А это точно курорт (джен)

Атлантический океан. Последний план отчаяния.

Бескрайний, безжалостный Атлантический океан поглотил все звуки. Здесь не было слышно ни одной живой сущности — лишь монотонный гул «Нептуна» и тихий плеск волн о его израненный борт. Воздух был густым от запаха озона, гари и свежей крови, которая уже не отделялась на чью-то конкретную — она была общей, смешавшись в лужах на палубе и растекаясь розовыми пятнами в воде за бортом.

Саинс лежал, прислонившись к холодному контейнеру, каждое дыхание давалось с трудом. Сквозь туман боли он наблюдал за битвой своего последнего призванного существа с Вендиго. Он видел, как адаптируется хитиновый монстр, становясь крепче после каждого удара.

— Заметил... Чем больше урона ему наносят... тем выше его «уровень угрозы», тем прочнее становится его тело... Поэтому простыми ударами не убить... — прохрипел Саинс, его взгляд, полный усталости и расчета, был прикован к Вендиго.

Бой достиг апогея — две сверхъестественные сущности выкладывались полностью, и тут... насекомое внезапно дрогнуло, его форма задрожала и начала буквально испаряться, рассыпаясь на чёрный песок, который тут же развеял ветер. Связь оборвалась. Саинс почувствовал, как последние силы покидают его, и погрузился в темноту, упав в глубокий обморок.

Вендиго, тяжело «дыша» (хотя это был лишь ритуал, имитация жизни), стоял над распадающимся противником. Его ледяной взгляд упал на безжизненное тело Саинса.

— Упал... даже не успев как следует сразиться. Жалко, — прошипел он и, решив покончить с помехой раз и навсегда, занес ногу для сокрушительного удара по голове лежащего.

Но удар не состоялся. В последний момент его ногу что-то схватило. Железная хватка, слабая, но невероятно цепкая.

Глаза Вендиго сузились. Он посмотрел вниз. Тело Саинса, всё ещё в крови и пыли, лежало неподвижно, но его рука, будто действуя на последнем инстинкте, вцепилась мёртвой хваткой в лодыжку Вендиго, не давая вырваться. Более того, из последних сил Саинс мысленно призвал помощь — полупрозрачные, едва заметные духи волка и змеи обвили ногу Вендиго, усиливая хватку.

— Жив? Всё-таки жив? Упрямый червяк, — сказал Вендиго со смесью раздражения и любопытства.

Он попытался дернуть ногой, но хватка оказалась прочнее, чем казалось. Это была не физическая сила, а сила воли, зацементированной отчаянием.

— Ну и тупой же ты... Цепляешься за жизнь, которая уже не твоя, — проворчал Вендиго и занёс руку для того, чтобы размозжить голову Саинса и разорвать хватку.

— Я... не тупой... — едва слышно, сквозь стиснутые зубы, проговорил Саинс, не открывая глаз. — Это... был план...

И его пальцы вцепились в ногу ещё сильнее, будто впиваясь в саму сущность.

Вендиго, окончательно выведенный из себя, решил действовать радикально. Если ногу держат — нужно от нее избавиться. Он занёс вторую ногу, чтобы со всей силы ударить по собственной конечности, намеренно отрубив её ударом такой чудовищной силы, чтобы освободиться.

Но в момент замаха воздух рядом с ним взорвался от звукового удара, а его вторую ногу схватила вторая парящая стальная хватка.

Хок материализовался из ничего, его тело было покрыто свежими шрамами, одежда в клочьях, но в глазах горела холодная, нечеловеческая решимость.

— Приветствую. Снова, — произнес он, и его голос звучал странно, с вибрацией от запредельной скорости. Он только что достиг и превысил скорость в 2 Маха, чтобы совершить этот бросок.

Вендиго, впервые за весь бой, выглядел по-настоящему ошарашенным.

— Ты... Ты оказался жив? Но я видел... — он не договорил, смотря на Хока, который, как тиски, вцепился в его вторую ногу.

— Быстрая скорость... и ускоренная регенерация. Мутация работает. Ты не добил — я восстановился, — отчеканил Хок, его пальцы впивались в эфирную плоть Вендиго.

Вендиго, пойманный с двух сторон, попытался замахнуться руками, чтобы сбросить или ударить обоих. Но тени сгустились по бокам.

Справа возник Алм. Его лицо было разбито, из рассеченной брови текла кровь, но в руках он сжимал не дробовик (тот был пуст), а тяжелую монтировку. Слева, хромая, но с пламенем в глазах, поднялся Фат. Его одежда была обуглена, но на ладонях уже клубился жар. Они действовали синхронно, без слов: Алм и Фат схватили Вендиго за запястья, используя весь свой вес и остатки сил, чтобы обездвижить его руки.

Теперь дух был скован: ноги удерживали Саинс и Хок, руки — Алм и Фат. Он извивался, как пойманная змея, его форма колебалась, пытаясь выскользнуть, но хватка была физической и метафизической одновременно.

— И зачем... вам это? — зашипел Вендиго, его голос, обычно бесстрастный, теперь звучал сдавленно. — У вас же не осталось никого, кто мог бы меня уб... м-м-м...

Он заикнулся, запнулся, потому что его внимание привлекло новое движение.

С противоположного конца палубы, из-за угла искорёженного контейнера, раздались шаги. Они были странными — тихими и в то же время оглушительно громкими в сознании, полными отголоском боли и ярости. На палубу вышел Ден.

Он был почти неузнаваем. Его бронекостюм был частично уничтожен, обнажив обожжённую кожу. Один глаз был закрыт кровоточащей раной. Но другой... Другой глаз светился неестественным, ярко-голубым светом. Из него исходило слабое, но зловещее сияние, излучая остаточную энергию и радиацию от чудовищного короткого замыкания. Он держал в руках свою лазерную пушку, но она выглядела плачевно — ствол погнут, корпус треснут.

