Мальчик-Которому-Нужно-Сбежать (гет)

Я знаю мир: в нём вор сидит на воре,

Мудрец всегда проигрывает спор с глупцом,

Бесчестный — честного стыдит,

А капля счастья тонет в море горя…

(Омар Хайям)

* * *

Гермиона сидела на аккуратно застеленной кровати и бездумно пялилась в потолок. За последние несколько дней она сильно изменилась. Под глазами залегли неисчезающие тëмные мешки, а сама девочка сбросила чуть меньше десятка килограммов. Сердце юной волшебницы сжималось от горя и беспомощности каждый раз, когда она вспоминала о своих родителях. А думала Грейнджер о них практически постоянно. Каждый раз, когда Гермиона думала о том, что даже если она сумеет выбраться из Хогвартса, то, приди она к родителям, те даже не узнают еë. От этого осознания хотелось плакать, но слëз уже просто не было. Как и сил на них.

Гермиона пыталась занять себя каким-нибудь делом. Получалось не очень. Девочка принялась за изучение древних рун и, пока Авель работал над какими-нибудь новыми небольшими артефактами, читала скопированный им учебникк, силясь хоть немного отвлечься от тревожных мыслей. Это немного, но помогало. В отличие от своего друга, Гермиона всерьëз увлеклась именно переводом древних текстов, а не созданием магических предметов.

В дверь громко постучали.

— Входи, — негромко произнесла девочка, догадываясь, кто стоит за дверью, и выпрямляясь. Догадка подтвердилась. Дверь распахнулась, и в комнату заглянул Авель. Гермиона кивнула ему. Последние дни Хант очень сильно поддерживал еë, хотя Грейнджер знала, что ему тоже совсем-совсем нелегко.

— Ты уже собрала вещи? — поинтересовался Авель, садясь на стул рядом с девочкой и окидывая комнату внимательным взглядом.

— Нет, пока нет, — покачала головой Гермиона. — Сейчас начну собирать.

— Аберфорт передал, что через полчаса ждëт нас внизу, — сообщил Хант, болтая ногами. — Поэтому советую поторопиться.

Гермиона лишь тихо вздохнула в знак согласия и, поднявшись на ноги, нехотя начала собирать вещи, бросая их в чемодан. Их было не так уж и много, поэтому девочка довольно быстро управилась со сборами, потребовалось всего пятнадцать минут. Ещë пять минут Гермиона потратила, чтобы проверить, не забыла ли она чего-нибудь по невнимательности, а после на всякий случай заглянула в комнату Авеля. Лишь в сотый раз убедившись, что она ничего не забыла, Грейнджер вместе со своим другом спустилась по лестнице.

Посетителей сейчас не было — Аберфорт сегодня закрыл свой трактир на несколько часов раньше положенного, чтобы проконтроливать сопроводить парочку нерадивых первокурсников в школу. К слову о нём... Дамблдор-младший стоял на прилавком и в сотый раз протирал стаканы грязной тряпкой. Стаканы от подобных манипуляций не становились чище, но старому трактирщику, судя по всему, было на это просто наплевать. Брат директора Хогвартса вообще был довольно странным и замкнутым типом, как успела понять Гермиона.

Заметив ребят, Аберфорт оторвался от своего бессмысленного занятия и, хмуро кивнув им в знак приветствия, без долгих расшаркиваний произнёс:

— Идите за мной. Надеюсь, вы умеете пользоваться каминной сетью?

— Да, — за себя и Гермиону ответил Авель. Девочка лишь кивнула в знак согласия. Хотя она никогда не путешествовала по каминной сети, но она прочла про неё в книге, где так же прилагалась инструкция по её использованию.

— Отлично! — удовлетворённо сказал Аберфорт и вновь обратился к настороженным первокурсникам: — Итак! Вам, мелочь, я не особо доверяю, поэтому перемещусь вместе с вами. Для этого мне нужно снять с твоей магии, — он кивнул в сторону мрачного, как ночь, Ханта. — ограничение, наложенное Альбусом. Вот в этом-то и заключается главная сложность плана. Ты явно не дурак, чтобы проигнорировать потенциальную возможность для побега, поэтому... Ступефай!

Из палочки владельца «Кабаньей головы», до этого надёжно спрятанной от чужих глаз в широком рукаве его мантии, вырвался алый луч заклинания и устремился прямо в грудь не заподозрившего никакого подвоха Авеля. Хант было дёрнулся, но так и не успел сбежать с траектории оглушающих чар, которые ударили в плечо мальчика. Тело Авеля обмякло, и он было завалился назад, но Гермиона инстинктивно успела подхватить его за подмышки, не давая ему упасть.

