




Гектор рассказал всё так, как велел Снейп: максимально информативно, без нажима, без попытки сыграть в адвоката Поттера. И всё равно после разговора с Робертом у него оставалось ощущение, будто он держал в ладонях не сведения, а треснувший сосуд с кипятком, который вот-вот лопнет и ошпарит всех, кто стоит слишком близко.
Шафт выслушал, не перебивая. Чем больше Гектор говорил — про завещание, про дом на площади Гриммо, про проверку крови, про то, что Министерство влезет с ритуалами и опечатает всё, что сумеет назвать спорным, — тем сильнее мрачнело лицо друга.
В конце Роберт кивнул, будто принял какое-то решение, и ушёл, не сказав ни слова, злой и напряженный, как человек, который готовится к бою.
Прошёл день. Гектор провёл его на нервах. Он уже собрался искать Роберта, когда тот сам нашёл его в переходе второго этажа. Они отправились к нише возле каменного арочного окна, где всегда собирались те, кто хотел поговорить без лишних ушей.
Лицо Шафта было светлее обычного, глаза горели не злостью, а потрясением, которое ещё не успело стать чистой радостью.
— Сэндран, — выдохнул он, и по одному этому обращению стало ясно: новости настоящие. — Мы договорились.
— С Поттером?
— С Поттером, — подтвердил Роберт, и ему явно хотелось выругаться, потому что иначе он не умел выражать яркие чувства. — Слушай, это как… Я думал, он мне сейчас начнёт втирать «ради памяти крёстного» и прочие красивые слова, а он сразу сказал тоже, что и ты: нам обоим невыгодно тащить задницы в Министерство, потому что Министерство залезет в сейфы, а потом скажет «спасибо за бдительность» и вынесет оттуда всё, что блестит и липнет к рукам.
Шафт коротко хохотнул.
— И ещё он сказал, что ему самому интереснее сунуть мою руку в родовой артефакт, чем сидеть в коридоре у клерка. Представляешь? Если я брехло, Поттер хочет посмотреть, как меня попытается сожрать Блэковская тёмномагическая дрянь.
— Это похоже на него, — пожал плечами Гектор.
Роберт шагнул ближе и понизил голос.
— На выходных мы идём на Гриммо. Грейнджер будет с мужем. Поттер хочет, чтоб всё было по-честному и при свидетелях. Мне самому любопытно, что там за люди были... Старуха эта на стене, дом, какая-то там родовая гадость.
Слушай, а вдруг все враньё. Мать могла наплести что угодно, у неё в пабе каждый второй пьянчуга называл себя Блэком. И я приду туда, а там окажется, что я какой-нибудь сын бакалейщика, которого обвели вокруг пальца.
— Тогда ты ничего не теряешь, — заметил Гектор. — Если окажется брехня, отобьешься и уйдёшь. Поттер не дурень, чтоб тебя убивать за ошибку.
— Не теряю, — согласился Роберт и вдруг посмотрел на него в упор. — Так ведь и не выиграю ничего, если пойду один, без своих свидетелей. Там дом здоровый, Поттер сказал, проклятий понатыкано, как у гоблинов в сейфе. Головы домовиков по стенам висят, по лестницам ногу тролля приспособили под зонтики, как в каком-нибудь музее. Пошли со мной. Круто же. Когда мы ещё такую махину увидим?
Помня о предупреждении Снейпа, Гектор хотел ответить, что шанс поглядеть на изуродованные головы домовиков его не привлекает. Но он слышал, как Роберт выговаривает это «пошли со мной», и слова застревают у него где-то между зубами и языком. Ему была знакома эта интонация по Лютному: так просили подержать дверь, пока сам возишься с замком. Так просили постоять рядом у чужого забора, потому что одному страшно, но признаваться в этом нельзя.
— В субботу, — решил Сэндран. — Утром, но не позже, чем до обеда.
— Почему до обеда?
— Потому что у мистера Принца в Хогсмиде дела. Он оставит меня с мелкой, а сам уйдет.
— Тогда не задержимся, — коротко кивнул Шафт. — А если нас убьёт Вальбурга, то и проблем не будет.
