозь щели в дереве брызнуло зелье.

— Нет! — крикнул рыжий парень из третьей группы, тормозя всех, — Сучка!

Кэсси тут же обернулась на крик товарища. Сидни, не теряя времени, аппарировала в сторону, за спины Пожирателей, спасаясь. Бежать за ней смысла не было.

— Дьявол побери! — Кэсси, не раздумывая, встала наперекор всему, защищая раненного и груз. Том едва не зарычал от злости и на крысу-Сидни и Кэсси. — Протего Максима! — её голос, звенящий от напряжения, перекрыл грохот боя. Перед упавшим аврором и ящиком взметнулась целая стена искрящейся энергии, приняв на себя шквал следующих заклинаний, обрушившихся на беззащитную цель.

Тем временем Лукас без колебаний и с лёгким чувством вины на лице за пропущенный удар бросился к упавшему. Лечебные чары потекли из его палочки, но они мало чем могли помочь: рана была слишком большой. Огибая их, мимо пробежала пара авроров с ящиком, который должны были защищать Кэсси и Том, и скрылись в вихре перемещения.

— Подними его! — громко приказал Том, заставив Лукаса вздрогнуть, но тот быстро взял себя в руки. Магия подхватила мужчину под спину и понесла за барьер.

Под защитой заклинания Кэсси Лукас и раненая аврорка с порт-ключом в руке, стремительно перестроившись, ухватили повреждённый груз и рванули к барьеру. Ещё один всплеск магии — и они тоже исчезли. Манёвр занял считанные мгновения. Победа! Том почувствовал облегчение.

Но лишь на миг.

А потом время словно замедлилось.

На опустевшем, изрытом магией поле перед домом остались только они с Поттер. Эльфы, отчаянно щёлкающие пальцами у стен, создавая иллюзии и взрывные поля под ногами наступающих Пожирателей, замедляя их. Сами Пожиратели, яростно рвущиеся вперёд, понимая, что добыча ускользнула, но пока что не вся. Лишь сила щита Кэсси останавливала их от того, чтобы наброситься на неё подобно стае голодных животных. Том уже почти сделал к ней шаг, чтобы утянуть за барьер, как воздух на холме сгустился, потемнел, будто свет вокруг втянуло в чёрную дыру. Волоски на загривке с ознобом встали дыбом.

Из этого сгустка тьмы, словно в замедленной съёмке, материализовалась высокая, худая фигура. Ледяная тишина повисла над полем битвы. Пожиратели вокруг замерли, склонив головы в немом поклонении, эльфы застыли в страхе тоже.

— А ну идите сюда… — едва слышно Смит позвал домовиков обратно в дом, но те не могли заставить себя сдвинуться с места.

Том не почувствовал знакомого резонанса, жгучей боли от связи с другим собой. Но он остро почувствовал нечто иное: на том конце связи сердце Кэсси на миг замерло. А затем забилось тяжело и больно от смеси испуга и безоговорочной ненависти. Её лицо заледенело в выражении презрения, взгляд из-под нахмуренный бровей буравил чёрную мантию, бледные руки с когтями, безволосую уродливую голову и застыл на алых, как свежая кровь, глазах. А Волдеморт точно так же больно смотрел на неё в ответ. Он прекрасно помнил, чем закончилась их последняя встреча.

Воздух, пропахший озоном, гарью и кровью, загустел, стал вязким, как подсолнечное масло, и едва проходил в судорожно сжатые лёгкие. Давление, исходившее от фигуры Волдеморта, было физическим, прижимающим к земле — Том ощущал как плечи Кэсси пригибаются. Никто не мог сдвинуться с места, не мог пошевелить даже пальцем без его воли. Позади неприступной стеной возвышались ворота Поместья, всего два шага до барьера, но отступать было некуда. Впереди стоял Он, занимающий своей удушливой, всепоглощающей силой всё пространство холма.

