Амальгама (джен)

Комплекс «Умбриа», Италия.

49 год до н. э.

— Проконсул Цизальпийской Галлии, Нарбонской Галлии и Иллирика Гай Юлий, именуемый Цезарь, после победоносных походов против галльских племён возвращается в республику, — сообщил Вере Фолиум. — Его срок в должности проконсула заканчивается. Он пытался договориться с сенатом, предлагая различные уступки и компромиссы, предлагал оставить ему лишь два легиона и две провинции, отказавшись от Нарбонской Галлии, в обмен на гарантии неприкосновенности и возможность заочного участия в выборах.

Сенат на сделку не пошёл и постановил, что Гая Юлия следует считать врагом государства, если он к определённому сроку не сложит полномочия и не распустит войска. По традиции после истечения срока полномочий он сохраняет свою должность до момента, пока не войдёт в исторические границы Рима, то есть самого города, а не республики. Поэтому предложение сенаторов фактически было незаконным.

Это постановление заблокировали трибуны Марк Антоний и Квинт Кассий Лонгин. Тогда сенаторы во главе с Катоном-младшим призвали граждан к оружию, тем самым заявив об отказе от переговоров. Антоний и Лонгин были вынуждены бежать из Рима на север к Цезарю, ночью, в наёмной повозке, переодевшись рабами.

— И что сделал Цезарь? — спросил Вентус.

— Выступил с речью перед своим единственным Тринадцатым легионом, поскольку Восьмой и Двенадцатый ещё не прибыли, объявил о попрании священных прав трибунов, об отказе сенаторов от переговоров, — рассказал Вере Фолиум. — Легионеры его поддержали. Тогда Цезарь перешёл реку Рубикон, отделяющую Цизальпийскую Галлию от территории собственно республики, имея всего около пяти тысяч пехоты и три сотни всадников. Фактически, это гражданская война.

Его главный противник — Гней Помпей, ещё недавно бывший его союзником, эвакуировался морем в Диррахий⁽¹⁾ со своими легионами. Сенат разделился, часть сенаторов бежала к Помпею, часть отсиживается в своих поместьях.

— А поддержка в народе у этого Цезаря есть? — спросил Левис Алес.

— Сомнаморф сообщил, что, как ни странно, сторонников среди народа у него немало, — подтвердил Вере Фолиум. — В народе Цезаря воспринимают как продолжателя реформ Гая Мария. Среди аристократии у него поддержки намного меньше, и та в основном получена за счёт крупных взяток. Но его поддерживают легионы, как минимум, часть из них, кроме верных Помпею. Цезарь проводит умную политику нейтрализации колеблющихся. Помпей объявил врагами республики всех, кто не выступит против Цезаря. Сам Цезарь, напротив, заявил, что тех, кто воздержится и не примкнёт ни к одной из сторон конфликта, он будет считать друзьями.

— Достаточно умно, — оценил Вентус. — Чувствуется опытный политик.

— Очень опытный, — признал Вере Фолиум. Он уже занимал множество должностей и до сих пор является Верховным понтификом⁽²⁾ пожизненно. Был квестором, курульным эдилом, военным трибуном, претором, консулом, проконсулом. У него достаточно много сторонников. Он достаточно долго делил верховную власть с Гнеем Помпеем и Крассом, но после гибели Красса в битве при Каррах, в Парфии, они с Помпеем рассорились.

— Как я понимаю, он стремится к власти, но был готов договариваться с сенатом? — спросил Вентус.

— Фактически, да, — согласился Вере Фолиум. — Можно сказать, что консерваторы во главе с Катоном не оставили ему выбора.

— Понятно. Твои рекомендации?

— Понаблюдаем. Это очередная борьба жабы с гадюкой. Кто бы из них ни победил, народу от этого лучше не станет. Может быть, в процессе они друг друга уничтожат.

— Хорошо, — медленно кивнул Вентус. — Ещё есть новости?

— Да, есть. Мы, похоже, нашли способ бороться с рабством экономическими методами, — Веста Трицесима Секунда переключила слайд на проекторе.

— Экономическими? — переспросил Вентус.

— Сомнаморф обратил внимание, что некоторые рабовладельцы отпускают на волю принадлежащих им рабов. Законы Республики позволяют это. Нужно лишь сделать соответствующее заявление в приёмной магистрата или в присутствии цензора, — рассказала Веста. — Сам сомнаморф хотя и маскируется под торговца, всегда нанимал на работу свободных граждан, так же поступают и остальные сомнаморфы в Та-Кем, Иудее и в Элладе. Мы провели экономическое моделирование, опираясь на собранные сомнаморфами и «Приоратом» в целом данные по разным регионам, сравнили экономическую эффективность рабского и наёмного труда.

— Ну, то что рабский труд неэффективен, в доказательствах особо не нуждается, — усмехнулся Вентус.

— Не так всё просто, — возразил Вере Фолиум. — У многих рабовладельцев в голове не укладывается, что нужно платить работникам за труд. Им кажется проще и дешевле купить рабов, поставить над ними надсмотрщика с кнутом и бить, чтобы работали от рассвета до заката.

— В то же время раб — это недешёвая инвестиция, он требует постоянных расходов на содержание, и немалых, если рабов много, — пояснила Веста. — Мы посчитали совокупную стоимость владения рабами для типичного римского поместья и сравнительную стоимость использования наёмных работников. Разница получилась существенная в пользу наёмного труда.

Эти данные мы передали через сомнаморфов в отделения «Приората» во всех регионах, для распространения. Уже через несколько недель количество освобождаемых хозяевами рабов начало расти и продолжает увеличиваться.

Участники «Приората» поддерживают связи между собой и после окончания обучения в школах. За счёт полученного образования они обычно добиваются успеха в жизни, становятся торговцами или занимают высокие государственные должности. Многие из них владели рабами, просто потому, что рабы есть у всех богатых антро. Типа, а как иначе-то?

Получив наши расчёты для изучения, эти антро из «Приората» отпустили своих рабов на волю. По законам республики раб, выкупившийся на свободу, обязан проявлять к патрону «почтительность», завещать ему от трети до половины своего имущества, если у него самого нет наследников. Раб, освобождённый «по милости господина», должен часть времени работать на патрона или выплачивать ему долю своего заработка.

— То есть типичные для римской действительности отношения «богатый патрон — бедный клиент», — добавила Фулгур. — Некоторые рабовладельцы даже иногда дают вольноотпущенникам участок земли, мастерскую, лавку, с которых вольноотпущенник вносит долю дохода своему патрону.

— По мере того, как участники «Приората» освобождали своих рабов и продолжали получать с них доход, не неся при этом расходов, другие рабовладельцы, посмотрев на них и хорошенько посчитав, тоже начали освобождать своих рабов, — продолжила доклад Веста. — Более того, некоторые участники «Приората» начали покупать рабов и затем освобождать их, переводя в статус своих клиентов и наёмных работников. Они даже организовали ссудный банк, который выдаёт рабам деньги для выкупа под символический процент.

— Вот это интересное начинание, — Вентус с удивлением посмотрел на Весту. — А это вообще законно?

— Настолько же законно, как и позволять рабу оставлять часть заработанных денег для последующего выкупа, — пояснила Веста. — Да и банк как таковой не существует официально. Нет какого-то мраморного здания в центре Рима, куда раб может прийти за ссудой. Это просто объединение богатых антро, у которых любой раб может попросить ссуду для выкупа в частном порядке, разумеется, с заключением кредитного договора. Процент берётся чисто для вида, чтобы не вызывать подозрений у властей. Информация о возможности получить ссуду распространяется среди рабов через слухи — это самый действенный канал в обществе, где нет средств массовой информации.

Следующим шагом будет открытие школ для детей вольноотпущенников и вечернее обучение грамоте для них самих. Многие рабы неграмотны, да что говорить, многие свободные граждане республики тоже неграмотны. Образование для них и для их детей будет социальным лифтом, позволяющим значительно повысить социальный статус. Обучение вольноотпущенников и их детей — не благотворительность, а продуманный стратегический ход. Дети получают образование, повышая социальную мобильность. При этом они растут в духе идеалов «Приората»: умеренности, разума, служения обществу — и сохраняют верность организации, даже не отдавая себе отчёта в том, что организация существует. Сеть таких школ создаёт устойчивую прослойку лояльных, грамотных и экономически активных граждан, способных влиять на городскую жизнь за счёт инфильтрации в ремесленные гильдии, муниципальные советы, финансовую сферу.

Также те члены «Приората», что входят в сенат, будут лоббировать законы, облегчающие освобождение рабов и их последующую свободную жизнь. Например, они планируют внести закон, по которому для освобождения раба достаточно будет письма, написанного его владельцем в адрес магистрата или цензора, без личного присутствия. Также обсуждаем законопроект, обязывающий хозяина обеспечить бывшего раба работой и жильём. Эта практика уже распространена, её нужно только узаконить.

— Годно придумали, — похвалил Вентус. — Ещё бы ограничить массовую продажу пленных в рабство после военных кампаний.

— Над этим тоже думаем, но это сложнее пропихнуть в сенате, — признала Веста. — Но и это ещё не всё. Участники «Приората» и сами сомнаморфы, встречаясь с другими богатыми римлянами, агитируют их освобождать своих рабов. Рассказывают на личных примерах о преимуществах наёмного труда, приводят расчёты. В результате практика освобождения рабов расширяется не только в Риме и прилегающих областях, но и по всем провинциямУже в эту эпоху многие рабы получали свободу к тридцати годам, а к эпохе империи эта практика станет настолько распространённой, что до половины городских рабов будут освобождены ещё до старости.

—=W=—

Рим.

49 год до н. э.

