Повелитель Стихий (гет)

Если бы кто-то рассказал Ханту о тех событиях, которые ему предстоит пережить, Авель бы лишь покрутил пальцем у виска и посмеялся. Но теперь мальчику было совсем не до смеха. Его насильно удерживают в Хогвартсе, заставляя учиться магии, Дамблдор плетёт какие-то свои интриги, Квирелл очень странно себя ведёт, а отец похищен и просит о помощи. Авелю нужно сбежать из школы, но как это сделать, если директор внимательно наблюдает за ним? И что делать, когда всё внезапно переворачивается с ног на голову и все твои убеждения внезапно оказываются ошибочными? Что делать, когда твой родной человек оказывается...

Дорога в ад вымощена благими намерениями.

* * *

Профессор Макгонагалл с тяжёлым вздохом приблизилась к очередной двери, отмеченной в её списке. Новый учебный год надвигался неумолимо, и ей, как заместителю директора Хогвартса, приходилось выполнять довольно утомительную обязанность — навещать магглорождённых волшебников. Их число всегда было скромным, но в этот раз… один-единственный первокурсник ускользал от неё с дьявольской ловкостью.

Стоило декану Гриффиндора приблизиться к дому этого Авеля Ханта, как он словно растворялся в воздухе, оказываясь на другом конце Лондона. Минерва ломала голову над этим феноменом. Неужели десятилетний мальчишка сумел овладеть аппарацией? И как он мог достичь такого мастерства без опытного наставника?

С лёгким сомнением она нажала на кнопку звонка, вмонтированного в дверь милого белого домика, ожидая, что её отслеживающее заклинание снова взбесится, указывая на совершенно иные координаты. Но… ничего не произошло.

Выждав пару минут из чистой воды вежливости, Минерва достала свою волшебную палочку.

— Алохомора! — прошептала она. Дверь с жалобным скрипом распахнулась, и профессор вошла в прихожую.

Внутри было на удивление уютно. У входа стоял просторный белый стеллаж с аккуратными стопками одежды и обуви. К нему прислонился цветастый зонт, а рядом, на деревянном полу, расположился невысокий диванчик. Стены, оклеенные сиреневыми обоями, украшали яркие картины и небольшое зеркало в полный рост.

— Папа? Ты вернулся? — раздался чей-то звонкий голосок из коридора. — Ты сегодня рано! — И прежде чем Макгонагалл успела ответить, из коридора выскочил мальчик лет десяти с бледной кожей, чёрными вьющимися волосами и огромными поразительными фиолетовыми глазами. Фиолетовыми глазами…

Стоило ей только взглянуть в эти необычные глаза мальчика, как весёлая улыбка на его лице сменилась гримасой ужаса и… ярости? Издав некий нечленораздельный крик на странном языке, он бросился на профессора Хогвартса с явным намерением причинить ей максимальный вред. Минерва, однако, среагировала мгновенно. Взмахнув волшебной палочкой, она выкрикнула:

— Ступефай!

Мальчик с искажённым злобой лицом не успел даже коснуться профессора Макгонагалл, как рухнул на пол, словно подкошенный.

* * *

Авель Хант был обы… очень необычным мальчиком. Одна его внешность говорила сама за себя: угольно-чёрные кудри, бледная кожа, высокий, для его возраста, рост и необычные, завораживающие фиолетовые глаза. Но не только внешность делала его уникальным. Во-первых, Авель обладал даром перемещаться в пространстве с невероятной лёгкостью и виртуозностью. В мгновение ока он мог оказаться на Урале, скользить по ледяной глади Южного полюса или любоваться берегами Нила в жарком Египте. Во-вторых… Стоило незнакомцу заглянуть в бездонные омуты его глаз, как в глубине его души поднималась неконтролируемая волна ярости и ослепляющей ненависти. Неудачливому прохожему стоило немедленно ретироваться, если он не желал испытать на себе всю силу этого необузданного гнева.

Отец Авеля, Теодор Хант, учёный, в отличие от своего сына, был самым обыкновенным мужчиной сорока лет. Он давно смирился с непостижимыми странностями сына, объясняя их таинственными генами матери, о которой никогда и ничего не говорил. Из-за своих особенностей Авель учился на дому, и ему было строго-настрого запрещено покидать пределы дома (запрет, о котором он часто забывал, едва Теодор скрывался за дверью), пока отец не изобретет лекарство от его «болезни». Поэтому Авель практически не встречался ни с кем, кроме отца, которого его «болезнь» научилась распознавать как «своего». Так продолжалось до тех пор, пока в их тихий мир не вторглась незнакомая женщина в нелепой одежде. Кстати, о ней…

Авель застонал от жгучей боли, медленно открывая глаза. Он сидел на деревянном стуле, крепко привязанный невесть откуда взявшимися верёвками. Напротив него сидела та самая женщина, которую он чудом не убил. Теперь Авель мог рассмотреть её в деталях.

Женщина была высокой, немного чопорной, со строгим взглядом и собранными в тугой узел седыми волосами, напоминающими стальную проволоку. На ней была странная, старомодная одежда, напоминающая плащ, и в руках она зачем-то сжимала деревянную палочку. Впервые в жизни Авель чувствовал себя настолько беспомощным. Обычно стоило ему лишь поддаться гневу, как пространство вокруг начинало искажаться, и противник оказывался отброшенным далеко назад. Но сейчас… Он был буквальным образом связан. По рукам и ногам.

— Кто вы? Что вам нужно? — прохрипел Авель, отчаянно пытаясь ослабить узлы, врезавшиеся в кожу.

— Меня зовут Минерва Макгонагалл, и я являюсь заместителем директора школы чародейства и волшебства Хогвартс, — ответила женщина, не отрывая от него своего испытующего взгляда. — Ты, Авель Хант, обладаешь магическими способностями, о которых, судя по всему, не имеешь ни малейшего представления.

Авель нахмурился. Магия? Хогвартс? Звучало как бред сумасшедшего. Однако, вспоминая свои необъяснимые способности к мгновенному перемещению в пространстве и внезапные, неконтролируемые вспышки ярости, он не мог полностью проигнорировать её слова. Может быть, его «болезнь», как её называл отец, была чем-то совершенно иным, чем просто отклонение?

— Я не знаю, о чём вы говорите, — пробормотал Авель, избегая её проницательного взгляда. — Мой отец скоро вернётся, и вам не поздоровится! Он вызовет полицию!

Минерва усмехнулась:

— Боюсь, твой отец сейчас не в состоянии тебе помочь. Он крепко спит под действием снотворного заклинания. А теперь расскажи мне, кто научил тебя аппарации?

— Аппарации? — переспросил Авель, искренне недоумевая. Боже, как ему не повезло! Он наткнулся на какую-то сумасшедшую…

— Да, это магия, с помощью которой можно перемещаться в пространстве, — нетерпеливо объяснила Минерва Макгонагалл.

— Я просто… оказываюсь там, где хочу быть. Это не обучение, это происходит само собой. Как дышать.

— Хорошо, — кивнула профессор Трансфигурации, но в глубине души не верила ни единому слову Авеля Ханта. Стихийная Аппарация? В места, где он ни разу не бывал или без точных координат? Да бросьте! — Почему ты на меня напал?

— Я… я не знаю, — прошептал он, с трудом подбирая слова. — Просто… я не могу это контролировать. Если кто-то незнакомый заглядывает мне в глаза, что-то внутри меня ломается, трескается. Мне хочется… причинить боль.

Минерва Макгонагалл нахмурилась, размышляя над услышанным. За свою долгую жизнь она видела многое, но подобного случая не припоминала. Может у мальчишки какой-нибудь редкий дар или древнее проклятье, наложенное на весь его род? Надо будет непременно спросить у Альбуса.

— Авель, — произнесла Минерва, стараясь смягчить свой голос, — я понимаю, что тебе сейчас страшно и ничего непонятно. Но поверь, я здесь, чтобы помочь тебе. В Хогвартсе ты сможешь научиться контролировать свои необыкновенные способности и использовать их во благо. Мы сможем разобраться в природе твоей… особенности.

— Я никуда с вами не поеду! — взорвался Авель, внезапно воспрянув духом. — Я останусь здесь! Мне не нужен никакой Хогвартс!

— Боюсь, у тебя нет выбора, Авель, — вздохнула Макгонагалл, с грустью рассматривая юного волшебника перед ней. — Мы не можем позволить тебе остаться здесь. Это может быть крайне опасно, как для тебя самого, так и для окружающих тебя людей.

Авель яростно замотал головой, отчаянно пытаясь вырваться из пут. Верёвки врезались в нежную кожу, причиняя острую боль, но он больше не обращал на это внимания. Страх и отчаяние захлестывали его с головой, топя в пучине паники. Он никогда не покидал родной дом надолго, а тут его собираются увезти в какое-то чужое, странное место, к каким-то совершенно незнакомым людям.

— Пустите! — кричал он, захлебываясь слезами от бессильной злобы. — Я хочу к папе! Он меня спасёт!

— Прости! — покачала головой Минерва, поднимая волшебную палочку. — Сомниус!

Мир растворился в кромешной, непроглядной тьме.

* * *

Авель очнулся в незнакомом месте. Он лежал на самой обычной деревянной кровати, застеленной белоснежным постельным бельём, в небольшой комнате. Рядом с постелью стоял добротный дубовый рабочий стол с многочисленными ящичками, два стула с изогнутыми спинками, кресло у кирпичного камина, журнальный столик и большой шкаф, предназначенный для хранения вещей.

Авель вскочил с кровати и кинулся к окну. Если будет невысоко, то он сможет спрыгнуть и убежать... К его большому сожалению, комната, где он находился, была на шестом или седьмом этаже и спрыгивать вниз было рискованно. К тому же, окно было зарешёчено.

Точно! Как Авель только мог об этом забыть? Он же может с лёгкостью переместиться куда-нибудь подальше от этого места! И как он об этом не вспомнил, когда заместитель директора Хогвартса пришла к нему домой?

Мальчик сосредоточился, чтобы перенестись домой, но ничего не произошло. Лишь в голове вспыхнула острая, невыносимая боль, заставившая его отшатнуться назад, словно от удара током.

— Вижу, ты уже испробовал на себе способности браслета «Restrictio libertatis»! — раздался голос позади Авеля. Хант резко развернулся на месте и увидел старика с длинной белоснежной бородой и пронзительными голубыми глазами, одетого в пурпурную мантию. Когда взгляды Авеля и незнакомца встретились, на мальчика нахлынула знакомая волна ненависти и...

— Менте Пуро! — небрежно взмахнул палочкой старик, и у Авеля резко прояснилось в голове. — Я Альбус Дамблдор, директор школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. А ты, как я полагаю, Авель Хант, будущий первокурсник.

— Я не буду учиться в вашей идиотской школе! — совершенно не согласился с директором Хогвартса Авель. — Отпустите меня!

— Боюсь, тебе придётся здесь учиться, мой мальчик! — вздохнул Альбус Дамблдор. — Ты же не хочешь, чтобы пострадали твои близкие?

— Вы мне угрожаете? — разозлился Авель. Мало того, что его насильно увезли из родного дома, так ещё и пытаются шантажировать отцом!

— Нет, что ты, мой мальчик! Но если ты не научишься управлять своей магической силой, то она в конце концов вырвется из тебя и разрушит всё вокруг, а тебя уничтожит. Ты же не хочешь, чтобы случилось что-то подобное?

— Я сам научусь её использовать! — упрямо возразил Авель. — Я всегда учился на дому и получал хорошие оценки на тестированиях. Я справлюсь самостоятельно, мне не нужна чужая помощь.

— Если бы ты, мой мальчик, был бы обычным юным волшебником, то я может быть и согласился бы, но в твоём случае... Я не могу позволить тебе учиться самостоятельно из-за твоего опасного дара. Даже если не учитывать возможность нанесения вреда окружающим, то нужно учитывать то, что в магическом мире далеко не все маги порядочные. А если тёмные волшебники прознают о твоих, без сомнения, выдающихся способностях... Они придут за тобой и заставят тебя работать на них.

— Нет! Я смогу их победить! Я справлюсь!

— Подумай над моими словами, — Дамблдор, поняв, что переубедить Авеля сейчас невозможно, отступил. — Может, у тебя есть вопросы?

— Почему я не могу переместиться куда-либо? Почему моя способность вызывает боль? — прямо спросил Авель у Дамблдора.

— Это действие одного любопытного браслета у тебя на руке, — Авель сразу же перевёл взгляд на руки. Действительно, на правой руке красовался тонкий серебряный браслет с какими-то непонятными знаками на нём. — Между прочим, редкий артефакт. Он способен отслеживать местоположение и мешать Аппарации.

Авель попытался снять браслет, ничуть не стесняясь присутствия Дамблдора. Браслет не поддавался. Он словно прирос к коже, не оставляя даже малейшего зазора. Авель дёргал его, крутил, пытался сломать, но все было тщетно. Металл оставался холодным и неподвижным, словно насмехаясь над его усилиями.

— Не стоит тратить силы понапрасну, мой мальчик, — спокойно произнёс Дамблдор, наблюдая за его безуспешными попытками. — Браслет смогу снять только я.

— Так снимите же его!

— Нет. Это опасно, мой мальчик, — равнодушно покачал головой старик.

— Опасно? Для кого? Для меня или для вас? — в голосе Авеля слышалось отчаяние и злость. Он чувствовал себя загнанным в клетку, лишённым свободы выбора.

Дамблдор тяжело вздохнул и подошёл к окну, глядя на простирающийся вдалеке горизонт:

— Для всех, Авель. Твои способности — это великий дар, но и огромная ответственность. Этот браслет — мера предосторожности, позволяющая нам убедиться, что ты не причинишь вреда ни себе, ни окружающим, пока не научишься контролировать свою силу.

Авель сжал кулаки. Он ненавидел это чувство беспомощности. Он всегда был независимым, сам принимал решения, сам отвечал за свои поступки. А теперь его лишили всего этого:

— И как долго я должен носить эту штуку? До конца жизни?

— Нет, конечно же нет! Как только ты покажешь, что можешь управлять своими способностями, браслет будет снят. Но до тех пор… это необходимо. Подумай хорошенько над моими словами, мой мальчик. Я уверен, что ты примешь правильное решение. Кстати! У меня есть для тебя и хорошие новости!

Директор достал из кармана мантии продолговатую коробочку и протянул её Авелю:

— Вот, держи! Это твоя первая волшебная палочка. Я сам выбрал её для тебя.

— Мне не нужна никакая палочка! — возмущённо фыркнул Авель. — Мне нужно домой, к отцу!

Дамблдор, проигнорировав выпад Авеля, положил коробочку на стол.

— Не стоит торопиться с выводами. Палочка — это продолжение руки волшебника, инструмент, с помощью которого ты сможешь лучше контролировать свою силу. Попробуй, просто попробуй!

— Нет, — помотал головой Авель, скрестив руки на груди.

— Авель... — угрожающим тоном начал Дамблдор. — Я не хочу тебя вынуждать, но твоё поведение заставляет меня это сделать...

— Ладно, — неохотно кивнул Авель, принимая из рук Дамблдора деревяшку. — Что теперь? Сказать Абра-Кадабра?

— Просто взмахни палочкой, — не обращая внимания на сарказм в голосе Авеля, посоветовал Дамблдор.

Хант помахал волшебной палочкой и... ничего.

— Что же, это было ожидаемо, — бодрым голосом заявил Дамблдор, доставая из кармана ещё одну коробочку. — Продолжим!

Процедура продолжалась довольно долго. Авель раз за разом брал в руки куски дерева различной длины, формы и цвета, махал ими и откладывал в сторону. С каждой неудачной попыткой Дамблдор мрачнел, а Хант наоборот расцветал на глазах. Может, если ему так и не смогут подобрать палочку, его вернут домой?

— Попробуй вот эту, — Дамблдор протянул Авелю красивую палочку из какого-то светлого дерева. Мальчик взял её в руки и невольно удивился тому, какой же тёплой казалась её древесина, и как удобно лежал магический инструмент в его руке. Хант взмахнул палочкой, и из неё во все стороны посыпались разноцветные искры.

— Поразительно! Миндаль и волосы фестрала... Жизнь и Смерть... Мне всегда было интересно, как такую палочку вообще удалось создать. Но, как говориться, противоположности притягиваются.

— Отлично, теперь вы от меня отстанете? — угрюмо полюбопытствовал Авель.

— Вижу, ты так ничего и не понял, мой мальчик, — пожурил Авеля директор Хогвартса, неодобрительно качая головой. — Как я уже говорил, твой дар слишком опасен, и тебе нужно научиться использовать его во всеобщее благо.

— Да что с ним не так?! — закричал Авель прямо в лицо Дамблдору. — Вы же упомянули, что маги могут использовать эту... апатарицию!

— Аппарацию, — поправил директор, недовольно блеснув очками-половинками. — Да, действительно большинство волшебников могут аппарировать примерно с семнадцати лет на небольшие расстояния, причëм тратя на эту магию большое количество сил. Ты же, как мне сообщили, без труда странствовал по всему белому свету, не теряя при этом ни капли энергии. Да и к тому же, твоя магия очень... странная, — старик резко замолчал, осознав, что сболтнул лишнего. — Впрочем, мне пора, мой мальчик. До скорой встречи! — С этими словами Дамблдор развернулся, открыл дверь и просто ушëл.

Авель для порядка выждал несколько минут, после чего дëрнул дверную ручку на себя. Дверь поддалась без труда, и мальчик осторожно выглянул в коридор. Странно, что Дамблдор не запер его в комнате. Неужели он не боится, что Хант сбежит? Зря, очень зря. Авель вовсе не собирался сидеть сложа руки и смиренно ждать своей участи.

Мальчик вышел из комнаты и огляделся по сторонам. Он находился в узком коридоре с несколькими дверямм. Стены были сделаны из камня, на них висело множество портретов, которые... двигались?!

— Ты что здесь делаешь, малец? — тяжëлым басом поинтересовался грузный мужчина в средневековой одежде, почти не скрывающей накачанные мускулы. На голове человека красовался большой шлем с рогами, какой Авель когда-то видел в книжке про викингов.

— Я уже ухожу! — поспешно произнëс Хант, хотя ему казалась абсурдной сама мысль говорить с портретами. — Вы не подскажите, где здесь выход?

— Прямо по коридору, дорогой, — вместо «викинга» ответила высокая дама в чëрном кружевном платье и вуали, держащая в руке пригубленный бокал с красным вином. — Не пугайся Одварда, он только выглядит таким страшным, а на самом деле этот мужчина настоящий душка! Просто ему кажется немного необычным, что летом в школе есть кто-то из учеников.

— Спасибо, леди, — благодарно улыбнулся Авель незнакомой женщине на портрете. — Прощайте.

— Нужно говорить «до свидания», а не «прощайте», молодой человек. До скорой встречи! — донеслось Ханту вслед. Мальчик лишь ухмыльнулся, надеясь, что больше никогда не попадëт в это место, если у него получиться сбежать из Хогвартса.

Замок, а судя по всему Авель был именно что в замке, был красив. Если бы Ханта никто не неволил, возможно, он сам бы захотел остаться в этом, без сомнения, прекрасном месте. Вдоль стен висели красочные гобелены и живые картины, за которыми Авелю очень понравилось наблюдать (Мальчик сам был художником и мечтал когда-нибудь написать картину, которая станет такой же известной, как «Мона Лиза» Леонардо да Винчи.), вдоль стен стояли рыцарские латы, которые, как показалось мальчику, чуть-чуть поворачивали головы при виде него, стояли скульптуры, выполненные искусными мастерами, а из арочных окон, некоторые из которых были украшены мозаикой, открывались роскошные виды на большое озеро, тëмный лес вдали или какое-то поле, отдалённо напоминающее помесь баскетбольного и футбольного.

Спустившись по очередной лестнице, Авель очутился перед выходом на улицу. Толкнув тяжëлую дверь, Хант с удовольствием набрал полную грудь свежего воздуха. Ярко светило солнце, пронизывая всё окружающее пространство своими лучами, по небу чинно и медленно проплывали тучные облака, лёгкий ветерок играл с зеленеющей травой, а немногие птицы весело переговаривались между собой, перелетая с ветки на ветку. Было довольно жарко, но для Авеля не было пути назад в прохладные помещения замка. Ему нужно было сбежать отсюда, как можно скорее.

Сбегать Хант решил через лес. Пусть Дамблдор и говорил, что браслет может отслеживать его местоположение, но мальчик всë равно решил попробовать. Вдруг старик решил навещать ему лапши на уши, и сейчас Авель вполне мог уйти с территории Хогвартса?

Хант почти дошёл до границы леса, как позади него раздался громкий басистый голос:

— Постой, парень! В Запретный лес ходить запрещено!

Авель застыл на месте и медленно развернулся. В нескольких метрах от него стоял высокий... нет, гигантский мужчина с длинной чёрной бородой и волосами и с чёрными глазами.

— Ты кем будешь, парень? Меня Хагридом кличут, я местный лесник.

— Я… я просто гуляю, — неуверенно произнёс Авель, стараясь не смотреть в глаза великану. — Заблудился немного.

— Ты здесь недавно? — спросил Хагрид, видимо, поверив мальчику, — Раньше я тебя не видел... Как ты говоришь, тебя звать-то?

— Я Авель, Авель Хант, — представился мальчик, смирившись с тем, что в ближайшее время сбежать не удастся.

— А! Знаю про тебя, — добродушно улыбнулся Хагрид. — Дамблдор говорил, что ты будущий первокурсник с выдающимися магическими способностями и тебе, ради твоей безопасности, разрешили поселиться в Хогвартсе. Святой человек наш директор, это точно...

Авель с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза. Ему «разрешили» поселиться в Хогвартсе? Скорее, выкрали из дома и насильно поселили в школе.

— Не хочешь зайти ко мне выпить чаю? — предложил доверчивый лесник. — Тебе, наверное, скучно одному-то.

— Хорошо, — нехотя согласился Авель, чтобы не вызывать подозрений у Хагрида. — А где ты живёшь?

— В хижине у Запретного леса вместе с Клыком, — поделился Хагрид, шагая по опушке. Авель еле поспевал за гигантом.

— А Клык — это...

— Да псина моя. Ты главное её не бойся, это только с виду она такая страшная, а на самом деле боится тебя больше, чем ты её. Клык совсем не такой, как Пушок... Впрочем, забудь, что я тебе сказал.

Авель кивнул, и великан расслабился. Ханта совсем не волновал какой-то Пушок.

— А в Хогвартсе учится много учеников?- поинтересовался Авель. — Я тут совсем недавно и почти ничего не знаю...

— По-разному, — охотно сменил тему Хагрид. — Но всегда на всех факультетах оказывается примерно равное количество учеников.

— А какие факультеты есть в школе? — спросил Авель, чтобы поддержать разговор с лесником. Если вызвать доверие у Хагрида, возможно, получиться узнать у него информацию для того, чтобы с лёгкостью сбежать из Хогвартса через лес.

— Дык, в школе-то всего четыре факультета. Гриффиндор — для храбрых и благородных, я сам там когда-то учился, Пуффендуй — для трудолюбивых и немного глуповатых доверчивых работяг, Когтевран — для всяких умников и зануд, а Слизерин — для хитрых подлецов, — рассказал Хагрид. Авель скептически поднял левую бровь и уточнил:

— То есть все первокурсники стремятся попасть на Гриффиндор?

— Ну... — смутился Хагрид, почесав гигантской ладонью в затылке. — Не то, чтобы все... Но Гриффиндор — самый лучший факультет Хогвартса, зуб даю!

— Ясно, — Авель решил не развивать дальше эту тему. — А что ещё ты можешь рассказать о школе?

— Ну... Что рассказать-то... В Хогвартсе у первокурсников есть несколько предметов: Чары, Астрономия, Зельеварение, Трансфигурация, История Магии, Травология и Защита от Тёмных искусств (ЗОТИ). Первый предмет ведёт профессор Флитвик, декан Когтеврана, его ты узнаешь сразу. Он очень низкого роста, потому что является полугоблином. Трансфигурацию ведёт профессор Макгонагалл, ты её уже знаешь. Она жуть какая строгая, но за своих гриффиндорцев, чьим деканом она является, стоит горой. Астрономию преподаёт профессор Синистра, и она всегда... немного не здесь, а где-то среди своих любимых звёзд. Учителем Истории Магии уже сотни лет, как является профессор Бинс. Он призрак и на любой вопрос бубнит что-то о восстании гоблинов. На самом деле, Бинса уже давно бы выгнали с поста преподавателя, если бы не хитрый контракт, не позволяющий нанять нового учителя до тех пор, пока историк сам не соизволит оставить работу. Зелья в Хогвартсе ведёт профессор Снейп, декан Слизерина. Неплохой малый, хотя и слизеринец. Дамблдор ему полностью доверяет, как и мне. А друзья директора — мои друзья! Правда, Снейп не очень любит гриффиндорцев... Но не беспокойся о нём, Авель. Преподаватель Травологии — профессор Стебель, декан Пуффендуя. Очень добрая женщина, которая обожает свои растения. А вот с ЗОТИ связано множество проблем.

— Почему? — удивился Хант.

— Когда-то эту должность проклял Сам-Знаешь-Кто...

— Кто? — не понял Авель.

— Ах, да, ты же не знаешь! Ну... Это был очень страшный тёмный волшебник, Авель. Его имя стараются не называть.

— Но откуда я узнаю, как его звали? — нахмурился Авель, — Или ты сам не знаешь его имя?

— Знаю, но... Как-то боязно мне... — замялся Хагрид, открывая дверь в хижину. Авель решил не настаивать. Всё равно ему совершенно не нужна эта информация. Вряд ли он, когда вернётся домой, будет рассказывать друзьям отца о его приключениях. А даже если и будет, то ему всё равно никто не поверит.

В хижине пахло сырой землëй и псиной. Огромный пëс, похожий на помесь мастифа и бульдога, поднялся навстречу вошедшим, виляя хвостом. Его слюнявая морда ткнулась Авелю в руку, и мальчик невольно отшатнулся.

— Вот видишь, я же говорил, — усмехнулся Хагрид. — Клык у меня ласковый. Иди, поставлю чайник.

Пока Хагрид возился с чайником и нарезал какие-то странные бутерброды с мясом подозрительного вида, Авель рассматривал хижину. Внутри она была гораздо больше, чем казалось снаружи, и заставлена всякой всячиной: пучками сушëных трав, инструментами, назначение которых Хант не мог определить, и различной хозяйственной утварью. Книг же в доме было совсем немного. Они занимали всего две полки, причём одна из них была завалена разными справочниками по волшебным существам.

— Так вот, о ЗОТИ, — продолжил Хагрид, протягивая Авелю гигантскую кружку с дымящейся жидкостью. — Каждый год на эту должность просится кто-то новый, но всех этих преподавателей обязательно что-нибудь да случается. Кто-то уезжает по делам, кого-то проклинают, кто-то просто оказывается некомпетентным… В общем, с этим предметом в Хогвартсе всегда была беда. Но ты не переживай, Дамблдор обязательно найдёт хорошего преподавателя!

— Я и не переживаю, — честно ответил Авель, делая небольшой глоток из кружки. А потом ещё, ещё и ещё, потому что чай оказался умопомрачительно вкусным! Мальчик не удержался и спросил у великана. — Хагрид, где ты купил этот чай? Он восхитителен!

— Дык, я не покупал его, вот что. Сам делал, травы собирал и выращивал. Хочешь, дам тебе с собой немного? Конечно, сейчас ты вряд ли сможешь его заварить, ведь в общежитии нет плиты, но как начнёшь учиться, узнаешь разные полезные заклятья и сумеешь вскипятить воду в какой-нибудь ёмкости, а дальше заварить — дело нехитрое...

Дверь с шумом отворилась, и Авель повернул голову в сторону источника звука. На пороге стоял улыбающийся Дамблдор. Авель сразу же помрачнел. Кажется, его снова запрут в какой-то комнате с этим чёртовым браслетом, блокирующим его дар, да волшебной палочкой, которой он не умел пользоваться.

— Добрый день, Хагрид. Авель, вижу, ты уже познакомился с нашим школьным егерем.

— Добрый день, директор, — пробасил Хагрид, вставая из-за стола. Клык, до этого мирно дремавший у его ног, проснулся и гавкнул, приветствуя Дамблдора.

— Да, — хмуро подтвердил Авель, чувствуя как улыбка сползает с его лица. Он всей душой ненавидел Дамблдора, который вместе с Макгонагалл похитил его из дома. Кажется, возвращение к отцу откладывается.

— Тебе пора возвращаться в замок, мой мальчик, — произнёс Дамблдор. — Ты же не против моей компании?

— Ладно... — неохотно согласился Авель, зная, что если он откажется, директор перейдёт к открытым, ничем не прикрытым угрозам и шантажу.

Авель молча допил чай и поставил кружку на стол. Хагрид протянул мальчику увесистый мешочек, где, судя по всему, было «немного чая», обещанного егерем Ханту.

Авель взял мешочек и, попрощавшись с Хагридом и Клыком, вышел из хижины вслед за Дамблдором. Директор бодро зашагал по направлению к замку, а Авель плёлся следом, погружённый в свои мысли. Он чувствовал, как гнев закипает внутри него, как ненависть к Дамблдору с каждой минутой становится всё сильнее. Он был готов на всё, лишь бы вырваться из этого проклятого места и вернуться домой.

Когда они вошли в замок, Дамблдор повёл его в свой кабинет. Огромная комната была заставлена книгами, старинными артефактами и портретами бывших директоров Хогвартса. На столе стояла тарелка с печеньем и чайник. Дамблдор предложил Авелю присесть и налил ему чашку чая. В отличии от вкуснейшего сбора Хагрида, напиток директора оказался приторно-сладким, и Хант скривился, когда сделал первый глоток.

— Я знаю, что тебе здесь не нравится, Авель, — мягко произнёс Дамблдор. — Но поверь мне, я делаю это ради твоей безопасности и всеобщего блага. У тебя огромный дар, и в этом мире есть люди, которые попытаются использовать его в своих целях. Здесь, в Хогвартсе, ты будешь в безопасности и сможешь научиться контролировать свои способности.

Авель лишь усмехнулся в ответ. Он не верил ни одному слову Дамблдора. Он знал, что директор преследует свои собственные цели и использует его как пешку в своей игре. Но он молчал, выжидая подходящего момента, чтобы нанести удар.

От Беты:

Проверено! Мне интересно, узнаю у автора, когда будет продолжение... Всех люблю)

Подписывайтесь и следите за новостями на нашем официальном телеграмм-канале:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

А мы станем свободными, если на том берегу умрут все, кто желает нам зла?

(Атака титанов)

* * *

Авель сидел на подоконнике и задумчиво смотрел вдаль, на лес. Дамблдор так и не запер дверь его комнаты, что очень и очень настораживало. Значит ли это, что директор Хогвартса действительно может отследить его местоположение с помощью браслета? Авель не знал ответа на этот вопрос и подозревал, что узнаёт далеко не скоро.

После вчерашнего сокрушительного провала, мальчик решил затаиться, разведать обстановку и уже потом повторить попытку побега или попробовать каким-то образом уничтожить браслет. Правда, последнее пока сделать не удаëтся от слова совсем. Вчера, когда Дамблдор наконец закончил свою проповедь и отвëл Авеля в его комнату, он перепробовал всë: пытался расплавить браслет, но получил лишь ожог, разрезать его столовым ножом, но вместо этого получил множество небольших ран на руке, и попросту сломать его обо что-то, но только ушибся. Однако желаемого результата добиться не получилось. Промелькнула даже безумная мысль собственноручно ампутировать себе руку, но, к счастью, Хант вовремя себя остановил. На ТАКИЕ жертвы он пока не был готов. Пока не был.

Если честно, Авелю было скучно. Очень скучно. Идти к Хагриду не хотелось, тот «целиком и полностью человек Дамблдора», да и навязываться ему как-то не хотелось... Мало ли какие дела у школьного егеря. Никаких привычных развлечений по типу интересных книг или компьютерных игр тоже не наблюдалось. Оставалось немного вариантов — маяться дурью или пойти побродить по замку. Вздохнув, Авель выбрал второй вариант. Спрыгнув с низкого подоконника, Хант направился к двери и уже через несколько минут был на знакомой развилке. Решив сегодня выбрать иной путь, чем вчера, Авель повернул налево.

В этой части замка количество коридоров, лестничных пролëтов и поворотов значительно уменьшилось. И, судя по приятному запаху еды, витавшему в воздухе, помещения здесь были жилыми. Авель уже собрался было развернуться и уйти отсюда (Делать ему здесь нечего, кроме как рассматривать чужие общежития), но был остановлен писклявым голосом:

— Что вы здесь делаете, молодой человек?

Авель недоумëнно оглянулся по сторонам, а потом догадался и посмотрел чуть ниже. Перед ним стоял низенький человечек в чëрной мантии и умными чёрными глазами с весёлой искоркой. Куда он попал?! Это что — школа для чудиков? То старики, то великаны, то карлики...

— Я случайно сюда попал, — ответил Авель, глядя незнакомцу прямо в глаза. — Уже ухожу.

Но низенький человечек не выглядел намеренным отпускать его. Его маленькие, но внимательные глазки изучали Авеля с нескрываемым интересом.

— Случайно? — протянул он, и в его голосе прозвучала нотка игривости. — В Хогвартсе редко что бывает случайным, юноша. Меня зовут Филиус Флитвик, я здесь преподаю заклинания. А вы, судя по всему, первокурсник? Не припомню вас на уроках. Как вас зовут, молодой человек?

— Авель Хант, — представился мальчик. Флитвик понимающе заковал:

— Помню, Минерва говорила о вас, мистер Хант. Не хотите пройти в мой кабинет выпить чашечку чая?

— Хорошо, — вынужденно согласился Авель. Интересно, это какая-то традиция волшебников приглашать всех встречных выпить чаю? Всего за два дня Хант успел выпить душистый напиток у Хагрида и приторно-сладкую бледную жидкость у Дамблдора. А каким чай будет у Флитвика?

Преподаватель заклинаний повëл Авеля по бесконечным одинаковым коридорам, по которым мальчик совсем недавно бесцельно плутал. Видимо, профессор неплохо ориентировался в замке, так как всего через пару минут они оказались рядом с той лестницей, мимо которой Хант проходил больше получаса назад (Если это, конечно, именно та лестница).

Флитвик остановился перед неприметной дверью в стене и, достав из кармана мантии крошечный ключик, открыл её. За дверью оказалась небольшая комната, заставленная книжными шкафами и заваленная свитками пергамента. В углу стоял стеклянный столик, на котором уже дымился чайник и красовалась горка печенья в глубокой причудливой металлической чаше, похожей на какую-то странную геометрическую фигуру.

— Присаживайтесь, мистер Хант, — добродушно предложил Флитвик, следуя своему же совету. — Кажется, вы магглорождённый?

— Я не совсем понимаю, что означает «магглорождённый», — ответил Авель, с любопытством разглядывая кабинет Флитвика. На несколько секунд он даже позабыл о своей ярой ненависти к магии, разглядывая комнату, совершенно не похожую на директорскую. У Дамблдора на стеллажах стояли непонятные предметы, которые жужжали, пищали, звенели, тикали, булькали, скрежетали и вообще издавали любые возможные и невозможные звуки, вызывая лишь раздражение, но кабинет Флитвика был не таким. Он казался очень... уютным.

— Разве Минерва или Альбус вам не рассказали? — изумился миниатюрный профессор, чуть не упав с высокого для него стула. Авель в ответ лишь отрицательно помотал головой. — Странно, очень странно... Позже я с ними обязательно побеседую на эту тему. Но раз так получилось, мистер Хант, позвольте я сам вам поведаю основы строения Магического сообщества.

Сделав первый глоток чая из большой чашки с надписью «The Big Professor» (Авель посчитал подобную надпись довольно смешной, при том учёте, что пил из неё человек (Или не человек?) маленького роста), Флитвик начал свой рассказ:

— В Магическом мире маги делятся на несколько групп. В первую группу входят так называемые «чистокровные», потомки людей, обладающих магией. Во вторую — полукровки. Это могут быть или дети маггла и волшебника, или дети волшебника и представителя иной расы. А вот в третью группу входят магглорождённые — дети двух магглов. И поверьте, мистер Хант, ваше происхождение ни в коем случае не должно вас смущать. Многие выдающиеся волшебники были магглорождёнными. А что касается предрассудков… они, увы, всегда были и будут. Но Хогвартс — место, где вас будут судить по вашим знаниям и умениям, а не по родословной.

— А магглы это?.. — хотел было уточнить Авель, но был перебит преподавателем заклинаний.

— Да, это люди лишённые магии, — пояснил Флитвик, надкусывая печенье. Хант тоже решился пригубить кружку с горячим чаем и признал, что он довольно неплох, хотя и не чета напитку Хагрида.

— Кстати, о магии... Хотите попробовать простое заклинание? Ничего сложного, просто для ознакомления.

— Вы уверены? — скептически изогнул бровь Авель. — Я никогда в жизни не колдовал.

— Сейчас мы это исправим, мистер Хант, — подмигнул Флитвик и звонко рассмеялся. Отдышавшись, он уточнил. — Надеюсь, ваша волшебная палочка у вас с собой?

— Да, — подтвердил Авель, демонстрируя палочку из светлого дерева. Хант сам не знал, зачем он таскал её с собой — он всё равно не умел ей пользоваться и не собирался учи... Хотя, подождите-ка. Зачем ему ставить на себя подобные ограничители? Можно научиться колдовать, но только для того, чтобы в итоге сбежать и использовать позже в быту. Но учиться Авель будет сам — у него нет желания радовать своими успехами некоторых старых пи... педагогов.

— Замечательно! — искренне обрадовался Флитвик. — Сейчас я научу вас простейшему заклинанию, которое вызывает небольшой шарик света на кончике волшебной палочки. Свет можно усилить или ослабить по своему желанию. Формула заклинания — «Люмос». Ударение ставится на первый слог. Повторяйте за мной, мистер Хант. Люмос! — кончик палочки профессора вспыхнул, и на нём показался небольшой шарик света.

— Люмос! — попробовал Авель, взмахнув палочкой, но... ничего.

— Не расстраивайтесь, мистер Хант, — утешил мальчика Флитвика. — Это обычная практика. На моей памяти ещё никто не мог использовать заклинание с первого раза. У вас немного неправильный взмах. Смотрите внимательней. Люмос!

— Люмос! — на этот раз кончик палочки Авеля всё же загорелся, и Хант почувствовал, как по его телу разливается приятная волна... умиротворения?

— Превосходно! — зааплодировал невысокий профессор. — А теперь повторяйте за мной. Нокс!

— Нокс! — свет потух, и Авель слегка улыбнулся. Всё-таки Дамблдор был неправ. Авель может контролировать свою магию и без его «драгоценной» помощи!

— У вас потрясающие способности, мистер Хант, — похвалил Авеля Флитвик. — Надеюсь, вы попадëте на Когтевран. Впрочем, кажется мы засиделись, — сообщил Флитвиком, бросив беглый взгляд на настенные часы с массивным маятником, — Полагаю, вы почти ничего не знаете в замке.

— Да, — подтвердил Авель, поднимаясь с места.

— Значит, я побуду вашим экскурсоводом. Предлагаю пойти на кухню. Я предпочитаю обедать именно там, когда в замке нет учеников. Кажется, сегодня домовые эльфы обещали приготовить пирог с патокой.

— Эльфы существуют? — удивлëнно распахнул глаза Авель.

— Да, но они не такие, как в маггловских книгах, — предупредил Флитвиком, выходя из своего кабинета.

Шли молча. Авель уже привык к странностям магического мира, но всë равно не мог не удивиться живым скульптурам. Поэты скандировали стихи, философы спорили о бытие, а неизвестные маги рассказывали о своих свершениях и знаменитых дуэлях.

— А вот и кухня! — заявил Флитвик, остановившись перед неприметной картиной, на которой была изображена ваза с фруктами. — Мистер Хант, будьте добры, пощекотите грушу.

— Что?! — не понял Авель, глядя на Флитвика, как на сумасшедшего.

— Грушу, мистер Хант, — немного раздражëнно повторил преподаватель заклинаний. Авель, пожав плечами и списав слова Флитвика на очередные причуды волшебников, выполнил указанное. Груша... Груша захихикала, и картина отъехала в сторону, открывая взору проход.

Спустившись по лестнице, Авель и профессор оказались в просторном светлом помещении, напоминающем кухню. В комнате стояли пять длинных широких столов, на которых лежали пять скатертей: красная, жëлтая, синяя, зелëная и белая. Вдоль стен стояли массивные шкафы с различными ингредиентами и специями, а также маленькие плиты и духовки, словно сделанные для детей. По кухне туда и сюда сновали странные одетые в полотенца и наволочки существа, которые едва ли достовали Ханту до пояса. У них были на удивление длинные уши и большие выразительные глаза. Один из них остановилось прямо перед Флитвиком.

— Что желает господин профессор и его спутник?

— Малопрожаренный бифштекс с кровью, кофе и кусок пирога с патокой, Трикси, — ответил Флитвик и вопросительно посмотрел на Авеля.

— Я, э-э-э... Я не очень голоден, поэтому, пожалуйста, можно мне несколько сэндвичей и какао?

— Конечно, — кивнул «недо-эльф», тряхнув ушами. — Сию минуту, сэр!

Авель и сам не понял, как оказался за одним из столов (Который был без скатерти и меньше тех, длинных) перед тарелкой с разномастыми сэндвичами. И уж тем более не понял, как вместо небольшого перекуса, также съел тарелку грибного супа, традиционные «фиш энд чипс» и несколько пирожков с мясом и капустой.

— Смысл жизни домового эльфа заключается в работе, — посмеиваясь, объяснил Флитвик Ханту. — В природе, как вида их и не существовало. Домовиков вывел один маг-исследователь много веков назад. Бывают, конечно, и исключения среди эльфов, ведь всë-таки они не отличаются бесконечной терпимостью, но всë-таки равно лучшая награда для них — признание их ценности и качества их труда.

— Я учту это, — сказал Авель. — Вы не подскажите, как отсюда дойти до выхода на улицу?

— Поверни на право и иди до развилки, затем поверни налево, спустись по лестнице на два этажа, поверни направо, затем идти прямо и у картины, на которой изображëн конец света, снова поверни направо. А там будет и выход.

— Спасибо, — поблагодарил Авель. — До свидания!

— До скорой встречи, мистер Хант!

Авель чëтко последовал инструкциям Флитвика и очень скоро очутился на улице. Правда, не с той стороны, как в прошлый раз, но всë-таки. «На улице в любом случае проще ориентироваться и, если что, я всегда могу отыскать хижину Хагрида и уточнить дорогу», — решил мальчик.

Немного подумав, Хант двинулся в сторону видневшихся вдали теплиц. Возможно, там найдëтся что-нибудь интересное.

Растения Авель любил. С самого раннего детства ему нравилось возиться с ними на небольшом участке земли, прилагающемся к их дому. Отец никогда не заставлял Ханта работать в саду, но мальчик всë равно возрашался туда снова и снова в свободное от учëбы время. Сам же Теодор Хант старался держаться от любой растительности подальше, так как никак не мог совладать с ней.

Авель тряхнул головой, стремясь избавиться от навязчивых воспоминаний. Заглянув в ближайшую теплицу, он увидел полноватую женщину со светлыми волосами, собранными в низкий пучок.

— Добрый день! — поздоровалась незнакомка, поливая какое-то странное растение, которое длинными щупальцами пыталось обвить еë шею. Впрочем, женщина им этого не позволяла, каждый раз вовремя сбивая их свободной рукой. — Не думала, что некоторые ученики могут приехать раньше времени. Не стойте на пороге — заходите!

Авель осторожно шагнул в теплицу, надеясь, что здесь не содержаться особо кровожадные растения. И зачем он вообще пошёл сюда?!

К счастью, никто не кинулся убивать Ханта, а небо не обрушилось на землю. Когда мальчик подошёл к незнакомке, та внимательно посмотрела на него и произнесла:

— Вы же первокурсник? Уверена, я бы запомнила вас. Вам когда-нибудь говорили, что у вас очень необычный цвет глаз?

— Говорили, — отозвался Авель. — И, нет, я не собираюсь учиться здесь. Я Авель Хант.

— Авель Хант? Очень приятно. Я профессор Стебль, преподаватель травологии. И всё же любопытство берёт верх: что вы делаете в Хогвартсе, если не собираетесь здесь учиться?

Авель пожал плечами.

— Долгая история.

Профессор Стебль решила не настаивать, продолжая сражаться с особо настырными щупальцами. Те, кстати, как и другие растения, совершенно игнорировали Авеля, не делая никаких попыток каким-либо образом ему навредить.

— Что ж, раз уж вы здесь оказались, могу провести небольшую экскурсию по теплицам. Только держитесь от мандрагор подальше, ладно? Их крик может оглушить.

Не успела профессор закончить фразу, как дверь в теплицу распахнулась, и внутрь, словно тень, проскользнул высокий мужчина в чёрной мантии. Его тёмные глаза сразу же устремились на Авеля, пронзая мальчика насквозь.

— Северус, какая неожиданность! — воскликнула Стебль, стараясь скрыть нотки раздражения в голосе.

— Я пришёл за ингредиентами для зелий для Больничного Крыла, Помона, — холодно отозвался мужчина. — А что же здесь делает ученик? Школьникам запрещено находиться в замке на каникулах!

— С радостью уйду из Хогвартса, если меня отпустит Дамблдор, — буркнул Авель, машинально потирая браслет на руке. Эх, если бы только директор Хогвартса не держал его в школе и не заставлял поступать на первый курс, он бы давным-давно ушёл из школы.

— Хм... Я поговорю с Дамблдором, мистер...

— Хант, — подсказал Авель. — А вы?..

— Профессор Снейп.

В воздухе повисло напряжение, которое можно было резать ножом. Профессор Стебль, чувствуя неладное, поспешила вмешаться:

— Северус, не стоит так строго относиться к Авелю. Мистер Хант всего лишь заглянул ко мне, чтобы полюбоваться растениями. Он, как и я, неравнодушен к ним. К тому же, он уже уходит.

— Как скажете, Помона, — процедил Снейп, не отрывая взгляда от Авеля. — Но помните, что правила существуют для всех. Даже для тех, кто считает себя особенным.

Авель, стараясь не выдать своего волнения, кивнул и поспешил ретироваться из теплицы. Снейп производил на него гнетущее впечатление. Казалось, что зельевар способен вытянуть из него душу одним лишь взглядом. «Надеюсь, больше не пересекусь с этим типом», — подумал Авель, оглядываясь назад.

От Беты:

Проверено! Ура, продолжение, мне нравится. Спасибо за прочтение 💗

Подписывайтесь и следите за новостями на нашем официальном телеграмм-канале:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

Углы губ в улыбке пропорциональны степени свободы

(Станислав Ежи Лец)

* * *

«...В древнейших трактатах упоминание о лечении зельями относится примерно к 5000-2000 гг. до н.э. Сейчас исследования, проводимые различными НИИЧАВО, убедительно доказывают следующее: познания древнейших зельеварок были настолько высоки, что при археографических раскопках учёные обнаруживают дистилляционные аппараты, необходимые для приготовления лекарственных препаратов из трав. Кроме того, найдено достаточно записей с описанием свойств различных ингредиентов, а также с руководством по их применению.

К сожалению, многие древние травники передавали свои знания устно, из поколения в поколение, поэтому историки упоминают о них вскользь. Так, например, нет данных, какие именно зелья варили древние пифии. Известно лишь только то, что они были достаточно сведущими в области целительства и вызывания определённого вида транса с помощью зелий. Также историки выяснили, что многие из используемых жрицами растений были ядовиты, что нередко вызывало их смерть и, как следствие, опять-таки утрату магических знаний в этой области.

В состав зелий могут входить разнообразнейшие компоненты:

1. Травы;

2. Минералы;

3. Семена, коренья;

4. Части животных (когти, шерсть и т.п.);

5. Части птиц (например, перья);

6. Всевозможные редкостные компоненты (редкие травы, части мифических/магических животных и т.д.)

Зелья бывают следующих типов:

1. Жидкие (отвары, настои, настойки, суспензии, эликсиры, болтушки, примочки и пр.);

2. Твёрдые (высушенные, замороженные, затвердевшие, кристаллические, минеральные и пр.);

3. Порошкообразные (растёртые определённые ингредиенты до порошкообразного состояния);

4. Астральные (изготовленные из чистой магической силы всевозможного рода и направления);

5. На жировой основе (в состав входит жир животных, масло из семян, растений или же сливочное)...»