Взгляд его впился в Кэсси стрелой, словно пронзил её, как бабочку пронзает шпилька. Во нём не было любопытства или игривости, лишь точно такое же зеркальное презрение, обещающее невыразимые муки. Том, невидимый, бесшумно скользнул вбок, зная, что Волдеморт не почувствует его рядом. Отсюда он видел перекошенный гневом профиль, каждую ниточку его плаща, каждое движение бледных пальцев, сжимающих чью-то неизвестную палочку. Не понятно, заметила ли Кэсси этот манёвр — она была полностью, всецело поглощена врагом, стоявшим в считанных шагах от неё. Её щит на мгновение погас, палочка в её руке дрожала, но не опускалась.

— Вот и ты… сука. — холодный голос Лорда был наполнен яростью. Ни о каких играх или приличиях он больше не вспоминал и был уверен, что загнал надоевшую ему до оскомины Поттер в угол.

Красные глаза медленно обвели присутствующих: перепуганных эльфов у стен, замершего Арнольда в проёме двери, собственных преданных слуг — с разочарованием — и, безразлично, тела тех, кто не смог защититься от атак авроров. Живые Пожиратели ёжились и безотчётно опускали взгляд к земле. Сидни где-то сбоку от них и вовсе упала на колени, словно без слов вымаливая пощады. Бессовестная трусливая дрянь… Во взгляде Волдеморта Том прочитал ту же мысль

Вновь сосредоточившись на Кэсси, тот елейно спросил:

— А где твой дружок? Спрятался? Бросил тебя одну?

Кэсси с ответом не спешила, знала, что любое слово, любой жест может спровоцировать мгновенную смерть. Ей даже с помощью эльфов тяжело будет отбиться. А если влезет Том, то раскроет себя, а ей этого совсем не хотелось. По ту сторону связи, в её груди, пенился и закипал образ Чудовища, готовый в любой момент вырваться и защитить её. Но требовалось время, которого у них совсем не было, и концентрация, которой Поттер сейчас не могла достичь. Она тянула время:

— Он ушёл, — выдохнула она, и её голос, к удивлению, прозвучал ровно, без вызова, — Тебе осталась только я.

Волдеморт замер, сощурился недоверчиво и гневно. Он ненавидел её не только как препятствие, но и как символ — своего прошлого поражения, символ любви, которую он презирал и которой не понимал, этой странной, неподконтрольной ему силы, которая снова и снова вставала у него на пути. Он не верил, что после всего Том мог послать её сюда одну. И он был прав.

— Только ты? — прошипел, делая медленный шаг вперёд. От этого движения Кэсси не сжалась, как было с Томом, а наоборот расправила плечи и вскинула подбородок, — О, нет, милая. Я знаю, что ты всего лишь приманка. Наживка. Я вырву из тебя всё, что ты знаешь. Я заставлю тебя молить о смерти, прежде чем позволю умереть. А твоё маленькое сердце… я сохраню на память. А потом дождусь твоего любовника и повторю всё то же самое.

Кэсси в ответ снисходительно улыбнулась:

— Правда? Я очень сомневаюсь. — во взгляде её заплясали черти какого-то плана, который она сейчас продумывала. Том вновь ощутил отзвук гордости сквозь всё напряжение момента, — Ты умеешь только болтать… — слова её звенели, подобно тем склянкам с зельем, но в голове в то же время билось: «Поймай, поймай, поймай…» — намёком, без остановки. Она повела кончиком палочки, которую держала опущенной к земле, чуть в сторону и Том переместился, следуя за ним, на глубинном уровне понимая её намерение, — И совсем не следишь за руками!

Время, которое до этого ползло, как расплавленное стекло, вдруг сорвалось на бег. Кэсси размахнулась. Палочка вылетела из её руки, описав в воздухе короткую дугу.

— Всё в дом! Сейчас! — выкрикнула она через плечо эльфам, развернулась на пятке и рванула с места, поднимая за собой пыль, туда же, куда кинула палочку.

Волдеморт зашипел, разгадав её манёвр и дёрнулся к ней, стремительно вскидывая палочку, чтобы силой схватить её. Луч со свистом рассек воздух, вонзившись в землю в сантиметрах от пятки Кэсси. Промахнулся. Следующий, уже красный, пролетел в миллиметре от головы. Магия его забурлила вокруг кипятком, ринулась к Кэсси всей своей мощью.