Тёплый пар терм окутывал фигуры отдыхающих, отражаясь в полированном мраморе и медных котлах. Квинт Валерий, землевладелец с латифундиями под Капуей, лениво разминал плечи, сидя на мраморной скамье у бассейна с тёплой водой. Рядом, облокотившись на локоть, возлежал Гай Сервилий Гемин — богатый торговец, чьи корабли регулярно ходили в Александрию и Массалию.

— Ты счастливчик, Гемин, — вздохнул Квинт, вытирая пот со лба. — У тебя — вольные наёмники, умелые, знающие своё дело. А у меня — куча рабов, ленивых, как ящерицы на солнце. Бьёшь одного — другой смеётся. Обещаешь награду — не верят. А если не следишь — урожай гниёт на корню. В прошлом году убыток понёс, хоть сам в поле выходи!

Гемин усмехнулся, не открывая глаз.

— А ты, Квинт, не пробовал дать им надежду?

— Надежду? — переспросил землевладелец, нахмурившись. — На что? На то, что я их отпущу? Да они тогда совсем работать перестанут!

— Напротив, — спокойно возразил Гемин. — Надежду на свободу. Не даром, а за труд. Пусть копят. Пусть знают: через пять лет — вольный человек. Через десять — хозяин своей лавки или участка. Что лучше движет руками: страх плети или мечта о собственном доме?

Квинт задумался. Он видел, как у Гемина работают бывшие рабы — те же лица, что и у него, но глаза — другие. Не тусклые, не злобные, а живые, внимательные.

— Но ведь их надо кормить, одевать… А если заболеют?

— А разве твоих не кормишь? Не лечишь? — мягко спросил Гемин. — Ты посчитай сам: рабов надо купить, а стоят они недёшево. Их надо кормить, голодный раб много не наработает. Их надо лечить, иначе ноги протянут. Рабам нужна хоть какая-то одежда, чтобы они выглядели прилично перед твоими гостями, особенно рабы, что заняты в доме. Им надо где-то жить, значит, тебе нужно построить и содержать для них помещение, при том с железными решётками, чтобы не сбежали. Их надо охранять, чтобы не взбунтовались и не разбежались, иначе они и тебя, и твою семью зарежут. Значит, нужна охрана. Охране нужно оружие и доспехи, а металл дорог, сам знаешь. Ты платишь охранникам и надсмотрщикам, которые целый день ничего не делают, только наблюдают за твоими рабами. По сути, ты содержишь и вооружаешь кучу дармоедов, которые жрут и пьют за твой счёт. Вот и посчитай совокупную стоимость владения хотя бы сотней рабов.

— Совокупная стоимость владения? — это понятие для Квинта было новым, раньше он такого не слышал.

— Да, стоимость владения рабом складывается из его цены и доли затрат на его содержание и охрану, и расходы это немалые, — пояснил торговец. — Но почему бы не платить самим работникам за труд, освободив их?

Взгляни на это с другой стороны. Раб — это не бык и не осёл. Это — человек. И если он знает, что его труд ведёт к свободе, он станет работать не «чтобы не били», а «чтобы выйти». Он сам будет следить за скотом, за зерном, за порядком. Потому что это — его путь к воле.

Наёмного работника не надо кормить, одевать, обеспечивать жильём, и главное — не надо охранять. Он будет работать не за страх, а ради своего будущего. Он будет тебе благодарен за свободу и помощь, и никогда не причинит зла тому, кто его освободил.

Он помолчал, давая словам осесть, задержаться в памяти собеседника.

— Я недавно нашёл нового управляющего. Десять лет он служил честно моему знакомому. Я его выкупил, отпустил и дал ему лавку в Остии — теперь он продаёт вино из наших погребов. Он платит мне десятину с прибыли, но работает так, будто всё — его собственное. И не потому что боится меня. А потому что уважает. Я — его патрон. Он — мой клиент. Мы связаны не цепью, а честью.

— Честью? — Квинт усмехнулся. — У раба есть честь?

— У вольноотпущенника — есть, — твёрдо ответил Гемин. — И закон это признаёт. Он не может подать на тебя в суд без веской причины. Он обязан оказывать тебе услуги, если попросишь. А если умрёт без наследников — треть его имущества достанется тебе. Освобождение раба — не утрата, Квинт. Это инвестиция. Ты не теряешь работника — ты приобретаешь союзника.

Квинт долго смотрел в воду. Потом тихо сказал:

— Допустим… я отпущу десяток… кто же тогда будет работать на полях?

— Они же и будут, — улыбнулся Гемин. — Только теперь — не из страха, а из расчёта. Подумай сам. Вот ты отпустил раба на волю. Куда ему податься? У него нет ничего, кроме тех лохмотьев, что на нём. Ни дома, ни работы. Предложи ему работу на своих полях. Дай ему ту мотыгу, которой он обрабатывал землю вчера — она ничего не стоит. Освободи десяток рабов и предложи им построить себе дома на твоей земле, из камней, которых полно на твоих полях. Твои поля будет легче обрабатывать, а у них будет где жить. Те, кто не захочет — уйдут. И пусть уходят. Лучше десять верных вольных, чем сотня злых рабов, что сжигают жатву из мести.

— Ты… часто так делаешь?

— Я никогда не использовал труд рабов. Всегда нанимал свободных, либо покупал рабов и освобождал, — признался Гемин. — Многие мои знакомые, торговцы, землевладельцы, чиновники, всё чаще освобождают своих рабов. Мы советуемся, помогаем друг другу. Один выкупает раба для другого, второй даёт мастерскую, третий — поручительство перед магистратом. Вольный человек — надёжнее. Он не сбежит. Он строит свою жизнь. А где она начинается? У тебя. У его патрона.

Квинт кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что проблему можно решить не кнутом, а умом.

— Может, и мне стоит попробовать…

— Попробуй, — сказал Гемин, поднимаясь. — А если понадобится совет — найдёшь меня на форуме. У меня всегда найдётся место для друга… и для будущего патрона.

Он ушёл, оставив Квинта в тёплом пару — не только телом, но и мыслью.

—=W=—

Комплекс «Умбриа», Италия.

46 год до н. э.

— Сомнаморф сообщил, что сенат вручил Цезарю полномочия диктатора на десять лет! — сообщила Веста Трицесима Секунда. — Учитывая, что ему пятьдесят четыре года, это, считайте, пожизненная диктатура.

— На десять лет? — переспросил Вере Фолиум. — Обычный срок полномочий диктатора — полгода⁽³⁾.

— Да, всё верно. Это уже третий раз, когда его назначают диктатором, — подтвердила Веста. — Первый раз был три года назад, тогда его выдвинул диктатором претор Марк Эмилий Лепид, с формулировкой «для созыва комиций»⁽⁴⁾, конкретно — для организации выборов. Причём назначили его заочно, он тогда находился в военном походе. Тогда Цезарь не нарушал установленные сроки и после возвращения в Рим через одиннадцать дней сложил полномочия, не назначив даже своего помощника.

Второй раз его выдвинул в качестве диктатора уже на год консул Публий Сервилий Ватия Исаврик, причём Цезарь тогда был проконсулом, а после окончания диктаторских полномочий вступил в должность консула. Так что этот диктаторский срок у него уже третий.

— Для какой цели конкретно его назначили диктатором в этот раз? — уточнил Вентус. — Да ещё и на такой срок, фактически, пожизненно?

— В том и дело, что в этот раз, в отличие от прошлых периодов диктатуры Цезаря, никакого официального обоснования в сенат не вносилось, — пояснила Веста. — Он воспользовался преобладанием своих сторонников в сенате. Цезарь проводит значительные реформы в сфере государственного управления. Видимо, его сторонники решили облегчить ему задачу.

— Реформы? — переспросил Вентус. — Какие именно?

— Например, он увеличил количество преторов вдвое, число квесторов увеличивалось на двадцать каждый год, при этом на вновь вводимые должности назначаются представители из народа, — рассказала Веста. — Это не случайные совпадения, а осознанно проводимая политика. Проводя в государственную систему управления своих ставленников из числа небогатых граждан, он затем рассчитывает на их верность. С другой стороны, наиболее важные решения проводят даже не выбранные чиновники, а назначенные Цезарем лично.

Он также пополнил сенат, сильно поредевший в результате гражданской войны и увеличил количество сенаторов с четырёхсот до девятисот, хотя не все из них присутствуют на каждом заседании. Пополнение проводилось за счёт провинциальной аристократии и из сословия всадников. То есть в сенат с подачи Цезаря попали те, кому должность сенатора ранее была недоступна. Они тоже ему благодарны и поддерживают его реформы.

В то же время Цезарь законодательно причислил некоторые роды к сословию патрициев, которое по итогам гражданской войны сильно сократилось, а также распустил многие общественные коллегии. Это тоже шаг к укреплению личной власти и ограничению свобод граждан. Однако Цезарь не меняет систему традиционных политических институтов, а действует внутри неё и при одобрении сената, хотя бы и формальном.

При этом он пытается сократить безработицу — принял указ, чтобы не менее трети пастухов набирались из свободных граждан, построил новый форум, сейчас строится новое здание сената взамен сгоревшего шесть лет назад — эти проекты позволили дать работу хотя бы части городской бедноты Рима. Многим плебеям он законодательно списал долги, а также уменьшил квартирную плату в Риме. Служившим под его командованием офицерам он раздал кому высокие должности, кому — места в сенате. Поэтому поддержка в народе у него колоссальная. Наконец, он ввёл новый, более точный календарь, потому что старый уже расходился с астрономическим временем на целых сорок четыре дня.

