Восставшая из пепла (гет)

Пребывание в темницах Сонного королевства скрашивало лишь одно. Хотя Ласэн и подозревал, что такими темпами может запросто лишиться языка, отказываться от удовольствия довести редких охранников и, как ни странно, вдруг ожившего Юриана до белого каления не собирался.

Вот и сейчас тот, раздражённо передёрнув плечами, зашагал прочь, так и не получив ответа. Вслед ему летели слова, с таким чаянием переведённые на фэйский язык.

Сижу за решёткой в темнице сырой.

Вскормлённый в неволе орёл молодой,

Мой грустный товарищ, махая крылом,

Кровавую пищу клюёт под окном.

Клюёт и бросает, и смотрит в окно,

Как будто со мною задумал одно.

Вдруг рядом заколыхались тени, и весёлый хрипловатый голос из прошлой жизни произнёс:

— Хорош драть глотку, арестант. Пора отвечать.

Прекрасно сознавая, что Нея не удержится и расскажет всё Сириусу, Ласэн был готов к такому развитию событий. Поэтому, не поднимаясь с каменного выступа, закинул руки за голову и быстро перетянул инициативу на себя, затянув:

— Друг ты мой единственный, где моя любимая?

Ты скажи, где скрылася, знаешь, где она?

Друг ответил преданный, друг ответил искренний…

— Не заткнешься, получишь…

— Была тебе любимая…

— Перестань сейчас же!

— Была тебе любимая! Была тебе любимая, а стала мне жена…

— Я так-то уже понял, что вы с Неей мне этого плана не забудете ни-ког-да, — медленно проговорил Сириус, скрывая улыбку в голосе, — но я и уйти могу.

— Если друг оказался вдруг и не друг, и не враг, а так…

— У тебя, я смотрю, сегодня настроение больно хорошее, товарищ адъютант.

— Я бы попросил, — Ласэн поднял палец вверх и приоткрыл здоровый глаз, — посланник. Не путать.

— Ах, извините, — Сириус шагнул к нему навстречу, поймал за руку и дёрнул на себя, обнял, как брата.

Ласэн ответил ему тем же, мигом забыв обо всех бедах. Всё это не имело значения. Он дома. С семьёй.

— Но вы с Нейкой затейники, конечно, — хмыкнул Сириус, отпуская его.

— Любит тебя жена, я вообще был против посвящения кого-либо из вас в наш маленький план.

— Ни секунды не сомневался, — Сириус вдруг засмеялся. — Да, дал король маху, пустив тебя в свою обитель.

Ласэн пожал плечами.

— Я, конечно, не кицунэ, но, как говорила Нея, не только фильмы смотрел, но и сказки читал.

— Конкретнее.

— Сказание о Вольге помнишь? Когда он, обративши себя и своих воинов в зверей, всё вражеское оружие поперепортил?

— Допустим.

— Во-от, этим я и занимаюсь всё свободное время. Спасибо маме за способности лисы.

— А заметит?

— Не должен, — серьёзно ответил Ласэн. — Я аккуратен. Да и вообще меня всерьёз воспринимает разве что Юриан.

— Помочь? — Сириус вздёрнул бровь.

— Тебе лишь бы подраться, — отмахнулся он. — Пока не мешает, пёс с ним.

— Хорошо, Притиании ты поможешь, а Хранители здесь при чём?

— Мне почём знать? — удивился Ласэн. — В письме сказано, мол, я приманка. Но это всё. Трудно, знаешь ли, план составить, исходя из этого. Да и думаю, помнишь, как у нас с планами.

— В живца играешь, стало быть?

Ласэн вновь пожал плечами.

— А что остаётся? — он замолчал, несколько стушевавшись. — Сириус, а можно я…

Сириус понял всё без слов, молча кивнул. Ласэн опустился на скамейку, стараясь спустить силу с поводка как можно осторожнее. Получалось с трудом. Магия походила на голодного зверя, и её было не так-то просто сдержать. Всё же почти пятьдесят лет без настоящей подпитки — это слишком много, даже с резервом.

— Заряжайся, — улыбнулся Сириус и присел рядом. — С твоими грандиозными планами ты должен быть во всеоружии.

— Не злишься?

— Да нет, наверное. Ну вот что ты хмыкаешь? Да, я давно с Нею живу.