Том поймал палочку на лету. Из доступных ему остатков магии он мгновенно создал щит и сокрушительный залп заклинаний, в попытке создать хоть какую-то завесу, хоть секунду преимущества, чтобы выиграть Кэсси время. Именно в сторону источника заклинаний она и бежала, сквозь клубы дыма и стены льда, ограждающие её от всполошенных Псов и Лорда и его безумной давящей энергии.

Волдеморт, отбивая летящие в него дезориентирующие чары с яростным рёвом, выпустил ещё несколько заклинаний, но они лишь прошибали завесу и попадали в пустоту или в землю. Он метался зверем, но достать до Поттер не мог, рискуя напороться на ледяные пики. Сердце Тома вторило заполошным ударам в груди Поттер, от адреналина кружилась голова.

Кэсси, задыхаясь, уже пересекла невидимую границу барьера, в полуметре от Волдеморта, лишь чудом не попадаясь под его чары и яростно ищущие её клубы магии. А после врезалась в невидимую преграду, теряя вздох. Пальцы Тома мгновенно сжались на её локте, он с силой дёрнул отскачившую Кэсси к себе, краем глаза замечая, как двери Поместья захлопываются за убегающим внутрь Торреном, а после быстро обрастают чарами.

Мир вокруг пары сжался, закрутился, потерял очертания. Воздух хлопнул, как от взрыва, на том месте, где они только что стояли, оставляя лишь вмятины на траве. Последнее, что они вдвоём ощутили перед тем, как реальность распалась это леденящий яростный крик, исходящий от Волдеморта, который снова остался с пустыми руками.

* * *

Пространство исказилось и раскололось, из вихря телепортации они вывалились кубарем на мягкую траву. От адреналина у Кэсси заложило уши, а от внезапного чувства свободы, этого вероломного бегства, душу пронзила эйфория.

Том поймал Кэсси в свои руки и обхватил под лопатками горячими руками. Капюшон Мантии откинулся, причёска мужчины растрепалась, а во взгляде сияли вперемешку испуг за Поттер, остаточная сосредоточенность и удивление от дерзости её плана.

Кэсси судорожно вздохнула и обхватила его голову руками, впиваясь в губы сумасшедшим торопливым поцелуем. Он понял её, почувствовал, словно у них был один мозг на двоих, поймал. Секунда. Две. Они замерли в этом странном объятии на траве, мир вокруг перестал существовать.

И только тогда, когда острое ощущение опасности наконец начало отступать, Кэс услышала крики. Неподалёку кто-то с кем-то жарко ссорился, едва ли обращая на их с Томом пару внимание.

Реальность врезалась в неё ледяной волной. Всё произошедшее на холме возле Поместья, каждая секунда, что она сначала и не осознавала в пылу битвы, вернулись к ней калейдоскопом событий. Раненые товарищи, мёртвые Пожиратели, Сидни, которая не оправдала доверия, поддавшись своей трусости. Кэсси оглянулась, машинально отталкивая Тома, чувствуя, как гнев на проклятую зельеварку и проклятого Волдеморта нарастает.

Они были на опушке леса. В нескольких метрах стояли усталые авроры почти растерянно, вперив взгляды вниз, на чёрную фигуру на земле. Двое склонились над фигурой, Аластор Муди встал между рыжим раненым аврором с протиркой в руке и зельеварами, которые по очереди с гневом и страхом размахивали руками:

— Его нельзя использовать, вы с ума сошли! — визжала Мириам. Рядом ей поддакивал Лукас, внезапно осмелев, такой же злой:

— Зелью нужно настояться ещё минимум трое суток!

— Последствия будут непредсказуемы! — вторил Элрик, пытаясь физически заслонить один из открытых ящиков, — В лучшем случае оно просто не сработает! В худшем убьёт его быстрее, чем эта рана!

— Берём его и идём дальше! — хрипел Грозный Глаз.

— Он истечёт кровью! — возражал рыжий, вот-вот готовый кинуться на старика с кулаками. Крики продолжались, сливаясь в хаотичный клёкот.

Поттер вскочила на ноги, её эйфория испарилась, сменившись тревогой. Она бросилась к спорящим, ноги, ещё ватные от недавнего бега, едва слушались. Том поднялся следом.