— Республика, и особенно её система государственных институтов, за прошедшие с её основания века действительно разложилась, и Цезарь пытается сделать её более эффективной, — заметил Вере Фолиум. — В то же время попытки его обожествления, установка при жизни его статуй в храмах и на Форуме не могут не настораживать. Да, он ввёл новый календарь. Однако месяц квинтиллий Цезарь переименовал в июль, в свою честь. К своему имени он добавил преномен «Император»⁽⁵⁾. Сенат даровал ему право появляться на церемониях и жертвоприношениях в лавровом венке и одеянии триумфатора. Не слишком ли жирно ему будет?

—=W=—

Рим.

45 год до н. э.

В толпе, заполнившей новый Форум Цезаря, встретились трое. Преторы Марк Юний Брут и Гай Кассий Лонгин, и богатый торговец, владелец нескольких кораблей Гай Сервилий Гемин, представитель одной из многочисленных ветвей древнего, достаточно богатого и известного плебейского рода Сервилиев.

На форуме кипела жизнь: купцы выкрикивали цены, легионеры в плащах цвета высохшей крови хохотали над грубыми шутками, а граждане в тогах спорили о налогах, обсуждали раздачи хлеба и политику. Трое мужчин двигались в этой массе людей, как корабли, рассекающие воды реки — неспешно, уверенно, не позволяя толпе разлучить их. Брут держался прямо, но в его глазах читалась тревога. Кассий — напротив — был собран, почти жёсток в своей сосредоточенности.

Гемин шёл с лёгкой улыбкой, будто просто прогуливался среди знакомых, хотя его взгляд, скользнув по статуе Цезаря у храма Венеры, на миг потемнел.

— Здесь нас не услышат, — наконец произнёс Кассий, когда они свернули в тенистый переулок, ведущий к лавкам менял. — Гемин, ты просил встречи. Говори.

Торговец остановился, поправил складки тоги и обвёл взглядом почти пустую узкую улицу. Затем, понизив голос, сказал:

— Вы оба — люди чести. Люди Республики. Вы видите то же, что вижу я: Республика умирает. Не от меча врага, не от голода, не от чумы. Она умирает от действий одного человека.

Брут вздрогнул.

— Ты говоришь о Гае Юлии? — спросил он, и в его голосе прозвучало не столько возмущение, сколько боль. — Он — мой друг. Он спас меня после Фарсалы. Он дал мне должность претора, земли, доверие… Он мне почти как отец!

— Он дал тебе цепи, выкованные из золота, — холодно перебил Кассий. — И ты, Брут, до сих пор не видишь, что эти цепи всё туже стягивают шею Рима.

Гемин кивнул, не отводя взгляда от Брута.

— Именно так. Цезарь объявил себя dictator perpetuo. Пожизненным диктатором. В Риме, где даже временная власть диктатора была исключением, продиктованным войной или бедствием. А теперь — навсегда. Он сидит на золотом троне, как восточный царь. Принимает божественные почести. Ему ставят статуи в храмах наравне со статуями богов. Он назначает сенаторов по своему усмотрению — не по заслугам, не по роду, а по покорности. Скоро в Сенате не останется ни одного голоса, кроме его эха.

— Я знаю всё это, — глухо сказал Брут. — Но убийство? Убийство — это недостойно римлянина. Это путь варваров, тиранов, предателей!

— А что есть тиран? — спросил Гемин. — Тот, кто правит без согласия народа и Сената. Тот, кто стирает законы, чтобы писать свои. Цезарь уже не первый гражданин. Он — царь. А в Риме не место царям. Так учили нас отцы. Так учили нас деды. Так заповедали нам боги.

Он сделал паузу, затем добавил, почти шёпотом:

— Есть древнее поверье… что Рим был основан не только людьми, но и силами, что наблюдают за человечеством с незапамятных времён. Они не вмешиваются напрямую. Но когда баланс нарушается слишком сильно… они посылают знак. Или — человека.

Кассий прищурился.

— Ты говоришь загадками, Гемин. Кто ты такой?

— Вы помните, что Рим когда-то был маленьким городком? Сейчас он разросся до огромного города на семи холмах. Вы помните, как римляне изгнали последнего царя? Помните, как наши предки клялись: «Не будет у нас царя!» — и держали эту клятву три сотни лет? Я — тот, кто чтит эту клятву и видит, как она превращается в пыль под сандалиями одного человека.

— И что ты предлагаешь? — спросил Кассий, уже не скрывая интереса.

— Я предлагаю вернуть Риму его душу, — ответил Гемин. — Устранить Цезаря. Не в тени, не в потайной комнате, а там, где он сам вознамерился быть богом — в самом сердце сената. Те, кто это сделает — не убийцы, а защитники Республики. Пусть каждый из вас нанесёт удар. Пусть кровь его упадёт на мраморные плиты, как жертва во имя свободы.

Брут побледнел.

— Ты хочешь, чтобы я… убил его? Моего благодетеля?

— Ты хочешь, чтобы твой сын, и сын твоего сына, и все потомки римлян жили под властью одного человека? — спросил Гемин, и в его голосе прозвучала скорбь. — Ты хочешь, чтобы Рим стал провинцией в империи одного тирана? Цезарь велик. Но величие не даёт права уничтожать свободу. Он уже не человек, Брут. Он — символ. Символ конца Республики. И только его смерть может остановить это.

Кассий положил руку на плечо Брута.

— Я не люблю Цезаря. Но я люблю Рим. И если ради Рима нужно пролить кровь — даже кровь друга — я сделаю это. А ты, Брут? Ты — последний потомок тех, кто изгнал царей. Твой род — живая память о свободе. Что скажешь ты?

Брут молчал долго. Ветер с Тибра веял запахом свежести и влаги.

— Если… если это действительно ради Республики… — начал он, немного неуверенно. — Если это не месть, не зависть, не жажда власти… если это — жертва… тогда… да.

Гемин медленно кивнул.

— Вы — не убийцы. Вы — освободители. История вас оправдает. Даже если современники проклянут.

— А если народ не поймёт? — спросил Брут. — Если вместо свободы снова начнётся гражданская война?

— Война уже идёт, — сказал Гемин. — Только она невидима. Она идёт в душах римлян. Цезарь победил в битвах, но не победил в сердцах тех, кто чтит законы. После его смерти — да, будет смута. Но в смуте рождается порядок. А без смерти Цезаря — не будет даже смуты. Будет только тихое угасание. Рим станет тенью самого себя. Городом-музеем под властью одного старика, возомнившего себя богом.

Если вы согласитесь, я перешлю вам список тех, кто уже согласен. С вами их будет шестьдесят. Все — сенаторы, преторы, консуляры⁽⁶⁾. Все — люди чести. Но возглавить их должны вы. Без вас обоих это просто заговор. С вами — это восстановление закона.

— Я… подумаю, — с усилием выдавил из себя Брут. Его пальцы дрожали.

— Думать некогда, — мягко, но твёрдо сказал Гемин. — Мартовские иды уже скоро. Цезарь собирается идти в поход в Азию, а перед походом объявит себя царём всех народов на заседании сената. Вот увидите, сенат его поддержит. Никакие законы уже не спасут Рим. Только меч.

Кассий кивнул.

— Он прав, Брут. Это последний шанс.

Брут поднял глаза. В них читалось сомнение, но затем оно переросло в решимость.

— Хорошо, — сказал он. — Я с вами. Но только при одном условии: после смерти Цезаря — никакой мести. Никаких казней. Никаких преследований. Мы восстанавливаем Республику, а не создаём новую тиранию.

— Клянусь, — сказал Кассий.

Гемин лишь склонил голову.

— Да будет так.

Они стояли молча ещё мгновение. Затем Гемин повернулся и, не оглядываясь, исчез за углом, в рыночной толпе. Его шаги не были слышны — будто он растворился в воздухе.

— Странный он, — пробормотал Кассий. — Как будто знает больше, чем говорит.

— Он не боится сказать то, что мы боимся признать, — ответил Брут. — Что свобода требует крови. Даже крови друга.

—=W=—

Рим.

44 год до н. э.

В начале года по Риму поползли слухи. Слухи были разные, но в основном сходились к тому, что Цезарь намеревается объявить себя царём — либо сам, либо поручив провозгласить себя верным ему сенаторам.

Кто-то этим слухам верил, кто-то — нет, но слухи ширились. Их подогревали обстоятельства. В Рим прибыла египетская царица Клеопатра с малолетним сыном Цезарионом. Немедленно пошли разговоры, что Цезарь объявит сына Клеопатры своим наследником и перенесёт столицу из Рима в Александрию или в Трою.

На праздновании Луперкалий⁽⁷⁾ консул Марк Антоний попытался возложить на голову диктатора царскую диадему, да не один раз, а трижды. Каждый раз Цезарь отстранял её, но выглядело это так, будто он отстраняет символ царской власти с видимой неохотой. Какой-то человек из толпы попытался надеть на статую Цезаря лавровый венок с белой перевязью. Народные трибуны Цезетий Флав и Эпидий Марулл вмешались и приказали арестовать этого человека, но Цезарь тут же, не сходя с места, лишил их должности. Впрочем, сам диктатор на эти слухи внимания не обращал, он готовился отбыть из Рима на войну с Парфией.

На мартовских идах⁽⁸⁾ сенат собрался в курии Помпея. Цезарь восседал в кресле в алой тоге с лавровым венком на голове — носить венок ему очень нравилось, он удачно скрывал лысину, которую Гай Юлий ненавидел. Заседание началось.

Луций Тиллий Цимбр в сопровождении группы сенаторов приблизился к Цезарю и подал прошение за своего брата Квинта, отправленного диктатором в ссылку. Ещё одна группа в это время собралась позади кресла Цезаря.

Убеждая Гая Юлия простить брата, Цимбр потянул его за тогу, подавая сигнал остальным заговорщикам. Публий Сервилий Каска, стоявший позади кресла, ударил диктатора ножом в шею, но попал неудачно — целил в горло, но угодил ниже, в грудь.