— Теперь я понимаю, почему она за тебя замуж вышла. Ты такой же. Прав был Эрис. Русский — это не национальность. Это экстрим.

— Да иди ты, — беззлобно отмахнулся Сириус. — Ты, кстати, как, не желаешь к дочери сходить?

— Смешно, — Ласэн покосился в его сторону. — Только Фейра мне сестра.

— А причём тут Фейра… — начал было Блэк, но осёкся. — Ты… не знаешь.

— Не знаю чего? — Ласэн даже концентрацию сбил, заставив Сириуса охнуть.

Пришлось срочно загонять силу назад. Хватит ему на сегодня. Мирион предупреждал, что подпитываться надо постепенно. Ласэн несколько раз вдохнул и выдохнул, приходя в себя, а затем потребовал:

— Объяснись.

— Жас… была беременна. И, как маг реальности, смогла ускорить рождение дочери и отправить её в будущее, — подбирая слова, принялся объяснять Сириус. — В тот день, когда Берон убил её, а тебя изгнали, ваша дочь очутилась в комнате Эриса, а с ней письмо. В котором Жас вручала дочку заботам Эриса, повелев крестными позвать Сана и Нею, а имя девочке дать в честь Елизаветы Пруэтт. Тётя ей чем-то помогла. Я думал, Эрис рассказал тебе. Это один из заветов Жасмин.

Ласэн сидел, уставившись в одну точку. О его волнении свидетельствовали лишь слегка подрагивающие руки. Наконец, он шумно выдохнул.

— Пора бы уже запомнить, что Эрис никогда и ничего мне не рассказывает, — произнёс он, упираясь затылком в каменную стену.

* * *

— Так, значит, вы вместе учились? — спросила Фейра, переводя взгляд с Сана на меня.

— Учились, — хмыкнул Санька. — Да мы, считай, выросли вместе. И, если быть честным, учился там один я. Они с Нинкой балду гоняли.

Я поперхнулась чаем.

— Ты ничего не перепутал, мальчик?

— Я бы попросил, — погрозил он мне пальцем. — Вы не в том положении, чтобы хамить. Захочу, из дворца вас выгоню.

— Подержи, — передала чашку Фейре. — Я тебе сейчас покажу не то положение.

— Ней, да я ж пошутил, — Сан начал подниматься из кресла. — Ты серьёзно? Нея!

Он увернулся от удара. Затем перехватил мою руку.

— Перестань. Да Нея, ну не при ребёнке же, ну. Ауч!

С чувством исполненного долга я оставила нахала потирать ушибленный затылок. Фейра изумлённо хлопала глазами, наблюдая за нами. Шипящий Сан вернулся на своё место, сердито полоснув по мне глазами.

— Не ценишь ты мою доброту.

— Тебе мало было?

— Ц, — он закатил глаза. — Что? — обратился к Фейре.

— Нет, ничего, просто… Я как-то не ожидала, что Нея с Верховным правителем дружбу водит.

— Совет на будущее: от неё, — он указал на меня большим пальцем, — можно ожидать чего угодно. Даже того, чего ты представить себе не можешь.

— Информативно, — прокомментировала я, отпив из вернувшейся в руки чашки. — Но ты, кстати, прислушивайся, — я указала на Сана пальцем, не выпуская чашки. — Умеет правду говорить, когда не понимает, что говорит.

— Знаешь, что?! — возмутился Саня. — Я сейчас всё ей расскажу!

— У-у-у, — протянула я, вытянув губы трубочкой.

— Ты говоришь, не ожидала, что она дружбу с Верховным правителем водит, — сказал он Фейре. — А я не ожидал, что она заявится ко мне с просьбой. Помоги, говорит, ограбить Двор ночи. При этом ту его часть, о которой никто не знает. Нормально? Ей лет тринадцать было. Не помню точно, ну около, не важно. Проходит буквально несколько месяцев, может год. Звонит. Не хочешь фейерверк при Дворе осени устроить? Там Ласэна, знаешь ли, в доме заперли, освободить бы. И ведь освободила!

— Я была не одна, — вставила я.