На земле, прямо у ног спорящих, возле ящиков с драгоценным мерцающим зельем, лежал раненый аврор. Он был бледен как полотно, мантия — пропитана тёмной кровью, которая уже впитывалась в жадную землю. Тело его сотрясали болезненные стоны и дрожь. Он умирал. И прямо над ним, замерший в нерешительности с пузырьком незавершённого Зелья в руке, стоял рыжий, мучимый выбором: послушать ли учёных или пытаться спасти товарища здесь и сейчас, рискуя добить его. Грозный Глаз упёрся рукой ему в грудь.

Та нечестная атака на соседа от Сидни пронеслась у Кэсси перед глазами вперемешку с её собственной ошибкой на балу у Кирдроев. Этот аврор истекал кровью точно так же, как Дилан О’Райли. И она снова не знала его имени. Того парня она не успела спасти, но этого — может…

— Том, Зелье! — отчаянно скомандовала Кэсси через плечо, не отрывая взгляда от синюшно-бледного лица аврора.

Позади раздалось целеустремлённое шуршание — Том рылся в походной сумке. Через мгновение в её протянутую руку мягко приземлилась тёплая на ощупь пробирка, наполненная густой, переливающейся перламутром жидкостью. Образцы, которые она носила с собой, были сварены в первые дни в Поместье и давно должны быть готовы.

Кэсси присела на корточки рядом с раненым, оттесняя растерянного аврора локтем. Вокруг повисло тяжёлое молчание. Все вгляды были прикованы к ней и к маленькой склянке в её руке.

— Поттер… — прорычал Муди, сделав шаг вперёд.

Впервые за всё время, что Кэсси его знала, она увидела на его лице страх.

Но двое других авроров молча, но твёрдо схватили его под плечи, удерживая на месте в надежде, что её зелье сработает. Этот странный эликсир был последним, что стояло между их товарищем и бездной смерти, потому что заклинания уже не могли помочь. Зелье тоже не залечит рану мгновенно — Кэсси слишком хорошо это знала. Но оно должно было дать время. Хотя бы несколько часов, чтобы довезти его до настоящих колдомедиков в Эдинбурге.

Она уже поднесла холодный край склянки к побелевшим губам аврора. Руки предательски дрожали, пальцы скользили по гладкому стеклу. Сердце колотилось где-то в основании горла, глухо, заходилось от чудовищной тяжести ответственности, которую она сама сейчас взвалила себе на плечи. Она заставила себя успокоиться, сжав зубы.

Но ничего не сделала.

Её сознание вдруг пронзила мысль. Это не поможет.

— Давай, Поттер! — поторопил её кто-то срывающимся голосом сверху.

Звук словно подтолкнул её. Кэсси поджала губы до бела, вглядываясь в лицо аврора, чтобы отследить решение, которое он сам примет. Сомнение ломало её, как сухую ветвь, с треском и летящими во все стороны щепками. Аврор умрёт. Об этом говорили и белые щёки и стремительно стекленеющий взгляд. Если применить зелье сейчас, он будет обречён стать той тварью, которым его же товарищи буквально полчаса назад рубили головы, пробираясь к Поместью.

Все мгновенно уловили колебание в её застывшей фигуре. Не прошло и секунды, как поднялся крик — не один, а сразу несколько голосов, слившихся в яростный, требовательный рёв. От этого звука Кэсси инстинктивно съёжилась, выбирая между долгом и милосердием. Но закончить начатое рука не поднималась. Зелье не даст времени. Оно убьёт в этом не готовом к таким вливаниям теле последние искры естественной жизни, чтобы заменить их чужеродной силой.

Перед глазами, как в калейдоскопе, замелькали образы. Этот аврор, её союзник, её недавний защитник, превратился бы не в человека, а в куклу, пустую внутри, ведь душе не за что уцепиться. А кукол никто не щадит. Как не щадили в Министерстве. Она вспомнила Невилла, её друга, чьё тело использовали как сосуд для её собственного Чудовища. Вспомнила всех тех мертвецов, которых ей самой пришлось разрывать на части, потому что они уже не были людьми, а лишь обезображенными марионетками, чьим единственным приказом было убивать. И она знала, что Пожиратели Смерти с этим мертвецом поступят так же — уничтожат, перемнут жерновами войны, превратят в уродливое мясо, на которое жутко даже смотреть.