— Каска, злодей, ты что! — Цезарь перехватил его руку с кинжалом, чтобы не дать ему ударить снова.

— Брат, помоги! — крикнул Каска, пытаясь вырвать руку из неожиданно цепкой хватки диктатора, которого он уже считал немощным стариком.

Марк Юний Брут тоже подскочил к Цезарю с кинжалом. Увидев Брута, к которому он относился как к родному сыну, Гай Юлий был настолько поражён, что отпустил руку убийцы и лишь произнёс по-гречески:

— И ты, дитя моё…

И тут на него набросились все двадцать участников заговора, собравшихся в тот день в сенате. Позже на теле Цезаря насчитали раны от двадцати трёх ударов кинжалами. Труп диктатора вытащили из кресла и бросили к ногам статуи Помпея, стоявшей в курии.

—=W=—

Комплекс «Умбриа», Италия.

44 год до н. э.

— В Риме убит диктатор Гай Юлий Цезарь! — Веста Трицесима Секунда огорошила всех неожиданным сообщением. — Его зарезали прямо на заседании Сената!

— Убит? — переспросил Вентус. — Кем?

— Сенаторами. Непосредственных исполнителей было десятка два, но заговор, как говорят, был много шире, — ответил Вере Фолиум.

— Цезарь, конечно, изрядно напрашивался на неприятности, — покачал головой Вентус. — Но чтобы вот так, демонстративно… прямо в сенате… Фолиум, дай задание агентам «Приората» и собери данные технической разведки. Надо установить всех заговорщиков. Нам нужно понимать политический расклад в Риме на ближайшее время.

Однако, расследование дало совсем не те результаты, которых он ожидал.

— С Брутом и Лонгином встречался Сервилий Гемин? Это же наш сомнаморф? Тот, который в Риме? — Вентус оторвался от документа и ошарашенно взглянул на Вере Фолиума и Весту. — Получается, Цезаря заказал «Приорат»? Да они что, белены объелись? — он поднялся, решительно сгрёб с тумбочки артефакты и начал надевать их один за другим.

— Э-э… Командир! Далеко собрался?

— В Рим, — буркнул Вентус. — Откручу этому паршивцу голову.

— Так, стоп! — Вере Фолиум с такой силой приложил копытом по каменной столешнице, что на ней всё подпрыгнуло. — Ты сам распорядился не вмешиваться в дела антро, забыл? Цезарь действительно напрашивался, это уже не первый заговор. Пару лет назад он сам говорил, что на него готовят покушение. В прошлом году осенью его собирался убить Гай Требоний, его старый соратник, между прочим.

— Именно. Мы не вмешиваемся в дела антро без крайней нужды, — ответил Вентус. — Сомнаморф вмешался. Санкции на это ему никто не давал. Или давал? — он испытующе посмотрел на коллег.

— Нет, не давали, — признал Вере Фолиум. — Это их самодеятельность. Но не забывай, «Приорат» состоит из антро. Они вполне могли убедить сомнаморфа, что так будет лучше. В конце концов, он намного больше общается с ними, чем с нами. Свернуть сомнаморфу шею — решение простое, но глупое. У нас их и так мало. Открутишь голову этому — а кем заменишь?

— У нас есть ещё два в резерве, — хмуро напомнил Вентус.

— И неизвестно, сколько нам ещё здесь быть. Это начало новой эпохи. И нам придётся наблюдать за ней дольше, чем мы ожидали. Сомнаморфы нам ещё понадобятся. Контактировать с антро напрямую мы не можем, они слишком дикие и суеверные, — Вере Фолиум сделал шаг назад к двери, загородив собой выход. — Каждый из сомнаморфов для нас на вес золота. Я наведу порядок. Но не ценой уничтожения ценнейшего агента.

— Да понимаю я его ценность! — Вентус опустился обратно на пуфик, снял массивный браслет одного из артефактов и положил обратно на тумбочку. — Мы стали слишком зависимы от «Приората», а «Приорат», наоборот, слишком самостоятелен.

— Мы сумеем найти на них управу. Главное — чтобы антро не сошли с пути, — возразила Веста Трицесима Секунда. — Даже если их революции будут кровавыми, их войны — жестокими, но пусть они сами выбирают свою судьбу. Не под властью одного. А под властью закона.

— И под нашим тихим присмотром, — добавил Вере Фолиум.

—=W=—

Рим.

44 год до н. э.

Вере Фолиум прилетел в Рим ночью, приземлившись в саду виллы, где обитал под видом богатого торговца сомнаморф. Им предстоял неприятный разговор, они оба это понимали. Сомнаморф уже ждал его под оливковым деревом.

— Вентус очень разозлился, — без лишних предисловий сообщил эквиридо. — Он хотел оторвать тебе голову. Я с большим трудом его удержал. Кто, Тартар тебя побери, надоумил тебя организовать заговор против Цезаря? Какого сена ты втравил в это «Приорат»? Почему мы узнали обо всём не от тебя, а из записей технической разведки?

— «Если чего-то нельзя избежать, значит, надо это возглавить», — процитировал сомнаморф. — Меня посетили несколько уважаемых антро, участники «Приората», мои ученики, торговцы, должностные лица, сенаторы. Приходили не скопом, по одному-два, в течение нескольких месяцев. Все они осуждали действия Гая Юлия. Говорили, что он зарвался, подгребает под себя всё больше личной власти, раздаёт должности своим сторонникам, единоличным решением, без утверждения сенатом. При этом ведёт себя вызывающе, высокомерно, требует оказания почестей, приличествующих лишь триумфаторам. Да одного только назначения пожизненным диктатором достаточно!

Заговор уже назрел. На тот момент он просто ещё не оформился. Гай Юлий достал всех. Ну, если не всех, то многих. Не только бывших сторонников Помпея, но и своих друзей. Они видели, что под угрозой сама Республика. Никому не хотелось снова получить царя в Риме.

Да, я встретился с Брутом и Лонгином. Говорил с ними. Не сделай этого я, сделал бы кто-нибудь другой. Возможно, Гая Юлия убили бы не в сенате, а в другом месте, например, в Парфии, он собирался возглавить поход. Сенаторы опасались, что он перед походом объявит себя царём, и потому решили действовать. Я не координировал все нити заговора. Брут и Лонгин всё организовали сами. Возможно, я дал им лишь первоначальный толчок.

— Ты должен был доложить. Это твоя задача, — напомнил Вере Фолиум.

— Если бы я доложил, Вентус всё запретил бы, — ответил сомнаморф. — Я не мог сорвать задуманное. Цезаря нужно было убрать.

— Пойми, глупо убивать одного, пусть даже это правитель. Это ничего не изменит, — растолковал Вере Фолиум. — Ты прожил несколько веков, неужели не понимаешь такие очевидные вещи? Устранение лидера не обрушит систему, изначально строившуюся на принципах демократии. Его заменит кто-то из его приближённых, только и всего. Это в азиатских монархиях, где вся вертикаль власти выстроена под одного «богоподобного» царя, его внезапная смерть может вызвать кратковременную нестабильность. И то, даже смерть правителя Та-Кем, уж на что там было всё заточено под фараона, обычно не вызывала долговременного эффекта.

— Нам и не нужен долговременный хаос, — ответил сомнаморф. — Достаточно было убрать Цезаря.

— Вы тем самым не восстановили демократию, — покачал головой Вере Фолиум. — Вы спровоцировали гражданскую войну между сторонниками Брута и Лонгина с одной стороны, и цезарианцами во главе с Марком Антонием и Октавианом — с другой. Если вы добивались новых жертв — радуйтесь, у вас получилось. Хаоса будет много и надолго.

— Я готов сложить полномочия и отправиться, куда прикажут, — тихо произнёс сомнаморф. — Пусть меня заменит другой — афинский или александрийский. Как решите.

— Бессмысленно и нецелесообразно, — ответил Вере Фолиум. — Каждый из них на своём месте. Они веками и тысячелетиями выстраивали свои отделения «Приората». Ты тоже сделал очень много. На другом участке тебе придётся долго входить в курс дела и нарабатывать связи. Как и им, если перевести их сюда. Занимайся тем, что положено, и не лезь в политику. По крайней мере, пока. Я доложу Коллегии Клана, что ты всё осознал и впредь такого не допустишь. Хотя я сам считаю, что мы должны быть готовы и к подобным вмешательствам тоже.

Собственно, сильно недоволен только Вентус. Фулгур за тебя, она давно считает, что мы должны более активно влиять на политику антро. Левис, Стелла, Феликс больше сосредоточены на технике, Кристал — на медицине, Аурелия и Нова — на своих областях науки. Тем более, Стелла и Феликс плотно сидят в Северо-Восточном центре технологий, и в «Умбрии» почти не показываются.

— То есть я остаюсь в Риме? — спросил сомнаморф.

— Да, если Коллегия Клана не решит иначе, — кивнул Вере Фолиум. — Но не думаю, что это случится.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

В ожидании доставки заказанных материалов и реактивов пони продолжали начатую работу и исследования подземелий. Старлайт возилась с нанесением гравировки магических схем на кольца будущих телекинетических артефактов. У неё получалось сделать по два комплекта в день — по шесть колец, которые затем предстояло сковать по три вместе в единый артефакт. Сделать больше она не могла даже с аккумуляторами в насыщенной магией атмосфере Кристальной Империи. Само заклинание телекинеза было несложное, но вот управляющая схема, обеспечивавшая синхронизацию между артефактами, вышла довольно замороченной.