* * *
Они пришли на Гриммо рано утром. Улица была серой и сумрачной, в окнах домов горел свет, а вдоль тротуаров ещё не погасли фонари. Дом возник перед ними из воздуха. Узкий, высокий, с заколоченными окнами и облупленной чёрной дверью, он возвышался между соседями, прижавшимися к нему так плотно, словно при появлении раздвинул их в стороны. Роберт сделал шаг назад и задрал голову.
Никакой суеты: пятеро молодых людей у неприметной чёрной двери, которую Поттер отпер ключом.
Гектор занял позицию чуть в стороне, стараясь сохранять вид наблюдателя, которому всё это безразлично, хотя рука сама собой легла на рукоять палочки. Рон Уизли, зябко кутаясь в шарф, откровенно зевал. Гермиона держалась прямо, напряжённо, как на экзамене. Поттер щёлкнул замком.
Дверь распахнулась.
— Грязь! — заорала Вальбурга Блэк сразу, как будто ждала именно их. — Выродки! Предатели крови! Вон из дома Блэков! Вон, вы, ублюдки, вон! Плебейское отребье!
— Бабуля, да ты в отличной форме, — сказал Роберт с ухмылкой. — Что ж ты так разоралась-то? Соскучилась по внуку?
Портрет захлебнулся от возмущения. Лицо женщины пошло пятнами.
— Кто смеет так обращаться к Вальбурге Орион Блэк?! Из какой сточной канавы выполз этот… этот…
— Шафт, — подсказал Роберт. — Роберт Шафт. Только ты, бабуля, с моим папашей знакома. Бродягой звать, слыхала погоняло такое?
Рон кашлянул в кулак, явно пытаясь спрятать смешок.
Гектор, стоя сбоку, вдруг поймал себя на том, что разглядывает линию скул и подбородок Роберта, то, как тот щурится и как держит голову. Сходство было не только в красоте и точности черт — оно проступало в общем выражении лица. Вальбурга орала так, как орал бы Шафт, доведённый до полного исступления.
— В общем, — пробормотал он Поттеру, — мило тут у тебя встречают.
— Лучше молчи, а то не уймется, — сквозь зубы бросил Гарри, не сводя взгляда с портрета.
— Здесь ещё домовик есть такой же. Если б Гарри не предупредил, чтоб носа не высовывал, они б в два голоса нас поливали, — заметил Рон.
Гермиона уже шарила по стене, ища тяжёлую занавесь, и наконец дёрнула за шнур. Полотно с шорохом сомкнулось, перекрывая лицо Вальбурги, и крик оборвался.
— Теплее стало, — заметил Роберт и прошёл дальше, оглядывая холл с таким видом, будто оценивал товар. — Лоск. У нас в Лютном таких стен не бывает, даже если кто-то притворяется чистокровным.
Он ткнул пальцем в пыльный угол.
— А это что, головы домовиков?
Поттер помрачнел.
— Не трогай.
— Я и не трогаю, — легко ответил Шафт. — Я смотрю. У вас тут, Поттер, семейный уют на любителя.
Гектор шёл следом молча, подмечая, как дом давит даже на Рона: тот насторожился и начал оглядываться. Гермиона держалась ближе к мужу, и по тому, как она сжимала палочку в руке, было видно, что она нервничает.
Все пятеро тесной группой прошли в гостиную.
У дальней стены, где висел потемневший гобелен родового древа, Поттер остановился. Лицо у него стало жёстким, собранным.
— Пора, — сказал он и кивнул Гермионе.
Та открыла принесённый футляр и двумя руками вынула крупную тяжелую шкатулку из червлёного серебра. Её поверхность была сплошь покрыта рунами и незнакомыми знаками, а в центре крышки выступал вдавленный контур ладони с чётко прорисованными линиями. Гектор сразу понял, что перед ним не безделушка для любопытных: артефакт выглядел старинным и опасным.
Шафт шагнул вперёд с нарочитой небрежностью, словно происходящее его ничуть не тревожило. Наклонился над шкатулкой, бросил насмешливый взгляд на свидетелей и, не дав никому опомниться, вложил ладонь в оттиск.
Замок щёлкнул.