А ей было его слишком жаль. Он ей помог. Он просто умрёт и будет милостиво похоронен. Люди, знавшие его живым — его друзья, семья — сохранят в памяти его настоящую улыбку, голос, личность. Пусть он останется для них человеком, а не инферналом с подозрительно приятным лицом. Умирающий аврор замыленным взглядом перебегал с синих просторов небес вверху то на пробирку в руке Поттер, то на неё саму. Булькающе вздохнул, кривясь от боли. И сделал короткий кивок, глядя Кэсси прямо в глаза, словно поддерживая гложащую её мысль. Принимая смерть за идею и за будущее, которое ему не суждено увидеть.

В его голове крутились мысли, но Кэсси понадобилось сделать усилие, чтобы их разобрать. — Я понял. Не делай. Дай уйти. Мама, мама, мама… Я иду. — Агония стирала связи, упрощала, дарила то наивное ощущение мира, что можно было почувствовать лишь будучи ребёнком.

Кэсси издала короткий болезненный вздох, дёрнулась всем телом от пронзивший грудь боли за совсем незнакомца по-сути. Том, словно бы тоже это ощутив, подступил ближе и заглянул ей в лице. Прочёл в её глазах эту внутреннюю борьбу и крепко сжал за плечи в выражении поддержки. Он безраздельно доверял её чутью и закреплял выбор, не играть с судьбой. Перенимал часть ответственности за промедление.

— Поттер! Поттер! — скандировали трое разгорячённых, отчаявшихся авроров, но громче всех тот рыжий с раной в плече.

Остальные из группы, более сдержанные или уже догадавшиеся, удерживали их на месте, создавая живой барьер. Аластор Муди всё так же стоял наперекор своим же людям неприступной скалой между ними и Кэсси, и в его единственном живом глазу читалось то же самое леденящее понимание. Он тоже видел этих кукол. Он знал цену такому «спасению». Видел принятие во взгляде товарища, устремлённом в небо.

А Кэсси могла смотреть только вниз. На то, как взгляд умирающего аврора затягивается туманом, теряя последние проблески сознания. На то, как судороги в конечностях постепенно затихают, а кровь перестаёт течь из огромной пробоины под правой лопаткой.

С прибытия на эту поляну прошло едва ли больше двух минут, но крови на земле и на его одежде было слишком много, а времени — мало. Они бы не успели. Ни с зельем, ни без. Кэсси была в этом убеждена.

Её тело обмякло у Тома под рукой, он подхватил её под подмышки и мягко, но настойчиво потянул вверх, отрывая от земли, прочь от уже бездыханного тела, и прочь от осуждающих и умоляющих взглядов, от тяжёлой, невыносимой тишины, которая воцарилась после того, как последний предсмертный стон затих.

Он уводил её, но не успел сделать и трёх шагов. Тишину, взрывоопасную, как пар в перегретом котле, разорвал резкий рывок и крик. Рыжий аврор, тот самый, что яростнее всех скандировал её имя. Он вырвался из цепких рук товарищей, которые пытались его удержать, и преградил им путь. Его глаза, широко раскрытые, были налиты кровью:

— Почему?! — выкрикнул он, и его голос сорвался на дребезжащий крик, эхом разлетевшиеся по поляне, — У тебя было зелье! Ты могла его спасти! Ты должна была!

Кэсси замерла, ощущая, как изнутри поднимается волна раздражения. После всех потрясений ей ещё только обвинений не хватало. Взгляд, который она устремила на аврора, был невыносимо острым и холодным. Она не собиралась оправдываться за вещи очевидные и с её точки зрения правильные. Милосерднее было дать человеку умереть, чем превратиться в инструмент. Тем более, что такова была его воля.

— Ты убила Эдди! — всё не унимался аврор, — Почему?!