Ещё больше времени уходило на аккуратное нанесение фарфоровой смеси в полученные канавки на поверхности колец. Единорожке помогала Твайлайт, и всё равно сделать быстро не получалось. Тигли с серебром разогревали в небольшой муфельной печи с помощью встроенных в неё жар-кристаллов. Принцессы Лу́на и Кэйденс, так удачно помогавшие Старлайт при изготовлении первого кольца-артефакта, не могли уделять ей слишком много своего времени. Кэйденс нужно было заниматься повседневными делами государства, а Лу́на много сил и времени тратила на защиту снов пони от кошмаров, поэтому днём обычно отсыпалась после ночных вахт. К тому же она вместе с лейтенантом Дип Шедоу плотно занималась снабжением проекта.

Санбёрст как уехал в Мэйнхеттен, так и продолжал работать со специалистами MIT над созданием резиноподобной теплозащиты. От него приходили телеграммы с сообщениями о ходе работ.

Трикси уже получила часть необходимых ей реактивов, собрала большой дистиллятор и перегоняла сосновую смолу, которую доставляли с многочисленных лесосек в северной Эквестрии. Кэйденс выделила единорожке бригаду помощников из числа студентов кафедры алхимии Кристального Университета.

Дитзи, Динки и Голден Харвест вернулись в Понивилль. Они не могли долго задерживаться в Кристальной. Голден Харвест после работы на ферме ещё проявляла и печатала фотографии. Саншайн попросила её показать снимки «человекам», когда фотографии будут готовы.

Доктор Хувс полностью погрузился в проектирование. В одиночку осилить подобный объём работы было невозможно. В помощь ему принцесса Лу́на вместе с профессорами из MIT организовала целое конструкторское бюро из студентов старших курсов института, и всё равно работы у Доктора было очень много. Ему взялся также помогать с проектированием оснастки профессор Молд.

Двое ночных гвардейцев привезли Саншайн из Понивилля её осциллограф, и пегаска плотно занялась изучением древней аппаратуры связи, найденной в комплексе. Каждый день по несколько раз она выходила на связь от имени комплекса «Алый», вызывая «дежурного техника», но пока что ответа не получила.

Шарп Каттер и Вольфрам Ингот продолжали заниматься восстановлением станков и помогали археологам в исследованиях. Вместе с механиком Грип Спаннером они завершили восстановление механизмов секироголового Стража, собрали его и с помощью Эйелинн протестировали работоспособность. Ремонт пошёл Стражу на пользу — секироголовый теперь двигался легко, быстро и издавая заметно меньше шума. Эйелинн отвела его обратно в пятый контур. Теперь Страж регулярно приходил сопровождать археологов, занимавшихся исследованием портала и лабораторий пятого контура.

Исследования портала фактически застопорились из-за отсутствия управляющих кристаллов. Марбл Абакулус, Парчмент Скролл и Ансиент Шард методично осматривали пятый контур, проверяя помещение за помещением. В контуре было множество лабораторий, в них в основном изучались разные физические явления, судя по сохранившемуся оборудованию. В каждой лаборатории археологи искали кристаллы для портала, но пока подходящих по форме и размеру кристаллических призм не попадалось. Зато прочих находок было множество, команда ассистентов-археологов не успевала их описывать и фотографировать.

Каттер, Грип Спаннер, Ингот и присоединившийся к ним Пёрпл Бесом с помощью бригады рабочих за пару дней расконсервировали и собрали из деталей «механическую лапу». Она выглядела полностью исправной, но никто не понимал, как ей управлять. При подаче напряжения на клеммы «лапа» включалась, но совершала только короткие тестовые движения.

— Это похоже на какой-то режим самодиагностики, — предположил Ингот, глядя на шевеление механизма. — Понять бы ещё, как заставить эту штуку делать что-то полезное?

Ежедневно утром вся большая объединённая команда поней обсуждала успехи и проблемы. Доктор Хувс подсказал направление в исследовании «механической лапы»:

— Скорее всего, она управляется программно. То есть в неё с компьютера передаётся или записывается последовательность команд, управляющих её движениями. Нужно найти компьютер, с которого она управляется.

— Один древний компьютер мы уже нашли в пятом контуре, — грустно сказала Ансиент Шард. — В нём никто разобраться не может, даже леди Эйелинн.

— А вот кстати, — спросила Марбл. — как получилось, что леди Эйелинн смогла, подключившись к терминалу, открыть дверь в химическом секторе третьего контура, смогла остановить лифт, но не может войти в компьютер в пятом?

— Давайте её спросим? — предложил Каттер.

Эйелинн одним ответом развеяла их надежды:

— Когда я подключилась к терминалу двери, в нём был короткий список доступных команд из пяти пунктов. Я решила попробовать их по очереди — и дверь открылась. Мне даже читать ничего не пришлось. С лифтом получилось так же, я просто перебирала наугад пункты списка, пока лифт не остановился. Компьютер в пятом контуре при подключении выдаёт какой-то запрос, и я не знаю, что он от меня хочет, и что ему нужно ввести.

— Судя по тому, что это управляющий компьютер портала, вероятно, это запрос авторизации, — предположил Доктор. — Нужно ввести какой-то пароль доступа. Вопрос только — какой?

— А если спросить наших друзей по радио? — предложила Саншайн. — Надо только показать им фотографии этой механической лапы. Голден её фотографировала, я могу послать ей телеграмму, чтобы она проявила их побыстрее, и через зеркало показала человекам.

— Почему бы и нет? — согласилась Старлайт. — Что мы теряем, если спросим? Давайте попробуем!

Саншайн сразу же после совещания отправила по радио телеграмму для Голден Харвест. Принявший сообщение сержант Сторм Клауд ответил:

«МИСС ХАРВЕСТ УЖЕ ПРОЯВИЛА ПЛЁНКИ ЗПТ ОТПЕЧАТАЛА СНИМКИ ТЧК ПЕРЕДАМ ВАШУ ПРОСЬБУ СЕГОДНЯ ЖЕ ТЧК».

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович сильно удивился, когда, ответив на очередной вызов по радио, увидел в зеркале вместе с сержантом Сторм Клаудом ещё и Голден Харвест. Пони-фермерша ранее только фотографировала и ни разу не разговаривала с людьми по собственной инициативе. Тем более, что вызов пришёл не вечером, как обычно, а в середине дня. Сейчас инженер держал рацию включённой на приём с утра до вечера, а сервер на Raspberry Pi и вовсе не выключал.

Ситуацию прояснило пришедшее в SimpleX Chat сообщение от Саншайн:

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, АНДРЕЙ, ДИМ! Я ПОПРОСИЛА ГОЛДЕН ПОКАЗАТЬ ВАМ ФОТОГРАФИИ КОМПЛЕКСА ДЕМИКОРНОВ ПОД КРИСТАЛЬНОЙ ИМПЕРИЕЙ. МЫ ТАМ НАШЛИ ДРЕВНЕЕ ОБОРУДОВАНИЕ, СЕЙЧАС ЕГО РЕМОНТИРУЮТ, ЧАСТЬ СТАНКОВ УЖЕ ЗАРАБОТАЛА. НО МЫ НЕ ПОНИМАЕМ, КАК ЗАПУСТИТЬ МЕХАНИЧЕСКУЮ ЛАПУ. МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫ ЧТО-ТО ПОДСКАЖЕТЕ?»

«О-о, Петрович! Ты можешь эти фотки переснять и мне показать?» — тут же написал Дмитрий.

«Могу, конечно».

Андрей Петрович взял фотоаппарат и кивнул фермерше. Она начала показывать фотографии, одну за другой. Снимки были чёрно-белые, но достаточно чёткие. Вначале Голден показала с десяток видов Кристальной Империи, снятых на улицах города. Здания, выращенные из цельных кристаллов, смотрелись фантастически, сверкая в лучах солнца. На улицах было видно множество пони. Кристальный Замок высился в конце улицы сияющей башней. Инженер снимал каждую фотографию своим фотоаппаратом через зеркало.

Один из снимков был и вовсе уникальный. На нём были сразу три принцессы: Лу́на, Кэйденс и Твайлайт Спаркл — и с ними принц Шайнинг Армор. Голден Харвест сфотографировала их возле Кристального Сердца. Андрей Петрович уже неоднократно видел принцессу Лу́ну, а Кэйденс, Шайнинг и Твайлайт выглядели почти так же, как на многочисленных картинках фанатов в интернете.

Ещё более редкостной выглядела фотография белой механической пони с кристальным рогом. Её грива и хвост были набраны из мелких латунных цепочек, а в глазах были вставлены по три небольших светящихся кристалла.

Снимки из комплекса смотрелись так, будто их снимали в каком-то из старых советских бункеров, заброшенном, но находящемся в приличной сохранности. Андрей Петрович с интересом рассматривал подземные цеха, где стояло оборудование и станки, выглядевшие вполне современными. В одном из цехов был настоящий конвейер с большими станками непонятного назначения. Перед ними были установлены мощные, кондового вида манипуляторы. Инженер догадался, что это и есть те «механические лапы», о которых писала Саншайн.

Также там были снимки большущей арки, перед которой стояли Твайлайт и с ней белая единорожка, которую он вначале принял за Рэрити, но потом разглядел, что форма гривки у неё другая. Следом за фото арки Голден показала снимки каких-то прозрачных колонн, внутри которых светились вертикальные строки рун.

Андрей Петрович скопировал фотоснимки с карты памяти и скинул Дмитрию в запароленном архиве. Пока программист качал архив и смотрел фотографии, он написал Саншайн:

«Лапы вижу, у нас тоже есть похожие. Это промышленные манипуляторы. Они обычно управляются программно с компьютера.»

«ВОТ! ДОКТОР ХУВС ТОЖЕ ТАК СКАЗАЛ! — написала в ответ метеоролог. — НО МЫ ПОКА НЕ НАШЛИ КОМПЬЮТЕР, С КОТОРОГО ИМИ УПРАВЛЯЮТ. А В ТОТ, ЧТО УПРАВЛЯЕТ ПОРТАЛОМ, МЫ ВОЙТИ НЕ МОЖЕМ. МОЖЕТ БЫТЬ, ВЫ СМОЖЕТЕ ЧТО-НИБУДЬ ПРИДУМАТЬ?»

