Пентименто (гет)

Гардины были задёрнуты, но не могли заглушить рёв ветра за окнами. В камине гудел огонь. В воздухе висел стойкий аромат дорогого, выдержанного в дубовой бочке виски. Золотистая жидкость мерцала в бокалах у троих мужчин. Впрочем, Драко не сделал ни глотка. Он нервничал. Дед редко его вызывал при посторонних.

Абраксас Малфой, восседавший в кресле хозяина, словно коршун следил за собеседниками.

— Этот шаг давно напрашивался, — произнёс он непререкаемо. — Но все прежние попытки были вялыми и заканчивались ничем. Сейчас же Том настроен серьёзно. От Бартемиуса следует избавиться. — Абраксас остановил взор на кислом лице Лисандра Розье. — Мне казалось, ты не возражал, когда Антонин предлагал возможные варианты.

Старик Розье опрокинул в себя виски махом. Определённо, возражения у него были, и он собирался их высказать, для начала выпив для храбрости. Он был старым союзником Малфоев, человеком, чья преданность семье не раз доказывалась, но в чьих глазах таилась тень измождения от вечной борьбы за место у кормушки.

— Так и есть, — согласился он. — Покуда речь шла об одном Крауче, я помалкивал. Но погибнет много народа.

Теперь Драко по-настоящему напрягся.

— Не лучшего народа, — отрезал Абраксас.

Драко, сидевший в тени, тоже подал голос:

— Почему именно сейчас? — спросил он. — Крауч уже несколько лет вставляет Повелителю палки в колёса. Что изменилось?

Абраксас повернулся к нему с улыбкой — деловой подход внука нравился ему куда больше юношеской горячки.

— Потому что на любое действие требуется противодействие, — пояснил он. — Иначе нас перестанут воспринимать всерьёз. Под давлением Крауча Визенгамот чуть ли не единогласно принял акт, дозволяющий аврорам применять Непростительные заклинания к преступникам, оказывающим «сопротивление». Смех! — Абраксас фыркнул. — Раньше против подобного развязывания рук Аврората выступал Дамблдор. Но на последнем заседании он даже не появился.

Дамблдор. В памяти Драко всплыл образ измотанного старца на Астрономической башне, предлагающего помощь. Запоздалый жест великодушия. Уже в ту минуту Дамблдор не мог спасти даже себя.

— Альбус сдал, — пренебрежительно констатировал Абраксас, словно подслушав ход его мыслей. — Старик погряз в мире грёз и теперь общается в основном с покойниками.

— Вот уж не думал, что мы будем жалеть о его отсутствии, — добавил Лисандр.

— Что вы имеете в виду? — спросил Драко.

— Он отыскал Камень Певереллов. — Абраксас отпил виски. — Тот, что, согласно детской сказке, дарует власть над душами умерших. Альбус призвал тень своей сестры. Говорят, он стоял перед ней на коленях и плакал, вымаливая прощение.

— Его сестра… Странная история, — промолвил Лисандр, кивая. — Слухи ходили всякие, но правды никто не знал.

— Правду всегда можно найти, если знать, где искать, — парировал Абраксас с ухмылкой. — У меня уже есть кое-какие справки. Могла бы получиться блистательная статья, но… что толку бить лежачего?

— Откуда вы всё это знаете? — не унимался Драко. Информационная сеть деда продолжала его поражать.

— Портрет Элизабет Бёрк. Некогда директор Хогвартса и, между прочим, моя дальняя родственница. Её портрет висит не только в школе, но и у нас в картинной галерее. Она наблюдательна и верна заветам чистокровных волшебников.

Дедушка поставил бокал на стол.