— А зачинщик кто? — ехидно уточнил он. — Молчишь? Вот то-то и оно. Я от дружбы с ней временами шизею, уж извини за откровенность, — с отчаянием в голосе пожаловался он Фейре. — И ладно она бы ещё по-нормальному о помощи просила, так нет же! Из неё энергия ключом бьёт. Дверь она, между прочим, открывает только с ноги, — выставил он указательный палец. — Так не то что к себе домой, так в дом к рабам заходят, понимаешь? Так она ещё и в приказном тоне общается. «Санька!» — рявкнул он, изображая меня. — «Айда за мной, дело есть». Причём я ей говорил, что я Верховный правитель, мои перегрины её не поймут, убить могут. Никакой реакции. У неё Аскольд однажды спросил, мол, ты почему так внезапно появляешься? Она ему знаешь что ответила? «А что мне, из дома сигнальные ракеты пускать?» Он ушёл и не возвращался больше. У него в тот день мировоззрение рухнуло.

— Эк у тебя накипело-то, — покачала я головой. — И вообще ты всё утрируешь. С ноги я дверь не открываю, воспитана по-другому. С Аскольдом мы поладили в итоге, привык он ко мне. Без предупреждения один раз забежала, а ты всё забыть не можешь. А там, как ты сказал, между прочим, ситуация не терпела отлагательств. Ласэн в плен к Хранителям попал. И вообще, — повысила я голос, — ты такой весь из себя хорошенький, а Фейру мне запугал. Сидит вон глазами хлопает, в диван вжалась. Потому что из тебя энергия бьёт ничуть не меньше, чем из меня. Оба в Лесу выросли, обоих Мирион учил. Так что, Санька, сколько фэйцем не прикидывайся, — я развела руками, — а энергию не скроешь.

Фейра молчала-молчала, вертя в руках персик, а затем, сглотнув, нервно так поинтересовалась:

— А к Ризу ещё не поздно вернуться?

И вот за что я люблю Саньку, так это за искренность. Рассмеялся вместе со мной и куда громче, потому как он-то с Ризандом знаком давно.

— Первый раз слышу, — сквозь смех произнёс он, — чтобы моему обществу предпочитали общество Ризанда.

— А я говорила, — отсмеявшись, сказала я. — У Ризанда энергии маловато. Фейра неделю у него провела, прежде чем вспыхнула. С тобой пяти минут хватило.

— Ладно, пойдёмте, — Саня поднялся. — Замок вам покажу.

Фейра оживилась. Двор зари ей нравился, и я её понимала. Здесь действительно было потрясающе красиво. Дворец был большим и светлым, из белого камня, отражающего всполохи розового, жёлтого, красного и фиолетово-голубого. Высокие окна из-за льющегося света казались витражными, разноцветными, хотя на самом деле стёкла в них были самые обычные.

По пути нам встречались обитатели замка, которые вежливо кивали нам с Фейрой и улыбались Тесану. Девушка с удивлением осознавала, что, оказывается, не только в Веларисе жители не боятся своего Верховного правителя, а любят. А отчего его не любить, когда он такую подлянку всем жрицам подкинул? Ианта же далеко не единственная хищница, охочая до власти. На Тесана с детства посматривали как на племенного жеребца, а на Нину как на угрозу. Санька быстро понял, что подруге несдобровать. Принял титул наследника, её в Лес отослал, сам ветошью прикинулся, мол, извините, для меня никого, кроме моего крылатого главнокомандующего, не существует.

Аскольд тогда знатно прифигел от такого поворота событий. До веку теперь Тесану припоминать будет, как они под ручку ходили. Во сила у мужика, это ж надо так правителя любить, чтобы на такое согласиться. Хотя Аскольд, конечно, тоже молодец. На меня посмотрел и повторять начал. Недавно вообще заявил: «Я, Верховный правитель, после того, что ты выкинул, вообще всё, что хочу, тебе могу говорить». И ведь прав!

Фейра с восторгом ребёнка вертела головой в разные стороны. Через какое-то время расхрабрилась, вопросы начала задавать. Сан отвечал спокойно, с лёгкой улыбкой. Выговорился, в себя пришёл.

— А вы ровесники? — внезапно спросила она.

Мы переглянулись.

— Ну, если так подумать, то да, — кивнул Тесан. — По человеческим меркам мне лет тридцать, по фэйским — чуть больше двухсот.

— Это если мерить нашими мирами, — добавила я. — В моем мире проходит год, здесь тринадцать лет. Вернее, раньше так было, когда мы учились. Сейчас здесь проходит полгода, а в моем мире год.

— Так странно, — покачала головой Фейра.