— Спроси у остальных, — произнесла она тихо, чеканя каждый слог, — Спроси, что бы каждый предпочёл: чтобы его товарищ был похоронен с честью, под плачь тех, кто его любил… или чтобы его обезображенное тело шло на них в атаку в следующем же бою? Чтобы ты сам, своими руками, превратил его в окровавленное месиво, потому что иначе он сделает это с тобой? — Она сделала паузу, давая жутким образам проникнуть в сознание. — Я не умею контролировать мёртвых, а Сами-знаете-кому ничего не стоит взять в свою армию и его. Верьте мне, вы не хотели бы этого видеть. Не хотели бы драться с тем, кого так ценили…

Слова вонзились в аврора, он отшатнулся, будто от удара прямо в солнечное сплетение. Его ярость мгновенно сменилась ошеломлением. Взгляд, полный немого вопроса, безотчётно метнулся к Аластору Муди. Тот медленно и тяжело, как будто каждое движение давалось невероятной силой, кивнул. Уж он то понимал цену жизням и памяти об ушедших, сам много кого похоронил. Для него очередная потеря не ощущалась болезненно, казалось, что очерствевшее сердце уже ничем не пробить, но видеть в своём подчинённом врага даже в теории он не хотел. Уже и так на подобное насмотрелся.

И затем его пронзительный взгляд медленно перешёл на Кэсси, омывая её… признанием? Признанием её права принимать такие решения и признанием той чудовищной цены, которую она заплатила за знание, позволившее ей сделать выбор. Возможно, там было даже немного уважения, но Кэсси не могла толком ничего разглядеть, слишком сосредоточенная на личном переживании.

По группе авроров прокатилась волна, будто у всех одновременно перехватило дыхание. Потом — шёпот, полный прозрения и всепоглощающей горечи. Они смотрели на тело своего товарища, завёрнутого в пропитанную кровью мантию и чётко видели перед глазами то, что она описала, как кошмар наяву: лицо друга — послушная маска, а в руках палочка, направленная на них. Гнева не было, лишь тоска и отчаяние. Сегодня они потеряли одного. А что же будет завтра?

Том, словно почувствовав, как напряжение вокруг из яростного превратилось в гнетуще-скорбное, снова потянул Кэсси за локоть, подталкивая дальше, в сторону виднеющегося за деревьями города. Она сама уже не смотрела на товарищей, а только в недавнее прошлое, гадая, какого-то чёрта вообще Сидни понадобилось предать их. Если бы не она… Если бы Кэсси не доверилась этим зельеварам так слепо и открыто…

— Собирайтесь, — бросил Том через плечо слегка сочувствующим чужому горю приказом, — У нас нет времени на траур. Псы пойдут по следу и нам нужно скрыться раньше, чем они явятся сюда. Уходим немедленно.

Его слова подействовали как ушат ледяной воды, возвращающий к реальности. Оцепенение схлынуло под давлением задачи. Авроры зашевелились: бережно подняли тело товарища в воздух, чтобы нести за группой. Зельевары, бледные как смерть, молча защёлкнули замки на ящике с грузом, вся группа снова встала по двое. Муди, тяжело отдышавшись, начал отдавать тихие, отрывистые распоряжения о построении и сам остался позади, чтобы прикрывать тыл и наблюдать за ситуацией. Отряд двинулся вперёд незамедлительно.

Кэсси шла рядом с Томом впереди так неуверенно, будто земля уходила из-под ног. С до рукой стороны, а как она могла не верить? Кому тогда вообще можно довериться? Пусть она и ошиблась, но остальные трое с ней за одно. Авроры с ней заодно, несмотря на то, что она — Чудовище, которое они хотели изловить, а её решение оставить их напарника мёртвым вызывало острое несогласие. Они продолжали идти рядом, прямо за спиной, след в след. Кэсси чувствовала на затылке взгляды: тяжёлые обвинительные, мягкие понимающие, осторожно благодарные. Отчасти она ощущала себя палачом, но испытывала вину только за то, что человек умер, защищая её зелья. Тяжесть решения вдавливала её в землю. Но авроры должны были ей верить и, кажется, верили дальше. Как верил и погибший Эдди Финч.

Только крепкое плечо Тома и твёрдая рука, на локте, сжимающая его нежно и нерушимо, удерживала Поттер на ногах единственным якорем в море страданий, которое обрушилось на них всех в эти несколько роковых минут. Они шли вперёд, странной процессией унося с собой не только ящики с призрачной надеждой на победу, но и обжигающее знание о том, что иногда приходится платить даже за право умереть человеком, а не оружием в руках врага.