— А теперь вернёмся к Краучу. Огрехов быть не должно. Скоро день рождения Гарольда Минчума. У министра соберутся близкие друзья и высокопоставленные лица, включая нашего дражайшего Бартемиуса. — Абраксас повернулся к Драко. — Я пригласил тебя, Теодор, потому что ты наладил связи с контрабандистами из Шанхая. Вскоре к тебе обратится одна женщина из Отдела магического хозяйства. Элоиза Ранкорн. Её муж — мой человек. Она сделает заказ на волшебные ягоды, которые пойдут в цветочные композиции для украшения банкетного зала. «Баочжа Цзянго»⁽¹⁾ — дивные яркие ягодки, пахнут миндалём. Каждая — как петарда в миниатюре. И главное — взрываются, «заслышав» крик трёхлапой вороны⁽²⁾ — любительницы ими полакомиться. Остальные цветы будут пропитаны горючими маслами. Насчёт птицы я всё уже уладил — это будет незабываемый восточный подарок господину Минчуму. Осталось достать несколько сотен ягод. Они взорвутся, посеют искры, затем вспыхнут цветы — на столах, на стенах, на торжественной трибуне… Огонь будет повсюду! И потушить его магией невозможно.

Перед глазами Драко всплыла огненная стена, пожирающая хлам в Выручай-комнате. И Винсент… его тело, мгновенно обращающееся в пыль.

Драко тяжело сглотнул.

— У Крауча есть сын, — напомнил он. — Пожиратель смерти. Барти-младший. Он знает, что вы задумали?

— Об этом предприятии знает только ближний круг и теперь ты, — отрезал Абраксас. — Если бы Тёмный Лорд всерьёз рассчитывал на то, что мальчишка способен поднять руку на родного отца, он давно бы поручил ему покончить с угрозой.

— Но тогда… он погибнет при взрыве вместе с остальными.

— Есть такая вероятность, — согласился Абраксас. — Впрочем, Каркаров почему-то дорожит этим юным гением. Он сказал, что в тот день даст Краучу-младшему важное поручение. Если тот настроен серьёзно, найдёт предлог пропустить ужин у министра. А нет… — Дед развёл руками. — Больше никого из наших там не будет. Дело пусть и грязное, но, считай, решённое.

Драко ощутил приступ тошноты. Готовился теракт. И дед рассчитывал на него. Крауч умрёт, министр — тоже. Пост займёт Фадж, ручной зверёк дедушки, а ретивые чиновники присмиреют, если вообще выживут. Убить несколько человек за праздничным столом и привести страну к миру, выгодному для Малфоев… Это победа.

«Разве не ради этого ты всё затеял?» — спросил внутри него голос, похожий на насмешливый шёпот Тео, — голос, ставший почти неотличимым от его собственного.

Да, да. Всё, чтобы спасти семью. Чтобы мама не лежала на брусчатке Косого переулка, а отец не гнил в камере.

Тео бы не дрогнул. Он бы оценил элегантность плана, его эффективность.

— Тебе не следовало за это браться, — пробормотал Розье, достав платок. Он обтёр им сначала лоб, а потом и бокал, будто хотел избавить стекло от отпечатков своих пальцев. — План рискованный. Антонин всегда предлагает нечто, выходящее за пределы разумного.

Абраксас лукаво улыбнулся.

— Сразу видно — ученик Гриндевальда.

На это Лисандру, давнему поклоннику попытавшегося захватить весь мир австрийца возразить было нечего. Он засобирался на выход.

— Мне пора. У Эвана снова какие-то проблемы. С утра в доме прогремело четыре письма-громовещателя: три из них от женщин (разных), один — от кредитора. Он оказался самым вежливым.

— Твой сын доведёт тебя до инсульта.

— Хорошо бы не до банкротства.

— Хамбли!

На зов хозяина в кабинете объявился домовой эльф.

— Проводи моего друга, — бросил Абраксас, не глядя на слугу.

Лисандр поднялся, поникший и недовольный, напоминающий намокшую в дождь птицу. Драко привстал в знак уважения, но старик даже не заметил его жеста, прошаркав к двери согбенной тенью. А ведь Розье ему нравился — он, по крайней мере, не косился на «Теодора Хексфорда», как на пришельца с другой планеты. И, что важнее, не задавал лишних вопросов. Может, дедушка ему всё рассказал? Нет, иначе к чему конспирация с ложным именем?

— Что это с ним? — спросил Драко, когда дверь за Розье закрылась.

Абраксас откинулся в кресле, на его лице появилась досада.