В ту же секунду кованая крышка бесшумно распахнулась, и из недр шкатулки вырвался иссиня-чёрный клубок первобытной, слепой магии. Воздух в гостиной мгновенно сгустился до плотности льда, пол под ногами заходил ходуном, а тёмная масса, разрастаясь с каждой долей секунды, метнулась под потолок, распадаясь на клубящиеся когтистые жгуты.
Обскур. Законсервированный в фамильном тайнике сгусток чужой подавленной силы, спавший десятилетиями и наконец получивший выход наружу.
— Запереть двери! — рявкнул Поттер, мгновенно вставая в боевую стойку и выбрасывая вперёд широкий веер щитовых чар. — Не дайте ему уйти в коридор!
Чёрный шквал ударил в перекрытие. Штукатурка посыпалась крупными хлопьями, тяжёлая бронзовая люстра жалобно заскрипела и накренилась, грозя рухнуть им на головы. Тварь не имела постоянной формы: она кружила под лепниной, то сжимаясь в плотный пульсирующий шар, то выстреливая во все стороны дымными плетьми, срывавшими со стен старинные гравюры и корёжившими медные подсвечники.
Поттер швырнул в дверной проём массивное дубовое кресло, и на лету намертво приварил ножки к захлопнувшейся двери заклинанием вечного приклеивания, наглухо перекрывая твари путь на лестницу.
— Сюда, урод! — заорал он, уворачиваясь от хлестнувшего по воздуху чёрного жгута, выбившего щепу из дверного косяка.
— Не бейте атакующими, полдома разнесёт! — вскликнула Гермиона, чертя в воздухе невербальное заклинание. — Нужен связывающий купол! По углам! Сэндран, левый фланг!
Роберт дёрнулся, его мантия лопнула по швам, и через мгновение перед ними уже мчался громадный чёрный пёс. Рыча и клацая зубами, он бросился на обскура сбоку. Тот, почуяв живую, горячую кровь, развернулся и выбросил черную плеть, которая ударила пса в бок.
Шафт не удержался на лапах, кувыркнулся. Тяжёлую тушу собаки зашвырнуло вверх, через гостиную, прямо на стену с гобеленом. Рама треснула. Пёс ударился плечом и боком о резной карниз, взвизгнул и сполз вниз, оставляя на выцветшей зелени широкую тёмную полосу.
Кровь.
Растеклась по гобелену, пачкая золото и шёлк. Полотно вздрогнуло, как живое и жадно впитало подношение.
— Инкарцеро! — заорала Гермиона.
— Инкарцеро! — отозвался он, сделав два быстрых шага к углу и жёстко зафиксировав кисть так, как учил Снейп на кухне в Коукворте.
С противоположных сторон ударили лучи Поттера и Уизли. Четыре серебристые струи сплелись в воздухе, образуя над столом дрожащую куполообразную сеть. Тварь взвыла и со всей дури долбанула в сплетение чар. Гектора качнуло вперед, каблуки прочертили борозды по вековому паркету, но кисть выдержала. Он не отдал ни дюйма.
Шафт уже принял человеческий облик. На левом плече у него порвалась рубашка, из глубокой ссадины сочилась кровь, но он, оскалившись, снова подхватил раскрытую шкатулку.
— А ну пошёл на место!
Тварь замерла на мгновение, будто признавая зов крови, дрогнула и хлынула вниз, втягиваясь в тёмную пасть артефакта, словно вода в водоворот.
— Дави! — скомандовала Гермиона.
Четыре палочки ударили одновременно, сжимая удерживающий контур до размеров квоффла. Чёрный вихрь с глухим стоном втянулся внутрь, Гарри метнулся вперёд и ударом кулака захлопнул тяжёлую крышку.
Гектор и Гермиона в два голоса наложили запечатывающие чары.
В этом не было необходимости. Серебряные змеи замка шевельнулись и вновь застыли цельным металлом, намертво сковывая крышку с боковиной.
В комнате повисла гулкая тишина. В воздухе медленно оседала известковая пыль от разбитого потолка. Все тяжело дышали, прислонившись к уцелевшим стенам.
— Все… целы? — выдохнул Рон, осторожно отлепляя спину от заблокированной креслом двери.