Авель вдохнул, захлопывая книгу. Вчера вечером Дамблдор снова навестил его и заявил, что Хант не должен был врать профессору Стебль о том, что не является учеником Хогвартса. Авель тогда в ответ возразил, что не собирается учиться в школе, а директор может идти на... на все три буквы. Дамблдор лишь покачал головой, неодобрительно глядя на Ханта. А тому было совершенно наплевать на неодобрение своего тюремщика. Дамблдору ничего не оставалось, как дать Авелю зачем-то принесённую книгу по Зельеварению и уйти.

Потянувшись, Хант вышел из своей комнаты. Вчера он встретил Хагрида и уточнил у того путь до местной библиотеки. Как оказалось, лесник там бывал, хоть и очень редко, поэтому смог направить мальчика. Именно туда сейчас и планировал направиться Хант.

Библиотека встретила Авеля запахом пыли и старых книг. Он не ожидал увидеть здесь ничего интересного, да и в целом пусть и любил читать, но не очень-то и хотел уделять этому занятию много своего времени, поскольку здесь вряд ли найдётся его любимые приключенческие книги или научная фантастика. Но сейчас его целью было найти информацию о браслете, сковывающем его магию и отслеживающем каждое движение. Если верить Дамблдору, снять его невозможно, но Хант был уверен, что выход есть всегда.

Он направился к стеллажам с книгами по артефакторике, надеясь найти хоть что-то полезное. Выбор был огромен, полки ломились от томов разного размера и возраста. Авель наугад вытащил несколько книг и устроился за одним из дальних столов, приготовившись к долгому и нудному процессу.

«...Средневековая метла, представленная в Музее квиддича в Лондоне, даёт объяснение дискомфорту Локрина. Тонкая буроватая ручка из необработанного ясеня, с веточками орешника, грубо обрубленными у верхушки, — уж это ни комфортабельно, ни аэродинамично. Заклятья, наложенные на такую метлу, примитивны: она полетит вперёд, на малой скорости, поднимется, опустится и остановится...»

Первую книгу Авель отложил в сторону почти сразу. Его не интересовали ни какой-то непонятный квиддич (знать бы что это такое), ни описание уборочного ассортимента, ни зельеварение, книгу по которому принёс Дамблдор, ни история, ни травология... Ему нужны были лишь чары, которые могли бы помочь при побеге, да информация о том, как сломать артефакт на его руке.

«...Параллельно с Ильверморни существовало ещё одно учебное заведение — так называемая Салемская школа ведьм (нынешнее название — Салемский институт ведьм). Эта школа не была устроена по принципу «великих школ» (подобно Хогвартсу, Ильверморни или Шармбатону). Это было, скорее, частное учебное заведение, принимавшее на обучение женщин. Вероятно, это было вызвано тем, что в то время женщины серьёзно страдали от притеснений со стороны мужчин...»

Книгу с названием «История Магии» тоже пришлось отложить в сторону.

«...Ясновидение или же «шестое чувство» — это дар, способность получать знания об объекте, человеке или событии, приобретённые без использования обычных чувств. В отличие от прорицаний в целом, этот дар является врождённым, а развить его может лишь тот, кто предрасположен к сей деятельности...»

Здесь Авель немного заинтересовался. Может, если он сможет предсказывать некоторые события наперёд, ему получиться сломать браслет и сбежать? Но Ханта ждал облом — пролистав учебник, он увидел лишь неоднозначный текст, который, кажется, кто-то написал, находясь в состоянии алкогольного опьянения. Кстати, гадание на алкоголе тоже присутствовало в учебнике по Прорицанию, что немного интриговало...

«...В настоящее время есть у каждого возможность приобрести руны «в готовом к употреблению» виде где угодно: и в магазинах Хогсмида, и в прочих магических магазинчиках, пестрящих своими названиями, и даже в мире магглов есть вероятность купить настоящие руны. Конечно, может это очень хорошо, что руны вновь становятся популярными среди магов, но вопрос в другом, тем, кто всерьёз думает заниматься рунами не подобает покупать готовые, чьи-то руны, а настоящему рунологу следует изготовить их самому и обзавестись собственным рунным набором! Руны должны служить только для личного использования. Так как во время изготовления они наполнятся Вашей энергией, Вашей силой, Вашим уважением и любовью. Всегда относитесь к рунам с большим уважением...»

На лице Авеля проступила слабая, усталая, но довольная улыбка. Странная закорючка, которая, кажется, является руной, на одной из картинок книги очень напоминал один из значков на браслете Ханта! А если он сможет расшифровать надпись, то, вероятно сможет и подобрать что-нибудь, что разрушит артефакт!

— Извините... Можно мне взять эту книгу с собой? — обратился Авель к библиотекарше.

— Давайте-ка посмотреть... Руны? Их можно брать только с третьего курса, мистер Хант. Вы можете посмотреть что-то по чарам или, например, квиддичу. Думаю книга «Всё о розыгрышах» должна вам понравиться, ведь она пользуется большим спросом. Или вы можете взять «Магические поселения в разных странах». Или «Тайны Атлантиды». Или...

— Вы меня знаете? — перебил Авель, с подозрением глядя на женщину.

— Разумеется. Профессор Дамблдор говорил мне о вас, мистер Хант. Кстати, меня зовут мадам Пинс.

Авель нахмурился. Дамблдор, значит? Конечно, он предупредил библиотекаршу о его предстоящем визите. Что ж, вполне ожидаемо.

— Мне не нужны розыгрыши и ваши поселения, мадам Пинс. Мне нужна эта книга, — твёрдо заявил Хант, указывая на книгу по рунологии.

Мадам Пинс вздохнула.

— Боюсь, я не могу вам её выдать. Правила есть правила. Профессор Дамблдор настаивал на том, чтобы вы брали книги, соответствующие вашему… уровню знаний.

Авель сжал кулаки. Он чувствовал, как внутри поднимается гнев. Этот старик, Дамблдор, вознамерился контролировать каждый его шаг, каждое его действие. Но Авель так просто не сдастся.

— Хорошо, — упрямо произнёс Хант, не собираясь сдаваться. — Тогда я просто почитаю её здесь.

Он снова уселся за стол и углубился в чтение, игнорируя сверлящий взгляд мадам Пинс. «Только попробуйте меня остановить», — подумал он про себя, судорожно пытаясь запомнить каждую руну, каждую схему, каждую мельчайшую деталь, способную помочь ему вырваться на свободу.

Неожиданно взгляд мальчика уловил какое-то движение, и он резко развернул голову. В библиотеку вошёл пожилой мужчина... с протезами вместо левой ноги и правой руки. Глаз незнакомца был перевязан бинтом, а сам седовласый старичок бодренько передвигался на искусственной и настоящей ногах, напевая какой-то весёлый мотивчик себе под нос.

— Сильванус Кеттлберн! — закричала мадам Пинс, от чего Авель вздрогнул всем телом. Да-а-а... Библиотекарь — страшная женщина... — Кажется, я запретила тебе появляться в библиотеке! Вон отсюда! Вон, я сказала!

— Но Ирма...

— Никаких «Ирма»! А что если тебе вздумается принести какую-нибудь из своих тварей сюда?! Я бы не хотела, чтобы здесь повторился «Фонтан Феи Фортуны»! Вон!

Мадам Пинс приблизилась к Кеттлберну, негодование клокотало в её голосе. Авель завороженно наблюдал за разворачивающейся сценой, отложив в сторону книгу. Похоже, библиотекарь и этот чудаковатый старик были знакомы и, судя по всему, их отношения были далеки от дружеских.

— Мне всего лишь нужна книга по василискам, Ирма! — взмолился Кеттлберн, явно стараясь не повышать голос. — Мне нужно проверить одну теорию, очень важную!

— Никаких василисков! И никаких теорий! Ты чуть не спалил половину библиотеки в прошлый раз, когда «проверял теорию о влиянии мандрагор на рост огненных саламандр»!

Авель едва сдержал смех. Он понятия не имел, что такое мандрагоры и ни разу в жизни не видел саламандр, но судя по всему, это было что-то невероятно забавное.

Внезапно взгляд Кеттлберна упал на Авеля. Старик прищурился, словно пытаясь получше разглядеть мальчика.

— А ты, юноша, должно быть, тот самый… Дамблдоровский протеже? — спросил Кеттлберн, обращаясь к Авелю. — Тот самый Хант, о котором все шепчутся? Что ж, рад познакомиться. Вижу, изучаешь древние руны? Весьма мудрое решение. Знание — сила, юноша. Но я бы посоветовал что-нибудь по магических существах.

— СИЛЬВИУС!

— Но Ирма! Я, как профессор, имею право пользоваться библиотекой!

— ИМЕЛ БЫ, ЕСЛИ БЫ НЕ СОСТОЯЛ НА 37 ИСПЫТАТЕЛЬНОМ СРОКЕ! ВОН ОТСЮДА!

Кеттлберн вздохнул, окинул Авеля понимающим взглядом и, бормоча что-то про «неблагодарных библиотекарш» поплёлся к выходу, волоча за собой протезы. Мадам Пинс жестом показала Ханту, чтобы тот продолжал заниматься и скрылась за стеллажами.

Авель вернулся к рунам, но его мысли теперь были заняты не только браслетом. Этот Кеттлберн, с его василисками, вызывал любопытство. Возможно, он сможет помочь Ханту с браслетом, если Дамблдор продолжит вставлять палки в колёса. Он снова начал перебирать страницы книги, запоминая расположение и названия каждой руны. Время от времени он бросал взгляд в сторону, где скрылась мадам Пинс, стараясь не привлекать её внимания.

Внезапно, в тишине библиотеки раздался громкий хлопок. Авель подскочил, оглядываясь по сторонам. У одного из дальних стеллажей стоял Кеттлберн, держа в руках толстую книгу, лицо его сияло триумфом.

— Нашёл! — провозгласил он, как ни в чём не бывало. — Вот она, «Всё о василисках»! А я говорил, что мне нужно всего лишь на пять минут!

Мадам Пинс вылетела из-за стеллажей, лицо её пылало гневом.

— Все, Сильванус! Это последняя капля! Я вызываю профессора Флитвика! И директора! И министра магии, если потребуется!

Авель наблюдал за разгорающимся конфликтом с нескрываемым интересом. Казалось, библиотека Хогвартса была местом далеко не таким скучным, как он предполагал. Возможно, здесь даже можно найти союзников в борьбе против Дамблдора и его контроля.

— Ирма, ну что ты в самом деле! Я же всего лишь хотел уточнить пару деталей! — оправдывался Кеттлберн, отступая от надвигающейся мадам Пинс. — Это ради науки, Ирма! Ради прогресса!

— Прогресс? Ты со своим прогрессом чуть школу на воздух не поднял в прошлый раз! — парировала библиотекарь, наступая на старика. — Убирайся отсюда, пока я не вызвала авроров!

Кеттлберн вздохнул и, пожав плечами, направился к выходу, не забыв прихватить с собой вожделенную книгу о василисках, и исчез за дверью.

В библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь сердитым сопением мадам Пинс. Она бросила на Авеля испепеляющий взгляд и вернулась к своим обязанностям, бурча что-то себе под нос о несносных профессорах и испорченном дне.

Через пару часов, Авель почувствовал, что его голова раскалывается от переизбытка информации. Руны казались бессмысленным набором символов, и он не мог понять, как их можно применить для разрушения браслета. Он решил сделать перерыв и отвлечься на что-то другое. Собрав книги, он направился к мадам Пинс, чтобы сдать их.

— Профессор Дамблдор будет очень разочарован, мистер Хант, — с укоризной произнесла библиотекарь, принимая книги. — Я надеялась, что вы проявите больше интереса к учёбе.

— Я проявляю интерес к нужным мне вещам, мадам Пинс, — огрызнулся Авель и покинул библиотеку. В его голове уже созрел план. От Хагрида он слышал, что сегодня вечером пройдёт учительское собрание, на котором будут все работники Хогвартса. Если в это время он проберётся в библиотеку, то сможет беспрепятственно отыскать нужные книги и переписать часть информации на найденный в его комнате пергамент. И, возможно, заглянуть в Запретную секцию...

* * *

Время пролетело довольно быстро. Смирившись с тем, что в Хогвартсе он проведёт значительное время, Авель решил прочитать принесённый Дамблдором учебник по зельям. Хант уже догадался, что директору не нужно, чтобы он вырвался из-под его контроля, и поэтому специально подсовывает ему ненужные или безобидные книги. Гнев на Дамблдора всё возрастал и возрастал.

Когда часы пробили шесть вечера, Авель выскользнул из комнаты, стараясь не попадать в поле зрения портретов. Он подозревал, что те вполне могут оказаться шпионами Дамблдора и докладывать тому о всех подозрительных личностях.

До библиотеки Авель дошёл быстро — он запомнил дорогу. Проигнорировав урчащий от голода желудок, он двинулся к знакомому стеллажу и выудил из него книгу по рунам. Как нельзя, кстати, вспомнилось прочитанное сегодня заклинание из какого-то учебника — заклинания копирования. Если отсутствие книги бдительная мадам Пинс обязательно заметит, то что насчёт копии?

— Partum duplicata! — произнёс Авель, взмахнув палочкой и попытавшись вспомнить те ощущения, которые он чувствовал при создании «Люмоса». Ожидаемо ничего не получилось. Лишь спустя несколько десятков попыток, у Ханта получилось скопировать... один лист из книги. Но спустя ещё с сотню попыток перед Авелем лежал почти идентичный дубликат книги. «Почти», потому что у него не было обложки, а на некоторых страницах текст был немного размыт. Но Авель всё равно остался доволен своим результатом.

Поставив оригинал на полку и засунув дубликат под мышку, Авель двинулся в сторону манящей Запретной секции. Открыв тяжёлую железную дверь, Хант обнаружил, что она практически ничем не отличается от обычных секций... За исключением того что некоторые книги здесь были зачем-то прикованы цепями. Выудив первую попавшуюся книгу на незнакомом языке, Авель открыл её и... она заорала во всю глотку (которой у неё нет). От неожиданности Авель выронил тотчас же закрывшуюся книгу из рук и споткнулся о край собственной мантии, которую его заставил носить Дамблдор. Очки-артефакт слетели с носа и упали, разбившись на тысячи стеклянных осколков.

— Чёрт! — прошептал Авель, опускаясь на колени и глядя на кусочки линз. Что же теперь делать? Хант буквальным образом сойдёт с ума, глядя в глаза первого встречного. Чёрт...

Хант убрал самый крупные из осколков и уцелевшую оправу в карман и, затолкнув мелкие осколки под шкаф, вышел из библиотеки. В любом случае можно было сказать Дамблдору, что сам сломал очки. Авель же ничего не должен директору Хогвартса.

Вернувшись в свою комнату и, к счастью, не повстречав никого по дороге, Авель сразу же лёг на кровать и через несколько минут заснул.

* * *

— Авель? — позвал мальчика звонкий девичий голос. Лицо Ханта расплылось в широкой, неверящей улыбке. Кажется, это его зовёт Селеста.

— Да, Селеста? — спросил Авель, разворачиваясь и сталкиваясь взглядом с... фигурой из тумана, — Селеста? Что с тобой?

— Я не Селеста, — покачала головой расплывчатая фигура.

— Тогда кто ты? — крикнул Авель, стараясь скрыть грусть в своём голосе. Как он мог забыть... Селеста погибла тогда, утонула в речке.

— Кто я? — задумчиво переспросила фигура, — Это не тот вопрос на который я могу ответить тебе сейчас. Возможно, позже... Впрочем, меня просили передать это тебе, — фигура протянула мальчику повязку из странной, блестящей чёрной ткани. Она была очень мягкой и гладкой.

— Что это? — нахмурился Авель, автоматически принимая повязку. — И зачем?..

— Это подарок, — пожала плечами фигура. — Думаю, ты найдёшь ему подходящее применение. Прощай!

— Подожд...

* * *

Авель резко сел на кровати, стараясь дышать как можно ровнее. Кажется, ему приснился кошмар. Не удивительно после таких-то событий. Взгляд мальчика упал на знакомую чёрную ткань на столе. Или... Или это был не кошмар?..

От Беты: Проверено! Эх, пришлось работать в свой выходной( Можете написать отзыв, пожалуйста? Мы будем очень благодарны 💓

Подписывайтесь и следите за новостями на нашем официальном телеграм-канале:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

Лишь тот достоин жизни и свободы,

Кто каждый день за них идет на бой!

(Иоганн Вольфганг фон Гёте)

* * *

Авель резко сел на кровати, стараясь дышать как можно ровнее. Кажется, ему приснился кошмар. Не удивительно после таких-то событий. Взгляд мальчика упал на знакомую чёрную ткань на столе. Или... Или это был не кошмар?..

Хант поднялся с кровати и приблизился к столу. Взяв в руки мягкую шёлковую ткань, Авель поддался интуиции и приблизил повязку к глазам. Неожиданно та вырвалась из рук мальчика и плотко прилегла к верхней части лица Ханта, отчего тот чуть не вскрикнул, но успел удержаться, когда неожиданно осознал, что прекрасно всё видит через необычную вещь. Неужели это замена очкам, чтобы он не впадал в ярость, встретившись взглядом с незнакомцем. Но кто её ему отдал?

Осторожно ощупав повязку, Авель пришёл к выводу, что она плотно прилегает к коже, практически становясь её частью. И зрение! Оно было не просто нормальным, а каким-то… усиленным. Цвета казались ярче, детали чётче. Он мог видеть пылинки, пляшущие в лучах восходящего солнца, проникающих в комнату. Невероятно. Это явно не простая ткань, а некий магический артефакт. Кто-то явно позаботился о том, чтобы он не остался в беспомощном состоянии. Но кто? Кто решил помочь Авелю? Дамблдор? Навряд ли. Директору наоборот выгодно, чтобы Хант оставался полностью под его контролем. Флитвик? Смешно. Профессор заклинаний был крайне увлечён своим предметом, и ему не было дело до каких-либо проблем окружающих. Или было, но он просто их не замечал. Стебель же была слишком легкомысленной и доверчивой, чтобы заподозрить, что Ханта держат в неволе и ему требуется помощь.

Вздохнув, Авель посмотрел в зеркало и криво усмехнулся. Из-за повязки не было видно фиолетовых глаз, которые одновременно так восхищали, удивляли и ужасали окружающих. Вместо этого чёрная ткань подчёркивала аристократическую бледность, прямой изгиб подбородка и непокорные чёрные кудри. Сколько бы Авель ни пытался усмирить их — всё тщетно. Лак, расчёски, выпрямители — всё бессильно. Кудри возвращались к своей буйной, вьющейся природе, словно насмехаясь над его попытками.

Открыв дверцу шкафа, Авель достал очередную чёрную мантию и поморщился. Если честно, ему совершенно не был понятен выбор одежды волшебников — кому может нравится этот балахон? К счастью, магам хотя бы позволялось носить что-то под мантиями, и потому Хант со спокойной душой надел белую футболку и джинсы, в которых он и попал в Хогвартс.

На столе мальчика уже поджидал завтрак — яичница, тосты с клубничным джемом и чай (тыквенный сок, который, как оказалось, был традиционном напитком школы, Авель терпеть не мог). Теперь Хант знал, что еду ему приносят домовые эльфы, если, конечно, он самостоятельно не являлся на кухню. Позавтракав, Авель уже хотел выйти из комнаты, как понял то, что дверь впервые за все дни оказалась заперта. Но почему именно сейчас?

Хант, зарычав от бессилия, прислонился к стене и сполз на пол. Оставалось ждать Дамблдора, ведь другого выбора у него не было. Окно находится слишком высоко, да и мешалась железная решётка, а никаких отпирающих заклинаний он не знал — в его арсенале были только чары копирования, которые выходили со скрипом, да Люмос вместе с Вингардиум Левиоса, которым мальчика научил Флитвик.

Время тянулось мучительно медленно. Каждый звук, будь то шелест листьев за окном или доносившиеся из-за оглушающей тишины редкие и немногословные разговоры портретов в коридоре, заставлял Авеля вздрагивать. Он не понимал, чего ждать. Зачем его заперли? Что задумал Дамблдор? Варианты роились в голове, один страшнее другого. Он пытался сосредоточиться на чём-то, чтобы отвлечься, но безуспешно. Не помогала даже книга по Зельям, которую ему принёс Дамблдор, и которую Авель счёл совершенно бесполезной для себя.

Наконец дверь со скрипом отворилась, и Хант тут же поднялся на ноги.

— Доброе утро, мой мальчик! Как ты себя чувствуешь? — доброжелательно поинтересовался Дамблдор, как всегда лучезарно улыбаясь. Сегодня директор изменил своему обычному выбору вырвиглазных мантий и напялил на себя бледно-голубую мантию. — Подожди... Что с тобой? Где те очки, которые я давал тебе?

— Разбились, — коротко ответил Авель.

— Ты же... Ты же не делал этого? — улыбка на лице Дамблдора угасла, сменившись озабоченностью и... страхом?

— Не делал чего? — не понял Авель.

— Прости, мой мальчик, — покачал головой Дамблдор и неожиданно резко взмахнул своей волшебной палочкой, и из неё вырвались верёвки. Чёрт... Какая же магическая сила должна быть у директора, если ему не требуются слова, чтобы колдовать...

Верёвки моментально обвили Авеля, плотно прижав руки к телу. Мальчик попытался вырваться, но магия Дамблдора была слишком сильна. Он лишь злобно зарычал, глядя на директора, которые наблюдал за Хантом с неприкрытой грустью.

— Что вы делаете? Отпустите меня! — закричал Авель, заваливаясь на бок.

— Я всего лишь кое-что проверю, мой мальчик, — попытался успокоить Авеля Дамблдор, опускаясь на колени и прикасаясь одной рукой к повязке на глазах мальчика. Миг — и ткань больше не прикрывает глаза Ханта. Директор неожиданно выдохнул и снова вернул на лицо привычную улыбку. — Как хорошо, что мои подозрения оказались беспочвенны. Ты, к счастью, не нанёс никакого вреда своим глазам.

— С чего вы взяли, что я бы сделал это? — хмуро поинтересовался Авель. — И верните мне, пожалуйста, повязку.

Дамблдор поднялся на ноги, не обращая внимания на просьбу Авеля. Вместо этого он окинул мальчика оценивающим взглядом и произнёс:

— Дело в том, мой дорогой Авель, что сила, заключенная в твоих глазах, невероятно опасна. Без должного контроля она способна причинить огромный вред. Я переживал, что ты, в порыве отчаяния или гнева, мог попытаться лишить себя этой силы, повредив глаза. Но я рад, что ошибся.

Директор взмахнул палочкой, и верёвки, сковывавшие Авеля, исчезли. Повязка, словно по волшебству, оказалась в руках Дамблдора. Он протянул её мальчику.

— Вот, возьми. Она тебе пригодится. Я не знаю, кто тебе её дал, но это весьма полезный артефакт. Он не только скрывает твою особенность, но и, как ты заметил, улучшает зрение. Просто помни, Авель, что не стоит доверять всем подряд. В этом мире есть люди, которые могут преследовать свои цели, используя тебя.

Авель взял повязку и снова прижал её к лицу. Комната тут же наполнилась яркими красками. Теперь взгляд зацеплял мельчайшие детали и несостыковки.

— Вы меня, конечно, извините, но больше всего я не доверяю именно вам, Дамблдор. Кстати, зачем вы заперли меня в комнате?

— Просто мера предосторожности, мой мальчик. Ирма говорила мне, что ты интересуешься книгами, не подходящими для твоего возраста.

— Это всего лишь справочник по рунам! — взорвался Авель. Он больше не мог терпеть претензии Дамблдора, который вообще-то держит его в плену, не отпуская мальчика в нормальный мир, к отцу. — Что мне ещё читать? Книги по розыгрышам, зельям, травам, истории или какому-то описанию уборочного инструмента по типу мётел меня не интересуют!

Чего-чего, а уж того, что в ответ на его претензии Дамблдор просто рассмеялся, Авель точно не ожидал.

— Ой, не могу... Уборочного инструмента! Давно я так не смеялся, мой мальчик, — отсмеявшись, произнёс директор.

Авель скрестил руки на груди, прожигая Дамблдора взглядом. Этот старик точно издевается.

— Что ж, раз вам так весело, могу я узнать, когда меня отпустят? — процедил Авель сквозь зубы. — Я хочу вернуться к отцу.

Дамблдор перестал смеяться и взглянул на Авеля с едва заметной грустью.

— Боюсь, это невозможно, мой мальчик. Сейчас для тебя самое безопасное место — здесь, в Хогвартсе. Твой отец… он не сможет защитить тебя от тех, кто захочет использовать твою силу в своих целях.

Авель усмехнулся.

— И вы, конечно же, единственный, кто может меня защитить? Спасибо, но я лучше сам разберусь. С такими «помощниками» и врагов не надо!

— Авель, давай позже вернёмся к этому разговору позже, ладно? — предложил Дамблдор, устало прикрывая глаза.

— Ладно, — неохотно отозвался Авель, прекрасно понимая, что этот разговор директор никогда не пожелает продолжить, — Надеюсь, теперь мне можно выйти отсюда?

— Да, но ради твоей же безопасности я попрошу сопровождать тебя Хагрида, мой мальчик. Думаю, он будет только рад. Всё равно в последнее время у нашего лесника совсем нет работы.

Авель нахмурился, но кивнул. Хагрид не был ему противен и, к тому же, он был очень доверчив — в случае чего его запросто можно было обмануть. Конечно, пока этот чёртов браслет, отслеживающий его местоположение и блокирующий телепортацию, на нём, Хант всё равно не мог сбежать, но вдруг?..

— А если тебе вдруг понадобится какая-то книга, мой мальчик, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я буду только рад дать её тебе, если она безопасна.

— Да-да, конечно, — хмыкнул Авель, направляясь к выходу. — До свидания, надеюсь, не скорого.

— До свидания, мой мальчик! — донеслось в ответ.

Завернув за угол, Хант увидел огромную фигуру Хагрида, который тут же расплылся в улыбке, обнажив ряд крепких, но далеко не белоснежных зубов.

— Авель, рад тебя видеть! Чегой-то ты в последнее время совсем ко мне не захаживаешь.

— Да вот, был немного занят, — уклончиво ответил Авель. Хотя лесник и нравился ему, Ханту не хотелось проводить много времени с человеком Дамблдора. — Куда идём?

— Как куда? Гулять! Дамблдор сказал, что тебе полезно будет развеяться. Сам знаешь, воздух, природа… Вон озеро какое красивое у нас есть! — Хагрид махнул рукой в сторону распахнутого окна, из которого виднелась полоска тёмной воды, окружённая зелёной травой. — Мы его Чёрным прозвали. Каждый год будущие первокурсники переправляются по нему в лодках, вот что. А ещё в озере водится гигантский кальмар, и даже есть поселение русалок! Но купаться в нём я тебе не советую — так же там живут гриндилоу, противные твари. Ты их на ЗОТИ проходить будешь.

— А чем вообще ученики Хогвартса занимаются в свободное время? — полюбопытствовал Авель. — Как я заметил, никакой электроники у вас нет.

— Эле... Что? — опешил Хагрид. Авель закатил глаза и махнул рукой, мол, забудь. — Не знаю, что такое элеотонирка, но у всех разные увлечения. Кто-то любит поиграть в квиддич, летая на метле, кто-то ищет секретные ходы и пытается пробраться в Запретный лес, кто-то сидит в библиотеке, кто-то ходит на школьные кружки, кто-то проводит время с друзьями, а кто-то разыгрывает других... Скучно у нас никому не бывает! Кстати... Где твои очки? Почему на тебе повязка?

— Очки разбились, а это специальная ткань, через которую всё видно, — объяснил Авель. Хагрид недоумённо вскинул свои гигантские брови:

— Раз ты всё видишь, то зачем тебе она?

— Спроси у Дамблдора, если интересно, — буркнул Авель.

Хагрид пожал плечами, решив не лезть не в своё дело. Они неспешно двинулись по коридорам Хогвартса, и лесник с энтузиазмом рассказывал о школе, её истории, учениках и преподавателях. Авель слушал вполуха, высматривая потенциальные пути для побега и запоминая расположение комнат и переходов. Он понимал, что с Хагридом уйти незамеченным будет сложно, но нужно было использовать любую возможность.

Прогулка привела их к Чёрному озеру, которое и вправду выглядело завораживающе. Хагрид уселся на большой камень и предложил Авелю сделать то же самое.

— Вот, гляди, — лесник указал на едва заметные волны на поверхности воды. — Это, наверное, гигантский кальмар балуется. Добрейшее существо, никогда никого не трогал.

Авель безучастно кивнул, разглядывая чащу леса, начинавшуюся прямо у берега. Всего несколько дней назад Хагрид остановил его от проникновения туда. Интересно, а почему он Запретный? Этот вопрос Хант и задал своему провожатому.

— Да водится там всякая разная живность, которую многие бояться, — охотно ответил Хагрид. — Честно, я не совсем понимаю других магов. По-моему, зверушки, который там живут, довольно милые.

— А кто там живёт?

— Ну... Акромантулы, это такие большие пауки с ядом, кентавры, но это не звери, а магические существа, единороги, которые не подпускают к себе никого, за исключением девственниц, лукатросы... Всех и не перечислишь!

— Ладно, проехали. Расскажи лучше про квиддич. Ты говорил, это игра на метлах?

Хагрид тут же оживился, позабыв про опасных обитателей Запретного леса. Он принялся взахлёб рассказывать о квиддиче, о правилах, командах, и о том, как сам раньше мечтал играть. Авель слушал, кивая и задавая уточняющие вопросы. Ему было интересно, как люди могли так увлекаться чем-то настолько странным. Летать на метле, гоняться за мячами… Впрочем, какая разница? Главное — вытянуть из Хагрида побольше информации о школе и её окрестностях.

— О, профессор Макгонагалл! Добрый день! — поздоровался Хагрид с кем-то, находящимся позади Авеля. Хант медленно развернулся и уставился прямо в глаза женщины, которую ненавидел всей душой и всем сердцем, ведь именно она вырубила его и похитила из дома.

— Добрый день, Хагрид, Авель, — с ноткой грусти в голосе отозвалась Макгонагалл, смотря на мальчика, которого ей пришлось забрать из дома из-за странного дара. К сожалению, глядя на него, она не чувствовала ничего, кроме его презрения и ненависти к ней. А ведь Макгонагалл просто делала свою работу...

Авель не ответил на приветствие, продолжая прожигать женщину ненавидящим взглядом. Тишина затянулась, повиснув в воздухе напряжением. Хагрид, почувствовав неладное, неловко переступил с ноги на ногу.

— Как поживаете, профессор? — попытался разрядить обстановку Хагрид.

— Благодарю, Хагрид, всё хорошо. Просто хотела убедиться, что у Авеля всё в порядке. Директор просил присмотреть за ним, — ответила Макгонагалл, не отрывая от Авеля. — Надеюсь, тебе здесь нравится, Авель?

— Просто замечательно, — саркастично ответил Авель. — Я же так хотел попасть в эту школу! Даже домой совсем-совсем не хочу возвращаться.

Макгонагалл вздохнула. Она понимала, что Авель зол и обижен, но не могла позволить ему покинуть Хогвартс. Слишком велик был риск.

— Что ж, надеюсь, со временем ты изменишь свое мнение, — произнесла Макгонагалл с напускным оптимизмом. — В любом случае, если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне или любому другому преподавателю. Мы все здесь, чтобы помочь тебе.

Авель лишь скривился в ответ. Ему не нужна была их помощь. Ему нужно было только одно — свобода. Он вновь повернулся к озеру, делая вид, что не замечает присутствия Макгонагалл. Хагрид продолжал неловко переминаться с ноги на ногу, чувствуя себя лишним в этом напряжённом молчании.

Наконец, Макгонагалл, вздохнув, произнесла: — Ладно, я пойду. Рада была вас видеть. — Она бросила ещё один печальный взгляд на Авеля и быстро зашагала прочь.

После её ухода напряжение немного спало. Хагрид, облегченно вздохнув, вновь принялся рассказывать про какой-то случай из своей жизни, но Авель уже его не слушал. В его голове зрел план. Он должен выяснить, как снять этот браслет, блокирующий его силы, и сбежать отсюда. И он это сделает, чего бы ему это ни стоило.

* * *

Последние дни лета пролетели почти незаметно. Авель тайком читал скопированный в библиотеке учебник по рунам, старательно перерисовывая некоторые из схем и выполняя задания. Конечно, Хант понимал, что вряд ли ему сразу же удастся разрушить чары браслета, особенно при том условии, что учебник был за третий курс, а, как говорил Хагрид, в Хогвартсе их было семь, но он надеялся на то, что когда в школе появятся ученики, отыскать требуемые учебники будет куда проще.

Днём Авеля обязательно кто-то забирал по поручению Дамблдора, не желавшего надолго оставлять своего пленника одного. Обычно это был Хагрид, который поил Ханта чаем, рассказывал интересные истории и показывал магических зверей, которые довольно дружелюбно отнеслись к юному волшебнику, Флитвик, который сумел научить его заклинанию левитации и демонстрировал чары, или Стебль, которая отводила его в свои теплицы, где переставала обращать на него хоть какое-либо внимание (к счастью, странные растительные монстры просто почему-то не трогали Авеля или трогали, но не пытались убить его), но пару раз директор поставил следить за Хантом мадам Помфри (школьного врача), Бинса, который полностью игнорировал мальчика и мадам Синистру, учителя Астрономии.

Наконец, наступило первое сентября. С самого раннего утра в комнату к Авелю заявился Дамблдор. Директор вообще навещал своего пленника чуть ли не каждый день, что довольно напрягало Ханта. Дамблдор мог прийти в любой момент, поэтому чтение учебника по рунам стало небезопасным, и мальчику пришлось отложить копию до лучших времён. Когда начнётся учёба у директору будет не до него, не так ли?

— Доброе утро, мой мальчик! Собирайся, тебе пора на поезд.

— Вы меня отпускаете? — не веря своим ушам, спросил Авель с затаённой надеждой в голосе.

— Что ты, мой мальчик! Нет, конечно. Просто в Хогвартсе есть особая традиция — все ученики должны добираться до школы на поезде.

— Но я ведь уже здесь, — заметил Авель, скептически изогнув бровь.

— Да, но это не отменяет традиции, — улыбнулся Дамблдор. — К тому же, это отличная возможность познакомиться с другими учениками.

Авель нахмурился. Знакомство с другими учениками было последним, чего он хотел. Но спорить с Дамблдором не было настроения, тем более трижды проклятый старик всё равно настоит на своём. Молча подойдя к шкафу и открыв его, Хант накинула себя первую попавшуюся мантию и повернулся к директору:

— Я готов, Дамблдор.

— В школе тебе стоит называть меня профессором, мой мальчик, — заметил директор, но Авель лишь хмуро на него посмотрел, всем своим видом демонстрируя, что не собирается слушаться Дамблдора. Тому ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и, жестом приказав мальчику следовать за ним, покинуть комнату.

Вопреки любым предположениям Авеля, Дамблдор не пошёл в сторону улицы, а направился, судя по всему, к своему кабинету, где Хант уже неоднократно бывал. Мальчику он не нравился. От всех этих странных предметов, издававших разнообразные звуки болела голова, а единственной «достопримечательностью» кабинета была какая-то огненная птица, похожая на Жар-птицу из сказок нормальных людей.

— Мы воспользуемся каминной сетью, — произнёс Дамблдор, беря с полки баночку с каким-то изумрудным порошком. — Для того, чтобы использовать Летучий порох нужно лишь громко и чётко назвать конечную локацию и бросить в подключённый камин щепотку этого замечательного порошка.

Подхватив не особо сопротивляющегося Авеля под локоть, директор сделал шаг в камин и, бросив щепотку пороха, громко сказал:

— Платформа 9 и 3/4!

Авеля обдало снопом изумрудных искр, которые совсем не жгли кожу, а просто ощущались чем-то тёплым, и в ту же секунду мир завертелся: Хант видел, как мимо него пролетали чьи-то каминные решётки и сумасшедшую скорость, с которой они, вместе с вцепившимся в него Дамблдором, куда-то летели, но не испытывал никакого дискомфорта, только острое ощущение потери. Каминная сеть слишком напоминала его дар телепортации, заблокированный директором.

— Вот мы и на месте! — объявил Дамблдор, лёгким движением палочки счищая со своей мантии, которая в честь праздника была бордовой, сажу и копоть.

Авель огляделся. Они стояли у камина, расположенного в небольшом помещении, заполненном густым паром. Вокруг слышались обрывки разговоров, смех, крики, кваканье, мяуканье, лай, писк, уханье и прочие звуки. Выйдя из комнаты, они оказались в огромном зале, полном людей. Повсюду сновали взволнованные родители, обнимающие своих детей, и ученики, оживлённо обсуждающие прошедшее лето. Красочное столпотворение сильно контрастировало с серыми стенами вокзала.

— Кажется, они запаздывают... — озабоченно пробормотал Дамблдор, не отпуская руку Авеля. Из-за этого мальчик не мог сделать ни шага в сторону. Спустя пару минут полного молчания и бездействия, директор радостно воскликнул и, улыбаясь, сказал. — О, кажется, вот и они!

Дамблдор потянул Авеля в сторону многочисленной шумной рыжей семьи. Хант молча последовал за ним. Он всё ещё не отошёл после путешествия по Каминной сети, которое принесло ему жгучее ощущение утраты и потери. Сил сопротивляться и вообще что-либо делать не осталось. Может, на это и был расчёт директора?

— Доброго утра! — провозгласил Дамблдор, подходя к семейству. — Разрешите представить вам Авеля. Авель, это миссис Молли Уизли, мистер Артур Уизли, а также их дети: Перси, Фред, Джордж, Рональд и Джиневра. Также есть Билл и Чарли, но они уже давно выпустились из школы и работают за границей.

Уизли, как по команде, повернулись к ним. Миссис Уизли окинула Авеля быстрым оценивающим взглядом, после чего расплылась в тёплой улыбке. Артур Уизли пожал руку Авелю, приветливо кивая. Перси лишь надменно кивнул в знак приветствия, а близнецы Фред и Джордж обменялись хитрыми взглядами, оглядывая нового знакомого с любопытством, Рональд буркнул что-то невнятное, а Джиневра улыбнулась Ханту, дружелюбно подмигнув.

— Большое спасибо, Молли, что согласилась присмотреть за Авелем, — поблагодарил Дамблдор.

Молли Уизли всплеснула руками:

— Что вы, профессор, это для нас большая честь! Не волнуйтесь, Авель, мы позаботимся о тебе. Рон, познакомься, это Авель — он будет учиться с тобой на одном курсе!

Рон, которого заставили оторваться от поедания шоколадной лягушки, скривился, но промолчал. Авель лишь кивнул в ответ, всем видом демонстрируя, что не заинтересован в общении. Почувствовав неловкость, Дамблдор поспешил удалиться, напоследок похлопав Авеля по плечу.

Оставшись наедине с семейством Уизли, Авель почувствовал себя ещё более неловко. Он не понимал, зачем Дамблдор устроил ему эту встречу, и чувствовал себя марионеткой в чужой игре. Молли Уизли, казалось, искренне пыталась его разговорить, задавая вопросы о его увлечениях и о том, как он провел лето, но отвечал односложно, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Рон, тем временем, продолжал уплетать шоколадных лягушек, поглядывая на Авеля с плохо скрываемым любопытством. Близнецы Фред и Джордж не упускали возможности подколоть брата, комментируя каждое его движение и бросая ехидные взгляды в сторону Ханта.

Вскоре объявили посадку на поезд, и Уизли, собрав свои вещи, двинулись к платформам. Авель, чувствуя себя незваным гостем, последовал за ними. На платформе царил хаос: ученики спешили занять места в вагонах, родители давали наставления своим чадам, а со всех сторон неслись крики и смех. Молли Уизли, убедившись, что все её дети в порядке, обняла Авеля на прощание и пожелала ему удачи.

Авель, не дожидаясь, пока его проводят в вагон, скользнул внутрь и занял первое попавшееся свободное купе. Ему хотелось побыть одному, обдумать произошедшее и попытаться понять, что ждёт его впереди. Поезд тронулся, и за окном замелькали поля и леса. Авель откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и попытался представить себе, как он сбегает из Хогвартса и возвращается домой. Получалось плохо, но всё же.

Размышления Авеля прервал звонкий голос:

— Здесь не занято?

От автора:

Всем привет! Я была бы очень рада обратной связи. Даже если вам кажется, что ваш комментарий — полный бред или вам нечего написать, то не стесняйтесь и пишите. Я рада даже одной строчке)

К слову сказать, у нас появился трейлер по этому фанфику. А посмотреть его можно в нашем тгк:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

Подписывайтесь, мы обещаем вам спойлеры, красивые картинки, мемы (множество мемов), видео по нашим фанфикам и многое-многое другое! Обещаем, что у нас всё бесплатно и без регистрации!

От Беты:

Проверено! У меня наконец-то появилось желание проверять главы в час ночи, ну что же, бывает. Всех люблю)

Не подумайте, что я Вам не доверяю, но я Вам не доверяю.

(Джон Грин)

* * *

— Здесь не занято? — спросила у Авеля девочка с копной кудрявых каштановых волос, уверенным взглядом карих глаз, слегка вздёрнутым носиком-кнопочкой и немного крупными передними зубами. За ней, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, стоял невысокий пухлый голубоглазый блондин. — Я Гермиона Грейнджер, маглорождённая, а это Невилл Лонгботтом.

Авель открыл глаза и, слегка нахмурившись, окинул взглядом нежданных посетителей. Девочка выглядела довольно самоуверенно, а вот мальчик явно нервничал. Авель нехотя кивнул, давая понять, что купе свободно. Повода отказать гостям у него всё равно не было, так что придётся ему немного потерпеть нежеланную компанию. Гермиона тут же вошла, а за ней, спотыкаясь, проследовал Невилл.

— Мы обошли почти все купе, но везде уже занято, — объяснила Гермиона, усаживаясь напротив Авеля. — А ты, кажется, один. Как тебя зовут?

— Авель Хант, — коротко ответил мальчик, не испытывая ни малейшего желания продолжать разговор. Он снова откинулся на спинку сиденья, надеясь, что новые знакомые оставят его в покое.

Однако Гермиона, казалось, не собиралась отступать. Она вытащила из сумки толстую книгу и, взглянув на Авеля, спросила:

— Ты ведь тоже первокурсник? Волнуешься перед распределением? Я прочитала почти все учебники, чтобы быть готовой ко всему! И что у тебя за повязка на глазах?

— Да, я первокурсник, и нет, я не волнуюсь. А про повязку — это личное, — всё так же коротко отозвался Авель.

— А как ты думаешь, на какой факультет тебя распределят? — продолжала свой допрос Грейнджер. — Вот я бы хотела поступить на Гриффиндор! Там учился сам Дамблдор. Ну, или на Когтевран, это тоже неплохой вариант.

Авель усмехнулся. Уж он-то точно не стал бы выбирать факультет из-за того, что на нём учился Дамблдор. Впрочем, ему было всё равно, куда его распределят, будь то Гриффиндор или Слизерин, Пуффендуй или Когтевран. Поступление на какой-нибудь определённый факультет ничего не изменит в его положении. Да и к тому же, задерживаться в школе Хант не собирался.

— Мне плевать. Куда распределят, туда и пойду.

Гермиона удивлённо вскинула брови, явно не ожидая такого ответа. Невилл, казалось, готов был провалиться сквозь сиденье от смущения. Он робко взглянул на Авеля, потом на Гермиону и пробормотал:

— Я… я хотел бы попасть на Гриффиндор... Там учились мои родители и бабушка. Но я боюсь, что окажусь недостаточно смел для этого факультета и меня распределят на Пуффендуй.

— Не волнуйся, ты обязательно попадёшь на Гриффиндор! — подбодрила мальчика Гермиона и снова повернулась к Авелю. — А ты вообще читал какие-нибудь книги по магии? Знаешь, что такое «История магии» Батильды Бэгшот? Или, например, «Теория магии» Адальберта Уоффинга?

Авель вздохнул. Ему казалось, что от этой девочки ему никуда не деться. Разумеется, он читал эти книги, когда их принёс Дамблдор. У него просто не было других занятий, а учебник по рунам читать было опасно — если найдут, то обязательно отберут. Авель достал яблоко, которое ему почему-то подсунул в карман мантии один из домовиков, и, откусив от него, ответил:

— Читал. И Бэгшот читал, и Уоффинга. И вообще много чего читал.

Гермиона, казалось, была поражена. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но Авель её перебил:

— Слушай, может, ты дашь мне спокойно доехать до Хогвартса? Мне не интересно, на какой факультет тебя распределят и какие книги ты прочитала. Я просто хочу побыть один.

Гермиона, слегка обидевшись, поджала губы. Невилл тихонько потянул её за рукав, и они, переглянувшись, стали молча смотреть в окно. В купе воцарилась тишина, нарушаемая лишь стуком колёс поезда и шуршанием страниц книги, которую Гермиона демонстративно открыла. Авель, отвернувшись к окну, снова закрыл глаза, надеясь, что ему удастся хоть немного вздремнуть перед прибытием в Хогвартс. Но в глубине души он знал, что эта поездка будет долгой, а компания — навязчивой. Так оно и оказалось.

Спустя несколько часов тишину нарушил чей-то взволнованный голос. Невилл сидел, всматриваясь в окно, и вдруг вскрикнул:

— Тревор! Моя жаба! Он снова убежал!

Гермиона тут же захлопнула книгу и, закатив глаза, недовольно проворчала:

— Ну сколько можно! Ты опять его потерял? Мы же только недавно его отыскали! Невилл, ты хоть раз можешь уследить за своей жабой?

Невилл виновато опустил голову.

— Я… я не хотел... — пробормотал он. — Он сам...

Гермиона вздохнула и обернулась к Авелю.

— Может, ты поможешь нам поискать Тревора? — спросила она. — Втроём мы быстрее его найдем.

Авель, которого разбудили крики Невилла, недовольно поморщился. Ему совсем не улыбалось искать чью-то жабу, но окажись он в такой же ситуации, как Лонгботтом, ему бы хотелось получить что-нибудь помощь.

— Ладно, — неохотно согласился он. — Но только быстро.

Втроём они вышли из купе и двинулись по коридору вагона, заглядывая в каждое купе и спрашивая попутчиков, не видели ли они потерявшуюся жабу. Приняв решение разделиться, юные волшебники пошли осматривать каждый «свою территорию». Авеля отправили в вагоны старост и старшекурсников, Гермиону — в конец поезда, а Невилла — в начало. Поиски оказались безуспешными, и спустя полчаса Лонгботтом совсем отчаялся.

— Может, он уже выпрыгнул из поезда? — с грустью предположил он.

Гермиона попыталась его подбодрить, похлопав по плечу.

— Не переживай, Невилл, мы обязательно его найдем! Может, он просто где-то спрятался.

— Что вы ищете? — неожиданно спросил кто-то позади Авеля. Хант вздрогнул и резко развернулся, выхватывая палочку. Несмотря на то, что он знал лишь заклинание левитации, Люмос и чары копирования, Авель стал мысленно составлять план защиты. Врага можно ослепить вспышкой света и, подняв что-нибудь тяжёлое, оглушить...

— Спокойнее! — расплылся в улыбке старшекурсник с прилизанными тёмными волосами и серо-зелёными глазами. Авель поспешно спрятал волшебную палочку, чувствуя, как его лицо заливает краска.

— Мы ищем жабу Невилла, — объяснила Гермиона. — Ты можешь нам помочь?

— Разумеется! — кивнул незнакомец. — Я знаю одно подходящее заклинание... Акцио, жаба Невилла!

Ничего не произошло. Гермиона уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но внезапно прямо в руки парня с сумасшедший скоростью влетела орущая зелëная жаба, который, ничуть не смутившись, ловко поймал её. Тревор, выпучив глаза, продолжил свой пронзительный крик, словно только что пережил полёт на самой безумной американской горке.

Невилл, словно очнувшись ото сна, мгновенно пришёл в себя.

— Тревор! — воскликнул он, бросаясь вперёд. — Мой Тревор! Спасибо большое!

Он осторожно взял жабу из рук старшекурсника, прижимая её к груди. Жаба затихла, явно потрясённая, но невредимая, и только мелко дрожала.

— Не за что. Если понадобится помощь — обращайтесь. Если что, я четверокурсник Когтеврана, и меня зовут Кассиус Андерсон. И... Мальчик, почему ты носишь эту повязку? Даже с ней ты неплохо ориентируешься в пространстве — я сам это видел, — обратился он к Авелю.

— Извини, но это личное, — холодно повторил заученную донельзя фразу Хант.

Кассиус пожал плечами, не настаивая на ответе.

— Как знаешь. Ну, мне пора, увидимся в Хогвартсе, — улыбнулся он и, подмигнув Гермионе, направился дальше по коридору.