— Зачем вы это сделали? — возмутилась Грейнджер, буравя старика перед собой полным ярости взглядом. Но тот оставался абсолютно непроницаем, подобно бесчувственной глыбе льда. М-да... Видимо, все члены семьи Дамблдора были несколько ненормальными.

— Затем, чтобы он не сбежал, — равнодушно заявил Дамблдор-младший, разворачиваясь спиной к девочке и устремляясь в сторону лестницы, ведущей в подвал. Короткий и несколько небрежный взмах палочкой — и безвольное тело Авеля медленно взмыло в воздух и поплыло вслед за трактирщиком. Гермионе ничего не оставалось, кроме как покрепче стиснуть зубы и всё-таки последовать за Аберфортом.

Спустившись по лестнице, они оказались в небольшой комнате, служившей трактирщику подобием рабочего кабинета. Аберфорт, не обращая никакого внимания на Грейнджер, взял из медной банки щедрую порцию изумрудно-зелëного порошка, который девочка опознала как летучий порох, затем поместил тело Авеля в камин, а после взял Гермиону за правое плечо и чуть подтолкнул еë в сторону камина. Только после этого трактирщик вошли в него сам, и, бросив горсть волшебного пороха, рявкнул:

— Хогвартс, кабинет директора! Пароль — сахарные перья!

Гермиону обдало снопом изумрудных искр, которые совсем не жгли кожу, а просто ощущались чем-то тёплым, и в ту же секунду мир завертелся: Грейнджер видела, как мимо неë пролетали чьи-то каминные решётки с сумасшедшей скоростью, от которой у девочки закружилась голова. Во рту пересохло, а сегодняшний обед за просился наружу. Наверное, ему тоже было интересно понаблюдать за происходящим своими глазами, если, конечно, они у него вообще есть.

К счастью, всё закончилось довольно скоро, и Гермиона вывалилась из камина, упав на четвереньки на шершавый тёмно‑бордовый ковёр, украшенный серебряной вышивкой. Перед глазами промелькнули самые обыкновенные чёрные туфли без каких-либо элементов декора. Отдышавшись и подняв взгляд, девочка увидела возвышающуюся перед ней профессора Макгонагалл. Её волосы были привычно собраны в строгий пучок, а губы то и дело кривились в недовольной гримасе. Гермиона поспешила подняться на ноги, отряхнув себя и свою одежду от сажи и пыли.

— Добрый вечер, мисс Грейнджер! — сухо поздоровалась с Гермионой декан Гриффиндора. При взгляде на свою подопечную взгляд профессора немного, но смягчился, а бледные губы изогнулись в неком подобии дружелюбной улыбки. — Хочу напомнить вам, что с завтрашнего дня начнутся занятия. Расписание вам выдадут староста за завтраком.

Гермиона нетерпеливо кивнула, не придав словам профессора особого значения. Она перевела взгляд на вторую человеческую фигуру в этой комнате, её глаза невольно сощурились. Дамблдор, тот самый Дамблдор, который был виновен в том, что её родителей лишили памяти, преспокойно сидел за своим массивным рабочим столом и попивал сладкий чай из фарфорового сервиза вместе с различными сладостями, успешно делая вид, что он здесь ни при чём. Гермиона изо всех сил постаралась скрыть раздражение по отношению к ненавистному директору, отворачиваясь, чтобы проверить состояние Авеля. Тот всё ещё пребывал без сознания. Грейнджер шумно вздохнула, разрываясь между желанием поскорее покинуть кабинет и беспокойством за своего лучшего друга. К счастью, выбирать не пришлось. Аберфорт, который всё ещё не вернулся обратно в свой трактир, перевёл волшебную палочку на Ханта и произнёс:

— Эннервейт!

Тело мальчика чуть дрогнуло, а спустя секунду Авель резко выпрямился, вскакивая со стула, на который его усадил Дамблдор-младший.

— Вы... — возмущённо начал было Хант, но трактирщик бесцеремонно перебил его:

— Всё, я свою задачу выполнил сполна. До свидания, надеюсь, не скорого! — с этими словами старик вновь шагнул в камин. Через секунду вспыхнуло изумрудно-зелёное пламя, и с громким треском Аберфорт исчез.

Гермиона хотела было двинуться к выходу, но, вспомнив об одном важном деле, замерла на месте. Развернувшись, она встала прямо перед директором и, посмотрев в его пронзительные голубые глаза, холодно произнесла:

— Наши палочки. Верните.