— Добро пожаловать в семью, — раздался веселый девичий голос. Нина.

Я кинулась подруге на шею. Мы чуть ли не прыгали от радости. Сан пристроился сбоку от Фейры и принялся ей что-то пояснять.

— Так ты вернулась? — улыбаясь, уточнила я.

— Знаешь, засиделась я в Лесу. За этим глаз да глаз. Да и жрицы без меня совсем от рук отбились, — хищно прищурилась она.

— К слову о жрицах, — аккуратно спросила Фейра, — почему их так не любят?

— Почему не любят? Есть среди них вполне порядочные женщины, но есть и такие, как твоя знакомая Ианта, — пояснил Сан.

— А с ней-то что не так?

— Ризанд не рассказывал? — удивилась я.

— Хотел… Не важно.

Я вопросительно свела брови, но Фейра молчала.

— А Ласэн? — сменил тему Тесан.

— Причем тут Ласэн?

— Сан, он о том, что его профессор пытает, никому не сказал, — досадливо махнула я рукой. — Думаешь, о поползновениях жрицы распространяться будет?

— Ну да, — хмыкнула Нина. — Меня, кстати, Нианна зовут, — обратилась она к Фейре.

— Фейра. Вы леди Двора зари?

Аскольд, стоящий рядом, прыснул. Нина вслед за ним, а вот Сан насупился.

— В перспективе, — буркнул он.

Фейра непонимающе посмотрела на меня. Я подняла руки.

— Это Санькина тайна.

— Да какая там тайна! — фыркнула Нина, беря Фейру под руку. — Видишь ли, жрицы были весьма заинтересованы в Сане и его власти, даже когда он был наследником. А так как я крутилась рядом, пару раз меня пытались убить. Санька жутко разозлился и не придумал ничего лучше, чем объявить всем, что он не заинтересован в женщинах. Для прикрытия заставил Аскольда стать его парнем. Таким образом, жрицам оставалось лишь кусать локти. Они не имели права сказать, что Сан ведет себя неподобающе. Ну и от меня отстали. Единственная проблема — наши с ним отношения теперь приходится скрывать. И как выбраться из сложившейся ситуации, мы плохо представляем. В любом случае сначала надо ослабить власть отпетых негодяек-жриц, чем я и занимаюсь вот уже несколько лет, за вычетом времени в Подгорье, разумеется.

— Тебя там не было, — сказала Фейра, а я порадовалась, что на этот раз её слова прозвучали как факт, а не как упрёк.

— Все претензии к серому, — Нина подняла руки в защитном жесте.

— К серому?

— К Сане.

Фейра какое-то время молчала, а затем обернулась ко мне.

— Знаешь, ты меня с остальной своей семьёй не знакомь. Боюсь, я к такому ещё не готова.

Ответом ей был дружный смех. И только Аскольд, положив ей руку на плечо, сказал:

— Как я тебя понимаю. Беда в том, что у меня-то выбора нет.

И тут Фейра впервые за все это время улыбнулась. Живо так, искренне.

— Рада, что я не одна нормальная.

— Слабаки! — с выражением произнёс Сан, тряхнув волосами.

Разговор вернулся к нашему знакомству. Мы рассказывали ей об учёбе у Мириона, Аскольд добавлял что-то о жизни в Притиании и том, как странно было общаться с Саном и Ниной первое время. В силу аристократического воспитания они, конечно, вели себя как подобает высшему свету, но порой говорили такие слова или делали что-то такое… Двор только диву давался.

— Двор лета очень жаркий для нас, — рассказывал он ей. — И в определенное время там есть проблемы с насекомыми. Магия магией, а против природы не пойдёшь. Фэйской знати не пристало ловить их, как ты понимаешь, это дело слуг. И им частенько влетает, если во время обеда…

— Глупо. Куда от насекомых денешься?

— У аристократии свои замашки. А Сан, как ты помнишь, жил в Лесу. Начнем с того, что мухи его в принципе не напрягали. Ну летает и летает, Котёл с ней. Тоже вроде как живое существо.

— Но бывают мухи очень наглые, — доверительно начала Нина. — Залетела там одна такая. Скандал устраивать вроде как дикость, но ворчание стояло знатное. Слуги суетились, но сама понимаешь, не будут же они за ней по всей комнате гоняться. Шум, гам, аристократы вон… кхм… возмущаются. А Сан, он о чем-то увлеченно рассказывал, и ему вообще до лампочки была эта муха. Ты представляешь, что было с присутствующими, когда он ее рукой в полете поймал и об стол?