— Вроде, — отозвался Шафт. Он сидел на корточках перед столом, сжимая шкатулку онемевшими пальцами, и на его губах блуждала безумная, торжествующая усмешка. — Хороша коробочка. С характером!
Гектор смотрел на стену.
По гобелену, там, где кровь Роберта уже впиталась в ткань, змеилась тонкая золотая строчка. Она начиналась вовсе не от обугленной дыры Сириуса, как можно было предполагать. Она выползла из другого имени, расположенного ниже и левее. Там виднелась миниатюра, подписанная: «Арктурус III Блэк».
От него нить быстро и уверенно вскарабкалась вверх. На пустом поле проступило женское имя — мелкое, неуверенное, словно род стеснялся его записывать. Выше появилось ещё одно.
Роберт поднялся. Подошёл вплотную. Протянул руку, не касаясь ткани, и остановил палец напротив второй строки.
— Это мама, — сказал он с недоумением. — Вот это её имя. А это...бабушка?..
Гермиона шагнула ближе, не опуская палочки, и смотрела на гобелен так, как смотрят на уравнение, которое сошлось не тем способом, который она складывала всю ночь.
— Подожди, — произнесла она осторожно. — Тогда кем ты себя считаешь сейчас? Шафтом или Блэком? Потому что шкатулка тебя приняла, кровь легла на древо, но связь идёт не от Сириуса. Она идёт от Арктуруса Блэка, деда Сириуса по отцовской линии.
Роберт повернул к ней голову. На плече у него всё ещё набухала кровь, и капля сорвалась в рукав.
— Блэком, конечно, что за вопрос? — Роберт дернул плечом— Разве мы не это проверяли?
На гобелене, прямо над именем матери, ткань слабо замерцала. Из полотна, пробивая вековую паутину нитей, медленно выползла еще одна тонкая золотая строчка. Она уверенно поползла вверх, переплелась с древними узорами и вывела на позеленевшем сукне свежий, ровный листок с чётко различимыми буквами:
Роберт Блэк
И уже от нее веточка потянулась вниз и вбок, туда, где за выжженным пятном угадывалось имя Сириуса.
Роберт — уже не Шафт — стоял перед полотном и удивленно молчал. Плечи его опустились и развернулись, сбрасывая жёсткую, привычную сутулость, словно он, наконец, перестал ждать удара.
Поттер спрятал палочку в рукав, подошёл к нему и коротко протянул ладонь для рукопожатия.
* * *
Когда они спускались по лестнице к выходу, занавесь на стене первого этажа снова яростно задёргалась, словно за ней бесновался крупный хищник. Сквозь плотную ткань донеслось придушенное бормотание, переходящее в змеиное шипение.
Гектор, поправляя на ходу сумку, на секунду притормозил возле рамы.
— Раз уж род продолжается, бабуля, тебе стоит порадоваться, — негромко заметил он в складки бархата. — Твоему новому внуку теперь потребуется очень много потомков, чтобы заселить этот склеп. Пора ставить дело на поток.
Роберт, шедший следом, хохотнул во весь голос:
— Слышала умного человека? Я тебе тут целый табор из Лютного пригоню, будешь с утра до ночи их манерам учить.
Из-под занавеси донёсся придушенный, полный ярости всхлип, после чего ткань обвисла.
Они вышли в прихожую. Рон взялся за дверную ручку, но перед тем как распахнуть створку, обернулся к Гермионе. В его взгляде мелькнуло странное, настороженное выражение — он смотрел на неё так, будто в словах Гектора о потомках и продолжении рода крылось что-то, о чём они оба предпочитали молчать. Гермиона поймала этот вопрошающий взгляд, поджала губы и нарочито тщательно принялась застёгивать пуговицы плаща. Рон поспешно вышел.
Гектор скользнул взглядом по их лицам, и развивать щекотливую тему не стал.
На улице был всё тот же серый день. Роберт остановился на нижней ступеньке, обернулся к чёрной двери и впервые за всё время произнёс своё новое имя вслух, пробуя его на зуб, как пробуют на подлинность золотую монету.
— Роберт Блэк, — сказал он. — Ну надо же...
Гектор посмотрел на часы.