Невилл, успокоившись и крепко держа Тревора в руках, поблагодарил Авеля и Гермиону за помощь. Они вернулись в купе, где снова воцарилась тишина. Гермиона углубилась в чтение, Невилл не сводил глаз со своей жабы, а Авель, немного помедлив, достал из сумки прихваченный в дорогу учебник по чарам, который всяко будет полезнее Истории Магии.

Остаток пути прошёл спокойно и без всяких казусов. Пару раз к ним в купе заглянула полная ведьма с тележкой сладостей и, кажется, Лонгботтом и Грейнджер что-то себе купили. Иногда попутчики куда-то уходили или о чём-то тихо переговаривались, но Хант не обращал на это внимания, полностью погрузившись в чтение.

— Авель, мы подъезжаем к замку, — напомнила Гермиона, пристально глядя на мальчика. — Ты... Ты не мог бы на несколько минут выйти из купе? Мне нужно переодеться.

— Хорошо, Гермиона, — кивнул Хант, запоминая страницу, закрывая книгу и поднимаясь с места. Возвращаться в купе Авель не собирался — вещей у него было немного (одна лишь сумка с перекусом и взятыми в дорогу книгами), а ехать оставалось совсем немного, поэтому смысла оставаться не было.

Спустя несколько минут поезд начал замедлять своё движение. Когда он, наконец, остановился, и двери со скрипом открылись, Авель первым спрыгнул на землю.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! Эй, Гарри, Авель, у вас всё в порядке? — этот голос Хант узнал практически сразу. Ещё бы, ведь мальчик провёл довольно много времени с лесником. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Авелю показалось, будто они пробираются сквозь лесную чащу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, который вместе с Гермионой волшебным образом снова оказался рядом с Хантом, пару раз чихнул.

— Ещё несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда!

— О-о-о! — вырвался дружный, восхищенный возглас.

Они стояли на берегу большого чёрного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд.

— По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега.

Авель оказался в одной лодке вместе с Гермионой, Невиллом и каким-то незнакомым мальчиком со смуглой кожей.

— Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперёд!

Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому, как стекло, озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утёсу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними.

Внезапно Авелю почудилось, будто что-то гигантское и скользкое обхватило его за талию. Хант резко дёрнулся, чуть не перевернув лодку. Инстинктивно схватившись за борт, он попытался освободиться от неожиданно возникших щупалец. Паника волной прокатилась по телу, заставляя кровь стынуть в жилах. Попытавшись убрать с себя чьё-то щупальце, Авель случайно выпал из лодки и попал в ледяную воду. На секунду ему стало нечем дышать, но, к удивлению Ханта, вскоре дыхание нормализовалось (хотя это было совершенно невозможно), как бы это странно не звучало, и мальчик смог оглядеться по сторонам.

Авель находился глубоко под водой. Мимо изредка проплывали стайки рыб, а с поверхности едва-едва доносились чьи-то голоса. Посмотрев на себя, Авель пришёл к неутешительному выводу, что щупальце никуда не делось, а лишь медленно притягивало мальчика к... Хант чуть не заорал от ужаса, увидев монстра. Кажется, это был тот самый гигантский кальмар, которого он недавно видел вместе с Хагридом. Правда, он слишком напоминал Кракена из фильмов нормальных людей, но...

Кальмар лениво перебирал щупальцами, рассматривая свою добычу. Авель, несмотря на панический ужас, попытался сохранить самообладание. Он понимал, что кричать и барахтаться бесполезно — лишь быстрее выдохнется. Он сосредоточился на дыхании, стараясь дышать ровно и глубоко, насколько это было возможно под водой. В голове промелькнула мысль о том, что Дамблдор знал об этой твари и намеренно подверг его опасности.

Однако, к удивлению Авеля, кальмар не собирался его есть. Вместо этого, он, казалось, изучал мальчика, осторожно ощупывая его щупальцами. Кракен подтянул Ханта ближе к себе, чтобы лучше рассмотреть. Авель не мог поверить своим глазам, когда увидел, что в огромных глазах чудовища отражалось нечто похожее на любопытство.

Внезапно кальмар издал странный булькающий звук, который, как ни странно, показался Ханту относительно дружелюбным. Щупальца ослабили хватку, и Кракен, словно предлагая, подтолкнул мальчика в сторону поверхности. Авель, всё ещё не веря в происходящее, неуверенно поплыл вверх. Он изо всех сил старался не паниковать и не думать о том, что может случиться, если чудовище передумает.

Вынырнув, Авель жадно вдохнул воздух. Ощущение было таким, словно он заново родился. Холодная вода обжигала кожу, но это было ничто по сравнению с ужасом, который он только что пережил. Он увидел, что лодки уже причалили к берегу, а Хагрид суетится, пересчитывая первокурсников.

Игнорируя дрожь, Авель поплыл к берегу. Он не мог поверить, что остался жив. Хагрид, заметив промокшего и дрожащего мальчика, поспешил к нему.

— Авель! Что случилось? Ты в порядке? — спросил он обеспокоенно, накидывая на плечи мальчика свой огромный плащ.

Авель, не в силах говорить, лишь кивнул.

— Отлично! — просиял доверчивый лесник. — Тогда продолжаем путь!

Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Ещё один лестничный пролёт — и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. Убедившись, что все в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал. Дверь распахнулась. За ней стояла ненавистная профессор Макгонагалл. Авель никак не мог заставить себя успокоиться, помня, что именно эта женщина похитила его прямо из дома.

— Профессор Макгонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.

Она повернулась и пошла вперёд, приказав первокурсникам следовать за ней. На каменных стенах горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи.

Они шли вслед за Макгонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Авель услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа.

Но Макгонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь.

— Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их Макгонагалл. — Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами — это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнётся через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила Макгонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.

Как только Макгонагалл вышла из зала, все разом начали говорить. Кто-то переживал из-за распределения, а кто-то, как, например, Рон Уизли, пытался угадать как же будут распределять студентов:

— Братья говорили мне, что нам придётся сражаться с троллем!

Авель фыркнул. Он-то прекрасно знал, что учеников распределяла какая-то говорящая шляпа.

Внезапно воздух прорезали истошные крики, и Хант даже подпрыгнул от неожиданности.

— Что… — начал было он, но увидев, в чём дело, раздражённо вскинул брови. Кажется, его будущие однокурсники испугались привидений, к которым сам мальчик уже давно успел привыкнуть.

К слову сказать, абсолютно все призраки в замке показательно игнорировали Авеля. Хант понятия не имел, о чём думал Дамблдор, когда оставлял Бинса присматривать за мальчиком, но это время было очень даже не плохим. Привидение занималось своими делами (в основном чтением каких-то призрачных книг), а Авель — своими.

— А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнёс один из призраков, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему ещё один шанс…

— Мой дорогой Монах, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком…

Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.

— Эй, а вы что здесь делаете?

Никто не ответил.

— Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Монах, улыбаясь собравшимся. — Ждёте отбора, я полагаю?

Несколько человек неуверенно кивнули.

— Надеюсь, вы попадёте в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Монах. — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.

— Первокурсники, — произнёс строгий голос, — церемония отбора сейчас начнётся.

Это вернулась Макгонагалл. Привидения поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим.

— Выстройтесь в шеренгу, — скомандовала Макгонагалл, обращаясь к юным волшебникам. — и идите за мной!

Первокурсники, напуганные и взволнованные, послушно выстроились в шеренгу и двинулись за Макгонагалл. Авель старался держаться в середине, чтобы не привлекать лишнего внимания. Он чувствовал себя не в своей тарелке, мокрый и дрожащий, и всё ещё не мог поверить в то, что с ним произошло в озере.

Вскоре Макгонагалл привела их в громадный зал. Здесь Авель не бывал ещё ни разу. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Макгонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам.

Перед Авелем были сотни лиц, казавшихся ему неяркими фонарями в мерцающем свете свечей. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Хант посмотрел вверх и увидел над чёрный потолок, усыпанный звёздами.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — прошептала опять оказавшаяся рядом Гермиона. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Было сложно поверить в то, что это на самом деле потолок. Авелю казалось, что Большой зал находится под открытым небом.

Хант, опустив устремлённый в потолок взгляд, увидел, что Макгонагалл поставила перед шеренгой первокурсников самый обычный на вид табурет и положила на сиденье остроконечную старую шляпу: она была вся в заплатках, потёртая и ужасно грязная. Хант поморщился. Неужели это и есть та шляпа, которая будет их распределять? И... И ЭТО нужно будет надеть на голову?! М-да... Маги — ненормальные.

Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно её разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:

«Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждёт Гриффиндор, славный тем,

Что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надёжные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.»

Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот её исчез, она замолчала и замерла. Авель, если честно, совсем не понимал подобных восторгов по поводу песни Шляпы и был настроен довольно скептически. Голос головного убора был крайне не музыкальным и хриплым, да и текст песни явно страдал...

Макгонагалл шагнула вперёд, в руках она держала длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнём. Аббот, Ханна!

Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже её глаза. А через мгновение…

— ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа.

Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место.

— Боунс, Сьюзен!

— ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной.

— Бут, Терри!

— КОГТЕВРАН!

Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри.

Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Авель от скуки тоже стал раздумывать над тем, куда же его распределят. Особой храбрости, трудолюбивия или хитрости он за собой не замечал. Значит, Когтевран? Или нет?

— Грейнджер, Гермиона!

— ГРИФФИНДОР!

— Гойл, Грегори!

— СЛИЗЕРИН!

И наконец...

— Хант, Авель!

Выйдя вперёд из редеющей толпы первокурсников, Авель спокойно двинулся к Шляпе. Мальчик чувствовал, как на него выжидательно уставилась большая часть преподавателей, но он совсем не собирался соответствовать их ожиданиям. Дойдя до Макгонагалл, Хант демонстративно даже не посмотрел в её сторону, а сел на невысокий табурет. Через секунду он почувствовал, как что-то коснулось его головы и закрыло обзор.

— Так-так-так... И что тут у нас? — раздался скрипучий голос у него в голове. — Хм... Странно.

— Что странного? — хмуро осведомился Авель, раздражённый тем, что кто-то сейчас читает его мысли.

— Никогда не видела никого, похожего на тебя, и... А впрочем, забудь. Сейчас важнее распределить тебя, Авель Хант. Та-а-ак... Пуффендуй — вариант не для тебя. Если кого-то и можно назвать дружелюбным, то точно не тебя. Да и трудолюбие у тебя страдает... Слизерин? Думаю, тоже нет, хотя предпосылки есть. Хитрость присуща тебе, но вот с амбициями у тебя, Авель, большие проблемы. Серьёзно? Ты просто хочешь сбежать из школы и всё? М-да... Салазар был бы в шоке.

— Это не твоё дело, Шляпа, — огрызнулся Авель, нахохлившись. Да что эта старая тряпка понимает!..

— Ладно-ладно! Уговорил. — рассмеялась Шляпа. — Но вернёмся к делу. Как насчёт Когтеврана? По-моему, это неплохой вариант. Как я могу судить по твоим воспоминаниям, ты всегда тянулся к новым знаниям, по крайней мере у себя дома. Здесь, конечно, подобное вряд ли произойдёт, но вдруг? Так что я тебе настоятельно рекомендую идти к воронам и... Стоп! Что это?!

— В смысле? — не понял Хант, нахмурившись. Что такого в его голове увидела Шляпа?

— Забудь про Когтевран, — медленно произнесла Шляпа. — Я очень ошиблась. Ты — типичный гриффиндорец. Сначала делаешь, потом только думаешь...

— Эй!

— ...Страдаешь сильнейшим безрассудством...

— Если ты сейчас же не замолчишь...

— ...У тебя невероятно бунтарский характер, но зато ты готов до последней капли крови защищать своих близких. Это определённо Гриффиндор и ничто иное!

— Гриффиндор, так Гриффиндор, — пожав плечами, согласился Авель. Ему было совершенно наплевать, куда его распределят. Всё равно он не собирался задерживаться в школе.

— ГРИФФИНДОР! — провозгласила Шляпа на весь зал.

Хант, не дожидаясь, пока Макгонагалл снимет с него головной убор, самостоятельно сорвал Шляпу с головы и, небрежно кинув её на табурет, быстрым шагом направился к столу, за которым сидели гриффиндорцы. Он чувствовал, как на него удивлённо смотрят преподаватели, а в особенности Дамблдор, но не обращал на это внимания. Ему было противно здесь находиться, и единственным его желанием было поскорее покинуть это место.

Когда Авель подошел к столу Гриффиндора, там воцарилась тишина. Все смотрели на него, словно он был каким-то диковинным зверем. Но стоило ему сесть за стол, как раздались оглушительные аплодисменты и приветственные крики. Кто-то похлопал его по плечу, кто-то пожал руку. Хант попытался выдавить из себя подобие улыбки, но у него это плохо получилось.

Церемония распределения продолжалась. Хант безучастно наблюдал за тем, как новые ученики отправляются на свои факультеты. Он не запоминал имён, не обращал внимания на приветственные речи. Его мысли были далеки от Хогвартса. Он думал о том, как сбежать из этой школы, как вернуться домой, к отцу.

Наконец церемония распределения подошла к концу, и Дамблдор поднялся со своего места. Зал затих, все взгляды были устремлены на директора. Хант, хоть и с неохотой, тоже посмотрел на Дамблдора, ожидая, что тот скажет что-нибудь важное.

— Прежде чем начнётся пир, я хотел бы сказать несколько слов. Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Ешьте!

Авель моргнул. А потом ещё один раз. И ещё... Определённо, волшебники — сумасшедшие...

Праздничный пир, наконец, начал подходить к концу. Особого аппетита у Авеля не было, поэтому он лишь уныло поковырялся в тарелке с жареной картошкой, да съел кусочек шоколадного торта. Еда внезапно исчезла со стола и с места поднялся, как всегда, улыбающийся Дамблдор.

Все затихли.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.

— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Кто-то рассмеялся, но почти сразу же затих. Авель прищурился. Кажется, директор Хогвартса что-то скрывает. Нужно будет обязательно наведаться в коридор на третьем этаже.

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал Дамблдор.

Авель нахмурился. Этот гимн не будет похож на песню Шляпы? Не будет же, верно?

Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на её конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова.

— Каждый поёт на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали!

О, нет...

Последующий за словами Дамблдора хаос невозможно описать словами. Все пели, как хотели, и, разумеется, ничего хорошего из этого не вышло. Авель закрыл уши руками, и это немного, но помогло отгородиться от ужасного ора. Кто-то пел тихо, кто-то громко, кто-то весело, кто-то грустно, кто-то медленно, а кто-то быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли всё ещё продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Всем, кроме мистера Ханта!

Все взгляды вновь обратились к Авелю, когда остальные ученики начали подниматься из-за столов и гурьбой направляться к выходу из зала. Хант смерил Дамблдора недобрым взглядом. Чего ему опять нужно? Неужели нельзя было оставить его в покое хотя бы на один вечер? Он и так еле сдерживался, чтобы не сбежать из зала прямо сейчас.

— Авель, мой мальчик, думаю, ты понимаешь, что тебе придётся продолжать жить в своей комнате. Я не могу быть полностью уверенным в твоей безопасности, если ты будешь проживать вместе с остальными гриффиндорами. Но, разумеется, у тебя будет доступ в гостиную Гриффиндора.

— Хорошо, — кивнул Авель. Ему было без разницы где ночевать, а, судя по тому, что старшекурсники упоминали общежития, то лучше он останется на старом месте, где не будет потенциальных шпионов Дамблдора.

— Вот и славно! Доброй ночи, Авель. Филиус проводит тебя.

От Беты:

Проверено! Спасибки Автору за отличную главу 🥰. Надеюсь, вам тоже нравится)

От Автора:

Если честно, по поводу Распределения Авеля у меня было множество сомнений. Я постоянно меняла своё решение и отправляла его то на Когтевран, то на Слизерин, то на Гриффиндор, но в итоге решила, что именно факультет львов подходит Ханту больше всего. Несмотря на то, что Авель довольно хитрый, у него совершенно нет никаких амбиций. А Когтевран ему не очень подходит из-за того, что заниматься учёбой Хант точно не будет. Но зато безрассудной храбрости и гонора у Авеля вагон и маленькая тележка.

Не удивляйтесь, что Авель отнёсся к Гермионе, как к кому-то очень надоедливому. Ему сейчас совсем не до налаживания с кем-либо хороших отношений, у него есть только одна цель — сбежать из Хогвартса. Да и сама Гермиона в начале первого курса была далеко не сахар. Да и не может Грейнджер догадаться о ситуации Ханта, она никогда не сталкивалась с подобными проблемами. Но думаю, герои смогут прийти к согласию.)

Не забывайте подписываться на наш тгк!

https://t.me/PiXiE_studio_ff

— Любишь одиночество? — спросила она, подпирая руками щеки. — В одиночку путешествуешь, в одиночку ешь, сидишь на занятиях в стороне от всех.

— Я не люблю одиночество. Просто не завожу лишних знакомств, — сказал я. — Чтобы в людях лишний раз не разочаровываться.

(Харуки Мураками)

* * *

Авель хмуро ковырялся в овсянке, рассматривая выданное Перси Уизли расписание. Кажется, сегодня у них должна была быть Трансфигурация у Макгонагалл, что совсем не радовало мальчика. Он просто не мог представить себе, как будет заниматься у своей похитительницы.

Сейчас Хант, как не трудно догадаться, находился в Большом зале. Мальчик сел в углу стола, чтобы хоть немного, но отгородиться от весёлых и шумных однокурсников, которые очень раздражали Авеля. К несчастью, он попал именно на тот факультет, где нет понятия о "личных границах", поэтому...

— Эй, Хант! — окликнул Авеля его однокурсник, Симус Финниган. — Как ты видишь сквозь ткань? И зачем тебе вообще эта повязка?

Авель оторвался от созерцания овсянки и неохотно взглянул на Финнигана. Тот стоял, облокотившись о стол, и смотрел на Авеля с любопытством. Рядом с ним маячили ещё несколько гриффиндорцев, явно ожидающих ответа.

— А какое тебе дело? — огрызнулся Хант, отворачиваясь. Ему совсем не хотелось разговаривать с этими назойливыми людьми. Но Финниган не отступал.

— Да просто интересно! Ты же постоянно её носишь. Может, это какая-то волшебная повязка? Типа, позволяет видеть сквозь стены или что-то в этом роде?

— Нет, — отрезал Авель. — Это просто повязка. И я вижу через неё так же, как и ты — глазами. Всё, отстаньте.

Финниган нахмурился, явно не ожидая такого резкого ответа. Он переглянулся со своими друзьями, но никто из них не решался что-либо сказать. Авель же, воспользовавшись замешательством однокурсников, вновь уткнулся в свою тарелку, стараясь игнорировать их взгляды. Ему было плевать, что они о нём думают. Главное, чтобы его оставили в покое.

Позавтракав, Авель направился к кабинету Трансфигурации в гордом одиночестве. Он уже бывал рядом с ним, когда его ему показывал Флитвик, поэтому дорогу смог найти без труда. Авель всегда довольно легко ориентировался в любом пространстве.

Макгонагалл, к счастью, ещё не было в аудитории. Да и вообще в классе практически никого не было, не считая Гермионы, Невилла, двух незнакомых девочек-близняшек, кошки, сидящей на кафедре и внимательно наблюдающей за всеми присутствующими, да девочка со светлыми волосами и голубыми глазами, которая тоже училась на Гриффиндоре. Кажется, последнюю звали Лаванда Браун.

Немного подумав, Авель сел между Гермионой и Невиллом. Они были единственными, кого он знал из учеников, не считая Рона Уизли, но из-за того, что именно с его семьёй Ханта познакомил Дамблдор, да и сам рыжий не очень-то и нравился мальчику, садится с ним решительно не хотелось. Да и не было его в классе...

Аудитория постепенно заполнялась прибывающими и прибывающими первокурсниками. Авель заметил уже знакомого Финнигана с Дином Томасом, Рона Уизли вместе с черноволосым мальчиком, которого вроде бы звали Гарри Поттер, и прочих однокурсников с Гриффиндора и Когтеврана. Несмотря на то, что уже прозвучал колокол, Макгонагалл в классе так и не появилась, поэтому все не стеснялись говорить в полный голос. Авель, последовав примеру сидящей рядом с ним Гермионы, углубился в чтение учебника, стремясь немного успокоиться перед уроком.

Внезапно кошка, занимающая место профессора, шевельнулась и спрыгнула с кафедры, на ходу превращаясь в... Макгонагалл?!

— Займите свои места, пожалуйста, — сухо произнесла женщина, уставившись на стоящих посреди класса Поттера и Уизли. Те покраснели и, пробормотав что-то похожее на извинения, сели за одну из парт. — Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернется. Я вас предупредила.

После такого необычного начала урока, Макгонагалл продемонстрировала превращение парты в свинью и обратно и, записав на доске несколько формул, объявила о начале практической части занятия.

— Пусть каждый из вас возьмёт в руку свою волшебную палочку и попробует превратить спичку, лежащую перед вами, в иголку, — объявила Макгонагалл.

Авель внимательно посмотрел на спичку и задумался. А зачем вообще превращать спичку в иголку? Как Хант понял из учебника по Трансфигурации, превращения были временными, хотя их и можно было "закрепить" специальным заклинанием, которым, впрочем, почти не пользовались из-за его энергоёмкости. Превращённая в иголку спичка вряд ли понадобиться в полевых условиях — её вполне могли спасти заменить пара-тройка заклинаний.

— Авель, почему бы тебе хотя бы не попробовать? — шёпотом предложила немного раздражённая бездействием своего соседа по парте Гермиона. Хант равнодушно уставился на девочку и промолчал. — Профессор Макгонагалл снимет баллы с Гриффиндора из-за тебя!

— Пусть снимает, — буркнул Авель в ответ, закатив глаза к потолку.

— Если ты не знаешь, как превратить спичку в иголку, то так и скажи! — хмыкнула Гермиона и, сосредоточившись, произнесла заклинание. Спичка перед ней слегка деформировалась и покрылась тонкой металлической плёнкой.

Авель разозлился. Чтобы он и что-то не знал? В жизни такого не было! Не глядя на Грейнджер, Хант взял в руки палочку и, до мельчайших подробностей представив себе требуемый результат, взмахнул ею:

— Феро Вертум!

Спичка задрожала и... частично стала иголкой. Теперь Авель мог наблюдать очень странный предмет: наполовину спичку, наполовину металлическую, острую иголку, воткнутую в деревянную основу.

— Феро Вертум! — тут же вновь попыталась Гермиона и спичка перед ней снова деформировалась, превращаясь в полностью металлическую спичку.

— Феро Вертум! — не отставал Авель. Теперь его конструкция полностью приобрела форму иголки, но всё ещё частично состояла из дерева.

Подобное «соревнование» продолжалось весь оставшийся урок. Макгонагалл предпочла не вмешиваться, решив, что только придерживаясь подобной отчуждённой стратегии ей в конце концов удастся построить более-менее нормальные отношения с Хантом, а однокурсники лишь с удивлением наблюдали за Авелем и Гермионой. У большинства всё ещё не получалось даже деформировать свою спичку, не говоря уже об изменении материала.

Наконец, у Авеля получилось трансфигурировать пусть кривоватую, но иглу, и он с победным видом уставился на Гермиону. Но его триумф продолжался недолго. Уже спустя несколько минут Гермиона тоже сумела превратить спичку в иголку.

После урока Трансфигурации Авель чувствовал себя измотанным, словно пробежал марафон. Соревнование с Грейнджер высосало из него все силы, и теперь единственным его желанием было добраться до кровати и заснуть. Но впереди была ещё долгая череда уроков, а значит, нужно было собраться с духом и двигаться дальше.

Следующим уроком в расписании стояли Заклинания у Флитвика. Поудобнее перехватив сумку с учебниками, Авель направился на занятие. Как оказалось, ничего серьёзного на первом уроке Флитвика первокурсники не проходят. Гриффиндорцы вместе с пуффендуйцами отрабатывали движения волшебной палочкой. Авелю пришлось также, как и всем, выполнять различные гимнастические упражнения.

После Заклинаний Авель чувствовал себя немного лучше. Физическая активность помогла ему отвлечься от неприятных мыслей и немного развеяться. Однако впереди его ждала История магии. Слушать монотонный голос профессора Биннса, рассказывающего о гоблинских восстаниях, было выше его сил. Авель старался не спать, но веки предательски смыкались, и он с трудом мог удержать голову прямо.

Затем Хант наскоро пообедал в Большом зале и отправился на последний предмет, который должен был быть сегодня, — Травологию с пуффендуйцами. Занятие должно было пройти в теплице номер один, в которой, по словам Стебль, были самые безопасные растения из всех. Авель не мог с ней согласиться. Как ему казалось, практически все растения магического мира были совершенно безобидными. По крайней мере, они не пытались задушить или удалить его, в отличии от сверстников Ханта.

В теплице царила атмосфера влажной духоты и пряных ароматов, смешавшихся с запахом земли. Профессор Стебль, круглолицая и добродушная женщина в заляпанном землёй фартуке, с энтузиазмом рассказывала о свойствах различных трав и растений. Авель слушал вполуха, разглядывая диковинные ростки и лианы, оплетающие стены теплицы. Ему было интересно, но усталость давала о себе знать.

— Мистер Хант! — неожиданно обратилась к мальчику Стебль. — Вы меня вообще слушаете?

Авель вздрогнул и выпрямился, стараясь придать своему лицу заинтересованное выражение. Он действительно немного отвлёкся, рассматривая странный плод, похожий на гигантскую мохнатую гусеницу, свисающую с потолка.

— Да, профессор, конечно, — пробормотал он, стараясь придать своему голосу уверенность.

— Тогда повторите, пожалуйста, о чем я сейчас говорила, — с улыбкой попросила Стебль.

— Э-э-э... Вы говорили о... Дьявольских силках! — бросил Авель первое, что пришло ему в голову. Кажется, именно это растение ему показывала Стебль меньше недели назад.

— Именно, — кивнула профессор. — И как же с ними бороться?

— А зачем с ними бороться? — искренне удивился Авель, посмотрев в сторону дьявольских силков. Это растение выглядело вполне безобидно и не совершало никаких поползновений в сторону Ханта.

Стебль слегка опешила от такого вопроса. Она ожидала услышать что-то вроде "использовать заклинание Люмос" или "убить огнём", но никак не подобный вопрос. Она смерила Авеля изучающим взглядом, словно пытаясь понять, что у него на уме.

— Дьявольские силки опасны, мистер Хант, — мягко ответила она. — Они душат жертву, если та не знает, как от них избавиться. Их не стоит недооценивать.

— Но зачем им кого-либо душить? Они убивают жертву, а потом переваривают её? И почему тогда вообще выращивать подобные растения? Кому они нужны? Или они просто растут в дикой среде? Но как тогда с ними справляются норма... магглы? Я ни разу не слышал, чтобы кого-то задушило растение! Или Дьявольские силки растут только в определённых местах, где есть магия?

Стебль растерялась окончательно. Она не знала, что ответить на это. С одной стороны, мальчик задавал вполне логичные вопросы, но с другой… Зачем первокурснику вообще задумываться об этом? Дьявольские силки опасны, и всё. Точка.

— Мистер Хант, я прошу вас сосредоточиться на уроке, — строго сказала она. — Не стоит задавать глупые вопросы.

Не став спорить, Хант отвернулся и принялся бездумно ковырять землю в горшке с каким-то невзрачным ростком. Мысли его были далеки от травологии. Он снова думал о своем безвыходном положении, о Дамблдоре, о невозможности побега. Кажется, в этом замке абсолютно всё против него.

Неожиданно он почувствовал лёгкое прикосновение к руке. Подняв взгляд, Авель увидел, как один из ростков Дьявольских силков потянулся к нему. Мальчик замер на месте, не смея шевельнуться.

— Мистер Хант, что там у вас? — недовольно поинтересовалась Стебль, поворачиваясь лицом к Авелю.

Стебль замерла, увидев, как лиана тянется к руке Авеля. Лицо её исказилось от ужаса. Стебль молниеносно выхватила из кармана мантии волшебную палочку, намереваясь поджечь растение, но остановилась на полпути. Если она сейчас вызовет огонь, то Хант тоже пострадает. Решив отпугнуть растение светом, Стебль взмахнула палочкой, прошептала заклинание и... растение осталось абсолютно равнодушно к висящему в воздухе яркому шарику света, продолжая свой путь к Авелю. Дьявольский силок обвился вокруг руки Ханта, не причиняя ему при этом ни малейшего вреда. Вместо того, чтобы душить, растение нежно обвило пальцы мальчика, словно пытаясь успокоить его.

В классе воцарилась тишина. Все замерли, не понимая, что происходит. Стебль остановилась как вкопанная, не отрывая взгляда от странной сцены. Она никогда не видела ничего подобного. Дьявольские силки всегда нападали стремительно и безжалостно, не давая жертве ни единого шанса. Но сейчас… растение вело себя очень и очень странно.

Авель, словно загипнотизированный, рассматривал зелёные листья, обвившиеся вокруг его руки. Он чувствовал странное умиротворение, исходящее от растения. Неожиданно руку что-то обожгло, и Авель вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. Рука на мгновение почернела и на ней на мгновение появились какие-то странные серебрянные символы, которые тут же растворились, а дьявольские силки впитались прямо в ладонь мальчика, превратившись в причудливую татуировку в виде растений на руке. И тут же символы исчезли, а кожа вернулась к своему естественному бледному оттенку.

Профессор Стебль издала нечленораздельный звук, наблюдая, как Дьявольский силок исчез на глазах, оставив после себя лишь странную татуировку. Она приблизилась к Ханту, стараясь сохранить спокойствие, но в глазах её читалось неподдельное изумление.

— Мистер Хант, что произошло? Вы в порядке? — тихо спросила она, боясь нарушить хрупкую тишину.

Авель молча смотрел на свою руку, пытаясь понять, что только что произошло. Ничего особенного, не считая прилива сил и лёгкого жжения в области новой татуировки, он не чувствовал. Словно всё было также, как обычно.

— Я… не знаю, профессор. Просто… оно до меня дотронулось и всё, — пробормотал Авель, пожимая плечами. Он чувствовал на себе взгляды одноклассников, перешёптывающихся между собой. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

— Это… необычно, — наконец произнесла Стебль, продолжая внимательно изучать руку Авеля. — Очень необычно. Я никогда в жизни не видела ничего подобного. Тебе не больно?

— Нет, — ответил Авель, тряхнув головой. — Всё в порядке. Просто немного… странно.

Стебель всё ещё выглядела потрясённой. Она подошла к столу, достала какой-то толстый пыльный том и углубилась в чтение, время от времени поглядывая на Авеля с каким-то новым, странным выражением. Одноклассники, осмелев, начали подходить ближе, чтобы лучше рассмотреть руку Ханта.

В теплице воцарился гул. Одноклассники наперебой задавали вопросы, тыкали пальцами в руку Авеля, пытаясь разглядеть хоть что-то необычное. Хант чувствовал себя крайне некомфортно под пристальными взглядами. Ему хотелось сбежать, спрятаться, исчезнуть. Но он стоял, как прикованный, не зная, что делать.

Стебль, видимо почувствовав исходящее от Авеля напряжение, громко сказала:

— Тихо! Занимайте свои места, мы продолжаем урок. Мистер Хант, вы свободны, но не забудьте на всякий случай навестить мадам Помфри.

Не дожидаясь повторного приглашения, Авель поспешил покинуть теплицу, чувствуя спиной любопытные взгляды однокурсников. Он быстрым шагом направился в сторону замка, стремясь как можно скорее оказаться в безопасном месте. В голове крутились обрывки мыслей, вопросы без ответов и странное, необъяснимое чувство, поселившееся в груди. Что это вообще было?

К Помфри Авель, разумеется, не пошёл. Если Стебль может и не рассказать Дамблдору о происшествии, то школьная врач точно расскажет директору обо всём. Да и не чувствовал мальчик какой-либо надобности посещать Больничное крыло. Всё произошедшее с ним казалось... правильным, что ли?

Подумав, Авель двинулся в сторону Чёрного озера. Возвращаться в замок не хотелось, ведь новые однокурсники наверняка растреплют обо всём произошедшем по всей школе и будут задавать очень неудобные вопросы, а Ханту это было совершенно ни к чему. Чем незаметнее он будет в школе, чем быстрее сможет затеряться среди общей массы, тем скорее он сможет сбежать из Хогвартса.

Мальчик уже начинал медленно, но верно строить план действий. С отслеживающем браслетом на руке ему далеко не убежать, а значит нужно продолжать искать способ его уничтожить или хотя бы ослабить действия, убрав отслеживающую метку. Ещё неплохо было бы исследовать Запретный лес — через него будет проще уйти. Да и не помешало бы найти способ, не вызывая подозрений, попасть в библиотеку. Авелю очень нужна была дополнительная информация по Древним рунам. Если первые несколько глав учебника он смог понять, то последующий текст требовал минимальных знаний по Нумерологии, Алхимии, Зельеварению, Чарам и Травологии.

Опустившись на траву, Авель задумчиво посмотрел на водную гладь. Сколько бы он не ломал голову, Хант так и не смог понять, что же произошло вчера. Гигантский кальмар зачем-то выкинул его из лодки, а затем отпустил... Но почему? Зачем? Вопросы кружились в голове Авеля и оседали, не находя ответа.

— Авель! Авель! — громко позвал кто-то, отчего Хант вздрогнул и повернул голову. Ему на встречу спешила Гермиона. Невилла с ней не было. — С тобой всё нормально?

— Да, — кивнул Авель, отворачиваясь. Ему было совершено не понятно, почему к нему привязалась Грейнджер.

— Тебе нужно было внимательнее слушать профессора Стебль, — укоризненно покачала головой девочка. — Тогда дьявольские силки не смогли бы добраться до тебя.

— Как видишь, они не причинили мне ни малейшего вреда. Они абсолютно безопасны, — не согласился с девочкой Авель.

Гермиона нахмурилась:

— Но профессор Стебль же сказала… они очень опасны! Они душат и…

— Они не душили меня, — перебил её Хант, пожав плечами. — По крайней мере, не пытались.

Грейнджер села рядом с мальчиком и внимательно посмотрела на его руку, надеясь увидеть татуировку, оставленную растворившимися в воздухе дьявольскими силками. Авель поспешно спрятал руку за рукавом, но было поздно. Он не имел ничего против того, чтобы Гермиона увидела татуировку, которая, к слову сказать, была очень даже красивой, но на той же руке красовался и ненавистный браслет, а следовательно и шрамы, оставленные им при попытке уничтожить его. К сожалению, Грейнджер уже успела заметить и нахмурилась:

— Что это? — тихо спросила Гермиона, касаясь кончиками пальцев выступающих рубцов под браслетом. Она с ужасом посмотрела на Ханта, ожидая ответа.

— Ничего особенного! — отмахнулся Авель, пряча взгляд, — Не обращай на это внимания. Знаешь, мне, кажется, пора... Нужно сделать уроки на завтра...

Но Гермиона не отставала. Она схватила его за руку, приподняв рукав мантии. Её глаза расширились, когда она полностью увидела следы от браслета, глубоко врезавшиеся в кожу, которые оставил уже не сам мальчик, а проклятое украшение, которое при попытках снять его, лишь сильнее сжималось вокруг руки.

— Авель, кто это сделал? Что это такое?

Хант вырвал свою руку, чувствуя, как нарастает раздражение. Он не хотел объяснять, не хотел, чтобы кто-то видел его уязвимым.

— Это не твое дело, Грейнджер, — прошипел он. — Просто оставь меня в покое.

Он поднялся и быстрым шагом направился прочь, оставив Гермиону в одиночестве на берегу озера.

От автора:

Да-а-а... Нашим героям потребуется время, чтобы сойтись характерами. Но я их и не тороплю...)

Кстати, вы заметили, что Авель не называет магглов магглами?)))

И на закуску — фоточка татуировки Ханта:

Не забывайте подписываться на наш тгк и писать комментарии!

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Наши авторы хотят меня прибить количеством работы, спасите... А так прикольная глава, спасибо за прочтение 💓

Совсем не знак бездушья — молчаливость.

Гремит лишь то, что пусто изнутри.

(Уильям Шекспир)

* * *

Всю неделю Авель изо всех сил старался избегать Гермиону. Он специально ел на кухне, а не в Большом зале, старался всё свободное время проводить у себя в комнате (всё равно в библиотеке за ним пристально следила мадам Пинс), а на уроках садился с учениками других факультетов. Сколько бы Грейнджер не пыталась поговорить с Хантом, ей это не удавалось.

Сегодня была пятница. Авель уже побывал практически на всех уроках, не считая Зельеварения. На уроках Флитвика ученики всё ещё учили движения волшебной палочкой, на Трансфигурации пытались превращать спички в иголки (тут Авель, не скрываясь, сидел, читая учебник по Астрономии, несмотря на возмущение Гермионы), на Астрономии ученики заучивали спутники Юпитера и остальных планет, на Истории Магии проходили гоблинские восстания, а на ЗОТИ изучали заклинание вызова красных искр, которое он с лёгкостью освоил.

Класс Зельеварения находился в подземелье. По дороге гриффиндорцы во весь голос обсуждали предстоящий урок. Всего за несколько минут Авель услышал миллионы страшилок про Снейпа, рассказанные однокурсниками. Если бы можно было собрать все эти истории, да немного отредактировать и записать, то получилась бы отличная книга ужасов, которую можно было бы смело печатать в магическом мире и продавать большими тиражами.

Прозвенел колокол, и Авель, зайдя в класс, решил сесть за одну из последних парт. Грейнджер в жизни не пойдёт туда за ним, даже под страхом смертной казни, а другие ученики Гриффиндора перестали общаться с Хантом, когда поняли, что им не удастся пробиться сквозь разделяющую их преграду, столь старательно выстроенную мальчиком.

Авель поёжился. В классе было довольно прохладно. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные. Многие ученики довольно нервно поглядывали в их сторону.

Внезапно в класс буквальным образом влетел Снейп. За несколько секунд пройдя через весь класс, он уставился на первокурсников немигающим, выворачивающим душу взглядом чёрных глаз, но тут же отвернулся и начал урок. А начать он, как и Флитвик, решил с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, он остановился, дойдя до фамилии Поттер.

— О, да, — прозвучал тихий, но отчётливо ядовитый голос Снейпа. — Гарри Поттер. Наша новая знаменитость. — Авель, не отрываясь, смотрел на Поттера. Чем же он успел заслужить такую немилость Снейпа? Впрочем, это были проблема Поттера и его они совершенно не касалось.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал Снейп, закончив перекличку. Он говорил почти шёпотом, но ученики отчетливо слышали каждое слово. Как и Макгонагалл, Снейп обладал необходимым для любого учителя даром без каких-либо усилий контролировать класс. — Глупое махание волшебной палочкой к этой науке не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил Снейп. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой, но оглушительной речи в классе наступила абсолютная тишина. Авель, поражённый, изменил своё отношение к Снейпу на сто восемьдесят градусов. Речь профессора Зельеварения была… великолепной. Грейнджер, кажется, разделяла его восторг и нетерпеливо ёрзала на стуле — по её напряжённому виду было ясно, что она горит желанием доказать, что её никак уж нельзя причислить к стаду болванов.

— Поттер! — неожиданно произнëс Снейп, обращаясь к зелëноглазому другу Уизли. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

Авель слегка улыбнулся краешком рта. Он прекрасно знал ответ на этот вопрос из учебника по Зельеварению. Гермиона Грейнджер явно тоже внимательно читала его, потому что её рука мгновенно взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил Гарри.

На лице Снейпа появилось презрительное выражение.

— Так, так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. — Снейп упорно не желал замечать поднятую руку Гермионы. — Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

— Я не знаю, сэр, — словно заведённый, повторил Поттер. Авель удивлённо поднял брови. Поттер что, даже не удосужился прочитать первую главу учебника, где описывалась техника безопасности и то, как можно оказать первую помощь себе и другим пострадавшим? Хант решил не учитывать тот факт, что сам читал его исключительно из-за скуки (и совсем немножечко из интереса, но об этом история умалчивает).

— Похоже, вам и в голову не пришло почитать учебники, прежде чем приехать в школу, так, Поттер? Ладно, а в чем разница между волчьей отравой и клобуком монаха?

— Я не знаю, — спокойно ответил Гарри. — Зато, кажется, знает Гермиона — может, спросите её?

Авель тихо хихикнул, прикрыв рот ладонью. Несмотря на комичность ситуации, он немного сочувствовал Поттеру. Судя по выражению лица Снейпа, тот был готов разорвать Гарри на мелкие кусочки.

— Сядьте. Минус пять баллов Гриффиндору, Поттер, — рявкнул он. Резко развернувшись, Снейп обратился к Авелю. Упс... Кажется, он заметил сдавленный смех мальчика: — Хант, возможно, вы знаете ответы?

— Э-э-э… Из измельчённого корня асфоделя с настойкой полыни получится напиток Живой Смерти, безоар можно найти в желудке козы или в любой приличной аптечке, а волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, известное также как аконит.

Снейп приподнял бровь, окинув Авеля оценивающим взглядом. Казалось, он был удивлен тем, что кто-то вообще знает ответы на его вопросы, не говоря уже о том, что этот кто-то — ученик Гриффиндора, сидящий на самой последней парте.

— Десять баллов Гриффиндору, Хант, — наконец медленно произнëс Снейп, поворачиваясь обратно к несчастному Поттеру, и его лицо снова исказила гримаса презрения. — Как видите, Поттер, некоторые всё же удосужились открыть учебник. Я надеюсь, вы последуете примеру Ханта и не будете больше тратить моë драгоценное время своим поразительным невежеством. А теперь... Почему никто не записывает ответы Ханта?

Все старательно зашуршали перьями и пергаментом, и Авель, незаметно усмехнувшись, последовал их примеру. Он ошибался. Всë-таки в Хогвартсе есть адекватные учителя, не считая Флитвика.

* * *

— Авель, подожди! — окликнула Ханта Гермиона, но мальчик лишь ускорил шаг, сжав зубы. — Да постой ты! Это важно!

Авель проигнорировал её призыв, нырнув в толпу учеников, спешащих на обед. Он чувствовал настойчивый взгляд Грейнджер у себя на спине, и это его раздражало. Какого чёрта она от него хочет? Ему нужно было просто её игнорировать, и рано или поздно она от него отстанет.

Но Гермиона не собиралась сдаваться. Она каким-то неизвестным способом сумела обогнать Ханта и подождала его прямо у дверей Большого зала. Мальчику ничего не оставалось, как пропустить спешащих на обед учеников и остановиться на месте.

— Авель, пожалуйста, выслушай меня, — взмолилась Гермиона, преграждая ему путь. — Я просто хочу понять, что случилось. Кто сделал это с твоей рукой?

— Ты от меня не отстанешь? — почти обречённо поинтересовался Авель и девочка в ответ активно замотала головой. — Я тебе говорю — это действительно неважно. Просто на меня когда-то напало... одно существо и здорово поцарапало мою руку. Мне её чуть не ампутировали, — придумал Авель.

Гермиона смотрела на него с тревогой, сочувствием и недоверием, и Авель почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Ему не нужна была её жалость. Ему вообще никто не был нужен.

— Авель, мне так жаль, — прошептала Гермиона, протягивая руку, чтобы коснуться его. Авель резко отшатнулся от неë, словно от прокаженной.

— Не трогай меня, — процедил он сквозь зубы. — Просто оставь меня в покое, Грейнджер. Я не хочу иметь с тобой ничего общего.

С этими словами он оттолкнул её в сторону и быстро пошёл прочь, оставив Гермиону стоять в коридоре, ошеломлённую и расстроенную. Авель знал, что был груб, но не мог остановиться. Ему нужно было дистанцироваться от неё, пока не стало слишком поздно. Пока он не привязался к ней настолько, что не смог бы выдержать расставание. Авель сам не понимал почему, но чувствовал, что это необходимо.

Во время обеда к столу Гриффиндора неожиданно спикировала сипуха и сбросила письмо прямо в тарелку Авеля, которую, к счастью, он ещë не успел ничем заполнить. Хант развернул конверт и, пробежавшись по нему глазами, вздохнул. Его приглашал на чаепитие Хагрид. Хм... А почему бы и нет?

Бросив взгляд на преподавательский стол, Хант посмотрел прямо в лицо улыбающегося Дамблдора. Тот, кстати, в последний раз подходил к Авелю только в тот день, когда дьявольские силки впитались в кожу мальчика и оставили татуировку. Осмотрев руку, он лишь покивал каким-то своим мыслям и ушёл, оставив Ханта в покое.

Выйдя из замка, Авель медленно побрёл в сторону хижины лесника. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые и золотые тона, когда Авель постучал в дверь жилища Хагрида. Внутри что-то грохнуло, заливисто залаял Клык, и вскоре дверь с протяжным скрипом распахнулась, являя собой радушную фигуру лесничего.

— Авель! Рад тебя видеть, проходи! — великан посторонился, впуская гостя в хижину. Шагнув внутрь, Авель замер на месте. За столом, словно сговорившись, сидели Поттер, Уизли и… Гермиона.

— Хаккит, а што ох стесь техает? — с набитым ртом промычал Уизли, оросив стол крошками от пирога. Авель поморщился, брезгливо глядя на Рона. Этот Уизли ему никогда не нравился.

— Я его пригласил, — просто ответил Хагрид, вешая на стену массивный арбалет, который почему-то был у него в руках. — Распологайся, Авель, не стесняйся.

Хант замер на пороге, его взгляд метнулся от Хагрида к троице за столом. Поттер и Уизли уставились на него с любопытством, а Гермиона — с явным облегчением, которое быстро сменилось настороженностью. Он хотел развернуться и уйти, но Хагрид уже подтолкнул его внутрь, хлопнув по плечу так, что мальчик едва устоял на ногах.

— Садись, садись, — прогремел лесничий, указывая на свободный стул рядом с Поттером. — Я Гарри тоже пригласил, а он привёл своего друга Рона Уизли. Ну, а Гермиона...

— Мне стало интересно и я тоже пошла, — заявила Грейнджер, тряхнув кудрявой головой.

— Я, пожалуй, пойду… — начал было Авель, но великан уже поставил перед ним чашку с дымящимся чаем и тарелку с домашним овсяным печеньем.

— Никаких «пойду»! — отрезал Хагрид. — Раз уж все собрались, давайте пообщаемся.

— Ладно, — нехотя кивнул Авель и замолчал, разглядывая обстановку хижины. Он уже бывал здесь много раз, но всё равно было довольно интересно рассматривать множество разнообразных предметов, которые здесь находились. Неожиданно взгляд мальчика наткнулся на газету, лежащую на столе в качестве скатерти, и, заинтересовавшись, Хант взял её в руки. Это был вчерашний выпуск «Ежедневного Пророка»:

«ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ О ПРОИСШЕСТВИИ В БАНКЕ «ГРИНГОТТС»

Продолжается расследование обстоятельств проникновения неизвестных грабителей или грабителя в банк «Гринготтс», имевшего место 31 июля. Согласно широко распространённому мнению, это происшествие — дело рук темных волшебников, чьи имена пока неизвестны.

Сегодня гоблины из «Гринготтса» заявили, что из банка ничего не было похищено. Выяснилось, что сейф, в который проникли грабители, был пуст, — по странному стечению обстоятельств, то, что в нем лежало, было извлечено владельцем утром того же дня.

«Мы не скажем вам, что лежало в сейфе, поэтому не лезьте в наши дела, если вам не нужны проблемы», — заявил этим утром пресс-секретарь банка «Гринготтс».»

— Эм... Авель, зачем тебе эта газета? Там ничего интересного... Ну, кроме информации про Гринготтс, — почему-то занервничал, произнёс Хагрид. Авель, который до этих слов собирался отложить газету в сторону, прищурился и помотал головой:

— Спасибо, но по-моему всё очень интересно, — от него явно что-то пытались скрыть, как пить дать. Не слушая возражений Хагрида, Авель перелистнул страницу и обомлел. В газете красовалась движущаяся фотография его дома. Хант поспешно отыскал нужную заметку и углубился в чтение:

«...ТАИНСТВЕННОЕ ИСЧЕЗНОВЕНИЕ МАГГЛА ТЕОДОРА ХАНТА! АЛЬБУС ДАМБЛДОР СТАЛ ОПЕКУНОМ АВЕЛЯ ХАНТА!

3 сентября 1991 года Теодор Хант, фармаколог, загадочно исчез из своего дома. Дверь и окна были заперты изнутри, а камин не подключен. Теодор Хант — отец Авеля Ханта, первокурсника Хогвартса.

Альбус Дамблдор принял решение о временной опеке над учеником своей школы. Мы надеемся, Теодор Хант скоро найдется. См. интервью с Альбомом Дамблдором на стр. 15...»

Кровь отхлынула от лица Авеля. Несколько секунд он молча вглядывался в равнодушные маленькие чёрные жирные буковки, после чего одним резким движением разорвал газету на пополам.