«А что вы хотите с манипулятором сделать?» — уточнил инженер.

«МЫ ХОТИМ СДЕЛАТЬ, ЧТОБЫ ОН НАМ ЗАГОТОВКИ ДЛЯ АРТЕФАКТОВ ПОД ПАРОВОЙ МОЛОТ ПОДАВАЛ И ПОВОРАЧИВАЛ ПРИ КОВКЕ, — ответила пегаска. — МЫ ЕГО ЗАПУСТИЛИ, ОН ДАЖЕ ДВИГАЕТСЯ, НО КАК ЕГО ЗАСТАВИТЬ ДЕЛАТЬ ТО, ЧТО НАМ НУЖНО?»

«Саншайн, смотрю фото, — написал в чат Дмитрий. — Фотки потрясающие! Жаль только, что не цветные. Это ведь принцессы Кэйденс и Твайлайт там на фото, рядом с принцессой Лу́ной? И Шайнинг Армор с ними?»

«ДА, ЭТО ОНИ! — ответила Саншайн. — ГОЛДЕН ИХ СФОТОГРАФИРОВАЛА НА ПРОГУЛКЕ ВОЗЛЕ ЗАМКА.»

«Э-э… Петрович… А может, этот манипулятор управляется по радио? — предположил Дмитрий. — Что-то вроде Wi-Fi или Bluetooth, ну, понятно, что через другие протоколы и на других частотах?»

«Не исключено…»

«ПО РАДИО? — тут же переспросила Саншайн. — ТАКОЕ ВОЗМОЖНО?»

«Ну, да, у нас немало всякой техники с беспроводным управлением, — ответил Дмитрий. — Но, конечно, чтобы им управлять, надо найти описание его команд.»

«У-У… МЫ НИ СЛОВА ЭТИМИ РУНАМИ ТУТ ПРОЧИТАТЬ НЕ МОЖЕМ!» — написала Саншайн.

«А вот с этим мы, возможно, сможем помочь, — ответил Андрей Петрович. — У нас тут один мой знакомый антиквар сумел перевести несколько страниц этой вашей книги, написанной рунами демикорнов. Я вам потом перешлю, когда будет готов перевод целиком. Это что-то вроде учебника. Если вы найдёте описание команд манипулятора, возможно, мы с его помощью сможем их перевести.»

«О-О, ЭТО БЫЛО БЫ ТАК ЗДОРОВО! — написала Саншайн. — БУДЕМ ИСКАТЬ. ЕЩЁ МЫ СФОТОГРАФИРУЕМ НАДПИСИ В КОМПЛЕКСЕ И ПЕРЕШЛЁМ ВАМ. ОСОБЕННО ВАЖНО ПЕРЕВЕСТИ НАДПИСИ НА МОНИТОРЕ КОМПЬЮТЕРА, УПРАВЛЯЮЩЕГО ПОРТАЛОМ.»

«Это, случаем, не та ли огромная арка с рунами, что на фотографии — портал? — спросил Андрей Петрович. — Там возле неё ещё белая единорожка и Твайлайт стояли?»

«ДА, ЭТО И ЕСТЬ ПОРТАЛ! НУ, МЫ ТАК ДУМАЕМ, — ответила метеоролог. — А КОЛОННЫ РЯДОМ С НИМ — ЭТО, ВОЗМОЖНО, КОМПЬЮТЕР УПРАВЛЕНИЯ. ТАК СКАЗАЛ ДОКТОР ХУВС. ТАМ ЕЩЁ МОНИТОР СТОИТ У СТЕНЫ. БЕЛАЯ ЕДИНОРОЖКА — ЭТО МАРБЛ АБАКУЛУС, АРХЕОЛОГ.»

«Петрович, это реально может быть портал! — написал Дмитрий. — И догадка Хувса, что колонны — это компьютер, тоже похожа на правду! Удивительно, что вся эта техника у них до сих пор работает!»

«А ЕСЛИ МЫ НАЙДЁМ ОПИСАНИЕ КОМАНД, И ВЫ СМОЖЕТЕ ЕГО ПЕРЕВЕСТИ, НЕ ПОЛУЧИТСЯ ЛИ У НАС ПОДКЛЮЧИТЬСЯ К МАНИПУЛЯТОРУ ПО РАДИО?» — спросила Саншайн.

«Ы-ы-ы!!! Управлять из другого мира по радио через магическое зеркало манипулятором демикорнов в подземелье под Кристальной Империей? — Дмитрий прислал целую строчку восторженных смайликов. — ХОЧУ! ХОЧУ!! ХОЧУ!!!»

«Сбавь обороты, Димыч, для этого надо ещё знать и суметь эмулировать протокол, которым они пользовались! — осадил его Андрей Петрович. — Сильно сомневаюсь, что у нас получится в нём быстро разобраться, даже если Саншайн найдёт его описание. А поням надо быстро, у них Тирек в любой момент объявиться может.»

«Э-э… Ну… да… Это я погорячился», — признал программист.

«СПАСИБО! — написала метеоролог. — БУДЕМ ТОГДА ИСКАТЬ ОПИСАНИЕ.»

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

На обратном пути из отеля к башне на севере города, где был вход в производственные помещения комплекса, Саншайн и Лира зашли в штаб Кристальной Гвардии.

— Здравствуйте, — Лира улыбнулась гвардейцу на входе. — Я — Лира Хартстрингс, это — моя подруга Саншайн. Нам нужно передать несколько слов следователю Трейлмарку. Вы не могли бы ему сообщить, что мы здесь?

— Один момент, мэм.

Гвардеец вызвал начальника караула. Тот отправил к следователю другого гвардейца, и через несколько минут розовый единорог спустился на проходную.

— Здравствуйте, мисс Хартстрингс, мисс Саншайн. Мне передали, у вас есть что-то для меня?

— Здравствуйте, мистер Трейлмарк, — Лира улыбнулась. — Мы спросили наших друзей. Да, они подтвердили, человеки действительно любят собак и кошек.

— Вот как… — следователь задумался. — Спасибо, мисс Хартстрингс, мисс Саншайн. Выходит, собака не врала? Мне нужно это обдумать…

Выйдя из штаба гвардии, Лира и Саншайн направились к замку. Проходя через площадь, они увидели небольшую толпу из трёх-четырёх десятков кристальных пони, окружившую нескольких гвардейцев. Подойдя ближе, они услышали, как гвардеец убеждает всех разойтись:

— Пони, не толпитесь, проходите, вы пугаете арестованного. Здесь нет ничего интересного.

— Пойдём, посмотрим? — предложила Лира.

Протолкавшись через толпу, подруги увидели чейнджлинга, закованного в кандалы, с кольцом-блокиратором на роге. Его сопровождали четверо кристальных гвардейцев.

— Привет! — поздоровалась Лира. — Ой! Это не тот ли чейнджлинг, которого задержала наша лейтенант-бэтпони в подземелье?

— Он самый, мэм, — ответил гвардеец. — Вы имеете отношение к его поимке?

— Мы там были и всё видели, — ответила Лира. — Мы только что от следователя Трейлмарка. Чейнджлинга задержала наша подруга, лейтенант Ночной Гвардии.

— О, понятно, мэм, — кивнул гвардеец. — Не думаю, что вам стоит тратить время на арестованного. Вы и так уже много сделали для безопасности Кристальной.

— А что он тут делает? — поинтересовалась Саншайн.

— Питается, мэм, — ответил гвардеец. — Чейнджлинги питаются эмоциями. Мы приводим его к Кристальному Сердцу, чтобы он мог набраться положительных эмоций.

— Как вас зовут? — спросила Лира у чейнджлинга.

Тот опешил. Видимо, чейнджлинг никак не ожидал, что им заинтересуется кто-то из пони.

— Торакс, мэм, — наконец ответил он.

— Мэм, с арестованным не положено разговаривать штатским, — вмешался гвардеец.

— Мы — не простые штатские, мы работаем на правительство по личному поручению принцессы, — Лира почти не соврала, она лишь опустила некоторые детали. — А что вы делали в Кристальной? — спросила она у чейнджлинга.

— Вообще-то ничего плохого, мэм, — ответил чейнджлинг. — Я только собирал любовь для моих собратьев, даже не у пони, а просто здесь, на площади, у Кристального Сердца. Здесь её очень много. Я всегда хотел дружить с пони, потому и стал сборщиком любви.

— Ой, серьёзно? — удивилась Лира. — А в подземелье вы зачем полезли?

— Королева приказала выяснить, что происходит. Я же не мог ослушаться её приказа, — ответил чейнджлинг. — Я правда не делал ничего плохого пони, за всю свою жизнь!

— Разве чейнджлинги не воруют пони? — спросила Саншайн.

— Больше нет, мэм, — покачал головой чейнджлинг. — Королева признала эту тактику неэффективной. Просто посидев в кафе или на задних рядах в кинотеатре, можно собрать намного больше любви. А если удаётся подружиться с пони, можно вообще не беспокоиться о пропитании. Я бы очень хотел, чтобы чейнджлинги дружили с пони. Но нападение на Кантерлот сильно испортило нашу репутацию.

— Так зачем же вы нападали на Кантерлот? — спросила Саншайн.

В ответ чейнджлинг в нескольких фразах поведал о технологической катастрофе в улье.

— Серьёзно? И вы нашли виновника загрязнения? — поинтересовалась Лира.

— Да… но, к сожалению, это оказалась одна из личинок, — огорчённо рассказал Торакс. — Она уползла из своей соты, пробралась в технологическую часть улья, а там упала в чан с концентратом и от страха описалась. Потом этот концентрат разлили по нескольким хранилищам, и через пару дней всё прокисло.