Директор Хогвартса, Альбус Дамблдор, лишь слегка улыбнулся, услышав эти слова. Казалось, реакция Гермионы была для него предсказуема. Он медленно поставил свою чашку в блюдце, а затем, не спеша, потянулся рукой к одному из многочисленных ящичков своего массивного стола. Не торопясь, старик порылся там и извлёк на свет две волшебные палочки: из виноградной лозы и из миндаля. Гермиона протянула руку за ними, но Дамблдор не спешил возвращать владельцам их имущество. Взгляды пожилого директора и юной гриффиндорки вновь встретились. Грейнджер бесстрашно смотрела в чужие голубые глаза, не мигая и не отрывая взгляда, Дамблдор в свою очередь гипнотизировал решительные карие глаза. Но наконец директор сдался, протягивая девочке её и Ханта палочки. Гермиона поспешила их схватить и, больше не оглядываясь назад, поспешила в сторону выхода, где её уже ждал хмурый Авель, держа два чемодана, в которых находились их вещи. Макгонагалл, уже готовая была разразиться гневной тирадой насчëт неуважительного отношения к директору школы, очнулась на полуслове и проводила спину своей любимой ученицы странным взглядом. Профессор Трансфигурации решительным образом ничего не понимала.

Переглянувшись, ребята одновременно шагнули на винтовую лестницу, которая, уподобившись экскаватору, начала медленно опускать их вниз. Каждый думал о что-то своëм. И, судя по назмуренным лицам юных гриффиндорцев, думы эти были отнюдь не приятными и совсем не радостными.

Пройдя мимо портрета, на котором что-то очень весело отмечала группа стариков в мантиях, эдак, XVIII века, Хант и Грейнджер привычно свернули направо, но остановились, услышав неподалëку громкие голоса. Даже прислушавшись, Гермиона не смогла опознать ни один из них. Но судя по звуку, незнакомцы о чëм-то довольно яростно спорили.

— Не понимаю, зачем эту картину вообще притащили в Хогвартс! — громко вещал первый голос. — Она не двигается! Какой от неё вообще прок? Полная безвкусица!

— Не могу согласиться с тобой, — возвражал второй голос. — Пусть картина и не является магической, но это всë же искусство! И нам следует проявить немного уважения и терпения к магглам, которые написали данный портрет. Всë-таки они не знают о волшебстве и не могут оживлять картины...

— Пусть так, но это же не значит, что нужно тащить всякий мусор в Хогвартс! — яростно отвечал первый голос.

— Я не совсем согласен с вами, господа, — раздался прямо рядом с Гермионой спокойной, уверенный голос. Грейнджер не смогла сдержать удивлённого возгласа, когда заметила, что говорившим был сам Авель. — В картинах обычных людей есть то, чего нет в магических картинах.

— И что же? — насмешливо поинтересовалась полноватая дама в пышном розовом платье и веером из страусиных перьев в руках, изображённая на одной из картин. Как поняла девочка, именно она и была обладательницей того "первого" голоса.

— То, чего вы, как волшебники, уже не можете видеть. Это эмоции, вложенные художником в своё произведение, — спокойно ответил Авель, поворачиваясь к портрету. — Магические картины двигаются, разговаривают, реагируют на окружающих, но... но я бы не сказал, что они являются полноценным изображением. Художник рисует, скажем, портрет и далее он будет жить уже своей жизнью, а не застынет в одной и той же позе на веки. А вот в картинах обычных людей, пусть они и статичны, зачастую сохранились те чувства, та боль, та радость, та любовь, которую вложил в них творец. Это и есть настоящее искусство, пусть и не всегда магическое.

Дама в розовом платье, казалось, была ошеломлена подобным ответом. Её рот недоуменно приоткрылся, а веер замер на полпути к лицу. Похоже, она не представляла, чем ей ответить на подобную реку слов.

— Прекрасный ответ, юноша! — одобрительно улыбнулся высокий мужчина в чёрном пиджаке, сидящий за столом на картине неподалёку от дамы в розовом. Именно он до этого спорил с нарисованной женщиной по поводу маггловской картины. Кстати, о ней... Гермиона, которая до этого слушала их беседу с растущим интересом, наконец позволила себе рассмотреть загадочную картину, на которую Авель указал. Молодая девушка в черном, с вуалью, вуаль скрывала половину лица, но на губах играла та самая загадочная улыбка, которую она не могла не заметить. Было в этом портрете что-то притягательное, что-то, что заставляло забыть обо всем на свете, просто смотреть и пытаться разгадать тайну, которую она бережно скрывала.

— Благодарю за комплимент, — сдержанно ответил Авель, низко склонив голову.

— Ну и что же тут такого особенного? — снова подала голос дама в розовом. — Да, художник вложил свои чувства, но разве это так уж ценно? По мне, так это просто статичные изображения, которые пылятся на стенах.