— Эй! — возмутился Поттер, удивлённо глядя на Ханта. — Ты чего?!

Авель проигнорировал вопрос однокурсника и посмотрел прямо в чёрные глаза Хагрида, всем своим видом показывая, что ожидает ответ на свой неозвученный вопрос.

— Авель, ты всë не так понял... Дамблдор просто не хотел тебя расстраивать... — промямлил Хагрид, отводя взгляд в сторону. Лесник явно что-то знал. Авель почувствовал, как ярость охватывает его с ног до головы.

— Ах так! — прошипел Хант. — Не хотел меня расстраивать? Конечно, это очень убедительно! Да я не удивлюсь если к исчезновению моего папы причастен сам Дамблдор!

— Авель, директор не мог бы... — начал было Хагрид, но мальчик его уже совсем не слушал. Хант подбежал к двери, одним резким движением распахнув еë, выскочил из хижины и побежал в сторону леса. Сейчас ему было наплевать на всë: на браслет-ограничитель, на отсутствие какой-либо подготовки, на нарушение собственных планов... Авель чисто физически не мог более находиться в Хогвартсе!

— Подожди! — крикнул Хагрид вслед убегающему мальчику. — Ученикам запрещено находиться в Запретном Лесу!

«А мне плевать!» — мысленно ответил Авель, убегая в тëмный лес. Ярость сменялась отчаянием. Что Дамблдор сделал с его отцом? Где он находится? И сможет ли Авель помочь ему?

Темнело. Хант всë бежал и бежал по лесу, не чувствуя ни малейшей усталости. Запретный Лес становился всë более и более мрачным, но Авеля это совсем не останавливало. Ему нужно было убежать. Ему нужно было спастись. Ему нужно было...

Неожиданно справа раздался какой-то шум. Авель, напрягшись, выхватил палочку. Если это Дамблдор или кто-то из профессоров, ему не тягаться с ними, но сдаваться без боя Хант не собирался. Треск веток становился громче, и на тропинку вышел… единорог. Он был не таким, каким Авель представлял его в детстве. Никаких радуг, крыльев и ядовито-розового цвета. Единорог казался величественным. У него была белая шерсть с серебряным отливом, и гигантский рог, сияющий золотом. Переведя взгляд чуть ниже, Авель увидел большую рану на его правом боку, из которой на землю медленно падали серебрянные капли крови, образовывая небольшую лужицу.

— Извини, я не смогу помочь, ведь я почти ничего не умею, да и единорогов вижу в первый раз в жизни, — тихо сказал Хант, приближаясь к фантастическому существу. Единорог спокойно стоял на месте, почти не двигаясь и внимательно глядя на мальчика своими печальными умными глазами. — Но если пойдешь в ту сторону, тебе точно помогут. Там живут взрослые волшебники, которые смогут оказать квалифицированную помощь...

Единорог фыркнул, покачал головой и осторожно коснулся своим рогом чëрных волос Авеля, создавая неровный пробор. Хант всем телом чувствовал исходящее от существа, приятное тепло.

— Я правда ничего не умею! — поспешил сказать Хант, поглаживая мягкую шерсть. Единорог вновь мотнул головой и уткнулся раненным боком в его руку. — Ладно… Я попытаюсь помочь.

Оторвав кусок ткани от своей мантии, Авель осторожно перевязал рану, вспоминая об уроках отца. Тот как-то пытался научить своего сына кое-каким врачебным приёмам, но был обречëн на полный провал. У Авеля никогда не получалось правильно сделать на манекене исскуственное дыхание или что-то ещë по этому типу.

— Я ещë ни разу не пробовал это заклинание, только видел в библиотеке, когда мне ещë можно было туда ходить, — предупредил единорога Авель. Тот ожидаемо промолчал. — И так... Насчëт три. Раз! Два! Три! Эпискеи!

Заклинание сработала и рана начала медленно, но верно затягиваться. Лишь после этого Авель осмелился стянуть пропитанную серебряной кровью повязку с единорога. Тот благодарно посмотрел на Авеля и неожиданно рог с его головы рухнул прямо в руки мальчика. Хант крепко ухватился за него и нахмурился:

— И зачем ты это сделал?

— Это знак благодарности, мальчик, — неожиданно ответил Авелю кто-то за его спиной. Хант резко развернулся на месте и увидел существо, напоминающее кентавров из книг нормальных людей. — Тебе очень повезло. Отданный единорогом рог в знак признательности стоит очень многого.

— А разве у волшебников их не много? — нахмурился Авель, вспоминаная рецепты различных зелий, — Да, они дорогие, но не настолько же...

— Это совсем другое, — покачал своей кучерявой головой кентавр. — Те рога были отданы искусственно выращенными на фермах единорагами и не обладают даже десятой частью свойств подобных рогов. А твой... Из него можно сделать нож, способный насквозь прорезать любой материал или использовать для...

— Подожди... Ты сказал нож? — пересохшими от волнения губами переспросил Авель. — Кажется, он сможет избавиться от сковывающего его браслета!

— Да, но тебе нужно обладать минимальными знаниями и умениями в области древних рун, нумерологии и артефакторики, — заявил кентавр. — Кстати, меня зовут Кайрос. А тебя, юный маг?

— Авель Хант, — ответил мальчик. — Знаешь, мне пора. Не подскажешь ли где выход из леса? Мне очень нужно сбежать с территории Хогвартса и как можно скорее.

— Тебя преследуют? — поинтересовался Кайрос.

— Скорее всего да, но я не уверен, — ответил Авель. — Пожалуйста...

— Прости, Авель, но я не могу вмешиваться в твою судьбу, — покачал головой Кайрос. — Но помни, когда погаснет последний луч надежды и будет казаться, что Фортуна отвернулась от тебя, звëзды всё ещё на твоей стороне.

— Это всë, конечно, интересно, но где здесь выход? — Кайрон не ответил, и Авель, с трудом подавив нахлынувшее раздражение, произнëс: — Ладно, как знаешь. Прощай!

Не глядя более на кентавра, Авель двинулся вперёд, в самое сердце Запретного Леса. Солнце уже давно зашло, и всё вокруг освещал лишь холодный свет луны. Хант упрямо шёл вперёд, не обращая внимания на могильный мороз. Ему нужно было выбраться отсюда, пока не стало поздно... слишком поздно.

Авель резко остановился на месте, когда его путь в очередной раз преградили. На этот раз незванным прохожим оказался гигантский мохнатый паук, который угрожающе заскрежетал своими огромными челюстями, завидев мальчика. Авель глубоко сглотнул, когда представил, для какой пищи они могут быть нужны существу. Так, сейчас не время об этом думать!

— Да я просто везунчик на всяких тварей, — прошипел Авель, направляя палочку на существо. — Эм... Вингардиум Левиоса?

Заклинание, к удивлению Авеля, сработало. Паук беспомощно забарахтался в воздухе, пытаясь ухватиться за землю своими лапами. Хант, не теряя времени, метнул в него первое заклинание, которое сумел вспомнить:

— Инсендио!

Яркий луч пламени вырвался из палочки, поджигая мохнатое тело. Паук свалился на землю, охваченный огнём, и Авель, не дожидаясь, пока он сгорит дотла, побежал дальше. Адреналин бурлил в крови, заглушая страх и усталость.

Через несколько минут, Авель заметил просвет среди редеющих деревьев и облегчённо улыбнулся. Кажется, он всё-таки смог выйти из этого леса и...

— Выходи, мой мальчик, — раздался знакомый ненавистный голос Дамблдора. — Я знаю, что ты здесь. Ты же не думал, что тебе действительно удастся сбежать? Ты забыл про браслет?

Авель замер, прислушиваясь к каждому шороху. Голос Дамблдора звучал спокойно, даже мягко, но эта мягкость обманчива. Директору не было дело до чувств Авеля, ему нужна была лишь послушная фигура, которую в будущей игре можно будет или провести в дамки, или просто пожертвовать ради "всеобщего блага", а Хант не хотел и не собирался становиться чьей-либо марионеткой.

Стараясь ступать как можно тише, Авель начал медленно пятиться назад, но случайно наступил на ветку. Раздался громкий хруст и Хант, понимая, что скрываться более не имеет смысла, изо всех сил побежал прочь от Дамблдора.

Бежал Авель долго, не обращая внимание на одышку и нехватку сил. Сердце бешено колотилось в груди, но Хант чувствовал, что стоит ему остановиться, как Дамблдор схватит его и вернёт в замок. А если уж он ввязался в этот заведомо неудачный побег, то доведёт его до конца.

Вылетев из леса к Чёрному озеру, Авель замер на месте. Как?! Он точно помнил, что Дамблдор был где-то позади, а сейчас он стоял прямо перед ним...

— Авель, твоя выходка ни к чему хорошему не приведёт, — заявил директор, буравя Ханта пронзительным взглядом голубых глаз. — Будь хорошим мальчиком, подойди ко мне, и мы вместе вернëмся обратно в замок.

— Обойдётесь! — крикнул Авель, судорожно оглядываясь по сторонам. Бежать обратно в лес? Не вариант, ситуация повториться, а силы у него явно на исходе. Сдаваться? Нет, нет, нет! Должен быть выход... Взгляд Авеля наткнулся на озеро. Точно! Может там кроется его спасение? Раз уж он может дышать под водой, то почему бы этим нагло не воспользоваться? Но нужно придумать, как обойти Дамблдора...

— Мой мальчик, это не шутки. Я не хотел говорить тебе о случившемся с твоим отцом, боясь, что именно так ты и отреагируешь. Но если ты подойдёшь ко мне, мы всё спокойно обсудим у меня в кабинете... — Дамблдор медленно, словно боясь спугнуть, приближался к Авелю. Тот же наоборот, отступал назад, изо всех сил стараясь сохранить дистанцию.

Татуировка на руке Ханта неожиданно начала неприятно жечь. Авель нахмурился, глядя на неё, и обомлел. Его рука снова почернела, совсем как в прошлый раз, в теплице Спраут, и из неё показались ростки Дьявольских силков. Блеск... Самое время, ничего не скажешь!

— ...Клянусь, я не причастен к исчезновению твоего отца, Авель, — продолжал пытаться вешать лапшу на уши своего слушателя Дамблдор. — Я обещаю, что если ты сейчас пойдёшь со мной, то я не причиню тебе никакого вреда, и мы вместе обсудим твои проблемы... — краем глаза Авель заметил, как в руке Дамблдора промелькнула волшебная палочка. Значит, старик хочет отвлечь его внимание и напасть... Умно.

Взмах палочки, и в Авеля летит ярко-красный луч заклинания. Хант спокойно стоял на месте. Увернуться он всё равно уже не успеет... Дьявольские Силки, словно повинуясь молчаливой команде, бросились вперёд, принимая на себя заклинание директора. Авелю оставалось лишь удивлённо смотреть на эту картину. Чего-чего, а такого он точно не ожидал...

Больше медлить Авель не мог и стремглав кинулся к озеру. Бросившись в ледяную воду, Хант поплыл прочь от берега, стараясь не думать о том, что будет со странным растением, которое не успело вернуться обратно куда-то внутрь руки Авеля. Может Дамблдор его уничтожит, а может и нет...

Холодная вода обжигала кожу, но Ханту было не до подобных мелочей. Авель плыл как можно быстрее, не зная, правда, куда именно. Главное — подальше от Дамблдора и его лживых обещаний. Он чувствовал, как силы покидают его, но упорно двигался вперед, веря, что где-то там, в темной толще воды, его ждет спасение.

Почувствовав чьё-то прикосновение, Авель бросил мимолётный взгляд на свою руку и отметил, что Дьявольские силки каким-то чудом нагнали мальчика и теперь медленно впитываются в его руку. Мешать им Хант не собирался — если они помогут ему спастись от директора, то он только "за" подобное соседство.

Когда Авель почувствовал, что не может более плыть, он остановился в высоких зарослях водорослей, собираясь немного отдохнуть, обдумать сложившуюся ситуацию и попробовать сломать рогом браслет. Конечно, Кайрос говорил, что для этого нужно сделать нож, но вдруг получится уничтожить ограничитель и без этого?

Внезапно резкая боль пронзила тело Авеля. Обернувшись, он увидел существо, похожее на тритона, которое совершенно недружелюбно пялилось на него и уже занесло трезубец для нового удара. Хант закрыл глаза и морально приготовился к новой вспышке боли, но лишь почувствовал, как его обхватило чьë-то щупальце. — «Гигантский кальмар» — понял Авель. Хант изо всех сил пытался не потерять сознание, но оно упрямо уплывало. Перед глазами появилась картинка странного растения с чёрными лепестками и фиолетовым стеблем, после чего мальчик позволил темноте забрать себя в её крепкие объятия.

От автора:

Опережая возможно последующие вопросы, скажу, что Авель прекрасно понимал, что с браслетом бренда Дамблдора он никуда далеко не убежит, но новость об отце сильно выбила его из колеи, ну а потом, когда он немного успокоился... Хант решил продолжить попытку побега, ведь он не из тех людей, которые просто так сдаются.

Кстати, вся идея этого фанфика в целом и глав по отдельности пришла от этой песни:

https://rus.hitmotop.com/song/16346

Кстати, как думаете, какая у Авеля анимагическая форма?)

Спасибо всем за обратную связь! (~˘▾˘)~

И, конечно же, не забывайте подписываться на наш ТГК! Всех очень ждём!

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! О, становится всё интереснее и запутаннее. Как думаете что случилось с отцом Авеля?)

Реальность отличается ото сна тем, что вы всегда в неё возвращаетесь.

(Владимир Зеланд)

* * *

Сознание возвращалось медленно, рывками. С трудом разлепив веки, Авель увидел прямо перед собой белоснежный потолок. Оглянувшись, Хант понял, что находится в Больничном Крыле. Везде стояли койки, огороженные передвижными тканевыми ширмами, а в воздухе витал запах чистого постельного белья и горьковатых лекарств.

— С пробуждением, мистер Хант!

Авель попытался сесть, но резкая боль пронзила всё тело, заставляя его застонать. Тут же к нему подскочила мадам Помфри, встревоженно осматривая его.

— Лежите, лежите! Никаких резких движений, мистер Хант. Вы пробыли в воде довольно долго, у вас сильное переохлаждение, а также рана в плече, нанесённая трезубцем тритона. Уж не знаю, как вы спаслись, но вас нашли на берегу Чёрного озера недалеко от Хогсмида. Вы провалялись в постели более суток!

Мадам Помфри суетливо забегала вокруг койки, подсовывая Авелю какие-то склянки и питьё. Мальчик, послушно выполняя все указания целительницы, старался собраться с мыслями. Дамблдор, побег, Дьявольские силки, тритон, кальмар… Кажется, он вполне успешно провалил свой побег.

— Дамблдор… — слабым голосом проговорил Авель. — Он здесь?

Мадам Помфри нахмурилась, продолжая считать пульс на запястье Ханта.

— Директор навещал вас вчера вечером. Кажется, он говорил, что вы решили искупаться в озере, но заплыли слишком далеко и наглотались воды. Насчёт последнего директор явно ошибся — никакой воды в лёгких у вас не было. Впрочем, это сейчас не важно...

Авель безучастно посмотрел в лицо мадам Помфри. Если честно, недавний запал погас и ему на смену пришла полная апатия. Хант старался не думать о том, где сейчас может находиться его отец. Всё-таки Авель заигрался, но понял это поздно. Слишком поздно.

— Я могу идти? — равнодушно поинтересовался Хант. — Я чувствую себя совершенно здоровым.

Мадам Помфри строго посмотрела на Авеля поверх очков:

— Идти? Мистер Хант, вы пришли в себя только благодаря моим зельям и заклинаниям! Вы даже с места сдвинуться не можете — уж поверьте, своим глазам я верю! Вам необходимо остаться здесь как минимум на несколько дней под моим наблюдением. Выпейте ещё это, — она протянула Ханту склянку с мутно-зелёной жидкостью. — оно поможет восстановить силы.

Авель покорно выпил зелье, чувствуя, как по телу разливается тепло:

— Хорошо, я останусь, — согласился он, опускаясь обратно на подушку. В голове царила пустота, и ему не хотелось ни о чём думать. Пусть всё идёт своим чередом.

Мадам Помфри удовлетворённо кивнула и, покопавшись ещё немного в своих склянках, вернулась к своим делам, периодически бросая на Авеля обеспокоенные взгляды. Хант же, закрыв глаза, попытался заснуть.

* * *

Кап...

Кап...

Кап...

Авель закашлял, жадно вдыхая свежий воздух. Несмотря на то, что Ханту вполне удавалось дышать под водой, после отключки жидкость всë-таки попала в горло мальчика. Открыв затуманенные глаза, Авель с удивлением понял, что находится в какой-то пещере. Она была больше, чем на половину погружена под воду, а сам мальчик лежал на гладком каменном выступе, похожим на маленький островок среди гигантского моря.

В пещере стояла кромешная тьма, но Авель всë-таки прекрасно всë видел. Может, дело в повязке на его глазах? Тогда это довольно неплохое свойство, которое пригодится ему в будущем. Авель приподнялся на локтях, оглядываясь. Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь редкими всплесками падающих на каменный пол капель воды. Видимо, именно сюда и перенëс Ханта гигантский кальмар.

Авель попытался встать, но резкая боль в плече напомнила о недавней встрече с тритоном. Тогда Хант осторожно пополз к воде, намереваясь отыскать что-нибудь, чем можно будет зафиксировать больную руку. Опустив ноги в ледяную воду, Авель хотел было полностью залезть туда, но внезапно остановился, в шоке оглядывая свою тело. Кожа почернела, стала очень твëрдой и крепкой, руки удлинились и на концах пальцев появились острые, как бритва, когти. Хант испуганно заглянул в зеркальную водную гладь и увидел своë отражение. Его тело стало более вытянутым и крепким, конечности — длинными, уши — острыми, а волосы — жëсткими. Сняв повязку, которая практически совпадала по цвету с его кожей, Авель заметил, что в его глазах исчез чëрный зрачок и они сияли куда более неестественным фиолетовым светом, чем обычно.

— Что... Что со мной? — тихо спросил Хант у самого себя.

— Не обращай внимания, Авель. Это ведь всего лишь сон, — раздался знакомый женский уверенный голос за спиной мальчика. Хант резко развернулся в сторону звука и увидел знакомую размытую фигуру. — Нам нужно поговорить.

— Кто ты? — настороженно поинтересовался Авель. — Зачем ты в прошлый раз дала мне повязку?

Незнакомка звонко рассмеялась и сказала:

— Это неважно, Авель. Я пришла не для того, чтобы говорить о себе. Я пришла, чтобы говорить о тебе.

— Обо мне? — переспросил Авель, изо всех сил стараясь говорить ровным голосом. — Что ты имеешь в виду? Это… это из-за тебя? Что ты сделала со мной?

— Нет, Авель, — покачала головой фигура. — Это твой разум, а не мой, поэтому я не могу влиять на твоë восприятие окружающей среды. Здесь, в твоей разуме, нет места притворству и лжи.

Авель нахмурился, пытаясь понять смысл её слов. Разум? Сон? Он ощущал боль в плече, холод воды на коже, видел эту странную пещеру, так что всё казалось вполне реальным. Но что, если это действительно какой-то изощрённый кошмар, порождённый его переживаниями и страхом?

— Тогда объясни, что со мной происходит? Почему я выгляжу как… как… — Авель запнулся, не находя подходящего слова. — Как монстр?

— Ты не монстр, Авель, — отрезала незнакомка. — Не зацикливайся на этом. Куда важнее другой вопрос... Ты понимаешь, что натворил?!

— В каком смысле? — не понял Хант. — Ты о чём?

— Твой нелепый побег! Ты не мог хотя бы немного подумать головой и сообразить, что подобная выходка ни к чему хорошему не приведёт? Лучше было бы затаиться, разобраться с браслетом и уже потом совершить попытку побега, хотя это бы всё равно ни к чему не привело. А теперь за тобой, Авель, будут следить ещё пристальнее. Даже мне с трудом удалось пробиться сквозь наложенные на тебя разнообразные чары. Ты же не думаешь, что Дамблдор — дурак? Он бы никогда не поставил все свои карты на один-единственный артефакт!

— Я действовал импульсивно, — буркнул Авель, пряча взгляд. — После новости про отца, я...

Неожиданно где-то сверху раздались громкие голоса. Авель замолчал, прислушиваясь, но что-либо разобрать не представлялось возможным.

— Кажется, мы задержались, — обобщила незнакомка, тоже посмотрев вверх. — До встречи, Авель.

— Подожди! — окликнул фигуру Хант, и та вопросительно склонила голову на бок. — Как мне тебя называть?

— Пусть будет... Игнотум, — немного помолчав, ответила незнакомка. — Да, именно так. До встречи!

Мир померк и Авеля поглотила непроглядная тьма.

* * *

— Доброго дня, мальчик мой! — услышал Авель чей-то голос сразу же после того, как проснулся. — Как твоё самочувствие?

Разумеется, обладателем голоса был Дамблдор. Директор сидел на соседней койке, укоризненно глядя на Авеля поверх очков-половинок. Рядом с ним, на тумбочке, стояла аккуратная стеклянная вазочка с лимонными дольками. Хант равнодушно уставился на Дамблдора в ответ. Привычной ненависти он не чувствовал, лишь отчаяние и усталость. Неужели все его силы были потрачены зря? Неужели ему никогда не удастся сбежать от директора Хогвартса?

— Отлично, — бесцветно ответил Авель, отворачиваясь к стене.

Дамблдор вздохнул. Он явно ожидал другой реакции.

— Авель, я понимаю, что тебе сейчас непросто, но я хочу, чтобы ты знал — я действую в твоих интересах. Пойми, не все в этом мире желают тебе добра, а я лишь хочу тебя защитить. Если ты попадёшь не в те руки, то тобой и твоим даром могут попытаться воспользоваться и...

— Да сколько можно вам говорить, Дамблдор! Я могу постоять за себя! — крикнул Авель, перебив директора Хогвартса. — А вы... вы... вы куда-то дели моего папу!

— Авель, прошу, не горячись, — Дамблдор сохранял спокойствие, но в его глазах мелькнула тень недовольства. — Твой отец в безопасности. Он находится там, где ему ничего не угрожает. И поверь, это лучшее, что я мог для него сделать.

— Так значит вы всё-таки замешаны в его исчезновении! — прищурившись, тихо произнёс Авель и Дамблдор замолчал, осознав, в чём он только что случайно признался, поддавшись на провокацию своего собеседника. Хант вскочил с кровати, не обращая внимания на протестующую боль в плече. Ярость захлестнула его с новой силой. Он был готов наброситься на Дамблдора, выцарапать ему глаза, заставить кричать в агонии, лишь получить хоть один правдивый ответ. Перед глазами потемнело и Авель почувствовал, как его сердцебиение начало учащаться. Его руки начали удлиняться на глазах удивлённого Дамблдора и...

— Альбус! Я же просила тебя не тревожить мистера Ханта! Рана ещё не зажила до конца и может открыться! — приступ прекратился также внезапно, как и начался. Авель шумно выдохнул и шлёпнулся назад, на больничную койку. Всë было ровно также, как и обычно. Почти, как обычно...

Мадам Помфри решительно преградила Дамблдору путь, сверля его гневным взглядом поверх очков. Директор виновато развёл руками, признавая её правоту.

— Прошу прощения, Поппи. Мне следовало быть более чутким. Авель, я вижу, что сейчас ты не готов к разговору. Я зайду позже, когда ты немного успокоишься. Помни, я всегда готов выслушать тебя.

Дамблдор оставил вазочку с лимонными дольками на тумбочке и, поклонившись мадам Помфри, покинул Больничное крыло.

Оставшись наедине с мадам Помфри, Авель избегал её взгляда, чувствуя себя немного неловко из-за недавней вспышки. Целительница, однако, не стала читать ему нотации, а лишь молча пододвинула к нему склянку с очередным зельем. Юноша безропотно выпил его, ощущая, как напряжение постепенно покидает его тело.

Мадам Помфри, убедившись, что Авель выпил зелье до дна, принялась осматривать его рану на плече. Она аккуратно ощупывала место вокруг шва, проверяя, нет ли воспаления.

— Рана заживает хорошо, но следы магического воздействия тритона ещё заметны. Придётся ещё несколько дней попить специальный настой, — пробормотала она себе под нос. Авель безучастно смотрел в потолок, не желая вступать в разговор. Он чувствовал себя словно марионетка, дергаемая за ниточки судьбой и волей других людей.

В палате воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь дыханием мальчика и звуком шагов мадам Помфри. Авель закрыл глаза, пытаясь отвлечься от тягостных мыслей. Он вновь вспомнил ночной кошмар и таинственную Игнотум. Кто она такая? И какую роль она играет в его жизни? Сон был настолько ярким и реалистичным, что Хант не мог отделаться от ощущения, что это было нечто большее, чем просто игра воображения. Слова Игнотум о его отце и Дамблдоре не выходили у него из головы.

Время в Больничном крыле тянулось медленно и мучительно. Авель потерял счёт дням, проводя их в полудреме или безучастном разглядывании окружающих предметов. Мадам Помфри неустанно заботилась о нём, подсовывая всё новые и новые зелья, но ни одно из них не могло заглушить боль и отчаяние, поселившиеся в его душе.

— Ну что же, мистер Хант, — во время одного из осмотров произнесла мадам Помфри. — Вы физически здоровы, и я не вижу больше причин задерживать вас в Больничном крыле. Вы свободны.

Авель молча кивнул, не испытывая ни малейшей радости от предстоящего возвращения в реальность. Он с трудом поднялся с кровати, ощущая непривычную слабость в теле. Мадам Помфри удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала. Хант, не прощаясь, вышел из палаты, направляясь к Большому залу. Судя по времени, сейчас должен был быть обед и Авель как раз успеет на последний на сегодня урок — загадочный предмет под названием «Полëты на мëтлах».

В Большом зале как всегда царил шум и гам. Если Слизеринцы сидели вытянувшись по струнке, словно на приëме у самой королевы, то за столом Когтеврана ученики активно дискуссировали, за столом Пуффендуя — дружелюбно болтали, а за столом Гриффиндора... Про Гриффиндор и говорить нечего.

— Авель, привет! — радостно улыбнулась Гермиона, завидев мальчика. Странно, но в радиусе двух метров от девочки не было ни души. — Как твоë самочувствие? После той ужасной статьи о твоëм отце ты убежал и не вернулся... Я очень переживала за тебя. А потом ты обнаружился в Больничном крыле, но мадам Помфри не захотела пускать меня. А ведь ты обязательно отстанешь по учёбе, если не будешь регулярно тренироваться! Как она этого не понимает! Представляешь, мадам Помфри даже не разрешила оставить мне конспекты!

Авель лишь закатил глаза на гневную тираду Грейнджер (всë-таки учёба сейчас волновала его в самую последнюю очередь), усаживаясь рядом с ней на длинную скамью. Странно, но рядом с девочкой Хант чувствовал себя немного, но менее одиноким. Может Гермиона всë-таки не такая раздражающая, как ему казалось до этого?

— Минуточку, с каких это пор ты интересуешься моей учëбой, Грейнджер? — исключительно для порядка поинтересовался Авель, накладывая себе на тарелку немного жаренной картошки и курицу. Аппетита не было, но нужно было набраться сил.

— Ну, я… я считаю, что каждый должен стремиться к знаниям и самосовершенствованию, — выпалила она, поправляя выбившиеся из причёски волосы. — И потом, ты ведь мой однокурсник, в конце концов! Да и... — девочка запнулась и уже шëпотом добавила. — Я думала, что мы друзья...

Авель вскинул бровь, но ничего не сказал, лишь кивнул. Понятие «Друзья» было знакомо мальчику весьма смутно, ведь всю свою жизнь он провëл дома, общаясь лишь с отцом, да врачами, которых приглашал Теодор Хант.

Отвернувшись, Авель краем глаза зацепил Уизли и Поттера, сидящих неподалёку. Они о чём-то оживлённо спорили, то и дело бросая косые взгляды в его сторону. Хант постарался не обращать внимания, сосредоточившись на еде. Однако, долго это продолжаться не могло.

— Авель, — окликнул его Гарри. — Мы хотели спросить… Ты в порядке?

Вопрос был задан скорее из вежливости, чем из искреннего сочувствия. Поттер и Уизли явно чувствовали себя неловко, не зная, как себя вести. Авель устало вздохнул. Ему совершенно не хотелось сейчас обсуждать свои проблемы с ними.

— В порядке, — отрезал Хант. — Чего хотели?

— Мы… ну, читали в «Ежедневном пророке» про твоего отца, — громко начал Рон, запинаясь. Остальные гриффиндорцы замолчали, заинтересованно уставившись на Уизли и Ханта, который тут же почувствовал себя очень неуютно. — Нам очень жаль.

Авель ощутил, как ярость вновь начинает подниматься в груди. Он сжал кулаки под столом, стараясь сдержать гнев. Неужели эти люди настолько бесчувственны, что поднимают эту тему на всеобщее обозрение?

— Спасибо за сочувствие, — процедил Хант сквозь зубы. — А теперь, если позволите, я поем.

Разговор был окончен. Гарри и Рон обменялись виноватыми взглядами и отвернулись, а Гермиона сочувственно положила свою руку на руку Ханта, словно пытаясь поддержать его. Авель скривился, словно от зубной боли, но не оттолкнул её.

Наскоро пообедав, Авель в компании Гермионы двинулся в сторону поля для квиддича. Хант искренне не понимал, почему Грейнджер предпочитает его компанию компании остальных одноклассников, наподобие Лаванды Браун или Поттера. Чем же он так отличился?

День был солнечным и ясным, дул лёгкий ветерок, и трава шуршала под ногами. Ученики дружным строем спускались с холма, направляясь к ровной поляне, которая находилась дальше всего от Запретного леса, мрачно покачивающего верхушками деревьев.

Первокурсники из Слизерина были уже там — как и двадцать мётел, лежавших в ряд на земле. Авель рядом одной из них, чувствуя себя немного глупо. Как вообще можно летать на метле? Ведь это, судя по виду летательного аппарата, довольно... гм... женский транспорт, а совсем не мужской.

Наконец появилась преподавательница полётов, мадам Трюк. У неё были короткие седые волосы и жёлтые глаза, как у ястреба.

— Ну и чего вы ждёте?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы, давайте, пошевеливайтесь.

Авель посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько её прутьев торчали в разные стороны. Летательный аппарат совсем не вызывал у Ханта доверия.

— Вытяните правую руку над метлой! — скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!»

— ВВЕРХ! — крикнуло двадцать голосов.

Метла Авеля мгновенно прыгнула ему в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Невилла метла вообще не сдвинулась с места, а у Гермионы метла почему-то покатилась по земле.

— А теперь, по моему свистку, вы с силой оттолкнётесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперёд. Итак, по свистку — три, два…

Краем глаза Авель уловил движение рядом с собой. Кажется, это был Невилл, метла которого вырвалась из-под контроля и начала неумолимо тянуть того вверх, в воздух.

— Помогите! — заверещал Невилл, пытаясь удержаться на бешенной метле. — Я боюсь высоты!

Авель среагировал молниеносно, даже не сумев до конца осмыслить происходящее. Мальчик резко двинулся с места и бросился в сторону Лонгботтома, повалив того на мягкую зелёную траву. Метла же, не обратив внимания на потерю своего наездника, продолжила медленно, но верно набирать высоту.

— Спа... Спасибо, — заикаясь, поблагодарил Ханта Невилл, дрожа всем телом от пережитого ужаса. К лежащим на траве мальчикам уже спешила мадам Трюк, и Авель поднялся с земли, отряхивая себя от грязи.

— Всегда пожалуйста, Лонгботтом, — буркнул Хант, возвращаясь на своё место и старательно делая вид, что не замечает обращённых на него удивлённых взглядов своих однокурсников.

— С вами всё в порядке? — быстро спросила мадам Трюк, вперив свой испытующий взгляд в лица мальчиков. Получив два кивка, она продолжила, — Мистер Лонгботтом, вы в состоянии продолжать? Нет? Тогда, пожалуйста, найдите себе безопасное место и не высовывайтесь до конца урока. Так, продолжаем! Поднимаемся насчёт три! Раз... Два... ТРИ!

Авель осторожно взмыл в воздух, стараясь не думать о возможных весьма болезненных ощущениях в причинном месте. Но, к его удивлению, ничего подобного не случилось. Казалось, в воздух его поднимает не деревянная метла, а что-то похожее не большую мягкую подушку. Авеля захватило чувство настоящего, неподдельного восторга. Ветер нежно трепал волосы парящего в воздухе мальчика, играя с ними и укладывая в какую-то свою, невообразимую причёску. На какое-то время Хант позабыл, что на его руку надет браслет-ограничитель, его самого держат в неволе в школе волшебства, а его отца похитили. Казалось, Авель вернулся назад в то время, когда он с лёгкостью мог перемещаться в пространстве. Когда Хант был свободен... Свободен, как птица...

Он летел! Забыв обо всём, Авель наслаждался полетом. Он слегка наклонялся вперёд, чувствуя, как метла послушно отзывается на каждое его движение. Ветер свистел в ушах, а земля внизу казалась игрушечной. Хант свободно парил в воздухе, ощущая себя частью этого огромного и прекрасного мира.

Но всё хорошее когда-то кончается и урок полётов на метле не был тому исключением.

— Время вышло! — сообщила летящим в воздухе первокурсникам мадам Трюк. — Спускаемся!

Авель наклонил древко метлы и медленно спустился с небес на землю. Как только ноги мальчика коснулись земли, он почувствовал себя как никогда плохо. Хотелось вновь почувствовать прекрасные ощущения полёта или, что ещё лучше, переместиться хотя бы на пару метров... Бросив взгляд на свою руку, Авель грустно вздохнул. Сейчас Хант ненавидел артефакт Дамблдора так сильно, как никогда прежде. Хотелось рвать, метать, уничтожать, ломать, бить, царапать, разрывать, кусать, уби... Авель тряхнул головой, стремясь избавиться от навязчивых мыслей. Как ему вообще пришло в голову что-то подобное?

После приземления Авель почувствовал себя опустошённым. Восторг от полёта мгновенно сменился тоской и злостью на свою беспомощность. Он бросил взгляд на браслет, словно тот был причиной всех его бед. Неужели он навсегда обречен быть прикованным к земле? Ярость клокотала в груди, заставляя стискивать зубы до скрипа.

Хант старался не обращать внимания на окружающих, но взгляды однокурсников ощущались словно уколы острых иголок. Он почувствовал на плече тёплую руку. Гермиона. Её прикосновение, обычно вызывающее раздражение, сейчас казалось едва ли не единственным утешением.

— Ты отлично летал, Авель, — тихо произнесла она. — У тебя настоящий талант.

Авель лишь криво усмехнулся в ответ. Талант, который невозможно реализовать. Какой толк от него, если ты вынужден подчиняться чужой воле?

— ...Ты возможно не знал, Поттер, но мой отец состоит в попечительском совете. Одно моë слово — и тебя выгонят из школы, как нерадивого щенка! — услышал Хант слова какого-то белобрысого слизеринца. Резко затормозив на месте, Авель слегка удивлëнно поинтересовался у незнакомца:

— Из школы могут исключить?

Слизеринец, надменно оглядывая Ханта, самодовольно ухмыльнулся.

— Разумеется, могут. Исключение из Хогвартса — это клеймо на всю жизнь. Никто не возьмёт на работу волшебника, которого выгнали из школы. Это практически крест на карьере, — добавил тот, злобно глядя на Гермиону, стоявшую рядом с Авелем.

В голове Ханта моментально созрел план. Если можно исключить… Значит, можно добиться того, чтобы его исключили. Это был шанс вырваться из-под контроля Дамблдора. Конечно, это не идеальный вариант, но сейчас любой исход лучше, чем оставаться взаперти.

— Интересно, — задумчиво протянул Авель, глядя в глаза слизеринцу. — А какие причины могут послужить основанием для исключения?

Слизеринец, очевидно, польщённый внезапным вниманием к своей персоне, радостно начал перечислять возможные варианты, при этом продолжая строить гримасы в сторону Поттера:

— Нападение на другого ученика или профессора, использование запрещённых заклинаний, неоднократное нарушение школьных правил… Да много чего! Особенно если дело дойдёт до директора, — продолжал разъяснять слизеринец, явно наслаждаясь своей ролью знатока. — Но это всё для тех, кто совсем уже от рук отбился. Я не думаю, Хант, что тебя это коснётся. Ты ведь вроде бы паинька как и твоя подружка. Да, Грейнджер?

Авель задумчиво нахмурился. Нападать на кого бы то ни было он, разумеется, не собирался, как и использовать запрещëнные заклинания. А вот нарушение школьных правил звучало весьма перспективно...

— Спасибо за информацию, — коротко бросил Авель, отходя от слизеринца. Гермиона последовала за ним, озадаченная его внезапным интересом к школьным правилам.

— Авель, что ты задумал? — спросила она, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Неужели ты собираешься нарушать правила? Это же глупо!

Хант резко остановился и посмотрел на Гермиону. В её глазах читалось искреннее беспокойство. На мгновение он почувствовал укол совести, но быстро отогнал его. Свобода была важнее всего, даже если для этого придётся пойти на крайние меры.

— Не волнуйся, Грейнджер, — ответил он, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я просто интересуюсь. В жизни всякое бывает, нужно быть готовым ко всему! — Это точно...

— Ну, раз так, то ладно... — пробормотала Гермиона, поправляя сумку с учебниками на плече. — Пойдëм в замок?

Авель отрывисто кивнул, и они медленно двинулись в сторону замка, не обращая никакого внимания на чужие взгляды.

От автора:

И ещë одна глава наконец-то позади. Если честно, я изо всех сил пытаюсь постепенно развивать отношения между Авелем и другими персонажами, а в особенности Гермионой. Надеюсь, вам нравится.

Как вам глава? Если у вас есть какие-то идеи также пишите их в комментариях.

Не забывайте, что у нас есть свой ТГК, где выкладываются свежие спойлеры:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! М, у Авеля новые идеи для побега...) Всех люблю 🥰

Не верь любви, она пройдёт

Не верь врагам, те прахом канут.

Не верь, всё тает... воск, и лёд...

Всё исчезает словно листья,

По небу серому летя...

Проходит всё, и меркнет жизнью

На грани тонком бытия...

А в вечер пасмурный и ночью

Под бездной звёздной черноты

Ничто отрады здесь не прочит...

Ничто... всё хаос пустоты.

И только холодом бульвары,

И крыши под дождём блестят.

И хэллуинские кошмары

Над миром духами летят...

Не верь в судьбу, не верь отраде,

Не верь наивности мечты.

Всё улетает в листопаде,

А для чего?... Не знаешь ты...

(Елена Горева)

* * *

— Мистер Хант, вы меня вообще слушаете?! — раздражëнно поинтересовалась Макгонагалл. Авель оторвался от рисования гигантского кальмара на листе пергамента и с лëгкой усмешкой на губах поднял взгляд на профессора Трансфигурации. Раз уж даже Макгонагалл, которая обычно игнорировала Авеля на своих уроках, начала злиться, то в конце-концов его точно исключат из школы. И уже тогда Дамблдору ничего не останется, как отправить мальчика домой. — Минус пять баллов с Гриффиндора! Надеюсь, такого больше не повторится на моих уроках, мистер Хант!

— Конечно, — кивнул Авель, мысленно добавив: «Конечно, нет».

— И не забудьте к следующему уроку хотя бы сделать домашнее задание! Продолжаем урок, — сухо заявила Макгонагалл, бросив короткий взгляд в сторону Ханта, вернувшегося к рисованию щупалец кальмара, и видимо решив сделать вид, что не замечает мальчика, чтобы не показывать свою беспомощность в этом деле остальным ученикам.

Прошло уже чуть больше недели с памятного урока полëтов. Учителя никак не могли взять в толк, почему же Хант резко и неожиданно прекратил выполнять домашние задания, писать эссе, да и в классе занимался чем угодно, но не тем, чем нужно. Действительно, учился Авель теперь только на уроках Снейпа и Флитвика, так как это были единственные преподаватели, которые ему нравились в этой ужасной школе. (Конечно, Снейп нещадно драл баллы с Гриффиндора, но разве Ханту было до них хоть какое-то дело? К чести факультета Авель относился весьма... прохладно.)

Было довольно скучно. Макгонагалл Авель не слушал из принципа, а кальмара он уже давным-давно дорисовал. Авель вообще очень любил рисовать и дома у него, наверное, хранилось несколько сотен самых разных рисунков. Обведя скучающим взглядом весь класс, Хант остановил его на Гермионе. В последнее время он проводил с Грейнджер довольно много времени. Они вместе ходили на уроки, в Большой зал, сидели в библиотеке (Авель заметил, что, когда он рядом с Грейнджер, мадам Пинс следит за ним не так пристально и нагло этим пользовался) или гостиной Гриффиндора, которую Хант всë-таки решился посетить. Авель сам не заметил, как рука начала автоматически набрасывать портрет Гермионы, подмечая каждую деталь: милые ямочки на щеках, сосредоточенный взгляд, небольшие складки на лбу, нахмуренные брови... Закончив с наброском лица, Авель принялся за волосы Гермионы. Они у неё были густые, непослушные, кудрявые. Ему нравилось, как солнечный свет играл в каштановых прядях, будто создавая ореол вокруг её головы. Он попытался передать это на пергаменте, тщательно прорисовывая каждую завитушку.

Закончив с волосами, Авель внимательно осмотрел свой рисунок. В целом, получилось неплохо. Ему даже удалось поймать сосредоточенное выражение лица Гермионы, её внимательный взгляд и даже лёгкую задумчивость, которая часто появлялась на её лице, когда она читала книги. Он хотел добавить немного цвета, но в его сумке не было ни красок, ни цветных карандашей. Придется оставить рисунок чёрно-белым.

Хант аккуратно свернул пергамент и положил его в сумку. Совсем скоро его наконец исключат из Хогвартса и он вернётся домой, а этот рисунок присоединится ко многим другим работам мальчика. А пока... пока он будет лежать в комнате Авеля, дожидаясь того момента, когда его уберут в альбом и поставят на третью снизу полку в стеллаж, где Хант хранил особо удавшиеся работы.

Прозвенел колокол, и Авель, дождавшись Гермиону, поспешил выйти из класса. До двери библиотеки гриффиндорцы шли молча, только Грейнджер изредка бросала на мальчика недовольные взгляды. И что же еë так расстроило?

— Авель, ты же понимаешь, что так продолжаться дальше не может? — наконец произнесла Гермиона, когда парочка устроилась за столиком в мягких креслах за дальними стеллажами библиотеке.

— Ты о чëм? — вопросительно поднял бровь Авель, подняв взгляд на Гермиону.

— О твоëм поведении! Ты совершенно перестал заниматься! Тебя же исключат! Ты думаешь, это смешно? — возмущалась Гермиона, глядя на Авеля с неподдельным беспокойством. — Ты же можешь заниматься, я это знаю! Я помню, как ты быстрее меня смог превратить спичку в иголку на первом уроке Трансфигурации, а теперь? Тебе лень даже коротенькое эссе написать?

— Мне не лень! — огрызнул Авель, чувствуя как внутри него поднимается волна раздражения. Да что Грейнджер понимает?! Еë никто насильно не уводил из дома, не заставлял учиться в школе магии против еë желания, никто не похищал еë отца... — И это не твоё дело!

Гермиона слегка опешила от резкого тона Авеля. Она всего лишь пыталась помочь мальчику, а он в ответ грубит.

— Конечно, не моë! — эмоционально воскликнула Гермиона, вскакивая со своего места. — Это может не моё дело, почему на твоей руке шрамы, это может не моё дело, почему на твоих глазах эта чëртова повязка и как ты через неë видишь, это может не моё дело, что ты совершенно не занимаешься учëбой и грубишь учителям...

Гермиона быстро собрала свои книги и выбежала из библиотеки, оставив Авеля в полном недоумении. Что на неё нашло? Он не просил её лезть к нему с советами. Какое ей вообще дело до его личной жизни? Раздражение нарастало с каждой секундой. Авель резко захлопнул книгу под неодобрительные взгляд мадам Пинс и вернул еë на полку. На штудирование учебника по Древним рунам сегодня настроения точно не было. Да и головная боль, не проходящая уже несколько дней, всë нарастала и нарастала.

Авель вернулся в свою комнату и, достав из сумки свой рисунок, вновь посмотрел на него. При виде знакомого лица Гермионы в груди поднялась волна раздражения и Ханту захотелось разорвать лист пергамента в клочья, но он сумел вовремя остановиться и, тяжело выдохнув, бросил свою работу на стол. У мальчика не поднималась рука уничтожить свой же рисунок. Чтобы избавиться от соблазна, Авель лёг на кровать, но сон не шëл. Хотелось пойти подышать свежим воздухом. Может тогда головная боль исчезнет? Накинув на плечи мантию, Авель вышел из комнаты и двинулся в сторону Астрономической башни.

Добравшись до точки назначения, Хант прислонился к холодной каменной кладке парапета и устремил взгляд на раскинувшийся внизу Запретный лес. Вдыхая свежий ночной воздух, он пытался унять бурю эмоций, бушевавшую внутри. Слова Гермионы, как занозы, засели в его сознании. Он понимал, что она права, но признавать это не хотел. Ему казалось, что весь мир ополчился против него, пытаясь заставить делать то, чего он не хочет.

— Мяу! — раздалось где-то сбоку, и Авель несколько лениво повернул голову, чтобы посмотреть в сторону источника звука. Им оказалась крупная кошка с пепельно-серой шерстью, украшенной тëмными полосками, и большими янтарно-жëлтыми глазами. Она сидела и внимательно следила за каждым движением мальчика.

Авель протянул руку и осторожно коснулся мягкой шерсти животного. Кошка замурчала и потëрлась о руку Ханта, после чего тот погладил еë гораздо смелее. Рука наткнулась на ободок ошейника и, наклонившись, Авель прочитал: «Миссис Норрис».

Авель нахмурился. Миссис Норрис? Кажется, это кошка Филча. Что она здесь делает одна? Обычно они неразлучны, как сиамские близнецы. Почесав Миссис Норрис за ухом, Хант уже собирался уйти, как услышал какой-то шум.

Авель насторожился. Шум доносился откуда-то из коридора, ведущего к лестнице. Прислушавшись, он различил приглушённые голоса. Судя по интонациям, кто-то отчаянно спорил. Недолго думая, Хант решил проверить, что там происходит. Миссис Норрис, словно поняв его намерение, спрыгнула с парапета и побежала в сторону источника шума, поглядывая на Авеля, словно призывая его следовать за ней.

Авель последовал за кошкой, стараясь не шуметь. Дойдя до нужного поворота, он осторожно выглянул из-за угла. В тусклом свете факелов он увидел Филча, яростно жестикулирующего перед какой-то дверью. Судя по всему, он пытался её открыть, но что-то ему мешало.

Хант не стал долго раздумывать. Филч был не тем человеком, встречу с которым он желал бы в данный момент. Быстро развернувшись, Авель побежал обратно к Астрономической башне, надеясь, что завхоз его не заметил. Миссис Норрис последовала за ним. Вернувшись на прежнее место, Хант облегченно выдохнул. Кажется, пронесло.

Вдруг кошка, приглашающего мяукнув, бросилась прямо по коридору. Приняв решение, Авель пошел следом за миссис Норрис. Она привела его к одной из статуй на этаже ниже. Кошка начала отчаянно тереться о постамент и мяукать, глядя на Авеля своими большими жёлтыми глазами. Авель присмотрелся. Статуя выглядела несколько иначе, чем остальные. И тут он заметил еле видимый шов, разделяющий пьедестал. Это был тайный ход. Догадавшись, чего от него хочет кошка, Авель нажал на скрытую кнопку, и статуя отъехала в сторону, открывая узкий проход. Миссис Норрис проскользнула внутрь, а Авель, немного поколебавшись, последовал за ней, надеясь, что этот ход не приводит его куда-нибудь в каморку Филча или кабинет Дамблдора. Хотя второй вариант был бы неплохим, ведь мальчик смог бы подслушивать директора и узнавать его планы... Или когда Дамблдор покинет свой кабинет, прошестиритл его на наличие каких-либо заметок о браслете...

Замечтавшись, Авель не заметил, как ход закончился, и он вместе с кошкой оказался на улице. Хант слегка огорчëнно вздохнул. Конечно, этот ход млжет быть ему полезен для сокращения дороги или чего-то в этом роде, но не более. Миссис Норрис, видимо заметив, что мальчик довольно скептически относится к показанному ему пути, обиженно мяукнула и, гордо задрав хвост, двинулась в сторону Запретного леса. Авель, не долго думая, последовал за ней.