Пони покатились со смеху.

— Так вы напали на Кантерлот из-за этого? — изумилась Лира, не сумев сдержать смех. — Из-за описавшейся личинки?

— Вам смешно, мэм, а мы тогда оказались на грани голодной смерти, — жалобно пробормотал чейнджлинг.

— Упс… Простите, Торакс, я не хотела вас обидеть, — единорожка, не задумываясь, обняла чейнджлинга.

— Мэм! Прошу вас, обниматься с арестованным запрещено! — запротестовал гвардеец.

Лира отпустила чейнджлинга, он стоял с блаженной улыбкой:

— Спасибо, мэм, ваши эмоции такие вкусные! Я только чуть-чуть попробовал!

— Мэм, простите, нам пора отвести арестованного обратно, — гвардеец мягко, но решительно отстранил единорожку. — Идём, — он развернул чейнджлинга и повёл его к штабу гвардии, остальные трое гвардейцев шли впереди, раздвигая толпу.

—=W=—

Вернувшись в комплекс, Лира и Саншайн нашли Шарп Каттера и передали ему содержание разговора с человеками.

— Управление с компьютера по радио, говорите? Найти описание команд? — учёный сразу заинтересовался.

— Да даже может быть и по кабелю возможно управление, — ответила Саншайн. — У лапы же есть клеммы для подключения.

— Надо найти описание. Без него мы вряд ли сумеем заставить эту штуку работать, — добавила Лира.

— Там, рядом с цехами, в тоннелях есть ещё двери, мы пока осмотрели не всё и не везде побывали, — Каттер подошёл к Пёрпл Бесому. — Профессор, могу ли я попросить вас пойти с нами? Нам может понадобиться ваша помощь как специалиста и ваше зелье от ржавчины. Мы хотим найти описание для «механической лапы» и, возможно, для другого оборудования.

— Да, конечно, — Бесом подхватил свои седельные сумки. — Идёмте.

Выйдя из цеха со станками через грузовые ворота, они оказались в межцеховом тоннеле.

— Мы со всеми этими ремонтами оборудования ещё не заглядывали в часть помещений, где обычные двери, а не ворота, — напомнил археолог.

Пони прошли по тоннелю и остановились перед небольшой стальной дверью. Небольшой она была только в сравнении с обычными в комплексе каменными дверями. На деле это была мощная, слегка ржавая стальная плита, заключённая в такую же стальную раму. Никаких петель на двери видно не было. Сбоку на стене была панель с кнопкой, на кнопке фиолетовым цветом светилась руна.

Пёрпл Бесом осмотрел панель, затем осторожно нажал кнопку. Послышался протяжный скрип, затем плита двери с лязгом ушла вниз. На верхней кромке двери обнаружились трапециевидные зубцы, они слегка торчали на месте порога.

Внутри помещения зажёгся свет. Здесь ещё работало освещение на магических кристаллах.

— Похоже, это инструментальная кладовая, — произнёс Каттер, заглянув в помещение.

Пони вошли в комнату. Здесь вдоль стен стояли стальные стеллажи с резцами, фрезами, свёрлами, гаечными ключами, отвёртками и прочим инструментом.

— Полезнейшая находка в нашей ситуации, — заметил археолог. — Надо будет провести здесь инвентаризацию.

Он взял с полки один из резцов. Увесистый инструмент лежал на листе вощёной бумаги и был покрыт консервационной смазкой.

— Похоже, он вообще как новый, — Каттер с интересом рассматривал резец. — Отличная сталь. И твердосплавная пластинка на нём, кстати.

Учёные осмотрели кладовую, Каттер сделал несколько коротких заметок, отметив, какой инструмент есть в наличии.

— Идём дальше?

— Да, — кивнул Бесом.

Следом за учёными Лира и Саншайн подошли к следующей двери. Археолог вновь нажал кнопку. За открывшейся дверью обнаружился склад. Здесь лежали массивные заготовки из стали, цветных металлов и даже из горного хрусталя. Каждая была промаркирована строчкой рун. На средних и верхних полках стеллажей вдоль стен стояли коробки с болтами, гайками и прочим крепежом, лежали связки электродов, канистры с машинным маслом и смазывающе-охлаждающей жидкостью.

— Ну, масло и СОЖ, скорее всего, уже непригодны для использования, но всё остальное вполне себе пригодится, — Каттер с интересом разглядывал содержимое склада.

— Идёмте дальше, коллега, — позвал Бесом. — Тут надо долго разбираться, а того, что мы ищем, здесь явно нет.

В тупиковом торце тоннеля за стальной дверью обнаружился массивный чугунный агрегат с маховиком, окрашенный в грязный зелёный цвет. Позади него на возвышении стоял большой бак или цистерна, от которого подходила труба к установленному между ними насосу, а от насоса — вторая труба к небольшому баку на агрегате. Ещё одна труба от агрегата уходила в стену. На стене висел шкаф с предохранителями, к нему подходили кабели.

— Что это может быть, коллега? — спросил Бесом. — На паровую машину не похоже, но это явно какой-то двигатель.

— Это похоже на электромагический генератор, — ответил Каттер, внимательно осмотрев агрегат. — Возможно, аварийное питание для вентиляции и подачи воды в комплекс. Но вот что это за двигатель — я сказать затрудняюсь. Надо будет показать эту машину мистеру Инготу.

Пони отправились дальше, и за следующей дверью наконец обнаружили помещение с заваленным бумагами столом и довольно обычного вида пуфиком, только немного высоковатым для пони. На столе лежало плоское устройство — что-то вроде панели со стеклом сверху.

— Эм-м… Интересно… Что это может быть? — Каттер и Бесом внимательно осматривали устройство.

— Что бы это ни было, оно электромагическое, — заметил Каттер, приподняв панель и перевернув её.

Внизу у панели был кристаллический аккумулятор.

— Судя по свечению, он заряжен и работоспособен, — произнёс Бесом, глядя на кристалл.

— Так давайте попробуем его включить, — предложила Саншайн. — Вот же кнопка.

Каттер поставил устройство обратно на стол. Пегаска аккуратно придавила кнопку краешком копытца. Под стеклом панели циановым светом засветились ряды рун. Сбоку на корпусе открылась крышечка, и из отсека под ней поднялась стальная палочка, несколько толще карандаша. Через несколько секунд из щели над стеклом наверху панели прямо в воздухе высветилось изображение, похожее на прозрачный экран, по которому побежали зелёные строчки рун.

— Это компьютер! — догадалась Лира. — Только маленький! Как будто переносной!

— Да… похоже на то, — согласилась Саншайн. — Жаль, что мы не можем понять, что означают эти руны.

— Надо их сфотографировать и показать человекам! — с энтузиазмом в голосе предложила Лира. — Раз в их мире кто-то смог прочитать ту книгу, возможно, они смогут подсказать нам, что нужно ввести в компьютер, чтобы он заработал.

— Да… но каждую новую надпись фотографировать и посылать Андрею — это сколько же времени займёт? — задумалась Саншайн. — Вот если бы кто-то хотя бы написал нам значения этих рун на читаемом языке…

— Так давай попросим Андрея по радио, чтобы он спросил об этом того человека, что переводил книгу? — сообразила Лира.

— Попросим… Если тот человек согласится. А чтобы он согласился, его надо заинтересовать, — рассуждала вслух метеоролог. — Нужно сфотографировать экран этого компьютера. Голден уехала, с фотоаппаратом. Нам нужна лейтенант Дип Шедоу. В Ночной гвардии наверняка найдётся и фотоаппарат, и фотограф.

— Возможно, найдётся даже ближе, — догадалась Лира. — Следователь Трейлмарк. Место преступления всегда фотографируют. У них должен быть фотограф в Кристальной Гвардии.

— Место преступления? — Саншайн улыбнулась. — Лира, ты начиталась детективов. Когда в Эквестрии случалось что-то серьёзнее кражи жеребятами маффинов? Но ты права, фотоаппарат у кристальных гвардейцев может быть. Давай спросим!

— Леди, у нас есть два фотоаппарата, я имею в виду археологов, — подсказал Пёрпл Бесом. — Просто попросите фотоаппарат у мисс Абакулус. Она не откажет.

—=W=—

Лира и Саншайн разыскали Марбл Абакулус, и получили фотоаппарат с плёнкой.

— Отправить отснятую кассету в Понивилль можно будет с местного почтамта, — подсказала ассистентка Сильвер Гем, передав им фотоаппарат и запасную кассету с плёнкой. — В нём есть действующая почтовая колонна, и даже есть единорог, чтобы её настраивать.

Им пришлось вернуться в комплекс, чтобы сфотографировать найденный компьютер. Пока они ходили наверх, Шарп Каттер и Пёрпл Бесом продолжали осматривать обнаруженную комнату.

— Мы кое-что нашли, — удовлетворённо улыбнулся археолог, показав Лире и Саншайн небольшую, довольно утилитарно изданную книжку. Видно было, что ею много пользовались. Изначально она была в мягком переплёте, затем её переплели в самодельный твёрдый переплёт и наклеили на него сверху оригинальную обложку. На ней был изображён манипулятор. Книга была напечатана теми самыми рунами.

— Ого! Она прочная? Не развалится, если открыть? — спросила Лира.

— Вполне прочная, на ней самоподдерживающееся зачарование сохранности, — заверил Бесом. — Мы тут, кстати, нашли ещё несколько книжек-инструкций по разным станкам, но все они этими рунами написаны, — археолог показал им стопочку из нескольких книг.

Единорожка открыла книгу. После пары страниц предисловия там шли схемы устройства и описание. Затем среди текста попалась небольшая таблица.