До обеда оставался час и стоило поторопиться: мелкая ждала, да и мистер Принц не любил, когда он опаздывал.






|
Элпис гусыня Онлайн
|
|
|
Бог любит троицу, сейчас окажется, что это третий отпрыск Пожирателей в жизни Северуса. Девушка явно училась дома, Северус же её не узнал, а он почти всю жизнь провел в Хогвартсе. Оборотнем она наверное не может быть, поскольку с оборотнями ситуация тяжёлая в этой истории, они пока не под контролем. Наверное как стабилизируется ситуация с обитателями Лютного, потом возьмутся за оборотней
3 |
|
|
Flamikaавтор
|
|
|
Люблю фанфики по ГП
Мне кажется Снейпа больше всего бесила необходимость участвовать в социальных экспериментах Дамблдора. Что касается Поттера, конкретно в этой главе его можно понять: представить Сириуса, у которого есть сын, про которого он знает, и не рассказывает — невозможно. Значит, с точки зрения Поттера, Шафт врёт. (До предъявления публике собачки) 5 |
|
|
Интересная прода ,а Потери вообще оборзел герой липовый.Нет чтоб выслушать оппонента он сразу хватается за палочку,а то что крестный был блядун это как
3 |
|
|
Вулканическая
ПТСР у Поттера во всей красе. Да и у Гермионы тоже. Может потом нервы маленько в порядок придут, и даже обрадуется. А пока вот так... 4 |
|
|
Flamikaавтор
|
|
|
Re3z
Гарри рассказывал как Сириус провожал его до поезда. Шафт позавидовал - провожать должны были его, а он вообще не учился в Хоге. Получилось ведь как: Сириус скрывался, а потом шагнул за арку, и так и не узнал о том, что у него был свой собственный сын. 5 |
|
|
Flamika
Ну, да это объясняет выпад Роберта, что-то похожее было и у Гектора, когда он пришел требовать справедливости у Северуса 😂 Эх, безотцовщина во всей красе 😭 Да и Гарри я тоже понимаю, Сириус для него - образ отца, а тут кто-то требует перестать трепать его имя. Вот теперь перед ним встанет дилемма: оставить Сириуса только себе или поделиться своими воспоминаниями с Робом, который совсем его не знал. А ведь это может стать началом новой дружбы. 2 |
|
|
Ну что же...Гарри вырос в моих глазах. А Гектору новая забота. Растет будущий зам по работе с личным составом, или как это правильно называется.
3 |
|
|
Вулканическая
Мне кажется у любого человека была бы такая реакция. Не только у Поттера. Он не делал ничего странного, и тут на него набрасывается другой студент, с обвинениями. Реакция избыточная, но более чем обьяснимая 2 |
|
|
Flamikaавтор
|
|
|
tarakanchik2002
Да, я тоже заметила, что подавляющее большинство детей в каноне очень несчастны, даже если семья полная. Грейнджер? Не думаю, семья дантистов не замечала, что у дочки проблемы с зубами. Уизли - только не Рон. Альбус, Том, Сириус, Северус, Барти мл., Тонкс, тут легче полный список студентов Хога прикрепить. 1 |
|
|
" Если окажется брехня, отобьемся и уйдёшь." Это опечатка, или Гектор сразу решил идти?
И насчет Блэков я не поняла - он Блэк дважды? И по маме, и по папе? 1 |
|
|
Flamikaавтор
|
|
|
Alanna2202
Опечатка да, спасибо за бдительность. Да, по маме и по папе, но из-за того, что женщины обычно берут в браке фамилию мужа, этого не было видно 1 |
|
|
Flamikaавтор
|
|
|
Re3z
Теперь уже можно сказать, что «думать» и Роберт не очень тесно связаны. В целом Роберт внутренне едва ли может эмоционально ощутить разницу между "целое наследство Блэков", "половина наследства блеков" и "1/4 наледства Блэков" Это как для нас одна, две или три фуры денег. Ну а Снейп больше переживает за своего. 5 |
|
|
В целом, получается, что новый Блэк полностью полноправный хозяин, раз уж гобелен несколько Блэков показал. Теперь к гоблинам можно идти.
|
|