Миссис Норрис уверенно вела Авеля сквозь чащу Запретного леса, ловко лавируя между деревьями и кустарниками. Хант, не привыкший к подобным прогулкам, то и дело спотыкался о корни и ветки, рискуя упасть. Вскоре они вышли к небольшой поляне, в центре которой зияла тёмная дыра, уходящая вглубь земли. Это был вход в какую-то пещеру.

Кошка, не останавливаясь, прыгнула вниз, и Авелю ничего не оставалось, как последовать за ней. В пещере было темно и сыро, а воздух пропитан запахом плесени и влажной земли. Миссис Норрис, словно чувствуя замешательство Авеля, потерлась о его ногу, призывая двигаться дальше. Хант достал палочку и слабо осветил ею пространство вокруг. За несколько минут они углубились в пещеру, и вдруг проход за ними обрушился, отрезая путь назад.

Авель обернулся, ошеломлённый произошедшим. Он оказался в ловушке в неизвестном месте. Миссис Норрис тем временем исчезла, словно растворилась в темноте. Оставшись один, Хант почувствовал, как внутри нарастает паника. Он снова поднял палочку, усиливая свет, и медленно двинулся, надеясь на то, что здесь есть запасной выход. Не хотелось бы застрять в этой дыре...

Чем глубже Авель углублялся в пещеру, тем отчëтливей он слышал размеренный стук капель воды о каменный пол. Спустя несколько минут где-то впереди замаячил тусклый голубой свет и Хант двинулся прямо к нему. Подойдя ближе, он с удивлением заметил, что одна из стен пещеры была очень ровной, словно была создана искусственно. На ней сияли пять голубых кристаллов, которые и излучали этот странный, чужеродный свет. Авель прикоснулся к одному из них и едва удержался от вскрика, когда острый угол поранил нежную кожу ладони. Как только алая капля кровь попала на кристалл, она тут же впиталась в него, окрашивая его в бордовый цвет.

Авель поспешно убрал ладонь и отступил на несколько шагов назад, но было уже поздно. Пещера задролжала, и вниз, с потолка, посыпались мелкие камни. Один из них ударил мальчика по затылку, и перед глазами Ханта потемнело от боли. Ещё несколько секунд Авель с трудом, но держался на ногах, после чего упал на холодный каменный пол, теряя сознание.

* * *

Когда Авель открыл глаза, то первым делом почувствовал нестерпимую головную боль. Вокруг стояла всё та же пещера, но что-то изменилось. Кристаллы светились ярче и теперь все они были кроваво-красного цвета, освещая всё жутковатым светом. Хант попытался встать, но тело не слушалось. С трудом перевернувшись на спину, Авель заметил, что за ним кто-то очень внимательно следит. Подняв голову, Хант посмотрел прямо на незнакомца. Им оказался... он сам?!

— Ну привет, Авель! — насмешливо усмехнулся двойник, пока удивлëнный мальчик буравил его неверящим взглядом. У клона были те же чëрные непослушные волосы, бледная кожа, цвет глаз... А вот сам взгляд, да и поведение незнакомца разительно отличалось. Ах да, ещë и одежда была совершенно иной...

— Кто ты? — хриплым голосом спросил Авель, поднимаясь на ноги и настороженно глядя на своего двойника. — Что ты здесь делаешь?

— Ты задаёшь слишком много вопросов, Авель! — наигранно покачал головой двойник, хищно улыбаясь. — Но я, так уж и быть, приоткрою завесу тайны. Я — это лучшая версия тебя. Сильный, смелый, общительный, краси...

— Ты забыл про скромность, — фыркнул Авель, медленно отступая от своего двойника. Интуиция мальчика во весь голос вопила об опасности, напоминая, что что-то здесь точно нечисто.

— Скромность — удел слабаков, — парировал двойник, со снисхождением глядя на Ханта. — К счастью, слабость — это не про меня. Кстати, кажется я забыл назвать тебе свои имя. Лев Хант, а для друзей — Лëва.

— Странное имя, — заметил Авель, останавливаясь на месте. До стены всего несколько шагов, а единственный путь отступления сейчас перекрывал двойник. — Сам придумал?

Лев раздражëнно выдохнул, закатив глаза к потолку:

— Кажется, я говорил, что я куда умнее тебя? Попробуй прочитать свою имя... наоборот.

Мальчик нехотя последовал совету своего двойника. Авель... Лева... Лëва?

— Но довольно прелюдий. Пора переходить к делу, — заявил Лев, странно улыбаясь. — Ты же не думаешь, что моя подружка привела тебя сюда просто так?

— Твоя... подружка? — нахмурился Авель, и тут его осенило. — Миссис Норрис! Она...

— Именно, мистер Тугодум, — с важным видом кивнул Лев. — Пять баллов Гриффиндору! Знаешь ли, кошки действительно полезные существа. Одни из немногих, с кем я мог связаться... Но это сейчас не важно. Тебя ждëт небольшое... испытание.

— Это еë что за шутки? — разозлился Авель, незаметно доставая волшебную палочку из кармана мантии и окидывая своего двойника оценивающим взглядом. Что будет против него эффективно? Заклинание Левитации? Или, может, огня?

— Это не шутки, Авель, — отозвался Лев, хихикнув. — Если ты его проходишь, то ты сможешь уйти и даже получишь награду, а вот если нет... То уже ты будешь моим двойником, послушной марионеткой, а вот я займу твоë место.

Авель сглотнул, ощущая, как в горле пересохло. Он не понимал, что происходит, но нутром чувствовал — игра идёт по-крупному. Лев явно был уверен в своей победе, и это настораживало больше всего. Что за испытание он приготовил? И почему миссис Норрис ему помогала?

— Какая награда? — спросил Авель, стараясь выиграть время. Ему нужно было придумать план, как выбраться из этой ловушки.

— Об этом ты узнаешь, если справишься, — уклончиво ответил Лев. — Ну что, готов начать?

Авель кивнул, пряча волшебную палочку за спиной. Он понимал, что Лев намеренно играет с ним. Необходимо было действовать быстро и решительно, не давая двойнику ни единого шанса.

— Отлично! — воскликнул Лев, хлопнув в ладоши. — Тогда начнём! Смотри внимательно.

Двойник указал на сверкающие кроваво-красные кристаллы на стене пещеры. Затем достал из кармана небольшой кинжал с костяной рукояткой и, не говоря ни слова, полоснул себя по ладони. Несколько капель крови упали на каменный пол, и в тот же миг пещера словно ожила. Стены начали дрожать, из расщелин посыпалась земля, а из темноты появились странные существа, похожие на... трупы? Авель сглотнув, чувствуя как горлу подступает предательская тошнота.

— Это лишь начало, — прошептал Лев, глядя на Авеля с безумным блеском в глазах. — Тебе предстоит сразиться с ними. Если выживешь, то получишь возможность увидеть свет солнца. Если нет… ну, ты сам знаешь.

Авель почувствовал, как по спине пробежал холодок. Медленно вытащив волшебную палочку, он приготовился к бою, понимая, что отступать некуда. Впереди его ждала битва за собственную жизнь и личность.

— Инсендио! — Хант решил не дожидаться того момента, когда мертвецы нападут на него, и решил действовать первым. Пламя охватило первый труп, который, шатаясь, медленно двигался по направлению к мальчику, и тот издал душераздирающий визг, от которого у Авеля заложило уши. Мертвец упал и больше не поднимался, а из его тела вырвался едкий тëмный дым, который пропал где-то в глубине пещеры.

— Неплохо! — заметил Лев, прислонившийся к каменной стене и с любопытством наблюдающий за битвой. — Но этого не достаточно. Если ты хочешь сжечь моих слуг, то тебе придëтся вызывать это заклинание снова и снова, пока ты не выбьешься из сил.

Двойник прав — он не может победить мертвецов заклинанием огня, но... что ему остаëтся? Легиона против них не сработает, Люмос — тем более, Эпискеи — это вообще целительские заклинание... Да и превращение спички в иголку не поможет...

Неожиданно Авеля осенило. Ему всего-то требуется топливо, а дальше огонь сам сделает свою дело, но... где его взять?!

Хант перевод взгляд на лежащие на земле камни и горько усмехнулся краешком рта: «Ну что же, Трансфигурация, прошёл твой звëздный час... Ты уж не подведи, пожалуйста.»

Взмахнув палочкой, Авель изо всех сил представил желаемый результат и закричал:

— Феро Вертум!

Камни в охапке зашевелились, засверкали и, словно по взмаху невидимой кузницы, превратились в сухие поленья и кусковую угольную массу, пропитанные терпким духом смолы. Пылающие обломки, которые ещё держались в ладони, загорелись сами собой от уже разгоревшегося первого зачарованного пламени и разнесли по округе тёплый, рыжеватый свет. Жар бросился на мертвецов, обжигая тряпьё и плёнки сгнившей кожи; некоторые из них с хрипом осыпались в пепел, другие — взъерошившись, отступали под натиском огня. Авель почувствовал, как от напряжения в висках дрожат жилы, но в груди заиграла глухая надежда — теперь огонь мог гореть дольше без постоянного расхода его магической силы.

Пламя раздувалось и образовывало своеобразный пояс вокруг него, отражая на влажных стенах рваные тени. Мёртвые, подпаливаясь, издавали звуки, похожие на шелест сухих листьев, и от них поднимался тёмный дым, от которого в горле у Авеля остро защипало. Кристаллы на стене ответили на это — их кровавый свет вдруг забурлил, как кровь в жилах, и лучи метнулись к потолку. Лев отступил на несколько шагов, самоуверенность на его лице сменилась удивлением и... озабоченностью?

— Хм... Я не ожидал, что ты сможешь пройти первую часть испытания, — протянул Лев, глядя на последнего мертвеца, сбегающего от преследующего его огня. — Впрочем, зомби победить не так уж и трудно.

— Первую часть?! — воскликнул Авель, нахмурившись. — Разве это...

— Не конец? — подхватил Лев, возращая на лицо свою фирменную придурковатую улыбочку, которая начинала выводить Ханта из себя. — Разумеется, нет, друг мой! Это всего лишь начало твоего конца, разминка, так сказать. Хм... А как насчëт вот этого... Тимар Имагинариус!

Авель напрягся, готовый в любой момент уклониться от луча заклинания, но не учëл того, что Лев совершенно не целился в него. Наоборот, двойник выпустил заклинание вверх, и из его палочки вырвалась струя приторно-сладкого газа, который быстро захватывал всë новые и новые территории. Авель почувствовал, как дым проникает в его лëгкие, затуманивает разум. Пошатнувшись, Хант рухнул на колени. Авель отчаянно пытался откашляться, но сладковатый газ обволакивал его сознание, словно липкая паутина. Он видел, как Лев подходит ближе, его лицо искажено торжествующей усмешкой. Волшебная палочка выпала из ослабевших пальцев, катясь по каменному полу.

— Что… что это такое? — прохрипел Авель, пытаясь сфокусировать взгляд на своем двойнике.

— Всего лишь небольшая иллюзия, — ответил Лев, приседая на корточки рядом с Авелем. — Самая настоящая. Все твои страхи, все твои сомнения… Они станут реальностью. И ты не сможешь отличить их от правды. Впрочем, я тебе дам небольшую подсказку, ведь иначе будет слишком скучно тебя побеждать, — Лев осторожно, почти нежно провëл фалангом указательного пальца по щеке Авеля. — Помни, что только боль поможет отличить истину от лжи, — двойник резко взмахнул палочкой, и левую щëку мальчика пронзила резкая, нечеловеческая боль. Авель закричал, выгнувшись дугой и цепляясь за ускользающие крохи сознания. Но странный газ делал свою дело, и последним, что увидел Хант, была самодовольная усмешка на лице Льва.

* * *

Авель откинулся на спинку стула, окидывая свой рисунок оценивающим взглядом. Их с отцом дом получился очень неплохо и даже на бумаге выглядел почти как настоящий.

Вечерело. Мальчик сидел на небольшом раскладном стуле перед крыльцом ухоженного беленького домика. Перед Авелем стоял мольберт, а рядом — столик с акварелью, карандашами и водой. На улице уже было довольно холодно, поэтому Хант, поëжившись, стал собираться возвращаться домой.

Отворив немного скрипящую дверь, Авель вошëл в прихожую и, переобувшись, крикнул:

— Папа, я вернулся!

Тишина...

Авель нахмурился, ощущая, как по спине пробегает неприятный холодок. Обычно отец всегда встречал его после уроков рисования, но сегодня… Отбросив ненужные мысли, Хант прошëл в гостиную, где любил проводить время его родитель. И то, что он там увидел, повергло мальчика в настоящий ужас.

На полу, в луже собственной крови, лежал его отец. Глаза мужчины были безжизненны, а рот приоткрыт в беззвучном крике. Сердце Авеля бешено заколотилось, а в голове будто кто-то включил сирену. Он подбежал к отцу, пытаясь нащупать пульс на его холодной шее, но всë было тщетно.

— Папа! — отчаянно закричал Авель, тряся тело отца. — Папочка, очнись! Пожалуйста!

Но мужчина не двигался. Авель, не веря своим глазам, попытался поднять отца, но его тело было неподъёмным и безжизненным. Мальчик в отчаянии упал рядом, обнимая бездыханное тело, и зарыдал. Он не мог поверить, что это происходит на самом деле. Его папа, его самый близкий человек, мёртв.

— Прости, Авель, но это нужно было ради всеобщего блага! — раздался позади мальчика ненавистный голос Дамблдора. — Теперь ты понимаешь, чем карается непослушание? Будь хорошим мальчиком, пойдëм со мной.

— Нет! Пожалуйста, не надо! — закричал Авель, пятясь к стене. Его нога зацепилась за что-то и мальчик рухнул прямо на...мëртвое тело Гермионы.

— Она мешала моим планам, — пояснил Дамблдор, заметив полный ужаса взгляд Ханта. — Девочка слишком близко подобралась к тебе. А, как известно, любопытство кошку сгубило.

Не успел Авель полностью осмыслить слова директора Хогвартса, как из кончика волшебной палочки Дамблдора вырвались стальные цепи, сковавшие Ханта по рукам и ногам. Мальчик завертелся, стремясь скинуть их с себя, но безуспешно — они всë больше и больше сжимались на его теле.

Авеля пронзил леденящий ужас. Вокруг него лежали мёртвые тела близких людей, и Дамблдор, с безумным блеском в глазах, надвигался на него, намереваясь причинить ещё больше зла. Но что-то было не так. Слишком нереально. Слишком… безумно. Авель попытался ущипнуть себя, но ничего не почувствовал. Ни боли, ни малейшего дискомфорта.

«Боль…», — пронеслись в голове чьи-то слова. Авель нахмурился и попытался вспомнить, где же и от кого он их слышал. — «Только боль поможет отличить истину от лжи».

— Это всë лишь мираж, жалкая иллюзия! — догадался Авель. — Всë вот это, — Хант обвинения взглядом комнату. — Происходит лишь у меня в голове! А значит...

— …я могу это изменить! — прорычал Авель и с силой зажмурился, пытаясь вырваться из кошмарной иллюзии. Он представил себя в той самой пещере, с горящими ветками вокруг и безумным двойником напротив. Боль от пореза на щеке, настоящая, живая, служила ему якорем, удерживающим его от окончательного погружения в безумие.

Открыв глаза, Авель увидел, что стоит на коленях посреди пещеры, а вокруг клубится приторно-сладкий дым. Лев стоял неподалеку, с удивлением глядя на него. В его глазах читалось замешательство. Видимо, двойник не ожидал, что Авель так быстро сможет вырваться из иллюзии.

— Как… как ты это сделал? — пробормотал Лев, отступая на шаг. — Это невозможно! Ты должен был проторчать там, как минимум полчаса!

— Возможно, ты просто недооценил меня, — огрызнулся Авель, поднимаясь на ноги. Волшебная палочка валялась неподалеку, и он быстро подобрал её, направляя на своего двойника. — Игра окончена, Лев. Твои фокусы больше не сработают.

— Не спеши с выводами, — прошипел Лев, и злость в его глазах вспыхнула с новой силой. — Это еще не конец! Всё только начинается! Осталась последняя часть испытания... Давай-ка посмотрим, сможешь ли ты победить меня!

Авель крепче сжал палочку, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. Пещера, освещённая мерцающим светом от угасающего пламени, казалась ещё более зловещей. Лев, его точная копия с той же копной тёмных волос и пронзительными глазами, усмехнулся, но в этой улыбке не было прежней игривости — только чистая, первобытная ярость.

— Петрификус Тоталус! — атаковал двойник и Авель поспешил уклониться — он ничего не знал об этом заклинании.

— Вингардиум Легиона! — взмахнул палочкой Хант, и крупный камень устремился в сторону Льва. Тот с лëгкостью разрушил его каким-то неизвестным мальчику заклинанием и, усмехаясь, произносит:

— Да-а-а... И это всë, на что ты способен? Парочка заклинаний первого курса? Я был о тебе лучшего мнения, Авель. Впрочем, моё терпение иссякло. Игры закончились. Сдавайся или... твоя подружка умрëт.

— Кто?! — выдохнул Авель, подняв удивлëнный взгляд на Льва. И неожиданно всë понял. Он же не мог...

Двойник взмахнул волшебной палочкой и заклинание невидимости спало. В углу пещеры показалась фигура Гермионы, лежащей на полу без чувств.

— Ты.... Ты посмел...

— Да, я посмел! — усмехнулся Лев, проигрывая своей волшебной палочкой. — Ну, что, Авель? Каким будет твой следующий ход?

Авель не ответил, чувствуя, как где-то в его душе зарождается волна беспощадной, неконтролируемой ярости и ненависти. Всë было совсем как в прошлый раз, в Больничном Крыле. Разве что сейчас ничто и никто не мог помешать Ханту...

— Так и будешь молчать? — изогнул бровь Лев. — Ау! Я жду ответа! Подожди... Что за?!..

Кожа Авеля начала темнеть и твердеть, а тело вытягиваться и увеличиваться в размерах, пока оно не достигло почти двух метров. Уши заострились, ногти сменились длинными когтями, а волосы стали жëсткими. Рыкнув, Хант сорвал уже ненужную повязку с глаз и свирепо уставился на Льва своими фиолетовыми очами.

— И что ты теперь скажешь, Лев? — хотел спросить Авель, но из его рта вырвалась лишь череда нечленораздельных звуков. Двойник побледнел и начал медленно пятиться назад. Кажется, он совсем не ожидал подобного поворота событий.

Уже почти ничего не соображая, Хант поднял свою руку и из неë, повинуясь желанию мальчика, медленно выползли Дьявольские силки. Растение, казалось, увеличилось в несколько раз с момента его последнего выхода из тела Авеля и покрылось какими-то странными фиолетовыми шипами. Дьявольские силки, повинуясь немому приказу затуманенного разума Ханта, бросились в сторону замершего на месте Льва, который, впрочем, довольно быстро пришёл в себя и прошептал, указав волшебной палочкой на себя:

— Скутум Корпорис! — вокруг двойника появилась какая-то странная светящаяся оболочка, и первый побег, который прикоснулся к нему, тут же с громким шипением вернулся обратно.

Авель не обратил на неудачу Дьявольских силков ни малейшего внимания и, встретившись взглядом с испуганным двойником, бросился прямо на него. Хант не думал ни о чём, кроме как о том, чтобы схватить, избить, растерзать, раскромсать, разорвать, покусать, поцарапать, загрызть, задрать, истерзать и прибить этого наглого двойника, решившего посягнуть на единственного человека, с которым мальчик общался в этой ужасной школе.

Лев попытался наколдовать ещё одно защитное заклинание, но Авель был слишком быстр. Огромная рука с когтями, острыми как бритвы, пробила защиту, как тонкую пленку, и Лев взвизгнул от боли, когда его отбросило к каменной стене пещеры. Он попытался подняться, но Хант уже был рядом, нависая над ним, как хищник над своей добычей.

Двойник отчаянно замотал головой, пытаясь что-то сказать, но из горла вырывались лишь хрипы и стоны. Авель видел страх в его глазах, и это только усиливало его ярость. Он поднял лапу, готовясь нанести последний удар, но вдруг что-то его остановило. В сознание прорвался слабый, едва уловимый голос: «Не убивай…».

Хант замер, борясь с первобытным инстинктом. Он смотрел на Льва, лежащего у его ног, жалкого и беспомощного, и понимал, что убийство не принесёт ему удовлетворения. Это просто сделает его таким же, как Лев — жестоким и безжалостным. Поэтому Авель, рыкнув для порядка, просто очередной раз несильно стукнул двойника о стенку, заставляя того потерять сознание, а после брезгливо отбросил в сторону, словно ненужную вещь.

И, повинуясь внутреннему голосу, Авель опустил руку. Ярость начала отступать, уступая место усталости и опустошению. Тело начало претерпевать обратные изменения, возвращаясь к прежнему облику. Когти втянулись, зубы стали обычными, а кожа приобрела привычный оттенок. Убедившись, что Лев не предоставляет никакой опасности, Авель надел повязку и бросился к Гермионе, облегчённо вздохнув, когда сумел нащупать пульс. Видимо Лев просто-напросто оглушил девочку и не причинил ей абсолютно никакого вреда. Интересно, почему же?.. Впрочем, это сейчас неважно. Как там было написано в библиотечной книге по ЗОТИ? Нужно произнести...

— Энервейт!

Произнеся заклинание, Авель с тревогой посмотрел на Гермиону. Сначала ничего не происходило, но затем девочка медленно открыла глаза и закашлялась.

— Авель? Что… что случилось? — пробормотала она, оглядываясь по сторонам. — Где мы?

Авель вздохнув, начал свой рассказ, в котором, впрочем, ловко избежал темы испытаний и своего странного превращения, упомянув лишь дуэль и самые основные моменты. Девочка внимательно слушала, не перебивая, и лишь тихо шмыгала носом, нервно косясь в сторону Льва.

— Всё самое страшное уже позади, Гермиона, — успокоил её Авель, закончив рассказ и помогая девочке сесть. — Мы сейчас где-то под землёй недалеко от Запретного леса. Но не волнуйся — я придумаю, как отсюда выбраться.

— Ага... — немного заторможенно кивнула Гермиона, внимательно глядя на мальчика. — Но как ты сумел победить... его?

— Это неважно, — поспешно увильнул от ответа Авель. — Главное, что ты в порядке. И извини, пожалуйста, за то, что я обидел тебя сегодня, в библиотеке. Я был немного... не в духе.

— Всё в порядке, Авель, — слабо улыбнулась девочка, с трудом поднимаясь на ноги. — Я и сама была немного не права. Подожди-ка... Что это у тебя?! — с ужасом спросила девочка, заметив длинную кровоточащую рану на щеке Авеля. Гермиона бросилась к Ханту, пытаясь рассмотреть повреждение. Мальчик отшатнулся.

— Это всего лишь царапина, не стоит беспокоиться, — пробормотал он, отводя взгляд. Рана действительно была глубокой, но Авель чувствовал лишь лёгкое покалывание. Видимо, трансформация как-то повлияла на его болевой порог.

— Царапина?! Да у тебя пол-лица в крови! — возмутилась Гермиона, озабоченно осматривая повреждения. — Эх, если бы здесь была аптечка...

— Если бы здесь была аптечка, то я и сам бы справился с первой помощью, — проворчал Авель, посмотрев на поверженное тело своего двойника. — Лучше скажи, как ты сюда вообще попала?

— Ну... Я... Я немного подумала и решила, что была не совсем права, когда кричала на тебя и попросила Рона Уизли позвать тебя. Но оказалось, что ты не живёшь в башке Гриффиндора, как бы это не было странно. Тогда я пошла к Макгонагалл, которая и направила меня в твою комнату, но тебя там не оказалось и я увидела вот это, — помедлив, Гермиона достала из школьной сумки аккуратно свёрнутый лист пергамента и протянула его мальчику. Авель почувствовал, как краска заливает его лицо. Неужели Грейнджер нашла свой портрет, который он нарисовал сегодня на уроке Трансфигурации? Выхватив рисунок из рук Гермионы, Авель поспешил убрать его в карман своей мантии. Ему было жутко стыдно за свою творение, хотя оно получилось очень даже неплохо...

— Авель, ты очень хорошо рисуешь! У тебя настоящий талант! Ты где-то занимался рисованием до Хогвартса? — поинтересовалась Гермиона, не обращая внимания на смущение своего собеседника.

— Расскажу как-нибудь позже, — уклончиво отозвался Авель. — Так как ты сюда попала?

— Я нашла на твоëм столе записку, в которой ты просил меня подойти к Чëрному озеру и сообщал, что тебе нужно срочно со мной поговорить. Я, конечно, удивилась, но до отобоя его оставалось время, и я пошла. Но когда я подошла к озеру, меня кто-то оглушил и больше я ничего не помню...

— Ясно, — кивнул Авель. — Значит, ты не знаешь, как отсюда выбраться... Жаль. Проход, через который я попал сюда, сейчас завален камнями. Впрочем, почему бы нам не спросить у моего дорожайшего двойника?

— Авель, что ты задумал? — тихо поинтересовалась Гермиона. — Ты же не собираешься?..

— Прости, Гермиона, — покачал головой Авель. — Тебе лучше отвернуться, — не дожидаясь возражений девочки, Хант с силой ударил Льва по лицу.

Двойник застонал и попытался приподняться, но Авель тут же надавил ему на грудь, не давая пошевелиться. Лев попытался вырваться, но силы были явно не равны.

— Где выход, Лев? — прорычал Авель, глядя прямо в глаза своему двойнику. — Говори, и я, может быть, пощажу тебя. И да, ты, кажется, обещал какую-то награду за пройденное испытание...

Лицо Льва исказилось от злости и отчаяния. Он попытался что-то сказать, но Авель лишь сильнее надавил на его грудь.

— Выход в той стороне, — нехотя ответил Лев, махнув рукой. — Тебе нужно будет произнести «Игры закончились» и откроется потайной ход, который приведëт тебя к берегу Чëрного озера. Я сам, к сожалению, покинуть это проклятое место не могу, иначе бы ты не был мне так нужен. А насчëт награды... Держи, — Лев протянул Авелю какую-то жестяную бутылочку, которую тот не глядя положил в карман, где уже лежал портрет Гермионы.

— Спасибо за информацию, — процедил Авель сквозь зубы, отпуская двойника. Лев с трудом поднялся на ноги, держась за ушибленную грудь.

— Говори, — нетерпеливо повторила Гермиона. Авель глубоко вздохнул, собираясь с духом, и произнёс: «Игры закончились». В тот же миг каменная стена за спиной у Льва с глухим рокотом отодвинулась, открывая узкий проход, ведущий в темноту.

— Пошли, — кивнул Авель Гермионе, направляясь к выходу. Девочка, всё ещё немного напуганная, робко последовала за ним. Перед тем, как скрыться в проходе, Авель бросил последний взгляд на Льва. Тот стоял, не двигаясь, с ненавистью глядя им вслед.

— Что он тебе дал? — поинтересовалась Гермиона, когда они очутились на берегу Чëрного озера.

— Понятия не имею, — отозвался Авель, разглядывая непривлекательную флягу в своих руках. Открыв еë и понюхал содержимое, мальчик поморщился. Пах странный раствор просто отвратительно. Для того, чтобы понять, что это вообще такое, Авель осторожно капнул немного жидкости на землю и... ничего.

— Видимо, придëтся найти похожее зелье в библиотеке, — подытожил Авель, убирая флягу обратно в карман. — Пойдём, мне бы не хотелось попасться на глаза учителям, ведь уже давно начался отбой...

— Да-да, точно! — встрепенулась Гермиона и быстро зашагала в сторону замка. — Подумать только, что скажет профессор Макгонагалл, если узнает, что я гуляла после отбоя!

Авель равнодушно пожал плечами. Ему было наплевать на мнение декана Гриффиндора, и единственная причина, по которой он не хотел попадаться на глаза взрослым — это полное отсутствие желание рассказывать о случившемся.

— Кстати, Авель... — осторожно начала девочка, и Авель повернул к ней голову, вопросительно глядя на Гермиону. Впрочем, за повязкой не было видно выражения его глаз...

В ночном небе ярко сияли тысячи звëзд, некоторые из которых были почти неразличимы среди остальных, а некоторые сияли так сильно, что не заметить их было просто невозможно. Лунный свет мягко освещал путь парочки, придавая окружающей атмосфере толику загадочности. Вокруг было так тихо, что Авель отчëтливо слышал шелест листвы и скрежетание мотыльков.

— ...Мы ведь друзья, да? — наконец продолжила Гермиона, несмело глядя на мальчика исподлобья. Авель замер на месте, судорожно размышляя. Друзья? У него никогда не было друзей, и Ханту было чуждо это понятие, как таковое. Но глядя в добрые карие глаза надоедливой, но по-своему милой девочки, Авель просто не мог сказать «нет», а потому...

— Конечно, друзья, — кивнул Авель, приняв решение. И радостная улыбка Гермионы была для него лучшей наградой.

* * *

Ребята, переговариваясь между собой, возвращались в замок. И никто из них так и не заметил, как на голой земле вырос причудливый цветок...

От автора:

Фу-у-ух! Эта глава, которая долась мне с большим трудом, наконец-то дописана.

Я с гордостью сообщаю, что теперь уж точно наладила график выхода глав. Теперь они точно будут выходить каждую субботу, если не произойдëт никаких форс-мажоров. В других моих работах главы будут выходить приблизительно раз в месяц.

Кстати, что вы думаете по поводу очень необычного облика Авеля? А на счëт Льва? Буду очень рада услышать прочитать ваши соображения по этому поводу.

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Это было долго... Но я справилась. Надеюсь, вам понравилось)

Внимание! В этой главе присутствует попытка суицида. Всем слабонервным — просьба удалиться.

Если в первом акте на сцене висит ружьё, то в последнем оно должно выстрелить.

(Антон Чехов)

* * *

Авель уныло ковырялся вилкой в картофельном пюре, гоняя зелёные горошины туда и сюда по своей тарелке. В Большом зале, как и всегда, было очень шумно. Особенно усердствовали гриффиндорцы, разговаривая, казалось, разом, перебивая друг друга и сопровождая всё это громким хохотом. Аппетит совершенно отсутствовал у мальчика в последние дни, да и, если честно, Ханту вообще больше ничего не хотелось, кроме... кроме возвращения домой и... неба.

Авель тосковал. Он тосковал по ощущение играющего в его волосах ласкового ветра, по головокружительной высоте, по открывающемуся виду на изумительные просторы земли, и, главное, по чувству безграничной, пьянящей свободы.

— Авель, с тобой всë в порядке? — обеспокоенно поинтересовалась Гермиона, делая небольшой глоток из позолоченного кубка с густым тыквенным соком, который мальчик возненавидил в первую неделю своего пребывания в школе (кто бы тогда мог подумать, что этот странный напиток ему придëтся пить каждый день!).

— Да... Конечно, всë в порядке! — с вымученной улыбкой на лице соврал Хант, машинально потерев браслет-ограничииель на руке, что не укрылось от внимательного взгляда подруги. Так, нужно было срочно сменить тему... — Ты готова к самостоятельной по Зельеварению?

В глазах Грейнджер промелькнуло что-то похожее на... жалость? Авеля передëрнуло от раздражения. Он терпеть не мог, когда его жалели.

— Авель, мы написали самостоятельную сегодня первым уроком, — осторожно напомнила Гермиона. — Ты точно хорошо себя чувствуешь? Может стоит обратиться к мадам Помфри?

— Нет, нет, я в полном порядке! — замотал головой мальчик, пряча взгляд и с остервенением набрасываясь на еду, чтобы избежать продолжения неприятного ему разговора. Но если задуматься... Авель действительно весьма смутно помнил события последних дней. Да и эта ужасная головная боль...

— ...Посмотри на этого выскочку, Гарри! — донëсся до Авеля едва различимый среди прочего шума голос Уизли. — Не понимаю, как Хант попал на Гриффиндор? Он же предатель! Не просто же так Снейп даëт ему баллы, ведь он ненавидит всех гриффиндорцев без исключения! А помнишь тот урок полëтов? Хант болтал с Малфоем и...

Авель крепко сжал атаку в руке, стараясь сделать вид, что ему совершенно наплевать на слова Уизли. Практически все гриффиндорцы, за исключением Гермионы и пары-тройки старшекусников, которым было наплевать на мальчика, невзлюбили Ханта за его угрюмый характер, острый язык, наплевательское отношение к чести и баллам факультета, равнодушию по отношению к слизеринцами и, конечно же, усердие на уроках Снейпа. По их мнению, Авелю было не место на их факультете. Сам мальчик был с ними вполне согласен. Ему вообще не было места в этой ужасной школе. Эх, если бы не Дамблдор, то он бы продолжал счастливо жить дома, с отцом...

Авель в руки взял нож, чтобы наконец разрезать говяжий стейк, также лежащий на его, казалось, бездонной тарелке, и немного отвлечься от неприятных мыслей, и замер. Неожиданно для себя он залюбовался плясками света, отражающегося от холодного металла лезвия. В голове возникло странное, пугающее желание. Желание ощутить, как острая сталь рассекает кожу, оставляя за собой тонкий алый след. Авель вздрогнул от этой мысли и хотел отложить нож подальше, но… не смог совладать с собой и, поддавшись внезапному порыву, украдкой огляделся и осторожно спрятал столовый прибор в карман мантии. Он со всем разберётся потом, оставшись наедине с собой. И со своими странными мыслями, и с головной болью, и с провалами в памяти... Со всем разберëтся.

— Хант! — неожиданно раздался громкий голос позади мальчика. Вздрогнул, Авель резко развернулся на месте и уставился прямо в лицо разъярëнному старосте Перси Уизли. — Почему я только сейчас узнаю о том, что ты успел всего за одну неделю потерять больше пятидесяти баллов?! А ещё у тебя назначено уже более пяти отработок! Я не понимаю, как можно быть таким бездарем и неучем! Да как тебе только не стыдно!..

Авель, с трудом подняв раскалывающуюся от боли голову, посмотрел прямо в голубые глава старосты Гриффиндора, чувствуя зарождающуюся где-то в глубине него злость. Уизли просто не мог, нет, не имел права говорить с ним в таком тоне, словно с нашкодившим щенком! Что он вообще понимает?!

Хант стиснул зубы, изо всех сил пытаясь заставить себя успокоиться, но выходило плохо. Перси Уизли всë продолжал и продолжал читать свою обличительную нотацию, с каждой секундой повышая свой голос. Уже никто в Большом зале не говорил — все молча наблюдали за старостой Гриффиндора и юным первокурсником.

Гнев, уже неподвластный контролю Авеля, стал медленно вытекать наружу. В Большом зале температура ощутимо опустилась до нуля градусов и многие ученики, обеспокоенно перешëптываясь, поспешили посильнее запахнуть свои тонкие школьные мантии, пытаясь обнаружить виновника событий. Конечно, ведь первокурснику, разумеется, не под силу такое мощное колдунство! Впрочем, Перси Уизли было явно не до этого. Он упрямо продолжал читать свою тираду с неизменным блеском в глазах, не обращая ни малейшего внимания на окружающую его обстановку.

На деревянных столах и стенах зала начал медленно образовываться иней. Краем глаза Авель уловил суматоху среди до этого не вмешивающихся в события преподавателей. Впрочем, сейчас ему было наплевать на них. Всë его существо, вся его ярость и ненависть была направлена на одного-единственного человека в этом зале. Перси Уизли.

Время словно замедлилось и Авель, уже не контролируя себя, вскочил на ноги и бросился прямо к Уизли. Хант и сам не понял каким образом, но уже спустя секунду он прижимал Перси к противоположной стене Большого зала. Возможно, в другое время ему показалось бы странным подробное обстоятельство, ведь староста был в несколько раз больше, сильнее и тяжелее него, а он с лëгкостью приподнял его за глаженный воротник и прижал к стене... Но сейчас Авель было не до подобных размышлений. Ему хотелось рвать и метать...

Покачнувшись, Авель отпустил Перси и схватился за голову обеими руками. Уизли мгновенно поднялся на ноги и тут же занëс руку над головой, чтобы ударить мальчика в ответ, но... но волна магии Авеля отбросила его к стене, с силой впечатав его в неë. Когда Хант поднял взгляд, Перси уже лежал без сознания.

В Большом зале повисла полная тишина. Авель стоял, тяжело дыша, уставившись на неподвижное тело Перси Уизли. Его руки дрожали, а в голове пульсировала боль, словно кто-то вбивал гвозди прямо в виски. Что он наделал? ЧТО ОН НАДЕЛАЛ?!

Не оглядываясь, Хант бросился к выходу из Большого зала и, резко дëрнув на себя ручку, быстро выбежал из него. Не разбирая дороги, Авель побежал по коридору. Ему была не важна конечная точка прибытия. Главное — как можно дальше отсюда.

Забежав в незнакомый заброшенный класс, Авель взмахнул волшебной палочкой и, вспомнив заклинание, произнëс:

— Коллопортус! — дверь класса закрылась на незримый замок и Авель, тяжело дыша, опустился прямо на холодный пыльный пол, игнорируя дрожь во всëм теле. Ему было страшно. Очень страшно. По большей части из-за того, что мальчик не понимал из-за чего это произошло. Хант же был в повязке, да и Перси не смотрел ему в глаза... Тогда почему?

А что... Что, если теперь так будет всегда? Что, если когда он сбежит из Хогвартса его больной разум так среагирует на отца Авеля? Или... Или на Гермиону? Нет, так продолжаться больше не может! Хант должен... должен...

Выудив из кармана приятно холодящий руку нож, мальчик одним движеникм скинул с себя больше не нужную мантию. Авель поднëс оружие к правой руке и осторожно коснулся острым лезвием кожи. Мелькнула резкая вспышка боли, но еë тут же заглушил бушующий в крови адреналин, и теперь мальчик заворожëнно наблюдал за поступившими на запястье алыми каплями крови. Авель поднял нож, чтобы нанести ещë один, более глубокий порез в том же месте и...

Бам!

Кто-то с силой ударил в дверь, но заклинание Авеля оказалось довольно мощным и дверь выдержала. Тогда незнакомец, выругавшись, произнëс заклинание:

— Алахамора!

Замок с громким щелчком поддался, и дверь распахнулась, впуская в комнату... Снейпа. Его черные глаза метали молнии. Он окинул взглядом заброшенный класс, задержавшись на бледном лице Авеля, застывшего с ножом в руке. Увидев кровь, расползающуюся алым узором по запястью мальчика, глаза Снейпа удивлëнно расширились. Он уже было бросился к Авелю, чтобы выхватить из его ослабевших рук оружие и поспешно исцелить нанесëнные повреждения, но был остановлен отчаянным криком, вырвавшиеся из горла Ханта:

— Не подходите!

Снейп замер на месте, не двигаясь. В его глазах читалась растерянность, словно он впервые столкнулся с чем-то, что не мог контролировать. Авель, тяжело дыша, смотрел на него расширенными от ужаса глазами, крепко сжимая в руке нож. Капли крови продолжали стекать по его запястью, оставляя багровые следы на полу.

— Не подходите, — шëпотом повторил Авель, оседая на пол от накатившей на него слабость. — Иначе я... я...

— Всë хорошо, я не причиню тебе вреда! Брось нож! — голос Снейпа наполнился какими-то мягкими, бархатными, обволакивающим нотками. Авель, сам не зная почему, повиновался и окровавленный нож с громким лязгом ударился о пол в двух метрах от мальчика.

Снейп медленно, словно крадущийся хищник, приблизился к Авелю, стараясь не делать резких движений. Присев на корточки рядом, он осторожно коснулся его запястья кончиком волшебной палочки. Рана мгновенно затянулась, оставив на бледной коже лишь тонкую белую полоску, служившую молчаливым напоминанием о содеянном.

Авель попытался подняться на ноги, но силы окончательно подвели мальчика, и Хант рухнул обратно на заляпанный в его крови пол:

— Т-с-с... Спи, Хант, — прошипел декан Слизерина, наставляя палочку на лицо Авеля. Тот даже не сразу осознал, что Снейп наслал на него неизвестное заклинание, и сейчас мальчика ужасно клонило в сон. Авель попытался сопротивляться своему желанию, не собираясь уступать чарам, и декан Слизерина, шумно вздохнув, заявил: — Ты потерял много крови. Просто засни, хорошо?

Веки Авеля отяжелели, и он против воли закрыл глаза, проваливаясь, в вязкую пучину сна. Последнее, что он почувствовал, это как сильные руки Снейпа бережно подхватили его, приподнимая с холодного пола. Потом на смену пришла пустота.

* * *

Очнулся Авель в больничном крыле. Яркий свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы, заставляя щуриться. Голова гудела от боли, а тело ломило от усталости. Он попытался приподняться на локтях, но тут же почувствовал острую боль в запястье. Инстинктивно взглянув на руку, Авель увидел аккуратный бинт, скрывающий следы недавних событий.

Авель сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. Он огляделся по сторонам. В палате никого не было, лишь тихий шелест занавесок и мерное тиканье часов нарушали звенящую тишину. Мальчик попытался вспомнить события вчерашнего дня, но в голове была лишь каша из обрывков фраз, вспышек гнева и пугающих образов. Лишь смутно он помнил лезвие ножа, собственную кровь и… Снейпа.

Дверь в палату тихо скрипнула, и в комнату вошла мадам Помфри. Увидев, что Авель проснулся, она облегчённо вздохнула и быстро подошла к его кровати.

— Наконец-то! Я уж думала, ты и вовсе не очнёшься, — проворчала она, осматривая мальчика. — Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?

Авель кивнул, не в силах произнести ни слова. Мадам Помфри что-то пробормотала под нос и протянула ему стакан с мутной жидкостью.

— Выпей это, станет легче, — скомандовала она.

Мальчик послушно выпил зелье, чувствуя, как горький вкус расползается по всему рту. Действительно, через несколько минут головная боль немного утихла, и Авель смог приподняться на кровати.

— Возможно, тебе будет интересно вспомнить, что произошло, — догадалась мадам Помощи, заметив немой вопрос в глазах мальчика. — Не волнуйся, милый, с мистером Уизли всë хорошо и впредь он пообещал не делать подобных глупостей.

— Глупостей?.. — удивлëнно переспросил Авель, а разве это не он должен...

— Да-да! Мистеру Уизли нужно быть помягче с детьми. У тебя был магический выброс. Конечно, довольно странно для твоего возраста, но ничего сверхъестественного.

Мадам Помфри окинула его испытующим взглядом, словно пытаясь понять, насколько он помнит события вчерашнего дня. Она уселась на край кровати и продолжила:

— Ты потерял контроль над своими эмоциями, такое случается. Особенно у тех, кто переживает сильный стресс. Но не стоит себя винить, главное, что всё обошлось. Мистер Уизли немного пострадал, но сейчас с ним всё в порядке — он отделался лишь парой синяков. Меня больше волнует другой вопрос... Откуда у тебя вот этот след на запястье? А этот шрам на щеке? Когда я в последний раз тебя осматривала, их не было!

Ах, да, шрам... След, оставшийся после битвы с двойником, так и не удалось свести и теперь, чтобы не рассказывать о случившемся, Авелю приходилось ежедневно замазывать его бежевой краской, которая нашлась у него в комнате.

— Я просто случайно порезался, — не моргнув глазом, соврал Авель.

— Хм... Ну раз так... — с сомнением в голосе кивнула мадам Помощи, погружаясь в какие-то свои мысли. — И ещë! К тебе посетительница, Авель.

Лицо мадам Помфри смягчилось, и она тепло улыбнулась.

— Гермиона Грейнджер очень настаивала. Я сначала не хотела пускать, но она так переживала… Решила, что тебе будет приятно увидеть друга. Она ждёт за дверью.

Авель почувствовал, как сердце его ёкнуло. Гермиона… Он не знал, что сказать ей, как объяснить своё поведение. Страх перед тем, что его неконтролируемые вспышки гнева ранят её, сжимал его изнутри. Он хотел спрятаться, исчезнуть, но понимал, что это невозможно.

— Хорошо, — прошептал он, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Пусть войдёт.

Мадам Помощи, коротко кивнув, поспешила к двери, и, всего через несколько секунд после этого, в Больничное крыло влетела Гермиона. Когда она заметила Авеля, на еë заспанном лице приступила облегчëнная улыбка и, со скоростью света подлетев к мальчику, она неожиданно заключила его в крепкие объятия. Хант замер, не зная, что делать. Его никогда и никто не обнимал, кроме отца... Тряхнул головой, чтобы отбросить ненужные мысли, Авель осторожно приобнял свою единственную подругу в ответ.

Гермиона отстранилась, внимательно оглядывая его лицо, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы. В её карих глазах плескалась тревога, но вместе с тем и непоколебимая вера в него. Авель чувствовал себя так ничтожно малым под этим пронзительным взглядом. Он знал, что рано или поздно ему придётся рассказать ей правду, но слова застревали в горле, словно острые осколки стекла. Тишина в палате сгущалась, становясь почти осязаемой.

— Знаешь... Я тогда так испугалась, — хриплым голосом сказала Гермиона. Авель испуганно посмотрел на неë, заметив слëзы в уголках еë глаз. Она... Она же не собирается плакать? Он понятия не имел, как успокаивать девочек! — Когда... Когда мне сказали, что ты без сознания лежишь в Больничном Крыле.

— Гермиона, прости меня! — выпалил Авель, чувствуя, как вина сдавливает горло. — Я… я не знаю, что на меня нашло.

Гермиона покачала головой, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Неважно, — прошептала она. — Главное, что ты в порядке, и у тебя ещë есть время доделать домашнюю работу по Травологии!

— Ты... Ты сейчас серьëзно? — недоверчиво поинтересовался Авель, при поднимаясь на локтях. Ответом ему стала весëлая улыбка на лице подруги.

— Конечно, нет! — усмехнулась Гермиона. — Я прекрасно помню, что ты не делал и не собираешься делать никакой домашки, кроме Чар и Зельеварения, по непонятным причинам.

Авель облегчённо выдохнул, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. В присутствии Гермионы, даже в больничной палате, мир словно становился немного ярче и проще, хотя он и не хотел в этом признаваться.

— Я принесла тебе учебники и свои конспекты! — неожиданно вспомнила Гермиона, поднимая с пола свою тяжëлую чëрную сумку. — Я знаю, ты не очень любишь учиться... Но иногда это не помешает, верно?

Авель, мысленно вздохнув, принял протянутую Грейнджер стопку. Как объяснить девочке, что он любит учиться и не делает этого для того, чтобы его наконец исключили из Хогвартса, вопреки желаниям Дамблдора?

— Спасибо, — поблагодарил Авель, заметив выжидающий взгляд девочки, направленный на него. Гермиона улыбнулась, и Авель почувствовал, как тепло разливается у него в груди. Мальчик не заслуживал такого друга, как она. Он вообще никого не заслуживал...

— Мисс Грейнджер, ваше время подошло к концу! — заявила незаметно появившаяся неподалëку мадам Помфри. — С мистером Хантом хочет побеседовать профессор Дамблдор.

Улыбка тут же спала с лица Ханта, уступив место привычному мрачному выражению лица. Как он мог забыть про директора? Тот, наверное, как всегда прочтëт ему лекцию на несколько часов о всеобщем благе и прочем бреде, после чего заявит о том, что Авель якобы обязан сделать и с чем должен смириться.

— Пока, Гермиона! — натянуто улыбаясь, попрощался мальчик, и девочка, неуверенно улыбнувшись в ответ, поспешила к выходу из Больничного Крыла.

Как только Грейнджер скрылась за дверью, улыбка тут же пропала с лица Авель. Ему нужно срочно выбираться из Хогвартса... Но как, если на его руку сковывает ограничитель?!

Кстати, о браслете... Скопив взгляд на свою руку, Авель обомлел. Где... Где браслет? Неужели... Неужели Двмблдор его снял? Вот так просто?

Лëгкая улыбка тронула губы мальчика, и он сосредоточился, собираясь уже через несколько мгновений оказаться далеко-далеко от этого места, но... ничего не произошло.

— Не так быстро, мой мальчик! — услышал Авель знакомый голос директора Хогвартса. — Видишь ли, использовать свой дар у тебя не получиться по некоторым причинам.

— И каким же? — раздражëнно поинтересовался мальчик, даже не поворачиваясь в сторону директора. Позади него протяжно скрипнула стул, и Авель услышал, как Дамблдор с тяжёлым вздохом опустился на него.

— Я наконец сделал то, что собирался сделать уже давно — внёс твой случай в охранные чары школы, — охотно пояснил Дамблдор. — Теперь они не только не позволяют аппарировать обычным волшебникам, но и не позволяют переместиться в пространстве тебе, Авель.

— Зачем? — процедил мальчик сквозь зубы, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Зачем вы это сделали? Вы же знаете, что я не хочу быть здесь!

— Я знаю, Авель, что тебе здесь нелегко. Но я верю, что у тебя есть предназначение, которое ты должен исполнить. Ты обладаешь огромной силой, и ты должен научиться контролировать её, использовать во благо. Хогвартс — лучшее место для этого.