— В деле с американцем подозрение Беллатрисы пало на Эвана. Тот тоже был на матче и успел там повздорить с полдюжиной фанатов. Том снисходителен к некоторым наклонностям своих подчинённых и на многие вещи закрывает глаза. На общем фоне Розье — лишь азартный избалованный ребёнок. Недавно Том вышел на контакт с бандой Грейбека, который известен своими пристрастиями… А что творит Белла с пленниками? А Макнейр? Но чего Том не терпит, так это глупости. А самодеятельность на Чемпионате мира была именно ею. Он приказал найти в рядах Пожирателей смерти идиота, оставившего над убитым американцем метку, и в целом ужесточить внутреннюю дисциплину внутри подразделений. Отчитал меня как мальчишку. Ладно хоть не при всех, а за закрытыми дверями…

— За что?! — ахнул Драко. В его представлении даже Тёмный Лорд не посмел бы поднимать голос на деда.

— Из-за Яксли, конечно! Этот дурень мало того что не смог убить девчонку, ещё и палочку потерял. Если бы я вовремя не подсуетился, обставив его квартиру, авроры взялись бы за него крепче и потянули бы дальше за ниточки. Лучше пусть считают его маньяком в бегах, чем кротом Пожирателей в Министерстве.

— Так это ваших рук дело?

— А ты как думал, Драко? Если девица, выдающая себя за племянницу Руквуда, твоя бывшая однокурсница и путешественница во времени, она опаснее воскресшего Мерлина! К тому же вместе с ней объявился Гарри Поттер. Том уже отдал приказ убить его на месте. Никто не понял, чем этот парень так ему насолил, но я-то знаю. Да, я знаю благодаря тебе… Но откуда знает он? Всё сложно. Как Гермионе Грейнджер удалось окрутить Руквуда, что он принял её в семью — вот чего я понять не могу. Либо он заслан к нам Орденом, либо сам одурачен. Рассказать о ней Тому — всё равно что признаться, что у меня есть ты — бесценный источник сведений на годы и годы вперёд. — Абраксас угрюмо посмотрел на Драко. — Сам-то что предлагаешь?

— Нужно присмотреться к Грейнджер получше.

— Да. Вероятно, я поторопился с приказом устранить её. Свои ошибки нужно уметь признавать.

— С Грейнджер будет трудно сладить, если это и правда она, — нехотя признал Драко. — Хоть я не верю в столь невероятное внешнее сходство грязнокровки с мисс Руквуд, но исключать случайности нельзя.

— У меня есть на примете кандидат, легко очаровывающий женщин.

Драко криво улыбнулся.

— Эван? Хотите, чтобы он её очаровал и вызнал, что она скрывает? Похоже, Розье вот-вот расплатятся хотя бы с одним кредитором.

В комнате снова раздался хлопок — на этот раз в кабинет, споткнувшись на ровном месте, аппарировал молодой эльф с перекошенным от волнения лицом.

— Хозяин, хозяин, извините! — запищал он. — Господин Сабир прибыл! Вы просили немедленно доложить, если…

— Проводи его сюда, — распорядился Абраксас. — Пунктуальность не его конёк. Я ждал его ещё неделю назад.

— Я, пожалуй, пойду… — начал было Драко.

— Останься. Это представитель депозитарного банка в Каире. Я выкупил там ячейку для хранения дневника. Том осмотрел его и вернул назад. Сабир — уважаемый волшебник на своей родине, это полезное знакомство.

Дверь отворилась без стука, пропуская внутрь волшебника, который, будто священный скарабей из аметиста в золотой оправе, впорхнул в кабинет.

Гость был невысок, с кожей цвета тёмного гречишного мёда и карими, практически янтарными глазами, в которых светилась хитрая улыбка. Вместо чопорных британских нарядов на нём идеально сидела мантия глубокого фиолетового оттенка, отороченная сложной вышивкой. На длинных пальцах сверкало несколько массивных колец с драгоценными камнями. Но взгляд Драко приковал амулет на массивной золотой цепи на груди египтянина — сияющий анх⁽³⁾.

