Изменчивая жизнь Дореи Поттер (джен)

Дора рассказала родителям о своём приключении в маггловском Лондоне точно так же, как она рассказывала им обо всём. Она даже рассказала им ту часть, где Северус поднимает подол её платья, чтобы спрятать внезапно появившегося патронуса её отца от маггловских мальчиков, потому что это, несмотря на неловкость, было круто и находчиво. Её отец, рассмеявшись, сказал, что даже если бы они нарушили Статут, ничего ужасного не случилось бы, просто пришли бы обливиаторы и стёрли мальчикам память. Её мать подтвердила, что близкие родственники магглорождённых являются исключением Статута Секретности, наряду с некоторыми высокопоставленными маггловскими правителями и видными деятелями искусства.

Рассказывая о маггловских мальчиках и их скейтах, Дора рассказала родителям о том, как она упала и получила ссадину, и о том, как её дар позволил ей превратиться в себя и таким образом вылечить ссадину. Она была удивлена этим, потому что раньше её ранения сохранялись, даже когда она меняла внешность.

Её родители не были удивлены, потому что бабушка Доры, Дорея Поттер, рождённая под именем Дорея Блэк, перед тем, как навсегда покинуть Землю, сказала им, что по мере того, как Дора будет учиться контролировать свой дар, он будет становиться всё более полезным.

— Ты очень быстро учишься, — мягко сказала её мать. — Не все метаморфомаги делают это так быстро. Мимоза Блэк, старшая сестра Вальбурги, умерла от ножевого ранения, когда ей было чуть больше двадцати, несмотря на свой дар метаморфомага.

— Но это же хорошо, да? — уточнила Дора на всякий случай, потому что родители выглядели немного обеспокоенными.

— Это очень хорошо, — согласился её отец. — Но не стоит привлекать больше внимания к твоему дару и тем возможностям, которые он даёт тебе.

— Я же слизеринка, отец! — решительно ответила Дора. — Мы хорошо храним секреты!

Родители посоветовали ей не выставлять напоказ свои возможности и никому не рассказывать о них. Они сказали ей не переживать, если кто-то всё-таки что-то заметит, но всё-таки стараться не привлекать к себе внимание. Дора не возражала. Она собиралась привлекать к себе внимание, создавая собственные рецепты и продолжая семейное дело Поттеров. Ей не нужна была метаморфомагия Блэков для этого.

Когда родители ушли из дома по делам, Дора вернулась в свою комнату и написала письмо с извинениями для сестры Лили.

Привет, Петуния Эванс!

Приношу свои извинения за ошибку. В Статуте Секретности действительно есть исключение для родственников магглорождëнных. Я была не права, когда сказала, что его нет. Сожалею, что хотела стереть тебе память.

В качестве извинения дарю тебе такое же зачарованное зеркало, как тебе понравилось в Косом переулке. Эти зеркала не могут менять твою внешность в реальности, как могут зелья или личные способности, такие как моя. Сожалею, что разыграла тебя с этим. Пожалуйста, не показывай его другим магглам, кроме тех, которые тоже являются исключением в Статуте!

Дорея Поттер.

Дора достала маленькое зеркало, зачарованное чарами приятного вида, которое ей подарили на Рождество какие-то друзья родителей несколько лет назад, и убрала его и написанное ею письмо в пустой конверт. Дора пошла вниз, чтобы найти сидящего возле дома Толстяка и отправить его Петунии Эванс, не подозревая о том, какую долгую переписку она начинает.

Проходя мимо приоткрытой двери мастерской, Дора заметила Джеймса внутри. Это было странно, потому что обычно он не интересовался зельеварением так, как это делала она.

Чувствуя любопытство, Дора тихонько позвала Маргаритку, попросила её стать невидимой и пойти подсмотреть, что именно делает её брат. Маргаритка вряд ли бы стала следить по её просьбе за её родителями, которых считала главными в доме, но Джеймс и Дора в её глазах были равны, и Дора всегда нравилась ей больше, так что она с готовностью выполнила её просьбу.

— Джеймс делает зелье! — сообщила Маргаритка, вернувшись к Доре.

— Это я поняла, — кивнула Дора. — Что конкретно он делает?

Маргаритка снова исчезла, чтобы посмотреть, что он делает. Она не умела читать, так что не могла просто прочитать название рецепта из открытой книги, но она жила в этом доме с тех пор, как прадедушка Доры был ребёнком, наблюдая за поколениями зельеваров, так что она помнила названия большинства ингредиентов.

— Он использует пучки спорыша, — сказала Маргаритка. — Сушёные златоглазки, рог двурога, водоросли, шерсть оборотня, шляпку переливающегося гриба...

— Зелье анимага! — воскликнула Дора и побежала в свою комнату, чтобы найти книгу, в которой был подробный разбор этого рецепта.

Хотя Дора сама не планировала становиться анимагом, она довольно много знала об анимагии, потому что Джеймс с детства был одержим этой идеей и она читала книги об анимагах вместе с ним.

— Что он добавил последним? — спросила Дора у Маргаритки, которая побежала в её комнату вслед за ней.

— Две сушёные златоглазки, — ответила Маргаритка.

Дора открыла книгу на нужной странице и прочитала описание состояние зелья на данном этапе.

— Зелёная густая жидкость с чёрными крапинками? — спросила Дора.

— Именно так, — ответила Маргаритка.

Дора кивнула. Это означало, что Джеймс не испортил ничего прямо сейчас.

Если Джеймс выпьет правильно сваренное зелье анимага, он скорее всего застрянет в анимагической форме, не способный самостоятельно обернуться обратно в человека, пока его собственная магия не вытеснит магию зелья из тела. Но если он выпьет неправильное зелье анимага, он превратится во что-то нежизнеспособное и умрёт за считанные минуты.

До конца дня Дора сидела с книжкой в руках и время от времени отправляла Маргаритку проверить, как выглядит очередная стадия зелья, чтобы сравнить её с описанием из книги. Джеймс не сделал никаких ошибок до самого конца, сосредоточенно следуя рецепту шаг за шагом.

— Маргаритка видела, как он разливает зелье по флаконам и уничтожает остатки, — доверительно сообщила Маргаритка и добавила осуждающе. — Он не подписывает их.

— Это он зря, — сказала Дора, потому что неподписанные зелья, на которых не был указан оптимальные сроки созревания, могли пролежать слишком долго и стать слишком сильными и опасными.

С другой стороны, подумала Дора, глядя на последнюю страницу открытой перед ней книги, которая гласила, что зелье анимага созревает в течение десяти месяцев, Джеймс вряд ли забудет об этом зелье даже без подписи. Оно слишком важно для него.

— Сказать ему, чтобы он подписал флаконы? — обеспокоенно спросила Маргаритка.

— Нет, — ответила Дора. — Ничего ему не говори. Это секрет!