— Во благо? Вы говорите о благе, в то время как держите меня здесь против моей воли? Вы лишили меня возможности выбора, лишили меня свободы! Какое же это благо?

Авель умолк, тяжело дыша, и отвернулся к окну, глядя на раскинувшийся за пределами замка лес.

— Я пришёл сюда не рассуждать о твоей свободе, мой мальчик, — помолчав, заявил Дамблдор. — Северус говорил мне, что ты пытался покончить с собой. Это так, Авель?

Авель вздрогнул, услышав прямой вопрос, и почувствовал, как по спине пробежала волна холода. Он молчал, не зная, что ответить.

— Это был… несчастный случай, — пробормотал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Больше такого не повториться.

Дамблдор вздохнул, и Авель почувствовал на себе его пронзительный взгляд. Он знал, что директор видит его насквозь, знает о его страхах и сомнениях. Но он не мог позволить ему увидеть слабость. Он должен был казаться сильным, чтобы выжить.

— Авель, я понимаю, что тебе тяжело. Но я здесь, чтобы помочь тебе. Я не собираюсь тебя осуждать или наказывать. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности и мог раскрыть свой потенциал.

— Я не хочу вашей помощи, — огрызнулся Авель. — Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое.

— Это невозможно, мой мальчик. Ты часть этого мира, и у тебя есть обязательства перед ним. Ты должен научиться управлять своей силой и использовать её во благо. И я не позволю тебе разрушить свою жизнь, поддавшись отчаянию.

— Разрушить мою жизнь? — горько усмехнувшись, переспросил Авель. — Вы уже разрушили мою жизнь, Дамблдор, когда выкрали меня из дома! Когда заперли в этой трижды проклятой школе! Когда похитили моего отца и официально стали моим опекуном!

В палате повисла гнетущая тишина. Авель чувствовал, как гнев клокочет в нём, готовый вырваться наружу. Он сжал кулаки ещё сильнее, стараясь сдержать бурю эмоций. Дамблдор же, напротив, казался невозмутимым, словно разговор шёл о погоде, а не о сломанной жизни.

— Я понимаю твою злость, Авель. Но пойми и меня. Я действовал так, как считал нужным, ради всеобщего блага. Ты особенный, и ты нужен этому миру. Твоя сила может спасти нас от грядущей тьмы.

— Тьма? — Авель презрительно фыркнул. — Какая тьма? Та, которую вы сами же и порождаете своими секретами и манипуляциями? Я не хочу быть пешкой в вашей игре! Я хочу быть свободным.

Авель обернулся к Дамблдору, в его глазах плескалась неприкрытая ненависть. Старик тяжело вздохнул и поднялся со стула.

— Свобода — это иллюзия, Авель, — тихо произнёс он. — Истинная свобода заключается в контроле над самим собой. И я верю, что ты сможешь её обрести. Я знаю, что ты можешь контролировать свой дар, не надо бояться себя.

Дамблдор подошёл к двери, и, прежде чем выйти, обернулся к Авелю.

— Подумай над моими словами, мой мальчик. И помни, я всегда готов помочь тебе, если ты позволишь мне. Не отталкивай тех, кто хочет тебе помочь…

Дверь закрылась, оставив Авеля в одиночестве, наедине со своими мыслями и неразрешимыми вопросами.

От автора:

М-да... Я решила разбить главу на две части, иначе слишком масштабной получится. Надеюсь, у меня нормально получилось и вам всë нравится... Или почти всë.

Ещё я вынуждена признать, что Дамблдор, вопреки моим желаниям, получился гадом. Ну что же, что ни делается, то к лучшему!) Придётся добавить новую метку в шапку.)))

Может, у вас есть какие-то идеи или предположения о том, что произойдëт дальше? С радостью ознакомлюсь с ними в комментариях (или личных сообщениях).

И, конечно же, ссылка на наш тгк:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Моя любимая глава. Ну, и следующая нравится) А вам как? ❤

Когда летишь с моста, понимаешь, что все твои проблемы решаемы. Кроме одной. Ты уже летишь с моста.

(Медина Мирай)

* * *

С того памятного разговора в Больничном Крыле, Авель постоянно чувствовал на себе пристальный взгляд Снейпа, а также Дамблдора. Конечно, мальчик понимал, чем вызвано подобное внимание к его персоне, но это ничем не помогало Ханту. И как ему теперь прикажете добиваться своего исключения, а?

— ...Нептун считается восьмой планетой Солнечной системы, хотя иногда он становится девятой планетой от Солнца. Это происходит из необычной орбиты его соседа Плутона, с которым они и меняются местами. Ещё в позапрошлом веке астрономы обратили внимание на то, что Уран перемещается не совсем так, как ему полагается двигаться под действием притяжения Солнца и известных в то время планет...

Авель устало прикрыл глаза, борясь с желанием плюнуть на всë и просто заснуть. Он не понимал, зачем ради теоретической лекции по Астрономии их разбудили в час ночи и согнали в башню. Ладно бы это было практика, но теория?! Хотя... пора уже окончательно признать тот факт, что логике нет места среди волшебников.

— ...В настоящее время достоверно известно о существовании восьми спутников Нептуна. Спутник Тритон является одним из крупнейших в Солнечной системе: его радиус 2000 км. Радиус второго по величине спутника (Нереиды) значительно меньше — 100 км. У Нептуна, как и остальных планет-гигантов Солнечной системы, имеются кольца...

«И почему Астрономия стоит в учебной программе обязательным предметом? Лучше бы те же самые Древние руны вместо этого назначили, а этот урок сделали бы факультативом...» — подумал Авель, бездумно уставившись на небо. Небо... Ах, как бы ему хотелось сейчас взлететь!..

За размышлениями Хант и не заметил, как закончился урок и ученики начали собираться. Сегодня никто не поджидал мальчика — преподавательница Астрономии попросила Гермиону отнести их домашние задания в подсобку около башни. Когда Авель немного пришëл в себя и посмотрел по сторонам, то никого в башне уже и не было.

Хант приблизился к парапету башни и залюбовался открывшимся ему видом. Где-то в далеке чёрный Запретный лес, а лунный свет причудливо играл на каменных стенах замка, выхватывая из темноты то стрельчатые окна, то горгулий, словно застывших в вечном карауле. Внизу, в долине, мирно поблескивало озеро, отражая звёздное небо. Авель глубоко вздохнул, чувствуя, как ночной воздух наполняет его лёгкие прохладой и свежестью.

Авель опёрся на шершавый камень парапета, ощущая лёгкий озноб. Высота пьянила, заставляя сердце биться чаще. Мысль о полёте, такая желанная, такая манящая, вдруг стала особенно острой. Он представил себя птицей, парящей над замком, свободной от всех этих взглядов, от этой навязчивой опеки. От самого себя.

Он закрыл глаза, позволяя ветру трепать его волосы. На мгновение ему показалось, что он уже летит, что нет больше никаких ограничений, никаких правил, никаких проблем. Лишь он и бесконечное звёздное небо. Он ощутил лёгкое головокружение, и картинки в голове начали складываться в причудливый калейдоскоп.

Поддавшись желанию, Авель осторожно присел на парапет и, свесив ноги, посмотрел вниз, на землю. Страшно не было от слова совсем. Был только азарт, да жгучий интерес.

Авель покачал головой, пытаясь отогнать наваждение. Он знал, что это глупая, импульсивная идея. Но разве его когда-нибудь останавливали разумные доводы? Внутри словно что-то щёлкнуло, и он уже не мог сопротивляться внезапному порыву. Он соскользнул с парапета, повиснув на руках над пропастью. Ветер свистел в ушах, а земля казалась такой далёкой, такой чужой.

На мгновение его охватил ужас. Он осознал, что совершает непоправимое. Но было уже поздно. Пальцы разжались, и Авель полетел вниз. Сначала он почувствовал лишь приятное ощущение свободы, словно парил в невесомости. Но затем скорость начала нарастать, и ветер превратился в ревущий поток, бьющий в лицо. Авель зажмурился, ожидая неминуемого столкновения с землëй, но... но ничего подобного так и не произошло. Когда Хант вновь открыл глаза, он понял, что поток ветра подхватил его до того, как он упал на землю и теперь мальчик завис в двух-трëх метрах над землëй.

Авель удивлённо осмотрелся. Магия, конечно, штука непредсказуемая, но чтобы вот так, буквально в последний момент… Он попытался пошевелить руками и ногами, ощущая лёгкий покалывающий эффект, словно его окутали невидимые нити. Тогда Авель мысленно пожелал подняться выше и, к его удивлению, это сработала. Тело мальчика медленно взмыло вверх, в небеса.

Авель, зачарованный происходящим, с восторгом наблюдал, как земля под ним становится всё меньше и меньше. Замок Хогвартс, до этого величественный и подавляющий, теперь казался всего лишь игрушечной моделью. Он почувствовал себя всемогущим, способным на всё. Ветер ласкал его лицо, а звёзды манили своей загадочной красотой. Какое-то время он просто наслаждался полётом, забыв обо всём на свете.

Внезапно где-то внизу раздался чей-то крик. Авель несколько лениво посмотрел вниз и обомлел. Кричала... Кричала Гермиона! И, кажется, девочка была очень и очень зла.

Сглотнув, Хант сосредоточился и стал медленно спускаться на землю. Когда его ноги коснулись травы, ветер перестал поддерживать мальчика и он кубарем скатился вниз. Гермиона быстро приблизилась к неудачливому пилоту. Убедившись, что с Авелем всë в порядке, она влепила ему сильную пощëчину. Хант чуть вскрикнул и прижал ладонь к горящей краской щеке.

— Ты совсем с ума сошел, Авель? Что ты делал? Это безумие! Ты мог погибнуть! У тебя совсем отсутствует инстинкт самосохранения?!

— Гермиона, я могу всë объяснить... — перебил Авель, но был остановлен гневным взглядом девочки и весьма красноречивым аргументом в виде направленной на него волшебной палочки местной отличницы.

— Петрификус Тоталус! — крикнула Грейнджер, и в мальчика полетел луч синего цвета. Авель инстинктивно попытался отклониться, но не сумел, и его тело полностью сковала какая-то неведомая сила. Не сумев удержаться на месте, Хант упал на траву.

Гермиона стояла над неподвижным телом Авеля, её грудь вздымалась от пережитого испуга и гнева. Волшебная палочка в её руке дрожала, но взгляд был твёрдым, как гранит.

— Что с тобой не так? — прошептала она, опускаясь на колени. — Ты же не идиот, Авель. Ты талантливый, но такой… безрассудный!

Её голос сорвался, и она быстро оглянулась, проверяя, не привлекли ли они постороннего внимания. Ночь была тихой, только ветер шелестел в кронах деревьев у края Запретного леса.

Немного помедлив, Гермиона прикоснулась к повязке на лице Авеля, отчего тот сильно занервничал. Грейнджер же не захочет снять еë, верно? Авель совсем не мог гарантировать, что не навредит девочке, когда та посмотрит в его глаза!

Но Гермиона, не знающая о невысказанных страхах Ханта, решительно потянула гладкую чëрную ткань вниз, обнажая верхнюю часть лица мальчика. Уже спустя несколько секунд на неë смотрели испуганные... фиолетовые глаза...

Гермиона застыла, её пальцы дрогнули, но не отпустили ткань. Фиолетовые глаза Авеля, неестественно яркие в лунном свете, казались настолько уязвимыми, что у неё перехватило дыхание.

— Почему... Почему ты носишь повязку, Авель? — прошептала девочка, осторожно касаясь щеки мальчика. — Зачем ты прячешь свои глаза от всех? Они такие... они такие красивые!

Ответ не понадобился. Случилось то, чего Авель боялся больше всего — в груди начала подниматься знакомая неконтролируемая волна ярости, которая на этот раз была перемешана с... ужасом?

Когда кожа Ханта начала чернеть, Гермиона вскрикнула и отползла в сторону. Руки мальчика удлинились, на них появились острые, как нож, когти, тело Авеля стало крепким и мускулистым, а волосы — более жëсткими. С лëгкостью сбросив с себя парализующее заклинание, Хант медленно поднялся на ноги. Теперь он возвышался над Гермионой почти на полметра.

Угрожающе зарычав, Авель за секунду оказался рядом со сжавшейся в комок девочкой и уже занёс свою гигантскую руку для удара, но... неожиданно остановился. Его разум внезапно прояснился, а сердечный ритм замедлился — не было ни ярости, ни желания причинять вред. Вместо него была лишь грусть... всепоглощающая грусть и страх.

Авель поспешно отошёл подальше от своей единственной подруги и, присев на траву, попытался успокоиться.

Вдох-выдох... Вдох-выдох...

Хант почувствовал, как его тело начинает постепенно возвращать свой обычный облик.

Вдох-выдох... Вдох-выдох... Вдох-выдох...

Гермиона всё ещё сидела на земле, прижавшись спиной к старому дубу, её грудь тяжело поднималась, глаза были широко раскрыты от шока. Она молчала, не в силах вымолвить ни слова, лишь смотрела на Авеля, который, сгорбившись, сидел в нескольких метрах от неё, сжимая голову руками. Его плечи дрожали — не от страха, не от злости, а от чего-то гораздо более глубокого, что не удавалось выразить словами. Повязка лежала в траве рядом с ним, уже совершенно ненужная.

— Я не хотел… — наконец прошептал Авель, не поднимая взгляда. — Я не хотел, чтобы ты это увидела. Никто не должен был…

Его голос звучал хрипло, сломленно, как будто каждое слово вырывалось из самых глубин души. Он медленно поднял голову, и Гермиона снова встретилась с его глазами — и с удивлением заметила в них... слëзы? Они медленно катились по щекам мальчика, оставляя едва видные в лунном свете дорожки. Авель шумно шмыгнул носом и, сквозь слëзы, продолжил:

— Я понятия не имею, что сейчас произошло. Обычно я просто чувствовал злость... до недавнего времени. Всего несколько недель назад я также стал... Ну, ты понимаешь.

Грейнджер медленно поднялась на ноги, чувствуя, как дрожат её колени. Она сделала несколько неуверенных шагов в сторону Авеля, стараясь не спугнуть его. Внутри неё боролись страх и жалость, любопытство и сочувствие. Она никогда не видела его таким — таким открытым, таким ранимым. Он всегда был хмурым, раздражëнным и язвительным, но уж точно... уж точно не таким!

Опустившись на траву рядом Авелем, Гермиона осторожно приобняла Ханта за плечи, отчего тот ещë больше ссутулился и в очередной раз шмыгнул носом. Его НИКТО и НИКОГДА не обнимал так, кроме, разумеется, отца, который сейчас томится в плену у Дамблдора...

— Всё в порядке, — тихо прошептала Гермиона, чувствуя, как Хант вздрагивает от ее прикосновения. — Всё будет хорошо, Авель. Просто… расскажи мне. Если хочешь.

Авель не ответил, лишь сильнее уткнулся лицом в её плечо, заглушая рыдания. Гермиона молча гладила его по волосам, позволяя ему выплакаться. Она не знала, что именно произошло, но чувствовала, что еë единственному другу очень больно. Она была готова выслушать его, помочь ему, чем сможет.

Прошло немало времени, прежде чем Авель немного успокоился и смог говорить связно. Гермиона терпеливо ждала, не перебивая его, лишь изредка осторожно поглаживая по спине. Наконец, он оторвался от её плеча, вытер покрасневшие глаза и, глубоко вздохнув, начал свой рассказ. Гермиона слушала, не перебивая, и только её глаза выдавали её шок. Авель и сам понимал, что всё то, что он рассказывает, кажется невозможным, нереалистичным для девочки, которая никогда не видела обратную сторону магического мира.

— То есть... То есть ты не хотел учиться в Хогвартсе? — наконец спросила Гермиона. — Тебя заставил Дамблдор? И он держит тебя в школе против твоей воли?

— Если обобщить, то в целом всё так, — кивнул Авель, на всякий случай возвращая повязку на место. А то мало ли что...

— Но почему? Зачем Дамблдору держать тебя здесь, если ты не хочешь учиться? И почему ты не можешь просто уйти?

Авель вздохнул, на этот раз более спокойно. Рассказывать правду оказалось легче, чем он думал.

— Если честно, то я не знаю. Скорее всего директор просто хочет использовать меня в каких-то своих целях. Сам он говорит что-то об общем благе, опасности и прочей ерунде.

Гермиона нахмурилась, размышляя над услышанным. Слова Авеля звучали невероятно, но она видела, как он переживает, и понимала, что он говорит правду. Дамблдор, всегда казавшийся воплощением мудрости и справедливости, вдруг предстал в совершенно ином свете.

— И что ты собираешься делать? — тихо спросила она. — Ты же не можешь просто так сдаться и позволить ему манипулировать тобой?

— А думаешь я не пытаюсь ему помешать? — раздражённо поинтересовался Авель. — Я пытался и сбежать, и добиться исключения... Ничего не помогает! Да ещё и отец оказался в плену у директора, а официально Дамблдор стал моим опекуном! Что может быть хуже?!

— Авель, но зачем директору было похищать твоего отца? — не поняла Гермиона.

— Скорее всего для шантажа, — хмуро отозвался Хант. — Мой отец ведь нормальный человек, не волшебник. Я не могу представить, почему ещё он мог понадобиться директору.

— А что ты собираешься делать дальше? Может быть, стоит рассказать об этом кому-нибудь? Попросить о помощи кого-нибудь из взрослых?

Авель горько усмехнулся. Всё-таки Гермиона слишком доверяла профессорам.

— А у кого можно попросить помощи? — задал вполне резонный вопрос Авель. — У Макгонагалл? Да она сама меня и выкрала из дома? У Спраут? Она слишком верна Дамблдору и привычным ей вещам. Если найдётся что-то, что не вписывается в её картину мира, то она уничтожит это, не раздумывая. У Флитвика? Он наивен, как малое дитя, и не видит дальше своего носа. У Квирелла? Он ужасно труслив, да и чем профессор ЗОТИ поможет, если даже волшебную палочку в руках удерживает с трудом? А другие учителя тоже в полном пролёте, ведь им нет дело до меня и...

— А профессор Снейп? — перебила Гермиона, вопросительно глядя на Авеля. — Его-то ты почему-то не назвал.

— Ну... — Авель замялся. Он совсем не знал, как относится к Снейпу. С одной стороны, декан Слизерина был прекрасным учителем и всегда адекватно относился к Ханту, но с другой... Авель помнил, что именно Снейп застал его за попыткой самоубийства, а следовательно и рассказал Дамблдору, но... но что ему оставалось тогда делать? — Я не знаю. Снейп может помочь, а может и предать. Я не знаю, что у него на уме. Но он точно не слепо предан Дамблдору, это я вижу.

— Тогда может мы попробу...

— Нет, — помотал головой Авель, перебивая Гермиону. — Это слишком опасно. Я сделаю это только в крайнем случае или тогда, когда немного разберусь со сложившейся ситуацией.

Гермиона вздохнула, понимая, что Авель прав. Доверять кому-либо в данной ситуации действительно было рискованно. Слишком много неизвестных, слишком много потенциальных врагов.

— Хорошо, — согласилась Гермиона, — Тогда что мы будем делать? У нас должен быть какой-то план. Нельзя просто сидеть и ждать, пока Дамблдор решит, что делать с тобой и твоим отцом.

— А я и не сижу просто так, — заметил Авель, потягиваясь. — Я пытаюсь добиться своего исключения из школы. Помнишь, что сказал Малфой? Попечительский совет может вмешиваться в дела школы, так почему бы мне не попробовать? Дамблдор не сможет оставить меня в школе, если...

— А твой отец? — подняла бровь Гермиона. — Ты думаешь, что директор так просто тебя отпустит? Ты говорил, что Дамблдор — твой официальный опекун!

— Чёрт, ты права, — Авель раздражённо пнул ногой корень дерева. — Тогда план с попечительским советом отменяется. Но это не значит, что у меня нет других вариантов. Я просто ещё не придумал что-то стоящее. Мне нужно больше информации. Я должен понять, чего именно добивается от меня Дамблдор и почему, чёрт возьми, мой отец так важен для него.

Гермиона задумчиво поджала губы. Ситуация складывалась крайне сложной. Доверять кому-либо нельзя, бежать бессмысленно, а Дамблдор, похоже, крепко держал Авеля на крючке. Но Гермиона не была бы Гермионой Грейнджер, если бы сдалась без боя.

— Тогда давай соберём эту информацию вместе, — решительно заявила она. — Я помогу тебе, Авель. Мы будем искать подсказки, следить за Дамблдором, копаться в архивах… Вместе у нас больше шансов что-то узнать.

Авель удивлённо посмотрел на Гермиону. Он ожидал чего угодно, но не такой безоговорочной поддержки. В его глазах мелькнула искра благодарности, но он поспешил скрыть её под привычной маской раздражения. Возможно, Гермиона и вправду была единственным человеком, которому он действительно мог доверять в этом проклятом месте.

— Ладно, — буркнул он, отводя взгляд. — Но никаких глупостей. И помни, от этого зависит не только моя, но и твоя жизнь. Не хотелось бы, чтобы у тебя были проблемы из-за меня.

Гермиона кивнула, чувствуя прилив адреналина. Опасность её не пугала, наоборот, она лишь подстёгивала азарт. Она всегда мечтала о приключениях, и вот, кажется, они сами нашли её. Только теперь это не книжные фантазии, а реальная борьба за свободу её друга.

— Тогда начнём прямо сейчас, — решительно сказала Гермиона, поднимаясь на ноги. — Куда пойдём в первую очередь? В библиотеку? Или попробуем подслушать разговоры учителей?

— Прямо сейчас мы никуда не пойдëм, Гермиона! — возвразил Авель, поднявшись на ноги и поймав удивлëнный взгляд девочки. — Оглянись! Ночь на дворе! Единственный, кого мы можем подслушать — это Филча, патрулирующего коридоры совместно со своей кошкой.

— Точно! — вспомнила Гермиона, закусив губу от досады. — Тогда... Тогда до завтра?

— До завтра! — кивнул Авель, и Грейнджер, поднявшись на ноги хотела было уйти, но, поддавшись порыву, крепко-крепко обняла Ханта и легонько коснулась губами его щеки, после чего поспешно двинулась к замку, оставив удивлëнного мальчика стоять на месте, прижимая руку к месту поцелуя...

* * *

— Да как тебе только в голову пришло что-то подобное! — услышал Авель рассерженный вопль, как только его голова коснулась подушки. Сначала мальчик подумал, что уснул, когда услышал знакомый голос Игнотум, но... но нет. Уснуть он ещë точно не успел. — Ты мог умереть, глупец!

Авель повернул голову в сторону звука и замер, боясь пошевелиться. Если во сне фигура Игнотум была размыта, то теперь... теперь на мальчика смотрело гигантское существо с фиолетовыми глазами и чëрной кожей, подозрительно напоминающее его другой облик...

— Ты такая же, как я? — ошеломлëнно поинтересовался Авель у Игнотум. Та недовольно кивнула в ответ на его вопрос, словно это было что-то рядовое, и продолжила изливать на мальчика свои претензии:

— Почему ты решил спрыгнуть с башни? А если бы ветер тебе не подчинился и ты бы рухнул вниз? Да от тебя бы мокрого места не осталось бы!

— Ну... Я об этом как-то не подумал... — попытался оправдаться Авель, всë ещë не верящий в то, что Игнотум навестила его не во сне. И они находились не в пещере, как раньше, а в его комнате.

— Конечно, ты не подумал! — фыркнула Игнотум, сложив руки на груди. — Ты вообще редко думаешь о последствиях своих действий. Ты ведь даже не представляешь, что произошло бы, если бы Дамблдор узнал о твоей очередной попытке свести счёты с жизнью, как это выглядело бы с его стороны! Он бы тебя контролировал ещё сильнее, и тогда ты точно никогда не вырвался бы на свободу.

Авель опустил взгляд, чувствуя вину. Игнотум была права. Он действовал импульсивно, не просчитав все возможные последствия. Но что ему оставалось делать? Жить под постоянным контролем Дамблдора, зная, что его отец в плену?

— Ладно, — вздохнул Авель, поднимая голову. — Ты права. Я был не прав. Но я не знаю, что мне делать. Я устал от всего этого.

— Знаю, — мягко ответила Игнотум. — Но сдаваться нельзя. Ты должен бороться. И знаешь... Чтобы в будущем ты не совершал таких опрометчивых поступков, то я оставлю тебе помощника.

— Помощника? — переспросил Авель, резко подняв голову вверх.

— Именно! — кивнула Игнотум и, подойдя к окну, крикнула что-то на незнакомом, ломаном языке. В тот же миг на плечо существа спикировал крупных размеров ворон, покрытый иссиня-чëрными перьями. Игнотум что-то прошептала ему, и птица, перелетев на колени Авеля, неожиданно резко клюнула его в руку. На ладони мальчика приступила капелька крови, которую ворон тут же проглотил. — Это твой новый фамильяр. Можешь дать ему любое имя.

— Э-э-э... Корвус? — растерялся Авель, но ворон довольно кивнул и перелетел на плечо мальчика. — Тогда пусть будет Корвус. Игнотум, почему он выпил мою кровь?

— И чему вас учат в этой школе? — раздражëнно закатила глаза она. — Корвус сделал это, чтобы закрепить вашу связь. Прощай!

— Постой! — крикнул было Авель, но Игнотум как всегда исчезла, не дослушав и оставив мальчика наедине с его новым вороном.

Вздохнув, Авель осторожно присел на кровать, и Корвус тут же перелетел на спинку стула. Тогда Хант вновь лëг в постель, но на этот раз уже никто ему не помешал.

От автора:

Ура-а-а! Вот и ещë одна глава позади. Вроде были получилось довольно не плохо, пусть и не так же хорошо, как это выглядело в голове. Отношения между Гермионой и Авелем начинают постепенно развиваться, и сама девочка уже в курсе проблем Ханта)

Если у вас есть какие-то идеи, предложения, предположения, вопросы и т. п., то пишите в комментарии или мне в личку)))

Надеюсь, следующая глава выйдет вовремя и я успею написать её...

И, разумеется, ссылочка на наш тгк:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты: Проверено! Ммм, не знаю, что писать.... Ладно, можно комментарии, пожалуйста 🥺

Дружить надо с теми людьми, кто защищает ваше имя за столом, за которым вас нет.

(Неизвестный автор)

* * *

— М-мистер Ха-хан-нт, останьте-тесь, по-ожалуйста, после урок-ка. Мне н-нужно с вами об-бсудить в-вашу усп-певаемость.

Авель едва заметно вздрогнул, отвлекаясь от созерцания Гермионы и переводя взгляд на как всегда заикающегося Квирелла. Что преподавателю ЗОТИ вообще нужно от него? До недавнего времени он, казалось, вообще не обращал никакого внимания на мальчика, но теперь... теперь что-то явно изменилось.

В последние дни, всë своё свободное время Авель проводил в библиотеке, где вместе с Гермионой они судорожно пытались отыскать хоть крохи полезной информации и при этом не вызвать подозрений у бдительной мадам Пинс. Получалось не очень, но Хант и не ожидал, что ему на готовом блюдечке преподнесут какую-нибудь книгу вроде «Как добиться исключения из Хогвартса за десять дней», «Как быстро и эффективно победить Дамблдора: лучшая стратегия за все времена» или «Как сбежать из Хогвартса и остаться незамеченным: пошаговый план действий». Гермиона всеми силами пыталась помочь своему другу, составляя список литературы и отвлекая мадам Пинс разговорами, за что мальчик был ей очень благодарен. Кажется, они действительно смогли стать хорошими друзьями, как бы это абсурдно не звучало.

Заметив, что Квирелл всë ещë ожидает ответа Авеля, он поспешно кивнул, и профессор тут же потерял к нему какое-либо внимание, продолжая читать свою лекцию, заикаясь и запинаясь на каждом слове. Глядя на учителя, Хант никак не мог понять, по каким таким заниженным критериям Дамблдор нанимает им преподавателем. Даже Лонгботтом, который, к слову, разорвал любые контакты с Гермионой и Авелем, лучше бы вëл Зельеварение, чем Квирелл — ЗОТИ.

После окончания урока Авель не спешил покидать класс, наблюдая, как ученики один за другим покидают помещение. Гермиона бросила на него быстрый, ободряющий взгляд и, подхватив свою сумку, направилась к выходу. Хант остался стоять у своей парты, погрузившись в собственные мысли. Ему предстоял разговор с Квиреллом, и он понятия не имел, чего ожидать.

— Мистер Хант-т, да-да-давайте про-ойдëм в мой каби-инет.

Авель последовал за Квиреллом, стараясь не смотреть ему в спину. Кабинет профессора оказался небольшим и заваленным книгами и свитками. Запах здесь стоял затхлый, словно помещение годами не проветривали, а также мальчик приметил довольно большое количество чеснока, который немного перебивал противный запах своим "ароматом". Квирелл указал на стул перед своим столом, заваленным бумагами, и Авель, стараясь скрыть волнение, опустился на него.

— М-мистер Ха-ха-нт, — начал Квирелл, нервно поправляя свой тюрбан. — Я-я за-заметил, ч-что в-ваша у-успеваемость в п-последнее вр-время несколько с-снизилась, — Авель мысленно закатил глаза к потолку. Он и не собирался учиться в этой удачной школе! — Я х-хотел бы предложить вам дополнительные занятия, — продолжил Квирелл. — Чтобы помочь вам подтянуть знания и развить ваши способности.

Авель нахмурился, пытаясь понять, что твориться в голове у его преподавателя. До этого Квирелл и вовсе не замечал его, а теперь предлагал дополнительные задания... Это не может быть просто так!

— Простите, но мне нужно немного над этим подумать. Я сообщу вам мой ответ позже, хорошо? — вежливо ответил Авель, стараясь не нагрубить Квиреллу. Его он, в отличии от Макгонагалл и Дамблдора, не ненавидит, а также относился более-менее нормально, а не так, как к Спраут, Бингу и Синистре. Хант никогда не любил хамить кому-то без веской на то причины.

Квирелл внимательно посмотрел на Авеля, и что-то в этом взгляде заставило мальчика почувствовать себя очень неуютно. Может, это просто нервы расшалились?

Хант уже хотел распрощаться с Квиреллом и поскорее покинуть кабинет, как замер, не смея двинуться с места. Авель почувствовал странную, неприятную щекотку в его голове, которая с каждой секундой лишь нарастала. Мальчик в немом недоумении поднëс руку к затылку, когда новая волна боли пронзила его под пристальным взглядом Квирелла.

— Что за… — прохрипел Авель, чувствуя, как мир вокруг него начинает расплываться. В глазах потемнело, а голова раскалывалась так, будто её пытаются разбить изнутри. Он попытался встать, но ноги его не слушались, и он беспомощно рухнул обратно на стул. Авель судорожно вцепился пальцами в волосы, пытаясь унять пульсирующую боль, но становилось только хуже. — Хватит!

Сквозь пелену боли Авель смутно видел перед собой Квирелла, чьё лицо исказилось в какой-то странной гримасе. Боль в голове усиливалась, словно кто-то пытался взломать его разум изнутри. Инстинктивно Авель сосредоточился на этой боли, пытаясь её оттолкнуть, представить её как нечто материальное, что можно сломать. И вдруг, словно по волшебству (а иначе и быть не может), в голове что-то щёлкнуло.

Боль ослабла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя лишь неприятное послевкусие. Авель тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание. Он с изумлением взглянул на Квирелла, который смотрел на него с таким же неподдельным шоком и даже страхом в глазах.

— Я, пожалуй, пойду профессор... — пробормотал Авель, медленно отступая к двери и облизывая пересохшие губы. — Мне что-то не хорошо...

Квирелл ничего не ответил, и Авель, покачнувшись, двинулся к заветной двери. Преподаватель ЗОТИ, к счастью, не остановил мальчика, и тот благополучно покинул кабинет, дрожа всем телом. Прислонившись к прохладной стене, Авель прикрыл глаза и, бросив ненужную сейчас сумку с учебниками на пол, стал старательно массировать виски, надеясь, что слабость и головокружение хотя бы временно, но отступят, сдав свои позиции. Постепенно Хант более-менее прошёл в себя и медленно побрëл в свою комнату, решив, что сегодня он больше точно ничего не сможет сделать. И плевать на Травологию, еë можно и прогулять.

С трудом добравшись до своей комнаты, миновав портреты дамы в вуали и викинга, Авель рухнул на божественно мягкую кровать, даже не сняв обувь. Головная боль возвращалась и грозила отправить мальчика в объятия Морфея. Впрочем, а почему бы и нет? Только надо...

Закончить свою мысль Авель не успел. Он провалился в блаженную, спасительную темноту.

* * *

Спустя несколько часов. Кабинет директора.

Размеренно и монотонно отсчитывали время большие напольные часы, стоящие в кабинете директора. Шëл первый в этом учебном году педсовет. Альбус Дамблдор сидел во главе стола, с неизменной улыбкой наблюдая за собравшимися коллегами. Северус Снейп хмуро восседал с одной стороны, Помона Стебль — с другой, Флитвик с интересом поглядывал на всех, а Синистра что-то оживлённо рассказывала Трелони, которая, казалось, совершенно не слушала её.

— Итак, коллеги, — начал Дамблдор. — Как вы знаете, мы собрались сегодня, чтобы обсудить успеваемость и поведение наших учеников. И, как всегда, особое внимание я прошу уделить нашим первокурсникам,а конкретно — мистеру Поттеру.

Снейп фыркнул, но промолчал, прекрасно зная, что директор преследует свои цели, упоминая имя Поттера. Дамблдор же, не обращая внимания на реакцию зельевара, продолжил:

— Северус, может, начнëм с вас? Как продвигаются дела у юного Гарри Поттера в зельеварении?

— Поттер… бездарь, как и его отец. Он умудрился испортить даже самое простое зелье! У него нет ни крохи того таланта, который был у его матери! Поттер — самодовольный эгоистичный идиот, у которого вся информация влетает через одно ухо и через другое вылетает.

— Вынуждена с тобой не согласиться, Северус, — поджала губы Макгонагалл. — Гарри — скромный и талантливый мальчик. Меня больше волнует мистер Хант. Он совершенно не слушает меня, постоянно что-то рисует, не выполняет домашние задания и хамит учителям и своим однокурсникам!

— Хант — самый адекватный из твоих гриффиндорцов, — не согласился Снейп. — Конечно, есть еще Грейнджер, но она просто невыносимая всезнайка.

— Северус, ты просто предвзят! Мисс Грейнджер — лучшая ведьма из тех, кого я когда-либо учила! — возмутилась Макгонагалл, буравя декана Слизерина гневным взглядом.

— Пожалуй, я соглашусь с Минервой, — встряла в разговор Стебель. — Мистер Хант постоянно витает где-то в облаках. Именно из-за этого и случилось то странное происшествие. Мистеру Ханту следовало бы быть внимательнее и осторожнее. А вот Гарри Поттер — очень добрый и трудолюбивый мальчик.

— П-п-помона, а что в-вы имеете-те вви-иду под-д проис-сшествием? — неожиданно заинтересовался до этого молчащий Квирелл.

— О, представляете, Квиринус, ещё на самом первым уроке мальчик отвлëкся, а когда я обратила на это его внимание, стал задавать какие-то глупые вопросы, а через некоторое время, когда мы ухаживали за поющими фиалками, росток дьявольских силков неожиданно напал на него и каким-то образом слился с телом Ханта.

Квирелл нервно поправил тюрбан, и на его лице отразилось странное выражение. Стебль же, не заметив перемены в настроении профессора ЗОТИ, перевела взгляд на Снейпа:

— Мисс Грейнджер — прекрасная ученица. Она очень хорошо знает теорию и неплохо работает на практике. Но всë же самым лучшим учеником я бы назвала мистера Лонгботтома. У него настоящий талант к Травологии!

— Лонгботтом? — презрительно усмехнувшись, переспросил Снейп. — Гриффиндорц, который не может не взорвать хотя бы одного котла на каждом уроке Зельеварения?

— Северус, я прошу тебя, — устало вздохнул Дамблдор. — Оставь свои предрассудки при себе. Невилл старается, и это главное. Полагаю, нам следует вернуться к мистеру Ханту. Квиринус, что вы можете сказать о его успехах на ваших уроках?

Квирелл заметно нервничал, барабаня пальцами по деревянной поверхности стола:

— М-мистер Х-хант… о-очень с-способный м-мальчик, н-но в п-последнее вр-время его у-успеваемость действи-ительно с-снизилась. Я п-предложил е-ему д-дополнительные за-занятия, чтобы п-помочь е-ему п-подтянуть з-знания.

— И он согласился? — заинтересованно уточнил Дамблдор, что-то мысленно прикидывая.

— О-о-он сказ-зал, что поду-умает, — ответил Квирелл, нервно поглядывая в сторону двери.

Дамблдор задумчиво погладил свою длинную бороду, переводя взгляд с одного лица на другое. В повисшей тишине было слышно лишь потрескивание камина. Каждый из присутствующих ждал, что скажет директор, но Дамблдор словно тянул время, погрузившись в собственные мысли.

— Что ж, полагаю, нам стоит уделить мистеру Ханту особое внимание, — наконец произнёс Дамблдор, нарушая молчание. — Осталось только придумать, как...

— А в чëм проблема-то? — не понял Келтбертон, отвлекаясь от разглядывания спящего Фоукса. — Пусть Минерва поговорит с мальчиком. Она же его декан!

Макгонагалл переглянулась с Дамблдором и залилась краской, бормоча что-то невразумительное себе под нос. И директор, и его заместитель понимали, что это не будет выходом. Хант скорее всего даже не прислушается к словам человека, насильно забравшего его из родного дома.

— Полагаю, прямой подход может быть… не самым эффективным в данном случае, — осторожно заметил Дамблдор, бросив мимолетный взгляд на покрасневшую Макгонагалл. — Мистер Хант — личность… своеобразная.

— Вам лучше знать, директор, — пожал плечами Келтбертон, почëсывая свою здоровую руку своим протезом. — Вы же его опекун.

— Именно поэтому я и считаю, что нам нужно действовать деликатно, — продолжал Дамблдор. — Возможно, попробовать заинтересовать его учёбой, найти подход к его… интересам. Минерва, может, тебе стоит попытаться повлиять на него через Грейнджер? Они, кажется, неплохо общаются.

Макгонагалл нахмурилась, но кивнула, соглашаясь с предложением директора. Она не была уверена, что у неё получится повлиять на Ханта через Грейнджер, но попробовать стоило. В конце концов, Макгонагалл не хотела, чтобы мальчик тратил свой потенциал впустую. Не для этого она притащила его в Хогвартс...

— Хорошо, Альбус, я поговорю с Гермионой, — сказала Макгонагалл. — Может, она сможет достучаться до Авеля.

— Отлично! — довольно отозвался Альбус, наградив декана Гриффиндора улыбкой, достойной Чеширского кота. — Я очень надеюсь на тебя, моя девочка.

* * *

От лица Гермионы:

Оглядываясь назад, Гермиона никак не могла понять, как же еë жизнь могла так сильно перевернуться с ног на голову всего за несколько месяцев. Казалось, относительно недавно девочка усердно готовилась к поступлению в 7 класс⁽¹⁾ и вместе с родителями подробно расписывала своё будущее минимум на двадцать лет вперёд, как неожиданно к ним домой заявилась профессор Макгонагалл и... и всё изменилось.

Сначала был шок, непонимание, затем отрицание. Гермиона не хотела верить в существование волшебства, хотя все факты указывали на обратное. Но профессор Макгонагалл была настойчива и убедительна. Она рассказала о Хогвартсе, о мире магии, о её собственном потенциале, который может раскрыться именно там. Гермиона долго колебалась, но любопытство и жажда знаний пересилили сомнения. Она согласилась поехать в Хогвартс и посмотреть, что из этого выйдет.

Наверное, больше всего Гермиона волновалась из-за того, что и в магической школе у неё не получится завести друзей. Девочка никогда и ни с кем не общалась, но не потому что не хотела, а потому что с ней никто не хотел дружить. Действительно, кому нужна подруга, которая не интересуется модой, спортом или какими-нибудь шалостями? Правильно, никому. Вот Гермиона ни с кем и не дружила, общаясь только с учителями, родителями и книгами, которые читала почти каждую свободную минутку.

Когда Грейнджер оказалась в Хогвартсе, она стала всеми силами пытаться завести себе настоящих друзей. Но как ей это делать, если она не может поддержать большинство разговоров на темы, которые интересуют ровесников? Гермиона не знала этого и решила испробовать свои методы. Она всеми силами пыталась получить баллы для факультета, помочь своим однокурсникам с уроками или рассказать что-нибудь о прочитанной ей книге. Но все её усилия заканчивались провалом. Однокурсники считали её выскочкой и занудой, преподаватели хоть и хвалили за знания, но не воспринимали всерьёз как личность. Гермиона уже было отчаялась, решив, что и в мире волшебства ей не суждено найти друзей, когда в её жизни появился он. Авель Хант, загадочный мальчик, скрывающий свои глаза под чёрной повязкой.

Вернее, появился-то он и до этого, но всё же девочка не воспринимала его как своего друга. Авель, как ей тогда казалось, был грубым, наглым и эгоистичным хулиганом, которому было наплевать на чувства других. Но всë же что-то в этом мальчике притягивало Гермиону, не давая ей перестать обращать на него свою внимание, что и привело к тому, что Грейнджер стала замечать что-то неладное.

Авель постоянно влипал в какие-то неприятности. Ещë в самый первый день учëбы Ханта угораздило случайно привлечь внимание растущих в теплицах профессора Стебель дьявольских силков, которые вроде как превратились в необычную татуировку на руке мальчика. Гермиона из чистой воды любопытства заинтересовалась ей и увидела... их. Шрамы на руке мальчика.

Хант, конечно же, не рассказал девочке правду, даже когда та прижала его к стенке. Но Гермиона сделала вид, что поверила ему, даже несмотря на всю ту чушь, которую ей щедро скормил Авель. Ведь если она не уступила бы, то дальнейшего общения у них явно не вышло.

Авель тем временем продолжал попадать в неприятности. Его отец исчез, он в гневе сбежал из хижины Хагрида, после чего его нашли без сознания на берегу Чëрного озера, а затем и вовсе попал в Больничное крыло. Гермиона всеми силами пыталась умерить своё неуëмное любопытство и подойти к мальчику как можно более осторожно, чтобы случайно не отпугнуть. И вот в конце-концов ей удалось найти свой подход к Ханту. Оказалось, что он не такой уж и плохой, как могло показаться с первого взгляда. Скорее, Авель был очень замкнутым. И он, как и Гермиона, очень любил читать. Правда, читал Хант вовсе не дополнительную литературу по школьной программе, а книги на самые разные темы: от сложных защитных чар и древних рун, до ядов и заклинаний, предназначенных для нападения на кого-либо.

И вот однажды случилось то, после чего Гермиона с уверенностью могла назвать Авеля своим первым и единственным другом. В тот день они довольно сильно повздорили, и расстроенная девочка ушла вся в слезах в женское общежитие. Но когда она немного подумала над своими словами и словами Ханта, девочку начала мучить совесть. Головой Гермиона понимала, что она не виновата в сложившейся ситуации и в общем-то права, но сердцем... Оно требовало от девочки извиниться перед Авелем и помириться с ним. И впервые на своей памяти Грейнджер решила довериться своему сердце и поступить именно так, как того хочет её душа.

Однако найти Ханта оказалось не так-то и просто. Оказалось, что он даже не живёт в башне Гриффиндора. Гермионе потребовалось довольно много усилий, чтобы узнать у старосты Перси Уизли, где вообще спит Авель. Тот нехотя поведал Грейнджер, где расположена комната мальчика, и девочка тут же отправилась на её поиски. Но и там не обнаружился Авель. Зато Гермиона сумела найти... рисунок, на котором была запечатлена она сама, отчего чувствительное сердце девочки окончательно растаяло. Она не могла перестать вглядываться в чёрно-белый, но очень живой портрет на листе пергамента, и отвлеклась лишь тогда, когда позади неё послышался какой-то странный звук. Обернувшись, Гермиона неожиданно обнаружила до этого незамеченную записку, адресованную ей и гласящую о том, что Авель ждёт её у Чёрного озера. Девочку тогда немного смутило то, что Хант словно бы знал, что она придёт в его комнату, но она довольно быстро отбросила в сторону все свои подозрения и отправилась к указанному месту. И кто бы мог подумать, что кто-то неизвестный подкрадётся к ней со спины и оглушит? Правильно, никто... никто, кроме неё самой.

Когда Гермиона очнулась, то обнаружила, что находится в какой-то мрачной пещере, а над ней обеспокоенно склонился Авель. С его щеки медленно стекала кровь, капая на холодную землю. Мантия Ханта была вся в грязи и старых прелых листьях, а неподалёку от мальчика лежал человек, похожий на Авеля как две капли воды. Его копия.

Именно в тот самый день, когда Авель рассказал о том, что произошло, пока Гермиона была в отключке, она впервые почувствовала, что значит та самая воспеваемая во многих книгах дружба. И когда на еë робкий вопрос Хант ответил положительным ответом, то просто расцвела от счастья, да так, что забыла о всех своих подозрениях, касающихся еë нового друга. А зря, очень зря.

Авель, казалось, угасал с каждым прожитым днëм. Гермиона, как его единственная подруга (Как бы этот факт не казался ей странным, она была единственной, с кем общался Авель. А ведь он мог бы стать популярным среди однокурсников, как ей тогда казалось.), пыталась уговорить его посетить Больничное крыло, ведь мальчик явно чувствовал себя неважно, но тот лишь отмахивался от неë. А потом случился он. Магический выброс, после которого Перси Уизли и сам Авель оказались в Больничном крыле. Правда первый пробыл там значительно меньше, чем второй, и отделался лишь синяками.

И вот, настал момент Х. Авель спрыгнул с Астрономической башни, когда Гермиона по просьбе профессора Синистры относила домашние задания. Не найдя мальчика, она вышла на улицу, и какое же было еë изумление, когда она заметила парящего в небесах без всяких приспособлений Ханта! Но помимо изумления, Гермиону охватил жгучий, животный страх в перемешку с ужасом. Она закричала и именно этот крик привлëк внимания Авеля, который тут же спустился с небес на землю.

А потом завертелось... Пощёчина, Петрификус Тоталус, брошенный в Авеля, снятие его повязки, превращение, рассказ мальчика... Гермиона никак не могла поверить, что всë то, что происходит вокруг неë — реальность, а не чья-то выдумка. Но пусть Грейнджер не очень-то хотелось верить, что директор Дамблдор и профессор Макгонагалл способны на ТАКОЕ, все факты были налицо, и рассказ Авеля был до ужаса логичен и правдоподобен. С тех пор девочка поклялась себе, что поможет своему первому и единственному другу сбежать из Хогвартса, чего бы ей это не стоило.

— Эй, Грейнджер! — крикнул кто-то, возвращая предавшуюся воспоминаниям Гермиону в реальность. Подняв взгляд, девочка увидела Рона Уизли, который зачем-то соизволил подойти к ней. — Ты чего тут одна стоишь? Опять в свои книжки зарылась?

— Как видишь, — сухо ответила Гермиона, демонстративно не отрывая взгляда от книги, которую она держала в руках.— Что тебе надо?

— Ну... Я.... Это... Ты написала эссе по Трансфигурации?

— Допустим, — ответила она, стараясь не выдать своего раздражения. — И что с того?

— Слушай, дай списать, а? — простодушно попросил Уизли. — Я совсем забыл про него, а профессор Макгонагалл убьёт, если не сдам.

— Извини, но я не дам тебе списать, — отрезала Гермиона, возмущённо глядя на Уизли. Пусть в связи с последними событиями она и осознала, что школа — это не самое важное в этой жизни, но изменять всем своим принципам пока что не собиралась. — Вот если у тебя есть какие-нибудь конкретные вопросы, то я с радостью на них отвечу, Рон.

— О, ну конечно же! Ты, наверное, не дашь никому списывать, кроме своего дружка Ханта! — громко воскликнул Уизли, привлекая внимание всех тех, кто в данный момент находился в гостиной Гриффиндора.

— Что ты несëшь, Рон? — фыркнула Гермиона, скрестив руки на груди. — То что Авель — мой друг, совсем не значит, что я даю ему списывать!

— Не понимаю, почему ты за ним такскаешься! — продолжал Уизли, брюзжа слюной. — Хант же натуральный псих! Он чуть не убил Перси, Грейнджер!

— Ты преувеличиваешь, — фыркнула Гермиона, с отвращением отходя подальше от Уизли. — Твой брат отделался всего парой-тройкой синяков. И ему не нужно было так провоцировать Авеля, что у того произошёл магический выброс!