— Абраксас-эфенди, — произнёс гость с сильным акцентом. — Прошу прощения за задержку. Ветер над морем был капризным, а я передвигаюсь только на ковре-самолёте.

Его взгляд скользнул к Драко, сидевшему в тени.

— Теодор Хексфорд, — представил дедушка Драко. — Мой друг и дальний родственник. Возможно, ему посчастливится вести с вами в будущем общие дела.

— Сабир ибн-аль-Хаким. Для меня большая честь.

Драко с искренней симпатией пожал египтянину руку.

— В любом случае вы прибыли к ужину, Сабир, — сказал Абраксас.

— Благодарю, но не сейчас. Сначала — дело, — улыбнулся гость, опустившись в кресло напротив. Ловким движением он извлёк из складок мантии узкий свиток, перевязанный золотой нитью. — Договор на зачарованном папирусе. Всё, как мы и договаривались. Я сам отвезу ваше сокровище в хранилище. Отправлюсь сразу после ужина. — И снова хитрющая улыбка.

Он положил свиток на стол, а следом за ним из другого кармана достал два предмета. Первый — изящная шкатулочка, не больше спичечного коробка, сделанная из чёрного дерева. Второй — обыкновенный ключ.

— Сундук без размеров, — пояснил Сабир, постучав по крышке ногтем. — Он примет форму и объём, необходимый для содержимого. Ключ заколдован мной лично. Дубликат создать невозможно, он защищён от копирования.

— А охрана? — спросил Абраксас.

— Охрана нашего депозитарного банка — сфинкс. Древний, как сама пустыня. Он признаёт только потомков своего создателя. Я — один из них. — Сабир лучился самодовольством. — Разгадать загадку сфинкса невозможно. Он говорит только на языке Кемета, на древнеегипетском. И даже ваше самое сильное заклятье, Авада Кедавра, ему нипочём. Зверь был создан из крови и песка. Зверь — часть земли, а землю не убить.

В кабинете повисла тишина. Даже Абраксас выглядел впечатлённым. Драко с восторгом смотрел на крошечную шкатулку. Он боялся представить, во сколько галлеонов обошлась ячейка деду.

— Естественно, договор обязует меня хранить всё увиденное и услышанное в секрете, — серьёзно добавил Сабир, отбросив жеманные манеры. — Я никогда не выдаю ни своих клиентов, ни их тайны, погребённые в недрах депозитария.

— Хорошо, — торжественно произнёс Абраксас. — Мы договорились!

Он встал и подошёл к огромному портрету, висевшему на самом почётном месте кабинета. На нём был изображён Арманд Малфой — основатель британской ветви рода, мужчина с орлиным профилем и пронзительным взглядом, одетый в кольчугу и плащ времён Вильгельма Завоевателя. Портрет был маггловским, нарисованным задолго до Статута о секретности, и потому застывшим в вечности, неспособный ни подмигнуть, ни усмехнуться хитроумным отпрыскам.

Абраксас коснулся резной дубовой рамы в нескольких местах. Раздался тихий щелчок, и вся конструкция — портрет и рама — слегка повернулась на скрытых петлях, открывая за собой тёмную нишу сейфа.

Абраксас пошатнулся, словно получил удар в грудь. Его пальцы, вместо того чтобы достать тетрадь, впились в белоснежную ткань жабо, сминая её в комок.

Сабир вскочил с кресла, почувствовав неладное. Драко рванул вперёд, подхватив деда под локоть. Тот не думал падать. Он застыл, сгорбившись перед чёрной дырой сейфа, и Драко впервые в жизни услышал, как в его голосе звучит страх:

— Пусто… — выдохнул Абраксас.

Драко заглянул в тайник. Внутри, на бархатной подкладке, не было ровным счётом ничего. Голые, полированные стенки.

Дневник Тома Риддла пропал.

1) «Взрывная ягода» (кит.)

Вернуться к тексту

2) Трёхлапая ворона — существо, встречающееся в мифах азиатских стран, символ Солнца.

Вернуться к тексту

3) Анх (египетский крест) — крест с петлёй наверху, символ жизни.

Вернуться к тексту