— Что, прям поймал? — изумилась Фейра.

— Конечно, — улыбнулся Аскольд. — Прибил и так руку салфеточкой аккуратно протер, не отвлекаясь.

— Паузачка наступила такая кромешненькая, — ехидно протянула Нина, — что Санечку спешненько пришлось выводить из зальчика.

— Чванливые вы все-таки, — заявила Фейра.

— Мы. Ты теперь тоже фэйка, — поправил Сан. — Но я согласен. Чего так удивились?

— У него с мухами вообще проблемы вечные, — еле сдерживая смех, произнёс Аскольд. — На одном из пиров уже при нашем Дворе он также свернутой бумажкой одну хлопнул.

— Да привык я так!

— Тише-тише, — постучала я его по спине. — Они прикалываются.

— Дождутся, я прикалываться начну.

В целом день можно было считать удачным, а к вечеру ко мне в комнату забежала Фейра.

— Я тут вот что подумала, — она забралась ко мне на кровать. — Нуала и Серридвена сказали, что другие Верховные правители не позволяют своим подданным обращаться к ним так, как Ризанд. Но откуда им знать, если все Верховные правители носят маски?

— Именно. Ты наступаешь на те же грабли. Веришь тому, что тебе говорят. Фейра, — я взяла ее руки в свои, — я хочу, чтобы ты научилась выслушивать обе стороны, строить свое мнение на собственных наблюдениях, а не на чьих-то словах. Ты верила всему, что говорил Тамлин, поэтому Ризанд в твоих глазах был мерзавцем, а весь его Двор — палачами. Теперь ты веришь Ризанду. Ты смотришь на мир сквозь призму чьих-то взглядов, а должна смотреть своими. Ты должна прислушиваться, уметь понимать чужую точку зрения, но думать ты должна по-своему.

— Я не совсем тебя понимаю.

— Ну смотри, возьмем, к примеру, Эриса, которого ты видела мельком. Ризанд и его двор считают его мерзавцем, я, Тесан, Нина — наоборот. Для нас он — старший брат, благородный, честный, верный, любящий, но тебе он чужой. Ты его не знаешь. И не должна занимать чью-то сторону. Понимаешь? Познакомишься, приглядишься, выстроишь собственное мнение. И так должно быть всегда.

Фейра задумалась.

— Теперь я, кажется, поняла. Нея, мы должны вернуться.

— Плохо.

— Что?

— Плохо, когда приходится делать что-то через «должно».

— А как надо?

— Надо через «хочу».

— Ризанд обещал мне выходной. Можно сказать, дал. Но нам надо назад. Хочу ли я этого? Не знаю, но мы связались с королевами, я не могу бросить сестер. Я обещала бороться. И если для этого нужно быть союзницей Ризанда, — она посмотрела мне в глаза, — я буду. Он не так уж и плох.

— Хорошо, но о том, где мы были, ни слова. Не время ещё.

Она кивнула.

— Разумеется. И, Нея…

— М?

— Твоя дочь. Почему ты не рассказывала?

— Фейра, ей пять. Она нам ничем не поможет. И будем честны, я не обязана раскрывать Ризанду все свои слабые места.

— Почему ты всегда называешь его полным именем?

— А ты не догадалась?

— Это из-за его слов? Он когда-то сказал, что так его называют лишь враги и пленники, а с тобой он себя ведёт…

— Я хочу, чтобы он решил, кто я для него. Сам.

— Нам будет трудно?

— Учитывая, что я задумала, очень.

— Что ж, мне начинают нравиться трудности.

Я улыбнулась. Вот и славно.

— Пока мы ещё здесь, я могу тебе кое-что рассказать, если тебе интересна моя семейная жизнь.

Фейра радостно сверкнула глазами.

— Как зовут твою дочь?

_____________________________

«Сижу за решёткой в темнице сырой...» — строки стихотворения «Узник» Александра Сергеевича Пушкина.

«Друг ты мой единственный, где моя любимая?» — строки из песни «Я спросил у ясеня» композитора Микаэла Таривердиева на слова Владимира Киршона.

«Если друг оказался вдруг…» — начало «Песни о друге» Владимира Семёновича Высоцкого.