— Хант опасен, Грейнджер! Ты не понимаешь, во что ввязалась! — Рон не унимался, его лицо покраснело от злости. — Он со странностями, вечно что-то скрывает. Ты думаешь, он твой друг? Да он использует тебя!

Гермиона почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Рон совершенно ничего не понимал. Он видел только то, что хотел видеть, подпитываемый завистью и предрассудками. Она хотела было огрызнуться в ответ, но вовремя сдержалась. Спорить с Роном было бесполезно, его упрямство могло сравниться только с упрямством самого Авеля.

— Ты просто завидуешь, Уизли, — холодно произнесла Гермиона, разворачиваясь к нему спиной. — Завидуешь тому, что у меня есть настоящий друг, а ты даже не можешь самостоятельно написать эссе.

Она направилась к выходу из гостиной, чувствуя на себе прожигающий взгляд Рона. Ей было всё равно, что он там себе думает. Сейчас она собиралась пойти к Авелю, чтобы вместе попробовать придумать хоть какой-нибудь план действий. Но не успела Гермиона сделать и нескольких шагов, как еë окликнула охотник команды Гриффиндора по квиддичу, Кэти Белл:

— Грейнджер, тебя вызывают к директору!

— Что? — переспросила Гермиона, оборачиваясь. — Меня вызывают к директору? Зачем?

— Понятия не имею, — хмуро отозвалась Кэти. — Мне сказали, что тебя уже ждут. И ещë, пароль от кабинета — "Лимонные дольки"!

— Ладно, — пробормотала Гермиона, возобновляя свой путь. Что же от неë понадобилось Дамблдору? Неужели... Неужели это как-то связано с Авелем?

Собравшись с духом, Гермиона направилась к кабинету директора. Мысли роились в голове, словно потревоженный улей. Что ей говорить? Как себя вести? Стоит ли ей всë отрицать или попытаться состряпать более-менее правдоподобную легенду? Она не знала. Решив действовать по ситуации, девочка произнесла нужный пароль каменной горгулье, охранявшей вход в кабинет Дамблдора, и та, послушно отъехав в сторону, открыла проход, зайдя в который, Гермиона обнаружила узкую винтовую лестницу. Поднявшись по ступенькам, гриффиндорка робко постучала в дверь кабинета директора.

— Проходи, девочка моя, — раздался обманчиво добродушный голос Дамблдора. — Мы с Минервой как раз ждëм тебя.

Сердце Гермионы бешено заколотилось, когда она вошла в кабинет. Дамблдор сидел за своим огромным столом, а профессор Макгонагалл стояла у окна, скрестив руки на груди. Оба смотрели на неё с каким-то странным выражением, которое Гермиона никак не могла расшифровать.

— Присаживайся, Гермиона, — предложил Дамблдор, указывая на стул перед столом. — Будешь чай?

— Благодарю, но нет, профессор, — покачала головой Гермиона, стараясь не выдавать свою нервозность. — Извините, но по какой причине вы меня вызывали?

— Вызывал — слишком громкое слово, Гермиона, — покачал головой директор, наливая в две позолоченные фарфоровые чашки чай себе и декану Гриффиндора. — Скорее, я пригласил тебе немного побеседовать. Кажется, Минерва говорила, что ты очень любишь учиться.

Гермиона насторожилась. Лёгкий тон Дамблдора не обманул её. Она чувствовала, что предстоит серьёзный разговор.

— Да, профессор, — ответила Гермиона, стараясь говорить как можно увереннее. — Учёба для меня очень много значит.

— Это очень хорошо, девочка моя. Помнится, в своё время я был таким же... Но, надеюсь, ты не забываешь общаться со своими однокурсниками, Гермиона? У тебя есть друзья?

— Конечно, профессор, — ответила Гермиона, хотя в горле у неё пересохло. Она чувствовала, как взгляд Макгонагалл становится всё более пронзительным. — Я общаюсь с Авелем, Авелем Хантом.

— Он довольно талантливый молодой человек, — неожиданно довольно улыбнулся Дамблдор, проницательно глядя на Гермиону поверх очков-половинок. — Ты знаешь, что я его опекун? К сожалению, отец мальчика бесследно исчез через несколько дней после начала учебного года. И я боюсь, что Авель немного сбился с правильного пути, поскольку был очень опечален этой трагичной новостью. Минерва рассказывала, что он стал не очень хорошо учиться. Возможно, ты бы могла помочь своему другу с учëбой, Гермиона? И было бы неплохо, если бы ты сообщила мне или Минерве, если почувствуешь, что с Авелем происходит что-то неладное. Мы очень беспокоимся за него и хотим помочь ему освоиться в Хогвартсе.

Гермиона почувствовала, как холодок пробежал по спине. Дамблдор знал. Знал больше, чем показывал. Его "опека" над Авелем теперь казалась ей зловещей уловкой, а забота — тщательно спланированной манипуляцией. Она понимала, что любое неосторожное слово может обернуться против неё и Авеля.

— Конечно, профессор, — ответила Гермиона как можно небрежнее. — Я всегда рада помочь друзьям с учёбой. И если замечу что-то странное, обязательно вам сообщу. Но, честно говоря, Авель кажется мне просто немного замкнутым. Он тяжело переживает потерю отца.

Дамблдор кивнул, словно принимая её объяснение, но Гермиона видела, как в его глазах мелькнула тень сомнения. Макгонагалл продолжала сверлить её взглядом, словно пытаясь прочитать её мысли. Напряжение в кабинете сгущалось с каждой секундой.

— Очень хорошо, Гермиона, — произнёс Дамблдор после долгой паузы. — Я рад слышать это. Мы все хотим, чтобы Авель почувствовал себя здесь как дома. И помни, если тебе понадобится какая-либо помощь или поддержка, ты всегда можешь обратиться ко мне или к Минерве.

Гермиона встала со стула, чувствуя себя измотанной и опустошённой. Разговор с Дамблдором был похож на игру в кошки-мышки, где каждая фраза могла стать ловушкой. Она понимала, что теперь ей нужно быть ещё осторожнее и действовать более обдуманно. А ещë... ещë нужно проинформировать Авеля о прошедшем разговоре с Дамблдором.

Гермиона направилась к комнате Авеля и уже меньше, чем через десять минут постучалась в деревянную дверь. Ответа не последовало.

— Постучи погромче, дорогая, — неожиданно раздался голос где-то позади, и Гермиона, вздрогнув от неожиданности, обернулась. Обладательницей голоса оказалась нарисованная дама в чëрной вуали. Да... Девочка никак не могла привыкнуть к живым портретам. — Я точно видела, как мальчик заходил в свою комнату.

— Спасибо, мэм, — кивнула Гермиона и ещë раз постучала в дверь. Ответа снова не последовало. Тогда Гермиона, немного помедлив, открыла дверь и вошла в комнату Авеля.

Комната Авеля встретила Гермиону полумраком и тишиной. Занавески были плотно задёрнуты, а в воздухе витал едва уловимый запах пота и чего-то металлического.

— Вставай, соня! — негромко произнесла Гермиона, делая шаг к кровати.

Но ответа не последовало. Авель лежал неподвижно, его лицо казалось неестественно бледным. Что-то в его позе насторожило Гермиону. Она подошла ближе и замерла, увидев тёмные пятна на подушке.

— Авель! — воскликнула она, наклоняясь к другу.

Его лицо было искажено болью, а из носа тонкой струйкой текла кровь. Гермиона в ужасе отпрянула, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Она лихорадочно вспоминала все известные ей заклинания.

— Энервейт! — произнесла она, направив палочку на Авеля.

Ничего не произошло. Мальчик продолжал лежать неподвижно, его дыхание было едва уловимым. Гермиона почувствовала, как паника охватывает её с головой.

— Нет, нет, нет... — шептала она, тряся Авеля за плечо. — Очнись, пожалуйста!

Внезапно его веки дрогнули, и Авель открыл глаза. Его взгляд был затуманенным, но постепенно в нём появлялось осознание.

— Вот чёрт... — прохрипел он, пытаясь подняться.

— Лежи! — строго приказала Гермиона, удерживая его. — Тебе нельзя двигаться. Что с тобой случилось?

— Квирелл... Квирелл, кажется, что-то пытался сделать с моей головой, — прохрипел Авель, осторожно садясь на край кровати и зажимая свой нос рукой.

Гермиона замерла, её глаза расширились от ужаса.

— Квирелл? Но как? Что именно он сделал? — её голос дрожал, но она старалась сохранять спокойствие ради Авеля.

Авель поморщился, прижимая руку к голове.

— Не знаю точно... Было похоже на ментальную атаку. Как будто кто-то пытался проникнуть в мой разум. Но я... я смог отбиться. Хотя, похоже, это стоило мне дорого.

Гермиона быстро достала из кармана мантии носовой платок и протянула его Авелю.

— Держи, нужно остановить кровь. Нам нужно срочно идти к мадам Помфри.

— Нет, — Авель покачал головой. — нельзя. Если мы пойдём в Больничное крыло, Дамблдор сразу узнает. А я не хочу, чтобы он вмешивался. Да и головная боль уже почти прошла...

Гермиона откинула своего друга скептическим взглядом, но, немного поразмыслив, кивнула. Привлечение Дамблдора — это было последнее, что им нужно было сейчас.

— Хорошо, но если тебе станет плохо, то мы сразу отправимся в Больничное крыло! — заявила девочка, опускаясь на кровать рядом с Авелем. — Я хотела тебе рассказать, что меня вызывал Дамблдор.

— Правда? — изогнул бровь Хант. — И зачем же?

— Если вкратце, то он попросил меня помогать тебе с учёбой и следить за тобой, — отозвалась Гермиона.

— И ты, конечно же, отказалась...

— Нет, — покачала головой гриффиндорка. Поймав ошеломлëнный взгляд друга, она поспешно пояснила. — Если бы я не согласилась, то Дамблдор мог бы что-нибудь заподозрить и найти какого-нибудь другого шпиона, который уже будет следить не только за тобой, но и за мной.

— Умно, — помолчав, отозвался Авель. — Я бы, наверное, не додумался до такого...

Авель устало откинулся на подушки, его лицо всё ещё было бледным, но уже не таким болезненным, как несколько минут назад. Гермиона внимательно наблюдала за ним, её сердце всё ещё билось учащённо после того, как она обнаружила его в таком состоянии.

— Нам нужно быть осторожнее, — тихо произнёс Авель, потирая виски. — Дамблдор никогда и ничего не делает просто так...

Неожиданно где-то сбоку от Гермионы и Авеля раздался стук. Инстинктивно посмотрев в окно, девочка заметила крупного ворона, долбящегося клювом о стекло. К его лапке был привязан клочок бумаги.

— Это мой ворон, Корвус, — пояснил Авель, поймав недоумëнный взгляд своей подруги. — Он появился у меня в тот же день, когда я спрыгнул с Астрономической башни и...

— Ясно, — перебила Гермиона, которая не очень хотела вновь вспоминать всю ту гамму эмоций, которую она ощутила тогда. — Но от кого эта записка?

— Понятия не имею, — пробурчал Авель, подходя к окну и впуская Корвуса в комнату. — У меня нет друзей по переписке... — мальчик неожиданно замолчал, а его взгляд, быстро скользящий от одной строчки к другой, становился всë более и более взволнованным.

— Что там? — заинтересовалась Гермиона, подходя к Авелю и заглядывая ему через плечо.

«Авель,

Со мной всë в порядке. Я не могу сказать тебе, где сейчас нахожусь (Поскольку сам об этом не знаю), но в скором времени я обязательно выберусь отсюда. У меня мало времени, поэтому перейду сразу к делу. Ни в коем случае не пытайся сделать что-то глупое до того, как я попрошу тебя об этом! Как только я уйду отсюда, то сразу помогу тебе покинуть Хогвартс.

Напишу как только смогу.

С любовью,

Твой отец, Теодор Хант»

Авель замер, не в силах оторвать взгляд от записки. Его руки слегка дрожали, когда он перечитывал строки, написанные знакомым почерком отца. Гермиона полностью понимала настроение своего друга. Если бы с еë мамой или папой что-то случилось, то она бы просто не пережила этого.

Наконец, Авель оторвался от чтения и переглянулся с Гермионой. Грейнджер с удивлением отметила, что взгляд мальчика стал... стал более живым, воодушевлëнным? Девочка шагнула к другу и крепко обняла его за плечи, стремясь передать ему те эмоции, которые не могла передать словами. Мальчик вздрогнул, но не отстранился, а через некоторое время приобнял Гермиону в ответ. Слова были не нужны. Всë было ясно и без них. Они справятся. Они прорвуться. Они обведут всех, включая Дамблдора, Макгонагалл и Квирелла, вокруг пальца, и Авель сможет покинуть Хогвартс, чтобы вернуться в маггловский мир, к отцу, где он будет счастлив... не так ли?

От автора:

И ещё одна глава позади! Даже не знаю, что здесь написать на этот раз... В общем, как и всегда, я буду рада любым (если это, конечно, не открытый хейт или безосновательная критика) комментариям и идеям, которые пришли в голову вам.

Подписывайтесь:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Ещё одна большая глава... Но я справилась, ураааа! Всех люблю ♡

1) Учëба в Великобритании начинается с пяти лет, а не с семи.

Вернуться к тексту

Зло, как правило, не дремлет и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать.

(Нил Гейман и Терри Пратчетт)

* * *

День не задался с самого утра.

Проснувшись, Авель почувствовал головокружительный приторно-сладкий аромат тыквы, которую мальчик успел возненавидеть за время своего пребывания в Хогвартсе. А придя в Большой зал, Хант утвердился в своëм мнении, что в школе сейчас явно твориться что-то неладное. Многие ученики надевали странные костюмы, явно придуманные кем-то с очень и очень больной фантазией на монстров. Что, чëрт побери, вообще происходило?! Именно этот вопрос Авель и задал Гермионе, сидящей рядом с ним и одной рукой держащей учебник по Астрономии, а другой активно работающей ложкой.

— Сегодня же Хэллоуин! Неужели ты забыл? — удивилась девочка, отрывая взгляд от текста. — Все уже целую неделю говорят об этом празднике!

— Я не припомню такого... — задумчиво отозвался Авель, размешивая сахар в своëм чае. — Значит, Хэллоуин, говоришь?

— Да, Авель, именно он, — Гермиона чуть усмехнулась, видя его растерянное лицо. — Неужели все эти тыквы, летучие мыши и прочая атрибутика не натолкнули тебя на мысль?

— Я никогда не праздновал Хэллоуин, — хмуро заметил Авель. — По мне, так это очень глупый праздник.

— В той форме, в которой его празднуют сейчас, очень может быть, но ты знал, что раньше вместо Хэллоуина отмечали Самайн? День, когда врата между миром живых и мëртвых истончаются до предела?

— И что же люди делали в этот Самайн? — полюбопытствовал Авель, щедро смазывая тост в своих рукам слоем вишнëвого джема.

— Пытались задобрить духов, конечно же, — пояснила Гермиона, откладывая учебник в сторону. — Оставляли угощения у порога, разжигали костры, чтобы отогнать злых сущностей. Многие верили, что в эту ночь можно увидеть своих умерших предков.

— Интересная легенда, — отметил Авель. — Но, кажется, нам пора на Чары. Помнится, что Флитвик обещал наконец-то научить нас Левитационному заклинанию...

— Точно! — воскликнула Гермиона, судорожно пытаясь запихнуть учебник в свою тяжëлую сумку. Авель, вздохнув, тоже поднялся с места. Не то, чтобы он не знал Вингардиум Левиосу, но Хант немного симпатизировал крошечному профессору. Тот действительно не сделал мальчику ничего плохого, да и уроки вëл интересно...

Но, когда начался урок, Флитвик неожиданно решил устроить пересадку:

— Сегодня мистер Хант будет заниматься в паре с мистером Поттером, а Мисс Грейнджер — с мистером Уизли!

Авель поморщился, посмотрев на Поттера, который неохотно поднялся со своего места, где несколькими секундами ранее о чëм-то активно шептался со своим другом. Отношения между Гарри и Хантом были, мягко говоря... не самыми лучшими, особенно после того, как мальчик разозлился и напал на Перси Уизли, да и до этого были не особо хорошими. И теперь Флитвик зачем-то поставил Поттера в пару с Авелем... Только зачем?

Воцарилось напряжённое молчание, которое прервал Флитвик, объясняя принципы выполнения Левитационного заклинания. Авель внимательно слушал, хотя и знал всё это наизусть. Он украдкой наблюдал за Поттером, который, казалось, совершенно не заинтересован в уроке.

Наконец, дошло время и до практики.

— Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнёс «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол!

Авель, взмахнув палочкой и сосредоточившись, негромко произнëс:

— Вингардиум Левиоса! — перо медленно поднялось в воздух и, повинуясь движениям Ханта, обмакнулось в чернила и вывела на пергаменте несколько слов изящным почерком.

— Замечательно, мистер Хант! — похвалил мальчика Флитвик. — Вижу, что ваше заклинание заметно улучшилось с лета. Три балла Гриффиндору!

Авель сдержанно улыбнулся, принимая похвалу, и посмотрел на Поттера. Тот, кажется, даже не пытался поднять перо в воздух, злобно сверля взглядом стол. Впрочем, то, чем занимается Поттер на уроке, совершенно не относится к Ханту.

Было довольно скучно. Задание Авель уже выполнил, а нового ему никто не давал и не собирался давать. Можно было, конечно, достать альбом и что-нибудь нарисовать, но для этого не было настроения, поэтому мальчик прикрыл глаза, наслаждаясь приятным порывом ветра, обдуваюшим его из раскрытого окна. Вспомнился тот самый полëт, когда Авель спрыгнул с Астрономической башни и парил в воздухе...

Чуть приоткрыв глаза, Хант с удивлением осознал, что ветер усилился и теперь перелистывая учебник по Чарам. Как заворожëнный, мальчик наблюдал за открывшейся картиной, после чего ему в голову неожиданно пришла идея. Если ветер поддерживает его в воздухе, то, может, он сумеет им управлять? Хотя бы немножко...

Сосредоточившись, Авель перевëл взгляд на перо и мысленно представил, как ветер поднимает его в воздух. Ничего не произошло. Расстроенный, Авель хотел было уже перевести свой взгляд на Гермиону, чтобы проверить, как идут дела у неë, как замер, не смея дышать. Перо медленно поднялось в воздух, а когда Авель всë-таки опомнился и дëрнулся, оно, повинуясь движениям мальчика, резко упало на парту.

— Это... Это потрясающе! — воскликнул Флитвик, потрясëнно глядя на Авеля. — Невербальное заклинание в вашем возрасте, мистер Хант, — это нечто не поддающееся сравнению. Очень жаль, что вы учитесь не на Когтевране. Десять баллов Гриффиндору!

Авель опешил от неожиданной похвалы и восхищённых взглядов. Он и сам не до конца осознавал, что произошло. Неужели ему удалось сотворить заклинание без слов? Мысль об этом будоражила кровь, заставляя сердце биться чаще. Краем глаза он заметил, как лица Поттера и Уизли исказили одинаковые гримасы злости и раздражения. Кажется, внезапный успех Ханта пришёлся им совсем не по душе.

Авель постарался не обращать внимания на косые взгляды и шёпот одноклассников, подавляя нарастающее смущение. Он вернулся к созерцанию уличного пейзажа, пытаясь повторить свой трюк с ветром и пером. Но, как ни старался, ничего не выходило. Ветер продолжал игнорировать его мысленные приказы, а перо оставалось лежать на парте неподвижной грудой.

Когда урок окончился, Авель ненадолго задержался в классе, пытаясь запихнуть учебник в переполненную сумку, после чего поспешно покинул класс, собираясь нагнать подругу. Когда он уже почти нагнал толпу первокурсников, мальчик краем уха уловил:

— ...Неудивительно, что её никто не выносит. Если честно, Грейнджер — настоящий кошмар.

Авель резко остановился на месте, взглядом пытаясь отыскать человека, который посмел так высказаться в отношении Гермионы. Глаза мальчика безошибочно определили виновника — Рона Уизли.

Внутри Авеля закипела ярость. Как этот рыжий идиот смеет говорить такое о его подруге? К счастью, Гермиона не слышала этих неприятных слов, поскольку ушла сразу же после звонка, чтобы успеть забежать в библиотеку.

Сжав кулаки, он быстрым шагом направился к Уизли, готовый высказать все, что о нем думает. Но, прежде чем он успел что-либо сказать, Рональд однако продолжал, не замечая приближающегося Ханта:

— Вечно лезет со своими советами, всезнайка проклятая. Думает, что умнее всех.

Сердце Авеля бешено колотилось. Он схватил Рона за плечо, разворачивая его к себе. В глазах горел гнев.

— Ещё одно слово о Гермионе, и ты пожалеешь, — прошипел он сквозь зубы. Рон, испугавшись внезапного нападения, отшатнулся назад.

— А ты кто такой, чтобы мне указывать? — огрызнулся Уизли, быстро пришедший в себя и теперь воинственно глядевший Авеля. — Такой псих, как ты, мне не указ! Правда, Гарри?

Поттер подтверждающе кивнул, после чего Уизли, почувствовав поддержку друга, ухмыльнулся, с превосходством глядя на Ханта. Впрочем, тому было плевать на мнение этих двух болванов.

— А я тот, кто не позволит тебе безнаказанно оскорблять моих друзей, — процедил Авель, сжимая плечо Уизли сильнее. — Ты понятия не имеешь, насколько Гермиона хороший человек. А твои слова доказывают лишь твою собственную низость и зависть.

— Да ты сам… — начал было Уизли, но Авель не дал ему договорить. Толкнув Рона в сторону, он развернулся и стремительно направился прочь, стараясь унять гнев, клокотавший внутри. Он не хотел опускаться до уровня Уизли, вступая в бессмысленную перебранку. Но в следующий раз он точно не намерен сдерживаться.

Авель быстрым шагом направился в сторону библиотеки, где, как он знал, сейчас находилась Гермиона. Ярость постепенно угасала, сменяясь неприятным чувством опустошения. Слова Рона, хоть и были продиктованы завистью и глупостью, всё же задели его за живое. Авель прекрасно понимал, что Гермиона не всегда бывает лёгкой в общении, но он ценил её дружбу и преданность. И никому не позволит оскорблять её в его присутствии.

Найдя Гермиону за одним из дальних столов, окруженную стопками книг, Авель присел рядом. Девочка, увлечённая чтением, даже не заметила его появления. Авель молча наблюдал за ней, стараясь успокоиться и отогнать неприятные мысли. В конце концов, не стоит позволять каким-то завистливым мальчишкам портить ему настроение (Которое, к слову сказать, и так было не самым лучшим, но об этом история весьма благоразумно умалчивает).

— Всё в порядке? — уточнила Гермиона, отрывая взгляд от книги. — Ты выглядишь довольно взволнованным. Что-то случилось?

— Нет-нет, всё в порядке, — легко соврал Авель и поспешно перевёл тему в более мирное русло. — А что ты читаешь?..

* * *

В честь праздника Большой зал был весьма необычно украшен. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а ещё несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся чёрным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых вдруг внезапно появились самые разнообразные яства, большинство из которых, к величайшему сожалению Авеля, были либо чем-то тыквенным, либо очень необычного вида сладостями, некоторые из которых он никогда бы в жизни не осмелился попробовать без острой на то необходимости.

Здесь, в Большом зале, собралась почти вся школа. Авель видел и своих однокурсников, и почти полный преподавательский состав, и миссис Норрис, к которой мальчик теперь относился с неприязнью и подозрением, а также еë хозяин, завхоз Филч. Неожиданно Хант почувствовала себе чей-то внимательный взгляд и, обернувшись, удивлëнно смотрящего на него и Гермиону Дамблдора... Смотрящего так, будто он не ожидал их увидеть в Большом зале. Впрочем, директор довольно быстро отвëл взгляд и вступил в какой-то разговор со Спраут. Авель ещë несколько секунд смотрел на Дамблдора, после чего вернулся к ужину.

— Вот видишь, пир не такой уж и плохой, — прошептала Гермиона на ухо мальчику, отпивая немного сока из своего кубка. Авель на мгновение показалось, что жидкость в нëм блеснула синим цветом, но присмотревшись получше, решил, что это всего лишь игра света. — А ты ведь даже не хотел идти!

— Ну... Признаю, всë не так плохо, как я ожидал, — вынужденно кивнул Авель. — Некоторая еда очень даже ничего...

Гермиона довольно улыбнулась в ответ на слова мальчика и уже хотела вернуться к принятию пищи, как неожиданно замерла на месте. Еë лицо исказила гримаса боли, и в мгновение ока Грейнджер вскочила со скамьи и, расталкивая недоумевающих однокурсников, помчалась в сторону выхода из Большого зала. Авель бросился за нею, как только смог немного осмыслить происходящее и сделать логические выводы.

Бежали друзья довольно долго. В конце-концов, Гермиона на полном ходу влетела в женский туалет, громко хлопнув дверью, и уже через пару секунд оттуда послышались рвотные позывы. Авель в нерешительности замер у двери, а потом, немного подумав, прислонился к прохладной каменной стене около неë.

Сердце Авеля сжималось от беспокойства. Он не понимал, что могло произойти с Гермионой. Неужели она отравилась чем-то на пиру? Авель неожиданно вспомнил о соке, и он похолодало от внезапной догадки. Может ли отравление быть связано с Дамблдором? Скорее всего, да. Директор всегда плëл какие-то свои причудливые интриги, да и нельзя забывать, что именно он удерживает мальчика в замке и недавно вызывал Гермиону к себе в кабинет. Или в этом виноват...

Бам!

Авель едва не подскочил на месте от громкого звука, раздавшегося где-то далеко от него. Мальчик прислушался, а когда ничего больше не услышал, то решил было, что это Пивз решил подшутить и сбросить с постамента доспехи или что-нибудь в этом ду...

Трах! Бам! Треск!

Источник звука всë приближался и приближался, поэтому Авель позволил себе осторожно заглянуть за угол, чтобы узнать, в чëм дело. Увиденное заставило его от ужаса застыть на месте, как вкопанного.

Звук издавало некое отвратительное, ужасающее существо: примерно четырёх метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. У него были короткие ноги толщихной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки у монстра были намного длиннее ног, и потому гигантская окровавленная дубина, которую он держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от чудища запах мог сразить наповал получше любой дубины. Существо было очень похоже на тролля, которого Авель однажды видел в одной книге.

Опомнившись, Авель стремглав бросился к женскому туалету и, не долго думая, распахнул тяжëлую деревянную дверь, после чего крепко закрыл еë за собой и заметался в поисках того, чем бы можно было еë забаррикадировать, не обращая внимания на ошарашенный взгляд скрючившейся около раковины Гермионы. Впрочем, обратить на него внимание Ханту пришлось довольно скоро.

— Авель, ты что творишь?! — громко возмутилась Гермиона, опираясь рукой о стену. — Это женский туалет!

— Тихо! — шикнул Авель, который был уже бледнее мела и судорожно пытался придумать хоть какой-то план действий. — Мы в опасности. Большой опасности.

— О чëм т...

— Тролль, — шëпотом ответил Авель и замолчал, моля небо, чтобы у тролля не очень хороший слух и он не услышал крика Гермионы. К сожалению, надежды мальчика не оправдались.

Треск! Трах! Ба-бах!

Дверь туалета задрожала под мощным ударом дубины. Гермиона, осознав всю серьёзность положения, в ужасе застыла, прикрыв рот рукой. Авель лихорадочно оглядывался по сторонам, ища хоть какое-то укрытие или способ защиты. В голове пульсировала единственная мысль: "Как нам выбраться отсюда живыми?".

Тролль вновь ударил в дверь, и на этот раз она не выдержала. Деревянные щепки разлетелись во все стороны, и в дверном проёме возникла уродливая фигура чудовища, оскалившего жёлтые зубы. Тролль издал злобный рык, и запах протухшей плоти заполнил помещение. Гермиона с криком отшатнулась назад, а Авель, собрав всю свою смелость, заслонил её собой.

Хант смотрел на гигантского тролля, пытаясь придумать хоть какой-то план, но в голову не приходило абсолютно ничего. Мальчик знал, что шансов против тролля у них немного, но сдаваться без боя не собирался. Оглянувшись, Авель заметил обломок сломанной двери, валявшийся неподалеку. Схватив еë, он почувствовал себя немного менее уязвимым.

Тролль занёс свою дубину, готовясь обрушить её на обеих детей. Авель, понимая, что это их единственный шанс выиграть время, бросил в тролля обломком двери. Тот попал монстру прямиком в глаз, и тролль взревел от боли, отвлекаясь на мгновение. Воспользовавшись этим, Авель схватил Гермиону за руку и потащил её вглубь туалета, надеясь найти хоть какое-то укрытие.

Они забились в угол, за раковинами, дрожа от страха. Тролль яростно рушил всё вокруг, пытаясь добраться до них. Авель понимал, что это лишь временная передышка. Нужно было что-то предпринять, чтобы спастись.

Щепки, осколки и куски разрушенных предметов летели во все стороны. Бóльшая часть попала и на Авеля, царапая его лицо, руки, ноги, тело, а вот Гермионе повезло, и у неё почти не было никаких повреждений. Ногу Ханта пронзила резкая, адская боль, когда особо крупный кусок стены прилетел в неë, с хрустом ломая что-то внутри его тела (Может быть, кости?), и мальчик заскрипел зубами, сдерживая рвущийся наружу крик. Надо было вытерпеть хотя бы немного... Надо было выжить...

И тогда, когда Авель уже было поддался отчаянию, он почувствовал ЕГО. Ветер.

Он был очень слабым, почти не ощутимым и на первый взгляд на представлял из себя ровным счëтом ничего необычного. Но только на первый взгляд, ведь кое-что всë-таки было очень неестественным. Этого ветра здесь не должно было быть. Ему просто не откуда было взяться!

В груди Авеля поднялся крошечный лучик надежды, и он, прикрыв глаза, изо всех сил попытался сосредоточиться. Как ни странно, это удалось ему с лëгкостью, и, открыв глаза, он спокойно посмотрел на тролля. Ветер, который изначально был всего лишь слабеньким ветерком, становился всë сильнее и сильнее, кружась вокруг Авеля и Гермионы, словно пытаясь защитить их от страшного существа перед ними, которое уже надвигалось на прижавшихся к стене детей.

Ветер закружился вокруг тролля, превращаясь в настоящий вихрь. Монстр опешил, замахал руками, пытаясь отмахнуться от невидимой силы, но ветер лишь усиливался, причиняя гиганту дискомфорт. Авель, чувствуя, как энергия переполняет его, поднял руку, направляя мощнейший поток воздуха прямо в уродливую морду тролля.

Т-треск!

Ветер небрежно подхватил тролля, словно лëгкую пушинку, и понëс его в сторону стены. Монстр упирался, что-то невнятно мычал, размахивал своими руками, но безуспешно. С громким треском туша гиганта была прижата к стене, а после упала на полу где-то в коридоре. Больше тролль не двигался, а у его головы медленно растекалась алая лужица крови.

Наступила тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Авеля и Гермионы. Ветер стих так же внезапно, как и появился, оставив после себя ощущение опустошения и слабости. Авель опустил руку, чувствуя, как дрожат колени, и медленно сел на мокрый пол. Он посмотрел на Гермиону, которая с изумлением смотрела то на него, то на дыру в стене. Она всё ещё не могла поверить в то, что произошло.

— Ты… ты это сделал? — прошептала Гермиона, глядя на Авеля расширенными от ужаса глазами.

Авель молча кивнул, не находя в себе сил говорить. Он сам не до конца понимал, что произошло. Хант уже давно ничего не понимал в этом мире...

Мальчик прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь в теле. Он чувствовал себя выжатым как лимон, но в то же время испытывал странное чувство облегчения. Они выжили. Невероятно, но они выжили. Хант открыл глаза и увидел испуганное лицо Гермионы.

— Что это было? — прошептала она, словно боясь нарушить тишину. — Как… как ты это сделал?

Авель покачал головой. Он не знал. Но всë произошедшее казалось Авелю правильным, будто так всë и должно было быть.

— Ладно, разберëмся с этим позже, — пробормотала Гермиона, обеспокоенно оглядывая Авеля на предмет повреждений. — Встать сможешь?

Авель попытался подняться, но резкая боль в ноге пронзила его, заставив поморщиться. Он вновь опустился на пол, чувствуя, как нога начинает пульсировать.

— По-моему, я сломал её, — прошептал он, глядя на Гермиону. Она тут же опустилась рядом с ним и принялась осматривать его ногу.

— Да, похоже на то, — констатировала Гермиона, нахмурившись. — Нужно срочно выбираться отсюда и найти кого-нибудь, кто сможет нам помочь.

Превозмогая боль, Авель с помощью Гермионы поднялся на ноги. Девочка подставила своё плечо, помогая ему идти. Они медленно двинулись в сторону дыры в стене, стараясь не смотреть на неподвижное тело тролля. Выбравшись в коридор, они огляделись. Кругом никого не было. Видимо, все ещё находились в Большом зале, ничего не подозревая.

Шаг за шагом, опираясь на Гермиону, Авель пробирался по коридору, стараясь не издавать ни звука. Боль в ноге была невыносимой, но он понимал, что им нужно как можно дальше уйти от этого места. В голове промелькнула мысль о том, что Дамблдор наверняка что-то знал. Не мог же он просто так впустить в школу тролля, ведь не смотря ни на что он является директором и обязан защищать учеников своей школы? Или мог и не обязан? От мыслей о директоре становилось противно. Специально ли Дамблдор создал такие условия, чтобы Авель и Гермиона наткнулись на горного тролля? Или... Или не специально?

— Мистер Хант, мисс Грейнджер! — неожиданно раздались громкие голоса где-то позади детей. С трудом обернувшись, Авель заметил спешащих к ним Макгонагалл и Флитвика. — Что вы здесь делаете?! Всем же ясно было сказано — возвращаться в факультетские гостиные, а вы!.. Минус пятнадцать баллов с Гриффиндора! Неужели, мистер Хант, вы думаете, что вам всë дозволено? Как вы вообще заставили Мисс Грейнджер совместно с вами сделать такой необдуманный поступок? Я очень в вас очень и очень разочарована!

— Авель ни в чëм не виноват, профессор! — возмутилась Гермиона, поддерживая всë ещë мертвецки бледного мальчика. — Мне стало плохо во время пира, а он пошëл за мной, чтобы меня поддержать и удостовериться, что со мной всë в порядке! А потом... А потом мы наткнулись на тролля...

— Не несите чушь, мисс Грейнджер! — отрезала Макгонагалл, гневно глядя на первокурсников. — Я просто так не ос...

— Я вам верю, — неожиданно кивнул Флитвик и обратился к Макгонагалл. — Минерва, ты видела состояние мистера Ханта? Боюсь, он не мог случайно сломать ногу и нанести себе все эти повреждения.

— Но... — попробовала было возразить Макгонагалл, но Флитвик не дал ей этого сделать:

— Что же произошло дальше, мисс Грейнджер?

— Авель сумел каким-то образом победить тролля и тот сейчас... тот сейчас лежит около женского туалета. Мëртвый, — прошептала Гермиона и по еë щеке медленно скатилась одинокая слезинка.

— Мистер Хант? — обратился Флитвик в Авель, судя по всему ожидая продолжения. Мальчик, собрав последние силы, прохрипел:

— Я не знаю, как мне удалось победить тролля. Мне просто было очень страшно.

— Действительно? — скептически выгнала бровь Макгонагалл, и Авель сменил еë ненавидящим взглядом. Мальчик не забыл о том, кто именно похитил его из родного дома.

— Действительно, — холодно отозвался Авель, глядя на своего декана снизу вверх.

— Минерва, прекрати! — осадил свою коллегу Флитвик и предложил. — Давай сейчас пойдëм на место происшествия и убедимся во всëм сами?

Макгонагалл недовольно поджала губы, но спорить не стала. Вскоре вся небольшая компания, осторожно ступая, добралась до злополучного туалета. Картина, представшая их глазам, говорила сама за себя: разрушенная стена, обломки мебели и, да, мёртвый горный тролль, лежащий в неестественной позе. Макгонагалл ахнула, а Флитвик лишь покачал головой, словно говоря: "Я же говорил".

— Это… это невероятно, — пробормотала Макгонагалл, оглядывая место происшествия. — Как первокурсник мог…

— Не будем сейчас об этом, Минерва, — перебил ее Флитвик. — Главное, что дети живы.

— Филиус, Минерва! — неожиданно раздался где-то позади старческий голос. — Что-то случилось? Ох... — Авелю даже не пришлось поворачивать голову, чтобы безошибочно определить находящегося позади него человека. Разумеется, это был Дамблдор, который заметил поверженного тролля, — А где Пот... Впрочем, забудьте. Что здесь делают мистер Хант и мисс Грейнджер?

— Директор, мы как раз пытаемся разобраться в произошедшем, — ответила Макгонагалл, бросив на Дамблдора быстрый взгляд. — Мистер Хант и мисс Грейнджер утверждают, что столкнулись с троллем в туалете.

— И мистер Хант, как мы видим, вышел победителем, — проговорил Дамблдор, пристально глядя на Авеля, который совсем не был рад подобному вниманию со стороны своего пленителя. — Думаю, он будет не против рассказать нам о своей победе за чашечкой чая?

— Но, Альбус, у него сломана нога! — напомнил Флитвик, озабоченно хмурясь.

— Это не проблема, — отмахнулся Дамблдор и, наставив палочку на дëрнувшегося Авеля, произнëс заклинание: — Коллектаоз!

Авель почувствовал жгучую боль в ноге, но не успел он осознать происхождящее, как она утихла. Пошевелив ногой для проверки, мальчик был вынужден признать, что она больше не болела.

— Теперь ничто не мешает нам всем пройти в мой кабинет, — заявил Дамблдор и первым двинулся вперëд по коридору. Остальные, чуть помедлив двинулись за ним.

Процессия шла довольно долго, ведь кабинет Дамблдора находился не так уж и близко от места происшествия. Оставалось всего несколько поворотов до заветного кабинета, как директор вдруг резко остановился на месте, шокированно глядя на что-то впереди себя. Авель чуть пришурился, стремясь увидеть то, что так удивило Дамблдора, и тоже замер, не верят своим глазам. На полу, примерно по центру коридора лежало чьë-то тело.

От Беты:

Проверено! Вроде глава не самая... приятная. Но как я смеялась над тем, как Дамблдор спокойно отнёсся к сломанной ноге... А вам как?

От автора:

Вот и закончилась тринадцатая глава... Как вам концовка?

https://t.me/PiXiE_studio_ff

Тьма не всегда означает зло, а свет не всегда несёт добро.

(Филис Каст, Кристин Каст)

* * *

Процессия шла довольно долго, ведь кабинет Дамблдора находился не так уж и близко от места происшествия. Оставалось всего несколько поворотов до заветного кабинета, как директор вдруг резко остановился на месте, шокированно глядя на что-то впереди себя. Авель чуть прищурился, стремясь увидеть то, что так удивило Дамблдора, и тоже замер, не веря своим глазам. На полу, примерно по центру коридора лежало чьë-то тело. Чьë-то маленькое, бездыханное тело...

— А я уж было подумал, что никто не придëт и вообще ничего не заметит, — раздался голос позади Авеля, отчего тот вздрогнул и резко обернулся. В воздухе висело приведение. Не то, чтобы это было странно для Ханта, ведь за прошедшее время он сумел привыкнуть к этим необычным существам, которые просто обожали появляться в самый неожиданный момент, но этого призрака он не видел ни разу. Это был мальчик его возраста, с неприятным взглядом прищуренных глаз, школьной форме и жëлто-чëрном галстуке, определяющем его принадлежность к Пуффендую.

— Мистер Смит?! — раздался удивлëнный возглас Макгонагалл. — Что... Что с вами произошло?

— А вы не видите, профессор? — слегка истерично поинтересовался некто Смит. — Почти ничего необычного. Подумаешь, что я несколько минут назад скончался от потери крови... Всего-то меня убил гигантский горный тролль. Обычное дело.

Дамблдор нахмурился, разглядывая призрака, и его глаза на мгновение сверкнули непонятным огнём. Макгонагалл побледнела, а Флитвик растерянно переводил взгляд с тела на призрака. Гермиона судорожно вздохнула, прижавшись к Авелю, который пребывал в состоянии полного шока. До этого мальчик как-то не думал о смерти и о том, насколько же просто может оборваться человеческая жизнь. Или не совсем человеческая...

— Это... Это ужасно! — наконец выдавила из себя донельзя расстроенная и напуганная Макгонагалл, в чьих глазах виднелись слëзы. — Мы должны сообщить в аврорат!

— Минерва, девочка моя, не стоит спешить! Мы сначала сами во всëм разберëмся, а потом решим стоит ли сообщать об инциденте аврорам. Всë-таки это внутренние дела школы...

— А как же родители мистера Смита? — довольно резко уточнил Флитвик. — Ты и от них хочешь скрыть правду, Альбус?

— Давайте обсудим это позже, — отмахнулся Дамблдор, чуть скривившись. Затем директор повернулся к зависшему в воздухе призраку пуффендуйца. — Захария, мой мальчик, не мог бы ты рассказать, что произошло?

Бестелесный мальчик презрительно скривился:

— А что тут рассказывать? Шёл я себе, никого не трогал, и тут — бац! — тролль. Ну, я и не успел ничего понять, как он меня своей дубиной… в общем, как-то так.

— Но что же вы делали в коридоре во время пира, мистер Смит? — нахмурилась Макгонагалл.

— Да какая теперь разница, профессор? — огрызнулся Захария. — Я же мёртв. Хотя, если уж вам так интересно, мне стало любопытно, куда неожиданно рванула заучка Грейнджер, а за ней и еë дружок Хант. Я решил проследить за ними, но отстал. Тогда я собрался было вернуться в факультетскую гостиную, но, как вы можете догадаться, угодил прямо в лапы этому жуткому монстру.

— Не стоит так разговаривать с профессором, Захария, — укоризненно произнёс Дамблдор, но пуффендуец лишь фыркнул в ответ. — В любом случае, спасибо за информацию. Боюсь, тебе стоит последовать за школьными привидениями. Они помогут тебе освоиться в новом статусе.

Призрак Захарии Смита презрительно окинул взглядом всю компанию, задержав взгляд на Авеле, и медленно растворился в воздухе, словно дымка. Дамблдор вздохнул, и его взгляд снова обратился к лежащему на полу телу.

— Это печально, очень печально, — пробормотал директор, покачав головой. — Кто бы только мог подумать...

Закончить свою мысль Дамблдор не успел, так как его прервало неожиданное появление людей в алых мантиях, которые поспешно шли навстречу троим профессорам и Авелю с Гермионой. Директор недовольно нахмурился и спросил:

— Минерва, Филиус, кто из вас вызвал авроров? Я же просил этого не делать!

— Я, Альбус, — заявил Флитвик, всë ещë косящийся в сторону тела Захарии Смита. — Мы просто не можем скрыть от семьи мальчика и Министерства его смерть!

Дамблдор вздохнул, но ничего не ответил. Вместо этого он повернулся к Авелю и Гермионе, о которых, казалось, преподаватели уже успели позабыть, и неохотно произнëс:

— Вы можете идти, дети мои. Я поговорю с вами позже.

Авель чуть заторможенно кивнул, чувствуя, как рука Гермионы мягко, но уверенно сжимает его ладонь. Хант всë ещë не мог поверить в произошедшее. Смита убил тролль, которого чуть позже лишь чудом смог победить сам мальчик. А если бы... если бы он не сумел победить этого монстра? Неужели в таком случае он вместе с Гермионой тоже сейчас представлял собой кровавое месиво? О, боже...

Авель и Гермиона молча покинули коридор, стараясь как можно быстрее убраться подальше от этого жуткого места. Они шли, не говоря ни слова, каждый погруженный в свои явно не очень-то радостные мысли. Гермиона чувствовала, как Авеля трясёт, и крепче сжала его руку, стараясь хоть немного поддержать.

Добравшись до комнаты Ханта, друзья немного скомканно попрощались, после чего мальчик вошëл в неë, а девочка отправилась в гостиную Гриффиндора. Не в силах что-либо делать в этот день, Авель переоделся и забрался в постель, крепко сжимая в руках хрустящую тëплую ткань. Несколько минут мальчик ещë ворочаюсь в кровати, пытаясь поудобнее улечься, но потом закрыл глаза и погрузился в тяжёлых, нервный сон без всяких сновидений.

* * *

От лица Дамблдора:

Директор нервно расхаживал по своему кабинету из угла в угол. Если бы кто-то посторонний сейчас заглянул в кабинет директора, то он был бы очень удивлëн. На лице знаменитого волшебника не было той доброй понимающей улыбки, которая делала Дамблдора похожим на Санту-Клауса. Вместо неë на лице директора застыло холодное, сосредоточенное выражение. Казалось, он о чëм-то очень серьёзно размышлял.

Наконец, не выдержав, Альбус-Персиваль-Вульфрик-Брайан-И-Ещë-Несколько-Тысяч-Имëн-Дамблдор с силой стукнул кулаком по своему тяжëлому дубовом столу, чуть морщась от боли в руке. И когда всë пошло не по плану? Когда всë пошло миссис Норрис коту под хвост?

День не задался с самого утра, когда Грейнджер не услышала оскорбление Уизли. А ведь ему, Альбому Дамблдору, было очень сложно незаметно для Рональда натолкнуть его на мысль произнести подобные слова! Агенту директора пришлось для этого попотеть, прежде чем тот смог убедиться в том, что всë идëт ровно по плану. А потом такой облом! Ну вот почему девочка умчалась сразу после урока в библиотеку, не дождавшись своего друга, Авеля?

Когда Дамблдор увидел Грейнджер и Ханта мирно пировавших в Большом зале, он был очень удивлëн, но, к счастью, довольно быстро сумел прийти в себя, пусть и вызвал какие-то подозрения у фиолетовоглазого гриффиндорца. Но тот довольно скоро отбросил подозрения в сторону и вернулся к разговору со своей подругой, а директор незаметно для всех связался с домовыми эльфами и приказал подмешать Гермионе зелье, вызывающее тошноту. Те, пусть и не очень охотно, исполнили его приказ и уже через несколько минут Грейнджер со скоростью света рванула в уборную. Хант ожидаемо бросился за ней и Дамблдор позволил себе расслабиться, ожидая, что дальше-то всë точно пойдëт по сценарию. Но не тут-то было!

Эти идиоты Поттер и Уизли даже не подумали идти на выручку своим однокурсникам, Мордред их раздери! А ведь вся эта операция была созданна только для того, чтобы подружить Грейнджер и Ханта с Поттером и Уизли и обеспечить будущему золотому квартету главный мозг (Гермиону). А также, разумеется, требовалось хотя бы немного ослабить недоверие Авеля к директору посредством общения с Мальчиком-Который-Выжил и Рональдом и держать этого талантливого гриффиндорца под контролем, постепенно превращая его в мощное оружие в руках Великого Светлого (И очень скромного, не без этого) Волшебника с большой буквы.

А потом Дамблдор чуть не проговорился, когда, не особого торопясь, подошëл к месту происшествия и не увидел Поттера и Уизли рядом с Грейнджер и Хантом. Хорошо, что он успел сдержать рвущийся наружу вопрос. Конечно, тот факт, что его план провалился, был не самым приятным, но директор мог и придумать новый, более простой и осуществимый сценарий. Но оказалась, что последствия у его неудачи были куда более ужасные.

Захария Смит... Этому мальчику Альбус совсем не желал смерти, несмотря на его дурной характер. Да что там говорить, Смит и вовсе не присутствовал в планах директора, являясь для него лишь мелкой сошкой, не достойной его внимания. И вот теперь Дамблдор проклинал себя и ещë весь мир в придачу за то, что он забыл учесть такие непредвиденные факторы. Любопытно было Смиту, как же... Альбус бы совсем не удивился, узнай он о том, что Хазария является родственником печально известной Риты Скитер.

А вот теперь Смит мëртв и Министерство ни за какие коврижки не махнëт на это рукой. Будут расследования, допросы, обвинения и прочая ненужная директору суматоха. А ведь следовало бы временно убрать из Запретного коридора полосу препятствий с ловушкой для Волан-де-Морта... Не хотелось бы, чтобы он сумел украсть философский камень, пока Дамблдор будет разбираться со всем этим хаосом.

Неожиданно в седой голове директора возникла очередная гениальная идея. А если... А если отправить всех учеников на недельку-другую домой? А Ханта с Поттером можно будет отправить в Нору, к семейству Уизли, которые с радостью примут Мальчика-Который-Выжил, а заодно и подопечного Альбуса. Возможно, что в таком случае даже не придëтся создавать ещë один план по насильному созданию дружбы между Авелем, Гарри и Роном, ведь они могут справиться с этим и самостоятельно. А Гермиона... Такой мальчик, как Хант, вряд ли бросит подругу и та постепенно вольëтся в компанию, которая позже хорошо послужит ему, Дамблдору... Решено! Каникулам быть!