— Привет. Снова, — сказал Ден, и его голос был хриплым, но абсолютно спокойным. Он не стал произносить речей. Он просто поднял сломанную пушку, направив её в сторону Вендиго.

Скованный дух издал звук, похожий на ледяной смех.

— И что ты собираешься делать со своей сломанной игрушкой, горе-инженер? — он похахикивал, глядя на Дена.

— Спасибо, что сломал. Улучшу на ходу, — парировал Ден. Он нажал на спуск. Раздалось лишь сухое щелканье и шипение. Пушка не выстрелила.

— Ахахахаха! — раскатисто засмеялся Вендиго. — Даже твоя хвалёная пушка тебя предала! Она не стрел...

Он не закончил. Из искорёженного дула оружия вырвался тонкий, почти нитевидный луч голубого света. Он был таким маленьким и слабым, что казался безобидным. Луч ткнулся в грудь Вендиго, не оставив даже отметины.

— А? Погоди... Такой маленький луч? Это всё, на что ты способен? — Вендиго расхохотался уже искренне, считая угрозу смехотворной.

— Ага. Это всё, — тихо сказал Ден, и в его светящемся глазу вспыхнула ярчайшая точка.

И в этот миг из трещин в корпусе пушки, из всех её повреждённых модулей, начало вырываться наружу нечто иное. Не сконцентрированный выстрел, а огромное, неконтролируемое, лавинообразное количество чистой энергии. Это была вся оставшаяся энергия его брони, энергия ядерной мини-ЭУ, усиленная и дестабилизированная попаданием в солёную воду. Это был не луч, а энергетический вихрь, сфера чистого хаоса, которая, вырвавшись, устремилась к единственной цели — к точке, отмеченной тем самым слабым лучем-маркером на груди Вендиго.

Дух успел лишь осознать обман. Его лицо, искажённое ужасом и яростью, обратилось к Дену.

— Чёрт! Твари! Я убью вас всех! — закричал он, но его голос был поглощён нарастающим рёвом энергии.

Сфера чистой энергии впиталась в него в точке попадания луча-маркера. Сначала испарилось его лицо, затем грудь, руки. Его тело начало растворяться, не сгорая, а рассыпаясь на частицы света, которые тут же гасли. Процесс занял несколько секунд. Вскоре от Вендиго не осталось ничего, кроме легкого тумана, который тут же развеял ветер.

Тишина. Гул двигателя снова стал единственным звуком.

— План... сработал, — выдохнул Ден и потерял сознание, рухнув на палубу рядом со своей уничтоженной пушкой.

-

Минутами ранее. Лазарет «Нептуна». Обсуждение плана.

Ден пришёл в себя не от удара, а от жгучей, пронизывающей всё тело боли и странной ясности. Он лежал на импровизированном столе в лазарете. Алм, перевязывавший ему рёбра, вздрогнул.

— Ден! Ты очнулся! Быстро... — начал он.

— Я... и не спал, — прохрипел Ден, открывая один глаз (второй был залит кровью). — Просто получил такой энергетический удар... что всё тело было парализовано. Нервная система в шоке. Но я всё слышал. Всё видел. Сквозь боль.

Рядом на койке стонал Фат, приходивший в себя.

— Нужно... что-то делать. Он убьёт всех поодиночке, — прошептал Фат, с трудно поднимая голову.

Ден, превозмогая боль, сел. Его сознание, отточенное инженера, работало на пределе.

— Есть... план. Довольно безумный. Давайте следовать ему. — Он указал на свою повреждённую пушку, стоявшую в углу. — Моя пушка... её сердечник дестабилизирован, но не разрушен. Она стала... опасной бомбой замедленного действия. Если выстрелить контрольным импульсом — слабым лучем-маркером — он не почувет угрозы. Но этот луч задаст точку привязки. А потом... нужно спровоцировать полный сброс всей оставшейся энергии в эту точку. Её не заметят до самого конца.

— Звучит... как самоубийство, — пробормотал Алм.

— Это единственный шанс. Но есть проблема: как его задержать? Как заставить стоять на месте и принять этот «маркер»? — сказал Ден, лихорадочно думая.

Тишину прервал слабый голос Саинса, которого только что внесли в лазарет.

— А... например... если мы его схватим. Все вместе. Алм, Фат... Я, если смогу... и... Хок, если он... — он не договорил о Хоке, но в его глазах была надежда. — Чтоб он не мог телепортироваться или уйти. Держим. А ты... делаешь своё дело.

— Хорошо... Допустим. Но как его схватить? Он не дастся в руки, — спросил Ден, оглядывая изувеченных товарищей.

Саинс слабо улыбнулся.

— Ну... только если... я притворюсь, что окончательно выбыл. Он подойдёт добивать. А в этот момент... все, кто может, хватают его. Это ловушка. Он слишком уверен в себе, чтобы её не проверить.

Идея висела в воздухе — отчаянная, почти самоубийственная. Но другого выбора не было. Они молча переглянулись. Все поняли. Без лишних слов. Это был их последний, общий план.

Конец обсуждения плана.

И этот план, рождённый в аду боли и отчаяния, сработал. Ценой невероятных усилий, последних сил и новой, глубокой раны в душе каждого из них. Вендиго был уничтожен. Но «Нептун» теперь был не кораблём надежды, а плавучим лазаретом, полным раненых и умирающих, затерянным в самом сердце бескрайнего, безмолвного океана. Они выиграли битву. Но война за выживание только продолжалась.