— Для вас, тех, кто видит только внешнюю оболочку, возможно, — спокойно парировал Авель. — Но для кого-то другого, кто способен видеть глубже, эти картины — это застывший миг истории, отражение души творца. И разве это не бесценно? Разве не такая красота открывает нам то, чего не скрыть за оживлёнными разговорами и движениями?

Мужчина в чёрном пиджаке кивнул в знак согласия.

— Юноша прав, — сказал он. — В этих статичных образах порой скрывается больше, чем в любой оживлённой беседе. Это отголоски прошлого, запечатлённые навсегда.

Бросив последний взгляд на картину, Авель махнул рукой Гермионе, мол, идём. Девочка кивнула, и они возобновили свой путь. Не прошло и пяти минут, как они достигли комнаты, принадлежащей Ханту и распрощались. Гермиона даже выдавила из себя слабую улыбку, которая, впрочем, сразу же погасла, стоило другу скрыться за дверью.

Когда Грейнджер добралась до гостиной Гриффиндора и, назвав пароль, прошла через проём, то тут же была оглушена привычным громким ором — неизменным спутником её факультета. Поморщившись, девочка поспешила к лестнице, ведь ей совсем не улыбалось дольше положенного находиться в сердце этого раздражающего шума и гама. Уж лучше она пойдёт в общежитие и что-нибудь почитает, пока не вернулись её однокурсницы.

Как девочка и ожидала, в комнате первокурсниц никого ещё не было. В полной тишине Гермиона подошла к кровати, принадлежащей ей, и распахнула свой чемодан. Спустя десять минут её вещи покоились на своих местах, а сама Грейнджер, переодевшись в мягкую пижаму, скользнула в постель вместе с книгой, которую она взяла в библиотеке незадолго до злополучного Хэллоуина. Через несколько дней истекал срок, на который она взяла её, поэтому девочке нужно было дочитать её.

Включив светильник, висящий над головой гриффиндорки, юная волшебница углубилась в чтение. Слог в книге был довольно тяжёлым, поэтому Гермионе иногда приходилось возвращаться к уже прочитанным абзацам. Девочка сама не заметила, как в её руках оказался блокнот, используемый ей для записей, и шариковая ручка, а сама она увлечённо начала записывать кое-какие важные моменты. Всё-таки книга Джорджа Коннора о магической медицине была довольно захватывающей.

Но, как известно, всё хорошее рано или же поздно, но кончается. Так было и сейчас. В какой-то момент Гермиону отвлёк громкий взрыв, нет, не смеха, а именно что дикого хохота. Всего через пару минут после этого дверь комнаты первокурсниц бесцеремонно распахнулась, опасно зашатавшись на ржавых петлях. В помещение ввалилась вошла Лаванда Браун, волоча за собой массивный чемодан, который предположительно был набит одеждой и тонной косметики, которую девочка ежедневно наносила на своё лицо. Следом за своей лучшей подругой и по совместительству коллегой по собирательству сплетен, в комнату влетела Парвати Патил, чья сестра Падма училась на Когтевране.

— О, Грейнджер! — заметив Гермиону, воскликнула Браун, сдувая со лба толстую прядь золотистых волос. — Как провела каникулы со своими магглами? Я вот со своими родителями посетила драконоведческий заповедник!

Гермиона бездумно уставилась в пространство перед с тобой, борясь неумолимо с поступающими к глазам слезами. Любое напоминание о прошедших каникул отзывалось болью где-то в груди. «Уж лучше бы мы остались в Хогвартсе, а не поехали на каникулы из-за смерти Смита», — подумала Грейнджер, смахнув скатившуюся по щеке одинокую слезу. Впрочем, девочка прекрасно понимала, что не случись то, что произошло на каникулах сейчас, события повторились бы позже... И непонятно, что было бы хуже.

Осознав, что навязчивая однокурсница всё ещё ждёт ответа, Гермиона выдавила из себя:

— Неплохо, — услышав ответ, Лаванда лишь усмехнулась, но ничего не сказала. Больше она не трогала Гермиону и не задавала ей свои дурацкие вопросы, предпочитая болтать с Парвати Патил и присоедившейся к ним Фэй Данбар. Грейнджер хотела было вернуться к чтению, но так и не сумела сосредоточиться на книге, поскольку громкие голоса девочек очень мешали ей сконцентрироваться на тексте. Вздохнув, Грейнджер отложила книгу на прикроватную тумбочку и задёрнула шторку, отгораживая себя от болтающих первокурсник. Раз уж не удалось почитать, то она ляжет спать пораньше, а там... а там будь, что будет!

От Беты:

Проверено! Так жаль Герми 😢. Ну и Ханта конечно же тоже