* * *

Авель уныло гонял кругляши сосиски по своей тарелке. После увиденного им вчера аппетита не было от слова "совсем". Гермиона, кажется, полностью разделяла его мнение, судя по чуть зеленоватому оттенку лица. Хотя, может девочка ещё не до конца отошла от вчерашнего отравления...

В Большом зале стоял привычный гул. Конечно, ведь ещё никто не знал о смерти Захарии Смита. Только за столом Пуффендуя, где и учился погибший, было чуть менее шумно, чем обычно. Наверное, там заметили его пропажу.

— Прошу минуточку внимания! — раздался громкий голос директора, поднявшегося со своего трона. Голоса в зале мгновенно смолкли. — Сегодня я хочу сообщить вам об очень трагичном происшествии. Вчера погиб ваш друг, товарищ и просто верный сын Пуффендуя Захария Смит.

В зале поднялся встревоженный шум. Все пытались узнать у друг друга подробную информацию о случившемся, но никто ничего не знал. Когда волнение достигло было своего пика, Дамблдор зычно крикнул:

— ТИХО! — все замолкли, не сводя своих удивлённых глаз с директора. Никто и никогда не видел Дамблдора НАСТОЛЬКО сердитым. — Мистера Смита убил тролль, которого кто-то провёл в замок. Но не беспокойтесь, в Хогвартс прибыли наши доблестные авроры, которые проведут тщательное расследование и несомненно отыщут виновных, — на этих словах все перевели свой взгляд на компанию волшебников в алых мантиях, которые стояли в углу задачи, о чëм-то тихо беседуя с Флитвиком. — Давайте же поприветствуем их!

Кто-то неуверенно за аплодировал, а затем к ним присоединились остальные ученики, переглядывались и перешëптываясь между собой. Смерть Смита, пусть того и знали лишь единицы, очень сильно ударила по учащимся Хогвартса.

— И ещё одна новость, — продолжил Дамблдор, выждав, пока стихнут аплодисменты. — По причине траура и опасений дальнейших атак, я принял решение отправить всех учеников по домам на две недели. Прошу деканов факультетов обеспечить организованный отъезд. На этом у меня всë. Ешьте!

Траурная атмосфера слегка спала. Ученики начали довольно обсуждать между собой нежданные каникулы. Лишь за столом Пуффендуя слышались чьи-то горькие всхлипы. Некоторым же, казалось, было совершенно всë равно. Особенно отличился Уизли:

— Спасибо Смиту! Благодаря нему мы теперь не напишем контрольную по Трансфигурации... Просто красота! Гарри, а поехали ко мне домой? Я думаю мы знатно повеселимся! А мои родственники будут очень Рады принять тебя, ведь ты мой друг и Мальчик-Который-Выжил!

Поттер, казалась, совсем не видел ничего плохого в словах своего друга и довольно кивнул, обсуждая с ним открывшиеся перспективы. Авель поморщился. Он просто не понимал, как можно быть таким же бесчувственным, как эти двое.

— Авель, пойдём скорее! — поторопила мальчика Гермиона. — Нам нужно успеть собрать свои вещи!

— Дамблдор ни за что на свете не отпустит меня, — коротко ответил подруге Авель. — Ты забыла? Мне некуда ехать! Мой отец у него в плену!

Авель тяжело вздохнул, чувствуя, как знакомая тоска подступает к горлу. Гермиона сочувственно взглянула на друга и крепко сжала его руку. Она прекрасно знала о положении Авеля и о том, что Дамблдор использует его отца как рычаг давления на талантливого гриффиндорца.

— Может, попытаемся поговорить с ним? — предложила Гермиона, хотя в её голосе и не было особой уверенности. Они оба знали, что Дамблдор редко идёт на уступки.

— Бессмысленно, — Авель покачал головой. — Он не изменит своего решения. Ему нужно, чтобы я был здесь, под его контролем. Ты думаешь, я не пытался? Моё самое заветное желание — сбежать из этого проклятого замка!

— Мы что-нибудь обязательно придумаем, — пообещала Гермиона, поднимаясь со скамьи. — А пока я пойду собирать чемодан. Ты со мной?

Авель покачал головой. Он точно найдёт себе занятие и не заскучает. И мальчик уже даже знал какое.

От автора:

Та-дам! Ну как вам? Даже не знаю, что написать здесь на этот раз... В общем, я надеюсь, что вам понравилось. Как вы думаете, чем собирается заняться Авель?

P. S. Кстати, это самая короткая глава данной работы за всё время...

P. P. S. Не думаю, что кто-то за всё это время не заметил ссылку на наш тгк, но...

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Как быстро было, и ошибок мало... Ну прям отлично. Всех люблю ❀(⸝⸝•ᴗ•⸝⸝)❀

В неожиданных ситуациях нет времени на принятие решения. Есть время только на его выполнение.

(Андрей Жвалевский, Игорь Мытько)

* * *

— Прошу, возьмите ещё вот эти пирожные, сэр. Они сегодня особенно хорошо получились! — умоляла Трисли, ловко кладя в корзинку в руках Авеля вышеуказанное лакомство.

Как не сложно было догадаться, Авель решил наведаться на кухню, которую ему когда-то показал Флитвик. Мальчик собирался совсем ненадолго заглянуть сюда, чтобы попросить немного сэндвичей и горячее какао, но, видимо, переоценил свои силы и не мог отказать домовикам, которые постоянно пытались дать ему с собой как можно больше еды. Ханту начинало казаться, что те просто приготовили слишком много всего и сейчас активно пытались сбыть ему излишки. Не то, чтобы он был сильно против...

— До свидания! — поспешно попрощался с эльфами Авель, чувствуя, что если он задержится на кухне ещё немного, то уже просто физически не сможет унести корзину со своими припасами. — Хорошего вам дня!

— До свидания, сэр! — раздался хор писклявых голосов вслед уходящему гриффиндорцу.

Когда портрет с вазой с фруктами закрыл проход на кухню, Авель неспешно двинулся в сторону Астрономической башни, надеясь, что сегодня он сможет как следует передохнуть. Если быть конкретнее, то под отдыхом Хант подразумевал попытки вызвать ветер, который пришёл ему на помощь во время стычки с троллем. Вдруг, у него получится? Если он получше изучит свои способности, то это даст ему пусть и не очень большое, но всё же преимущество в борьбе с директором.

Авель поднялся на Астрономическую башню, устроился поудобнее на парапете и оглядел окрестности. Ветер слегка трепал его волосы, принося с собой запахи хвои и сырой земли. Идеальное место для размышлений и экспериментов. Он открыл корзину, достал сэндвич и, откусив кусочек, стал сосредоточенно смотреть на облака, пытаясь почувствовать связь с ветром.

Он вспоминал тот момент в женском туалете, когда он почувствовал ветер. Помнил то чувство надежды, когда ветерок не исчез, а лишь стал усиливать. И наконец, Хант помнил то ощущение триумфа, когда мощный порыв проломил стену туалета телом тролля. Но Авель никак не мог понять, почему ветер вообще появился. Откуда он взялся, как им можно управлять? Неизвестно...

Разочарованно вздохнув, Авель отложил сэндвич и достал из корзины пирожное, предложенное Трисли. Эльфы действительно постарались — лакомство оказалось восхитительным. Он наслаждался вкусом, глядя на голубое небо, по которому неторопливо и величественно плыли облака. В голове крутились мысли о произошедшем, о смерти Смита, о предстоящих каникулах. Он был уверен, что Дамблдор не оставит его без присмотра и придумает какой-нибудь способ держать его под контролем.

Перекусив, Авель задумчиво посмотрел вдаль, на Запретный лес. Совсем не кстати в голове всплыли воспоминания о том времени, когда он, разочарованный известиями об исчезновении отца, пытался сбежать из замка, а в итоге угодил в Чёрное озеро, прямиков в щупальца гигантского кальмара. К слову о нём... Авель чувствовал, что с этим подводным обитателем всё не так-то и просто. Почему в тот раз он спас Ханта, а не оставил на растерзание тритону? Почему вообще заинтересовал его? Очередная загадка.

— Кар-р-р! — неожиданно раздалось где-то под ухом. От неожиданности Авель чуть было не полетел вниз, с башни, но всë-таки сумел сохранить равновесие и недовольно повернул голову в сторону звука. Как мальчик и предполагал, его источником был его ворон Корвус, подаренный Игнотум.

— Ты принëс мне письмо от отца? — взволнованно поинтересовался мальчик у птицы, но Корвус лишь нахохлился и показательно продемонстрировал отсутствие не то что письма, даже коротенькой записки.

— Ясно, — чуть разочарованно протянул Авель, впрочем, угощая ворона небольшими кусочками хлеба. Корвус, довольно благосклонно отнëсся к халявному заслуженному угощению.

Закончив кормить своего Ворона, Авель чуть прикрыл глаза, наслаждаясь приятной прохладой, царящей на Астрономической башне. Вообще Ханту нравилась практически любая погода, будь то мороз или жара, дождь или снег, шторм или град... Мальчику было комфортно в любом из этих случаев, чему очень завидовал его отец. Но на его притворное возмущение, Авель отвечал, что ему просто стоило бы найти что-то хорошее в любой погоде. Например, в жару хорошо сидеть где-нибудь в тени с чем-то прохладным по типу мороженого или лимонада, а во время дождя очень приятно свернуться калачиком под тëплым одеялом и уснуть под мерный стук дождя об оконное стекло.

Погрузившись в размышления, Авель и не заметил, как появился ОН. Ветер.

Почувствовав лёгкое прикосновение к своим волосам, Авель вздрогнул и открыл глаза. Он ощущал, как знакомое покалывание пробегает по кончикам пальцев, а воздух вокруг него становится плотнее, словно наполняется невидимой энергией. Хант улыбнулся, предвкушая то самое чувство безграничной свободы, из-за которого он так любил эту стихию. Сосредоточившись, Авель мысленно попросил ветер приподнять его в воздух и — о чудо! — это сработало.

Авель оторвался от земли, плавно паря над каменным полом Астрономической башни. Восторг переполнял его, когда он чувствовал, как ветер послушно подчиняется его воле. Он поднимался всё выше и выше, ощущая себя птицей, свободно парящей в небе. Корвус, казалось, тоже был в восторге от происходящего и с громким карканьем кружил вокруг Авеля, приветствуя его успехи. Ветер ласково обдувал лицо мальчика, принося с собой запахи дальних лесов и полей. Авель чувствовал себя всемогущим, способным на всё.

Усилием воли Хант медленно опустился обратно на пол и хитро посмотрел на корзинку с едой. А как насчëт вот этого? Получится ли? Сосредточившись, Авель мысленно представил, как ветер подхватывает корзинку, а после достаëт оттуда пирожные и термос с горячим какао и приносит ему прямо по воздуху.

На этот раз потребовалось больше усилий, но в конечном итоге ветер всё-таки подчинился. Сначала корзинка нехотя оторвалась от земли, словно сомневаясь в правильности происходящего, но затем уверенно взмыла в воздух, послушно следуя за мысленным приказом. Ветер аккуратно извлёк из корзинки пирожное и термос, поднося их к Авелю. Мальчик с восхищением наблюдал за происходящим, чувствуя себя настоящим магом, повелевающим стихией.

Он взял пирожное и откусил кусочек, наслаждаясь его нежным вкусом. Ветер игриво трепал его волосы, создавая из них какую-то свою, не поддающуюся никаким законам логики причудливую причëску. Авель сделал глоток горячего какао, ощущая, как тепло разливается по всему телу. В этот момент, когда он ощущал это пьянящее чувство всемогущества, мальчик был по-настоящему счастлив. Эх, если бы это всë было не так редко, как сейчас...

Неожиданный звук шагов где-то позади заставил Ханта вздрогнуть и резко развернуться на месте. Корзинку с едой с громким стуком упала на пол, а ветер вновь куда-то пропал и совсем не желал возвращаться.. Корвус же, последовав дурному примеру стихии, тихо каркнул на прощание и взмыл в воздух, улетая в сторону Запретного леса. Чудесная атмосфера, столь старательно создаваемая мальчиком, пропала, обнажив холодную и суровую реальность.

На пороге стоял мужчина в алой аврорской мантии (как понял Авель, авроры были кем-то вроде полицейских в магическом мире). Высокий, крепкий, с изборождённым шрамами лицом и пронзительным взглядом, устремленным на Авеля. Один его глаз, казалось, вращался независимо от другого, сканируя каждый уголок башни. Это был явно не ученик и не профессор.

— Ты Авель Хант, верно? — прорычал незнакомец, хриплым голосом. — Ты-то мне и нужен. Иди-ка сюда.

— Кто вы? — с подозрением в голосе поинтересовался Авель и тут же заявил. — Я никуда с вами не пойду!

Аврор неожиданно одобрительно усмехнулся и пробасил:

— Никому не доверяешь, а, пацан? Вот это правильно! Постоянная бдительность!

— Вы всё ещё не назвали своё имя, — напомнил Авель, скрестив руки на груди.

— Аластор Грюм. Так же я известен под прозвищем Грозный Глаз, — представился аврор, вперевшись своим искусственным глазом в лицо мальчика. — Меня к тебе прислал Дамблдор. Он хочет узнать, почему ты всё ещё не собрал свои вещи.

— А разве я куда-то еду? — наигранно удивился Авель. — Директор всё-таки признал своё поражение и отпустит меня к отцу? Вот это да!

— Не мели чушь, пацан! — рявкнул Грюм, неодобрительно глядя на Ханта. — Ты едешь на каникулы к Уизли!

Авель шокированно выдохнул и посмотрел на своего собеседника, как на сумасшедшего. Он и Уизли? Да Дамблдор точно свихнулся, не иначе! Неужели директор позабыл об отношениях Авеля с этой рыжеволосой семейкой? Забыл о том, как мальчик в порыве ярости откинул Перси к стене? О том, что он и Рон не могут переносить компанию друг друга? А теперь ему предстоит отправится к ним на каникулы... Это будет настоящий кошмар!

— К Уизли? Да вы шутите! — воскликнул Авель, не веря своим ушам. — Я скорее соглашусь пойти гулять по Запретному лесу голым, чем проведу хоть секунду с этими… этими…

— Цыц, пацан! — рявкнул Грюм, прерывая поток возмущения. — Ты не в том положении, чтобы выбирать. Дамблдор решил, что тебе будет лучше под присмотром адекватной семьи, а не шнырять по замку в одиночку, мешая аврорам. Так что собирай манатки и живо в кабинет директора. Уизли ждут не дождутся!

Хмуро зыркнув глазами на Грюма, Авель подхватил с пола корзину и, не попрощавшись, двинулся прочь из Астрономической башни, в свою комнату. Да-а-а... Видимо, рассчитывать на то, что хоть на каникулах его оставят в покое было легкомысленно. Нужно будет сообщить Гермионе о неожиданном решении Дамблдора. Но Уизли... Боже мой!

Вещей у Авеля было не так уж и много, поэтому и собирать ему было особо нечего. Разве что положить в найденный под кроватью чемодан пару школьных мантий, футболки, рубашки, брюки, учебники и, конечно же, альбом, который мальчик отобрал выторговал у одного первокурсника-пуффендуйца. Не то, чтобы тот был особо против... Скорее, первокурсник Пуффендуя так боялся Ханта, что поскорее отдал Авелю требуемое и смылся с места происшествия.

Оставив собранный чемодан у окна, мальчик вышел из комнаты и поспешно двинулся в сторону гостиной Гриффиндора. Ему предстояло сообщить Гермионе о внезапной смене места жительства во время каникул.

Сегодня здесь было даже более шумно, чем обычно. Предвкушая предстоящие каникулы, все довольно быстро позабыли их не радостную причину — смерть Смита, что совсем не радовало, ведь ни один человек даже не задумался о том, что тоже самое могло бы произойти, если бы на месте пуффендуйца были бы они... Даже думать об этом не хочется.

Пробежавшись глазами по ученикам, Авель заключил, что Гермионы среди них нет. Значит, Грейнджер скорее всего проводит время в женском общежитии. Хант понятия не имел, можно ли ему туда зайти, но время поджимало и ему ничего не оставалось делать, кроме как направиться к лестнице в спальни гриффиндорок. Он быстренько сообщит новость Гермионе, а потом вернётся за чемоданом. Никто и не заметит...

Авель уже взбирался на пятую ступеньку, когда лестница начала трястись. Мальчик поспешно схватился за перила, что оказалось весьма своевременным, так как ступеньки стали исчезать, превращаясь в скользкую горку, которая должна была сбросить Ханта вниз, в самое начало прохода. Стиснув зубы, Авель упрямо схватился за поручни чуть выше, но и они начали медленно исчезать. Хант уже собирался сдаться и вернуться обратно в гостиную, чтобы там подождать подругу, но неожиданно почувствовал, как из его руки вырвалась лоза дьявольских силков и крепко-накрепко привязалась к дверной ручке где-то наверху. Усмехнувшись, Авель стал медленно подниматься по покатой горке, пока не добрался до конца лестницы. Затем, бросив на неë взгляд, полный триумфа, мальчик открыл дверь и скрылся за ней.

Оказавшись в коридоре, Авель внимательно посмотрел на таблички, висевшие над дверьми, которых всего было семь. Вполне логично рассудив, что Гермиона скорее всего будет жить в комнате с надписью "Первый курс", Хант незамедлительно подошёл к ней и громко постучался в неё. Не получив никакого ответа, мальчик осторожно открыл дверь и высунул голову в дверной проём. И тут же пожалел об этом.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камина. Четыре гриффиндорки первого курса, застывшие посреди подготовки к каникулам, уставились на незваного гостя.

— Хант! Что ты здесь делаешь?! — воскликнула Лавандра Браун, возмущённо скрестив руки на груди.

— Мальчикам нельзя находиться в женском общежитии! — поддакнула ей нахмурившаяся Парвати Патил.

— И как ты вообще сюда попал? — спросила Фэй Данбар, удивлённо глядя на Авеля. — Лестницы же заколдованы!

— Эм... Гермиона, можешь выйти на минутку? Мне нужно тебе кое-что сказать, — заявил Авель, игнорируя остальных первокурсниц.

Гермиона, сидевшая за столом и что-то увлечённо читавшая, оторвалась от книги и взглянула на Авеля с удивлением. Она явно не ожидала увидеть его в женской спальне. Поднявшись со своего места, она подошла к двери и вопросительно посмотрела на друга.

— Что-то случилось, Авель? — тихо спросила она, стараясь не привлекать лишнего внимания.

— Нам нужно поговорить. Это важно, — ответил Хант, взглянув на остальных девочек. Гермиона поняла намёк и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

— Что такое? Выглядишь взволнованным, — обеспокоенно спросила Гермиона, когда они отошли подальше от двери.

— Дамблдор решил отправить меня на каникулы к Уизли, — выпалил Авель, не давая подруге вставить и слова. — Ты представляешь? К Уизли!

— О, боже... — выдохнула Гермиона, явно осознав всю серьёзность ситуации. — К Уизли? Дамблдор окончательно сошёл с ума? Или он не знает, что ты и Уизли просто терпеть не можете друг друга?

— Понятия не имею, — буркнул Авель, всё ещё хмуро смотрящий на запертую дверь комнаты Гермионы. — Может, пойдём в гостиную? Мне не очень нравится здесь находится.

— Хорошо, — согласилась Гермиона и, не удержавшись, поинтересовалась. — Но как же ты всё-таки сюда попал? Лестница не должна была пропустить тебя, я в этом уверена!

— Так она и не пропустила, — невозмутимо отозвался Авель, осторожно ступая на ступеньку лестницы, которая, к счастью, пока не планировала превращаться в покатую горку. — Но кто её спрашивает?

— Но... — хотела было возразить Гермиона, но замолчала под пристальным взглядом искуственного глаза незнакомого аврора.

Заметив, что девочка неожиданно замолчала на полуслове, Авель развернулся к ней и, заметив знакомую фигуру Грюма, раздражённо выдохнул. Кажется, он провёл в гостиной Гриффиндора слишком много времени и его отправились искать.

— Малец! — рявкнул Грозный Глаз, направляясь прямо к Ханту и расталкивая попавшихся ему на пути учеников. — Я не припомню, что говорил тебе отправляться в гостиную Гриффиндора! Я дал тебе чёткие и предельно ясные указания! Тебе нужно было просто взять и собрать свои дряные вещи, а потом прийти в кабинет директора! Что в этом такого сложного, а, Хант?

— Извините, но я не могу вспомнить ни одну причину, почему я должен подчиняться вам, — огрызнулся Авеля, бросив на Грюма хмурый взгляд. — А следовательно и спрашивать у вас разрешения попрощаться с подругой я не собираюсь.

Грюм злобно зыркнул на Авеля, но промолчал. Вместо этого он положил руку на плечо мальчика, намекая, что им пора на выход. Однако Хант не обращал на это ни малейшего внимания, снова переводя взгляд на Гермиону.

— Ну что... До встречи? — неловко улыбаясь, спросил Авель.

Гермиона чуть покраснела и, не сводя нервного взгляда с Аврора, повторила:

— До встречи!

Грюм ещё крепче сжал плечо Авеля, но тот резко дёрнул им, освобождаясь от болезненного захвата, и сам сделал шаг навстречу Гермионе, заключив опешившую девочку в крепкие объятия.

— Я отправлю тебе письмо с Корвусом, хорошо? — шепнул мальчик на ухо девочке, когда та чуть дёрнулась.

— Ага... — так же тихо отозвалась девочка, после чего Авель так же резко и неожиданно отстранился и двинулся к выходу, закрытому портретом Полной Дамы, которая опять устроила кошачий концерт, решив, что её вокальные навыки можно было бы оценить на "Превосходно".

Выйдя из гостиной вместе с преследующим его Грюмом, Авель заметил свой чемодан, сиротливо лежащий около голой каменной стены. Видимо, Грозный Глаз решил принести его с собой, чтобы не терять времени даром. Схватив его за ручку, Авель двинулся в сторону кабинета директора. Нет, всё-таки одно он до сих пор не мог понять... Ну вот почему именно Уизли?!

— Шоколадные лягушки, — назвал пароль Грюм, когда они приблизились к каменной горгулье, охраняющей вход в директорскую башню. Глаза статуи на мгновение загорелись алым светом, после чего она отпрыгнула в сторону, освобождая проход. — Дальше иди без меня, малец. Директор уже давно ждёт тебя.

Авель кивнул, не глядя на Грюма, и быстрым шагом направился к винтовой лестнице. Хант уже не единожды бывал в кабинете Дамблдора, куда тот приводил его на душещипательные разговоры о всеобщем благе и прочие никому ненужные темы.

— Авель, мой мальчик! — воскликнул Дамблдор, когда Авель без стука вошёл в комнату. Как успел заметить Хант, на лице директора не было ни тени того волнения, которое тот испытывал при известии о смерти Смита. — Как у тебя дела? Готов отправиться на каникулы?

— Почему именно Уизли? — спросил Авель, игнорируя вопросы ненавистного ему мага.

— А почему нет, мой мальчик? — деланно удивился Дамблдор, поправляя свои очки-половинки. — Мистер и миссис Уизли очень добрые люди, и я уверен, они сделают всё возможное, чтобы ты почувствовал себя как дома. А их дети могут стать тебе замечательными товарищами. Уверен, ты уже знаком со своим однокурсником, Рональдом. И ты, конечно же, знаешь, что он очень добрый, преданный, самоотверженный...

— А ещё тупой, как пробка, мстительный и бесчувственный, как чайная ложка, — закончил за директора Авель. — И вы прекрасно осведомлены о моих отношениях с Перси. Вы хотите, чтобы я уничтожил дом Уизли? Если это так, то просто скажите без всякого ненужного фарса. И да, если бы вам так хотелось погрузить меня в домашнюю атмосферу, то вы давным-давно отпустили бы меня вместе с моим отцом домой, а не держали в этом трижды проклятом замке насильно и не отправляли бы к каким-то незнакомцам!

Маска на лице директора чуть спала, обнажая холодный взгляд, полный разочарования и досады. Однако, Дамблдор быстро сумел взять себя в руки и заявил всё таким же показушно дружелюбным, но твёрдым тоном:

— Мой мальчик, мы с тобой уже много раз обсуждали эту тему. Я не могу отпустить тебя и твоего отца в маггловский мир, потому что это будет слишком опасно для тебя. Тёмные волшебники могут узнать о твоих способностях и...

— Я помню, прийти за мной, — перебил Хант. — Извините, но эта нелепая сказочка совсем меня не трогает. Придумайте какое-нибудь другое, не такое жалкое оправдание. Или вы опять уведёте разговор в сторону вашего всеобщего блага? Да мне плевать на него! Пле-ва-ть! И вы можете засунуть ваши слова себе в ж...

— Авель! Довольно! — рявкнул Дамблдор, вскакивая со своего кресла. В его глазах сверкали молнии, а голос наполнился властью, не терпящей возражений. — Ты заходишь слишком далеко, Авель! Я понимаю, что тебе тяжело, но ты должен уважать меня и мои решения. Я делаю это ради твоей же безопасности!

— Уважать? — истерично рассмеялся Авель, удивлённо качая головой. — Вас? Позвольте уточнить, а за что именно? За то, что вы вместе с Макгонагалл выкрали меня из дома, как жалкие воры?

За то, что вы лишили меня нормальной жизни, за то, что заставляете жить по вашим правилам и плясать под вашу дудку? Или за то, что вы нагло лжёте мне в лицо, прикрываясь заботой о моей безопасности? Знаете, Дамблдор, я не считаю вас ни мудрым, ни добрым, ни даже справедливым. Вы просто старый, жалкий манипулятор, который готов пожертвовать всем и каждым ради своей великой цели, даже если эта цель никому не нужна.

Авель замолчал, тяжело дыша и стараясь унять дрожь в голосе. В кабинете повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем старинных часов. Дамблдор молчал, пристально глядя на Авеля. В его взгляде читалась смесь гнева, разочарования и какой-то едва уловимой усталости. Казалось, его вековая мудрость и выдержка вот-вот дадут трещину под напором юношеского бунтарства. Наконец, директор вздохнул и снова опустился в своё кресло.

— Ты слишком молод, Авель, чтобы понимать всю сложность ситуации, — произнёс он, избегая зрительного контакта. — В мире есть силы, которые намного опаснее, чем ты можешь себе представить. И я делаю всё возможное, чтобы защитить тебя от них. Возможно, мои методы кажутся тебе жестокими и несправедливыми, но поверь мне, я действую в твоих интересах.

Авель фыркнул, закатывая глаза. Он не верил ни единому слову Дамблдора. Все эти высокопарные фразы о защите и опасностях были лишь удобной ширмой, за которой старик прятал свои истинные мотивы. Какие именно, Хант пока не знал, но был уверен, что они не имеют ничего общего с его благополучием.

— Спасайте кого-нибудь другого, — процедил Авель сквозь зубы. — Я сам о себе позабочусь. И прекратите решать за меня, с кем мне дружить, а с кем нет. Я не собираюсь ехать ни к каким Уизли.

— У тебя нет выбора, Авель, — устало ответил Дамблдор. — Решение принято. Я уже обо всём договорился с Молли и Артуром. Я отправлю тебя к ним прямо сейчас. Точка.

Авель сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает ярость. Он ненавидел, когда его лишали выбора, когда им манипулировали и заставляли делать то, чего он не хотел. Но что он мог противопоставить этой всесильной фигуре, этому старому лису, который всегда оказывался на несколько шагов впереди?

— Мы воспользуемся портключом, — продолжил Дамблдор, который почему-то решил, что проблема с нежеланием Авеля провести каникулы у Уизли решена. — Возможно, я бы воспользовался услугами Фоукса, но тот совсем недавно переродился и пока не может перенести нас в Нору. А что касается твоей безопасности... я бы попросил тебя снова надеть антиаппарационный браслет.

— Нет! — в отчаянии замотал головой Авель. Слишком свежи были воспоминания о том, как он пытался содрать с себя этот бесчувственный кусок металла, оставляя кровавые шрамы у себя на руке. Хант слишком хорошо помнил это ощущение пустоты где-то в глубине его души. Конечно, даже сейчас Авель не может воспользоваться своим даром и переместиться подальше отсюда из-за чар, наложенных Дамблдором на Хогвартс, но браслет... Хант сделает всё, чтобы никогда больше не почувствовать его на своей руке или другой части тела. — Ни за что! Если вы хотя бы попробуете сделать это, то я... то я...

— Что ты? — с вызовом поинтересовался Дамблдор, в упор глядя на раскрасневшееся лицо мальчика. Он не ожидал такой бурной реакции на столь невинную, как ему казалось, просьбу. Впрочем, Авель всегда отличался своенравным характером и нежеланием подчиняться чужой воле.

— Я… сломаю его, — прошипел Авель, с ненавистью глядя на лживое лицо Дамблдора. — Разобью вдребезги, разорву на тысячу частей, расплавлю, ещё раз сломаю, сотру в порошок, а затем скормлю его любому, кто попытается мне помешать!

— Ну что же ты так, мой мальчик... — пробормотал Дамблдор, явно не ожидая такого упорства от Ханта. — Значит, обойдёмся без браслета. Тогда мне придётся наложить на дом миссис и мистера Уизли специальные чары, которые помешают тебе выйти за его пределы. А для этого мне нужно немного твоей крови.

Авель вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Он знал, что Дамблдор не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. И если для этого понадобится его кровь, то старик без колебаний воспользуется этой возможностью. Хант не мог позволить этому случиться. Он не хотел быть марионеткой в чужих руках, пешкой в чужой игре. Он должен был вырваться из этого замкнутого круга, найти способ обрести свободу и самому решать свою судьбу.

— И не подумайте, — прорычал Авель, стараясь скрыть свой страх за показной бравадой. — Я не дам вам ни капли своей крови. Лучше сдохну!

Дамблдор усмехнулся, глядя на разъяренного мальчика. Он знал, что Хант не блефует. В его глазах горел огонь непокорности и отчаяния. Старик понимал, что сломить этого юношу будет нелегко, но он не мог отступить. Слишком многое стояло на кону. Дамблдор поднялся со своего кресла и, не спеша, подошел к Авелю. В его руках внезапно возник небольшой хрустальный флакон.

— Не стоит драматизировать, мой мальчик, — заявил Дамблдор, приближаясь к Ханту. — Это всего лишь небольшая рана. И она необходима для твоего же блага.

Авель попытался отступить назад, но Дамблдор был слишком близко. Старик схватил руку мальчика и ловким движением вогнал в его палец тонкую серебряную иглу. Авель вскрикнул от боли, но было уже поздно. Несколько капель крови упали во флакон, и Дамблдор тут же вынул иглу. Рана моментально затянулась, оставив лишь небольшое красное пятнышко на коже.

— Вот и всё, — улыбнулся Дамблдор, любуясь наполненным флаконом. — Теперь мы можем отправляться к Уизли.

Авель задыхался от ярости и бессилия. Он чувствовал себя преданным и обманутым. Снова. Его использовали, как куклу, дёргая за ниточки и не спрашивая его согласия. Ярость клокотала в его груди, требуя выхода, но он знал, что сейчас любое сопротивление будет бесполезным. Дамблдор был слишком силён, слишком хитёр, слишком уверен в своей власти.

— Вы… вы… — прохрипел Авель, с трудом сдерживая слёзы ярости и отчаяния. — Я вас ненавижу!

Дамблдор лишь молча пожал плечами и поднесли флакон с кровью к старому, потрёпанному портключу, лежащему на его столе. Он произнёс несколько неразборчивых слов, и портключ вспыхнул тусклым голубым светом.

— Держись крепче, Авель, — спокойно произнёс Дамблдор, протягивая портключ Ханту. — И помни, это всё ради твоего же блага.

Авель схватил портключ, стиснув зубы. Он готов был поклясться, что чувствует на своей коже липкий холод крови, которую у него только что отобрали. Он ненавидел Дамблдора, ненавидел Хогвартс, ненавидел весь этот волшебный мир, который так бесцеремонно вторгся в его жизнь. Через мгновение его окутал туман, ноги сами собой поднялись в воздух, и кабинет директора исчез.

Треск!

Секунда — и Авель оказался в совершенно ином месте. Мальчик собирался было рвануть куда-нибудь подальше от использованного портключа, чтобы потом поспешно переместиться, оставив своего тюремщика с его крючковатым носом, но цепкая хватка Дамблдора на плече Ханта не давала ему это сделать. Авелю не мог ничего, кроме как сдаться и остаться стоять на месте, терпеливо ожидая следующих действий старика, который уже успел прийти в себя и теперь доставал из кармана аляповатой мантии свою волшебную палочку.

Дамблдор начал бормотать какие-то непонятные слова себе под нос, от которых в воздухе то и дело вспыхивали разноцветные искры, а Авель со скуки решился оглядеться по сторонам. Он и директор находились на опушке неизвестного леса, в центре которой стоял странный дом, огороженный крупным участком земли, на котором росли различные овощи, а по всей площади носились куры. Почему Хант счёл дом странным? Хотя бы потому, что вся эта конструкция держалась на одном только добром слове. Иначе никак не объяснить тот факт, что второй и третий этаж дома были в несколько раз больше друг друга и располагались весьма хаотично.

Дамблдор закончил свои манипуляции, вылив кровь на вспыхнувший вокруг территории барьер, который почти сразу же исчез, и удовлетворенно кивнул.

— Ну вот и всё, Авель. Теперь ты в безопасности. Эти чары не позволят тебе покинуть территорию дома, пока я их не сниму. Надеюсь, ты проведёшь здесь прекрасное время.

Авель промолчал, лишь злобно сверкнув глазами в сторону директора. Он прекрасно понимал, что Дамблдора совершенно не волнует его "прекрасное время". Старик просто хотел удержать его под контролем, не дать ему сбежать и устроить проблем.

В этот момент дверь дома распахнулась, и на пороге появилась полная рыжеволосая женщина с натянутой улыбкой на лице.

— Альбус! — воскликнула женщина, бросаясь к Дамблдору с объятиями. — Как я рада тебя видеть! Добрый день, Авель, дорогой! Добро пожаловать в наш скромный дом! Мы с Артуром будем очень рады принять тебя у себя. Ты же учишься на одном курсе с Роном и Гарри, верно?

Хант промолчал и Дамблдору пришлось ответить за него:

— Да, девочка моя, Авель учится на первом курсе. Правда, он довольно стеснительный и угрюмый мальчик... Но я уверен, что вы найдёте общий язык.

— О, даже не сомневайся в этом, Альбус! — рассмеялась женщина, притягивая к себе в объятия активно сопротивляющегося Авеля. — Ты же знаешь, что у меня большой опыт. Семь детей, как-никак... Уверена, что Авель окажется и на десятую часть не таким же проказливым, как Фред или Джордж!

Авель попытался вырваться из объятий незнакомой женщины, но та держала его крепко, словно клещами. Он чувствовал себя пойманным в ловушку, загнанным в угол. Миссис Уизли пахла свежей выпечкой и лавандой, но этот запах казался Авелю особенно удушающим.

— Ну что же, мне пора! — воспользовавшись моментом, поспешил раскланяться Дамблдор. — Мне нужно лично присутствовать на расследовании авроров в Хогвартсе. До встречи, Молли! Счастливых каникул, Авель!

Хант, который уже даже не пытался вырываться, зная, что это бесполезно, лишь злобно зыркнул на директора в ответ. Да уж... Каникулы точно будут незабываемыми!

От автора:

Та-дам! Ну что? Как вам глава? Надеюсь, вам понравился фрагмент с женским общежитием... 😊😊😊

Ещё на следующей неделе новой главы НЕ будет. Я немного подвыгорела, поэтому ждите главу только ЧЕРЕЗ неделю.

А если вы всё ещё не знаете про наш тгк, то вот ссылка:

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! Прикольная глава. Пока проверяла насмеялась) А вам как?

Выживает не самый сильный, а самый восприимчивый к переменам.

(Чарльз Дарвин)

* * *

Семья Уизли полностью подтвердила все ожидания Авеля. Как только Дамблдор скрылся из виду, миссис Уизли тут же отлипла от Ханта, который до этого едва-едва дышал, придавленный к еë здоровенной туше, и предложила:

— Авель, милый, пойдëм-ка в дом. Перси, Фред, Джордж, Рон и Гарри приедут только завтра, так что сейчас здесь только я и Джинни. Артур, разумеется, сейчас на работе. И ещë, насчёт того, где ты будешь жить во время каникул... Думаю, Перси не будет против приютить тебя в своей комнате, — Авелю показалось, что на лице женщины появилось мстительное выражение, но присмотревшись получше, он решил, что ему показалось. Но Перси!.. Боже, за что ему всë это?! Если староста Уизли не убьëт Авеля за эти две несчастные недели, то это несомненно проделает сам Хант. И тогда Гриффиндор избавится от одного занудного гриффиндорца... Красота!

Внутри, дом оказался почти таким же странным, как и снаружи. Всё было обставлено в ярких кричащих цветах, а многие предметы сами выполняли свою работу. Например, вязальные спицы парили в воздухе и вязали что-то, отдалённо напоминающее свитер, а большой половник методично помешивал кипящий в кастрюле, стоящей на засаленной плите, суп.

Поднявшись вслед за миссис Уизли по узенькой лестнице, ступени которой ужасно скрипели, Авель оказался перед дверью, на которой висела деревянная табличка с надписью «Персиваль Уизли».

— Заходи, дорогой, и располагайся, — сказала миссис Уизли. — Ты будешь спать на раскладушке. Постельное бельё найдёшь в шкафу, — с этими словами она покинула комнату, оставляя Ханта наедине с самим собой.

Авель скептически оглядел комнату Перси. Всё здесь кричало об аккуратности и педантичности хозяина. Книги были расставлены по алфавиту и размеру, перья идеально заточены и аккуратно разложены на столе, а на стене висели плакаты с правилами школы и расписанием занятий. От всего этого у Авеля начинала дёргаться бровь. Как можно жить в таком идеальном, неестественном мире? Нет, сам Хант любил порядок, но ведь всего должно быть в меру, не так ли?

Застелив свою временную постель старым, но чистым постельным бельëм, найденным в указанном ему шкафу, Авель опустился на кровать, спрятав лицо в ладонях. Он никак не мог успеть осмыслить все те события, которые произошли за последние несколько дней. Сначала был Хэллоуинский пир, затем внезапное отравление Гермионы, потом тролль... А дальше всë завертелось само собой. Сломанная нога, придирки Макгонагалл, Дамблдор, убийство Смита, внезапные каникулы, а теперь Уизли... Ну почему всë это происходит именно с ним, с Авелем? А ведь он мог бы сейчас быть дома, вместе с отцом... Мог бы, если бы не трижды проклятые Макгонагалл и Дамблдор.

Он откинулся на кровать, невидящим взглядом уставившись в потолок, где танцевали пылинки в лучах зимнего солнца, пробивающихся сквозь узкое окно. Чувство беспомощности накатывало волнами, тошнотворно сдавливая горло. Все его планы, его тщательно выстроенная оборона, рушились, как карточный домик под порывом ветра. Дамблдор, этот лицемерный старик, играл с ним, как кошка с мышкой, и Авель ничего не мог с этим поделать. Ярость и отчаяние смешивались в его душе, образуя горючую смесь, готовую взорваться в любой момент.

Мальчик настолько погрузился в себя, что не заметил, как в комнату Перси проскользнула девочка с огненно-рыжими волосами и карими глазами. И опомнился он только тогда, когда она своим звонким голосом произнесла:

— Ну, привет, Авель!

Вздрогнул, Хант поднял взгляд на Джинни и нехотя кивнул:

— Привет.

— Как у тебя дела? — поинтересовалась девочка, опускаясь на раскладушку рядом с Авелем. — Ты выглядишь ещë хуже, чем в нашу последнюю встречу.

— Спасибо, — усмехнулся Авель, переводя взгляд на самую адекватную из всех Уизли. — Не могу сказать того же о тебе.

— И на этом спасибо, — с серьёзным видом отозвалась Джинни, а потом не выдержала и рассмеялась. Отдышавшись, она продолжила уже более спокойным голосом. — Но серьёзно, откуда у тебя этот шрам на щеке? Неужели в Хогвартсе на распределении действительно нужно победить тролля, как говорили Фред и Джордж?

— Нет, — фыркнул Хант, закатив глаза к потолку. — Распределяет на факультеты шляпа. Но тролль действительно был. Знать бы кто его выпустил... И шрам оставил не он. Я, э-э-э, порезался.

— Действительно? — недоверчиво уточнила девочка, и Авель быстро закивал головой в знак подтверждения. — Ладно...

Они замолчали, каждый думая о чём-то своëм. Общих тем для разговора у Авеля и Джинни почти не было, ведь они были друг другу совершенно незнакомыми людьми, поэтому Хант не знал, что сказать. Наконец, Уизли решилась нарушить неловкое молчание:

— Так вот, я зачем пришла... — Джинни прикусила губы, явно нервничая, и Хант перевёл на неё заинтересованный взгляд. — Ты, наверное, знаешь, что завтра приезжают мои братья. Я бы тебе посоветовала ни в коем случае не брать ничего съедобного из рук Фреда и Джорджа ни при каких условиях!

— Почему? — искренне удивился Авель.

— Ну... В общем, они очень любят всякие розыгрыши. Но, к сожалению, они далеко не всегда заканчиваются... кхм... благополучно. Например, однажды Фред и Джордж дали Рону конфету, которая прожгла его язык насквозь. Нам тогда пришлось ехать в Мунго, чтобы ему хоть как-то смогли помочь, — видимо девочка заметила что-то на лице Ханта, что ей не очень понравилось, потому что она поспешно добавила. — Но ты пойми, Фред и Джордж делают это не со зла! Просто... просто они так устроены.

Авель мотнул головой, показывая, что услышал и принял к сведению её слова. Предстоящие каникулы представлялись Ханту во всё более и более нелицеприятном свете. Ну, по крайней мере, в Норе будет хотя бы один сравнительно адекватный человек, к которому он сможет обратиться в случае чего. Ах да, ещё нужно будет отправить Гермионе письмо, чтобы сказать, что с ним всё в порядке... Если, конечно, мальчик сможет найти своего ворона. Но что-то внутри Ханта подсказывало, что Корвус обязательно отыщет его. Рано или поздно.

Скомканно попрощавшись и тем самым напомнив Авелю о своём присутствии, Джинни поспешила покинуть комнату Перси, оставляя Авеля наедине с его мыслями, которые были отнюдь не радостными.

* * *

Утро началось не самым приятным образом. А именно — с громкого крика миссис Уизли:

— ФРЕД! ДЖОРДЖ! ПОЧЕМУ Я ТОЛЬКО СЕЙЧАС УЗНАЮ, ЧТО ВЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЗОРВАЛИ ШКОЛЬНЫЙ ТУАЛЕТ?! А ЕСЛИ БЫ ДАМБЛДОР НЕ СПУСТИЛ ВАМ ЭТО С РУК И ПОТРЕБОВАЛ ВОЗМЕСТИТЬ УЩЕРБ?! ЧТОБЫ ВЫ ДЕЛАЛИ ТОГДА, А?

«Значит, теперь все Уизли в сборе, — недовольно заключил Авель.⁽¹⁾. — Интересно, миссис Уизли всегда так тепло встречает своих детей, которых не видела два месяца? Впрочем, плевать. Сейчас начнётся настоящее веселье, в котором я, к несчастью, буду замешен и вовсе не как посторонний зритель». Так оно и оказалось. Как только миссис Уизли закончила ругать своих сыновей, то вспомнила об Авеле, который наивно решил попробовать избежать неприятного общества, сидя в комнате Перси. Разумеется, сделать этого ему никто так и не дал.

— Авель, дорогой, спускайся! — зычно позвала миссис Уизли, одим махом разрушая надежды юного гриффиндорца. Ханту ничего не оставалось, как открыть дверь и начать спускаться вниз по старой лестнице, которая, казалось, собиралась развалиться с минуты на минуту.

— Что?! — раздался возмущённый возглас Рональда, когда Авель уже входил на кухню. — Что здесь делает этот урод?!

— Авель — наш гость, — пояснила миссис Уизли, пропустив последние слова своего младшего сына мимо ушей. — Его попросил приютить профессор Дамблдор.

Авель скривился, услышав оскорбление в свой адрес, но промолчал. Спорить с Роном было бессмысленно, да и желание устроить скандал с утра пораньше у него отсутствовало. Он окинул взглядом собравшихся. Близнецы Уизли ухмылялись, наблюдая за разгорающимся конфликтом, Перси демонстративно уткнулся в учебник, Гарри Поттер сидел рядом с Роном, хмуро глядя на Авеля. Только Джинни, казалось, испытывала неловкость от происходящего.

Наконец, начался завтрак. Авель старался не обращать внимания на Рональда, который ел так, будто в последний раз в жизни, и подозрительно-предвкушающие взгляды близнецов, направленные на него, сосредоточившись на еде, которая, признаться, была не так уж и плоха на вкус.

— Гарри, милый, не стесняйся накладывать себе побольше. Ты такой худенький, просто кожа да кости! — причитала миссис Уизли, вьющаяся вокруг Мальчика-Который-Выжил, который тут же последовал её совету. — Чем вас в школе только кормят?

— Не переживай, ма, нас нормально кормят! — с набитым ртом ответил Рон, размахивая руками. — Вот недавно на пиру в честь Хэллоуина столько всяких блюд было! Закачаешься!

— Да, только ты совсем позабыл, что именно в тот день убили Смита, — не удержался от замечания Авель, на что Рон растерянно спросил, не обращаясь ни к кому конкретно:

— Смита? Какого ещё Смита?

Сдерживать себя становилось всё труднее. Хант решительно не понимал, как можно было забыть о трагичном убийстве ученика, на месте которого мог бы оказаться любой. Хотя... Хотя, чему он удивляется? Авель совсем позабыл, что Уизли с самого начала отнёсся к гибели пуффендуйца, как к какому-то пустяку. Ведь была куда более приятная для Рональда новость — нежданные-незванные каникулы!

— Кажется, это тот парень, которого убил тролль, — неуверенно ответил своему другу Поттер.

— А! — воскликнул Рон, что-то вспоминая, судя по сморщенному лбу. — Так это же из-за него у нас каникулы! Но как этот Смит связан с тем замечательным пиром?

Авель промолчал. Он не собирался объяснять и доказывать Рону, насколько тот бесчувственен. Уизли всё равно пропустит все замечания мимо ушей, да и смысл Ханту напрягаться ради такого бездаря?

— Да-да... — рассеянно отозвалась миссис Уизли, ставя на стол блюдо с бутербродами. — Надеюсь, Рон, ты не пошёл по стопам Фреда и Джорджа? Какие у тебя оценки в этом месяце?

— Не переживай, ма! У меня всё нормально, — поспешно выпалил Рональд, переглянувшись с Поттером. Насколько помнил Авель, их успеваемость была не особо высокой и они едва-едва получали "Удовлетворительно" по большинству предметов.

— А у тебя, Авель? — попыталась вовлечь мальчика в разговор миссис Уизли, но тот лишь пробормотал в ответ что-то невразумительное и уткнулся в свою тарелку. Общаться с кем-либо сейчас точно не входило в планы Ханта. Миссис Уизли, к счастью, всё-таки сумела понять это и оставила Авеля в покое. К сожалению, этот самый покой продлился совсем недолго.

Всего через пару минут, по окончании завтрака, миссис Уизли неожиданно заявила, посмотрев на висящие на стене часы:

— Кажется, время выдворять садовых гномов! Джинни, детка, ты же справишься? Ребята устали с дороги. А Авель тебе поможет.

Хант нахмурился, не до конца улавливая смысл слов этой женщины. Что это за гномы такие и зачем их вообще нужно кому-то выдворять? Это какие-то неугодные Уизли квартиранты? Бред, полный бред!

Пока Авель пребывал в состоянии лёгкого шока, Уизли стали постепенно выходить из-за стола и отправляться каждый по своим делам. Опомнившись, Хант поднялся со стула и направился в сторону выхода из дома. Как предполагал мальчик, садовые гномы должны жить в саду и никак иначе. Ведь в другом случае они не были бы садовыми, не так ли? Или бы были, ведь логику магов иногда бывает очень трудно проследить?

Однако выйти на улицу Хант не успел. Две до отвращения знакомые фигуры преградили ему путь.

От автора:

Беру свои слова обратно. Теперь именно эта глава является самой короткой... и сложной для меня. Ну что же, увидимся через неделю!)

https://t.me/PiXiE_studio_ff

От Беты:

Проверено! О, как быстро... Хотя я не очень-то против... Спасибо за прочтение (С прошедшим Новым годом ♥︎)!

1) Хант не знает о существовании Билла и Чарли.

Вернуться к тексту