— Вот это, возможно, и есть таблица команд для механической лапы, — поделился догадкой Каттер. — Мистер Бесом говорит, что вот эти руны — цифры, те, что удалось расшифровать Его Высочеству принцу Шайнингу. Обратите внимание на схему лапы — здесь все её части обозначены позициями, но при этом позиции расположены очень необычно. Верхняя поворотная часть тумбы обозначена цифрой «ноль». Обычно позиции на чертежах начинаются с единицы, ноль не используется. Зато в предполагаемой таблице команд в строке, где в обозначении есть ноль, в скобках указаны числа ноль — триста шестьдесят. В скобках, похоже, указаны пределы вращения для каждой части.

— Да, для части с позицией «один» — это часть лапы, крепящаяся к поворотной части тумбы, пределы в скобках указаны от минус девяноста до плюс сорока пяти, — вставил археолог.

— И это похоже на правду, если нулевое положение для этой части вертикальное, то минус девяносто — это получается параллельно полу, — добавил Каттер. — А плюс сорок пять — это отклонение назад, отклониться дальше не даёт тумба.

— То есть вот эта команда, получается, что-то вроде «вращение» или «вращать»? — Саншайн, взяв зубами карандаш, указала на первый столбец таблицы, где была строчка рун.

— Да, это, похоже, синтаксис команды, — кивнул Каттер. — Как видите, он простейший — слово, затем одиночная цифра — номер части лапы и цифра, обозначающая величину угла поворота. Но в таблице есть ещё несколько команд, которые пока непонятны. Какие-то из них должны отвечать за захват детали клешнёй и её отпускание. Должна быть команда ожидания, чтобы лапа не двигалась, пока станок обрабатывает деталь. Без перевода всё равно не обойтись. Тем более, мы пока не понимаем, как установить связь компьютера с лапой.

Пони сфотографировали экран компьютера, затем выключили его и перефотографировали страницы книги. Они отсняли обе плёнки, пересняв книгу почти полностью.

— Надо посмотреть, как подключены те лапы, которые в цеху, где конвейер, — предложила Саншайн.

— Пойдёмте, посмотрим? — предложила Лира.

Пони вышли из комнаты, захватив книгу с собой. Они прошли в цех с конвейером и внимательно осмотрели ближайшую ко входу «механическую лапу». Она была соединена кабелем с электрическим шкафом. Отсоединив кабель, Каттер посветил на него:

— Смотрите, коллеги. Здесь все контакты силовые, то есть через эти клеммы только электромагическое питание подаётся.

— Это называется «разъём», — подсказала Саншайн. — В Эквестрии практически не используется, а зря. Удобная штука, когда надо соединить, к примеру, радио с телеграфным аппаратом или ещё какие-то приборы.

— Ну, да… — согласился Каттер, — Но я вообще хотел сказать, что здесь только силовые провода. Нет никаких проводов для управляющего сигнала.

— Возможно, человек Дим был прав, — предположила метеоролог, — он говорил, что «лапа» может управляться по радио. Тумбу «лапы» можно разобрать?

— Можно, но если мы сумеем прочитать описание — то незачем, — ответил учёный. — В нём должно быть всё, что нужно. А если прочитать не сможем, то разборка нам особо не поможет.

Лира и Саншайн поднялись наверх, в город, и отправились искать почтамт. Он оказался недалеко от центральной площади, на третьем луче. Бандероль с отснятыми кассетами у них приняли и отправили сразу — очередей на почте не наблюдалось.

— Надо предупредить Сторм Клауда, что мы отправили кассеты, — сказала Лира. — Чтобы Голден успела до вечернего сеанса проявить их и отпечатать фотографии.

— Так давай отправим ему телеграмму, — предложила Саншайн.

Пони тут же отправили телеграмму, попросив передать Голден Харвест проявить плёнку поскорее и отпечатать фотографии, чтобы они были готовы к вечернему разговору по радио.

—=W=—

Для получения волокна нужно было много оборудования. Его заказали по чертежам Доктора Хувса в Сталлионграде, Филлидельфии, Балтимэйре и Мэйнхеттене. Заказ был срочный, оплачивался короной, поэтому всё сделали быстро. Для размещения оборудования принцесса Кэйденс выделила большое здание на северной окраине города, бывший склад. Заказанные реактивы наконец-то доставили, и теперь Великая и Могущественная Трикси смогла перейти к самой сложной части плана. Переданная человеками технология оказалась на редкость заморочной, но Трикси воспринимала это как вызов.

Единорожка поручила своим помощникам из числа кристальных пони приглядывать за перегонным кубом, где кипела сосновая смола. Затем Трикси, ещё раз сверившись с переданной человеками технологией, насыпала в ёмкость, поставленную на стол винтового пресса, смотанную с клубка и изрезанную в мелкие волокна паутинную нить, и залила подогретым раствором гидроксида натрия.

Процесс превращения паутины в смесь для получения искусственного волокна был длительный, многоступенчатый, требовал обработки в щелочи и в серной кислоте.

Подождав около часа, фокусница слила щёлочь и с помощью пресса отжала остаток раствора. Убрала полегчавшую ёмкость из-под пресса, разворошила плотно спрессованный полуфабрикат и оставила полежать на воздухе до следующего дня. В емкость она сразу загрузила и залила раствором следующую партию сырья, чтобы процесс был непрерывным. Волокна нужно было много. Сматыванием и измельчением паутины занимались кристальные пони из приданной Трикси бригады. Принцесса Кэйденс рассчитывала затем наладить промышленное производство волокна, так что Трикси одновременно обучала будущих специалистов.

Утром единорожка начала вторую стадию процесса в аппарате-ксантогенаторе, собранном из бака с герметичной крышкой и баллонов с азотом и сероуглеродом. Обработка заняла чуть более суток. Образовавшиеся оранжевые комки единорожка промыла разбавленным щелочным раствором, пропустила через обычный механический измельчитель для овощей, позаимствованный на кухне Кристального замка и сложила во второй бак с мешалкой, поручив кристальным пони помешивать массу. В ксантогенатор её помощники загрузили следующую партию полуфабриката.

В итоге получилась прозрачная вязкая жидкость оранжевого цвета. Для последней стадии была подготовлена прядильная машина с пристроенной к ней кислотной ванной. Жидкость продавливалась через ряд фильер внутри ванны с кислотой. Попадая в кислоту, струйки жидкости затвердевали, превращаясь в тончайшие волокна. Трикси зацепляла их и заправляла через промывочные трубки в прядильную машину, где волокна соединялись в более толстые нити и наматывались на приёмные бобины.

— Это же шёлк? — спросила одна из её кристальных помощниц. — Такой блестящий, тонкий и мягкий, как настоящий! Паутинная нить была толстая, серая и некрасивая.

— Не совсем. Это искусственный шёлк, он называется «вискоза», — пояснила Трикси. — Его можно сделать из обычной целлюлозы, например, из картона, но раз уж у нас есть столько паутины, почему бы её не использовать? Тем более, деревьев вокруг Кристальной Империи нет, а везти древесину издалека — дорого и долго.

Для финальной обработки волокна в выделенном здании построили специальную установку, в которой горячий газ проходил по жаровым трубам внутри герметичного корпуса. Внутри поставили сложную систему бобин и роликов, по которым медленно перематывалось волокно.

Вначале волокно в течение суток окислялось в среде обычного воздуха при температуре двести пятьдесят градусов Старсвирла. Потом корпус продули азотом и подняли температуру до тысяча двухсот градусов, продержав волокно ещё сутки, и наконец с помощью подачи кислорода в топку разогрели аппарат до тысячи шестисот градусов.

По окончании обработки полученное тонкое углеволокно быстро остывало при намотке на приёмную бобину. Посмотреть на полученную чёрную нить пришли все аликорны и Шайнинг Армор, их сопровождали археологи во главе с Марбл Абакулус и Саншайн с Лирой и остальными коллегами по лаборатории технологий связи.

— Это и есть углеволокно? — спросила принцесса Кэйденс.

— Да, Ваше Высочество, — подтвердила Трикси. — Трикси с помощниками постарались точно выдержать всю технологию, хотя она, конечно, запредельно сложная по эквестрийским меркам. Сейчас пытаемся наладить непрерывный процесс, но это очень непросто.

Кэйденс задумчиво вертела телекинезом тонкую чёрную нить. Попробовала её потянуть на разрыв, но нить оказалась очень прочной. Аликорн смогла её разорвать, только приложив огромное усилие.

— О-о! Вот это ниточка… Твай, попробуй порвать!

Твайлайт тоже потянула телекинезом за концы волокна и с трудом сумела его разорвать.

— Очень крепкая нить!

— Вот, теперь, Ваше Высочество, представьте, какой прочности будет корпус, намотанный из десятков слоёв такой нити крест-накрест и проклеенный полимеризованной смолой, — подсказал Доктор Хувс. — И при этом он будет очень лёгкий, намного легче стального корпуса такого же объёма.

Принцесса Лу́на тоже попробовала разорвать кусочек углеродной нити, потом уважительно посмотрела на Трикси:

— Беатрикс Луламун. Ты проделала выдающуюся работу. Нам нужно довести её до конечного результата. Но уже сейчас МЫ видим, что объединёнными усилиями пони из Эквестрии, Сталлионграда и Кристальной Империи наша наука поднялась на невиданную ранее высоту.

— Спасибо Ваше Высочество, — поклонилась Трикси. — Но я ничего не сделала бы одна, без Саншайн и Лиры, добывших технологию, без Доктора Хувса, мистера Ингота, Санбёрста и Старлайт, сталлионградских, мэйнхеттенских и прочих пони, и особенно без моих помощников из Кристальной, — она оглянулась на столпившихся вокруг кристальных пони. — Всё, что мы сделали, было сделано нами вместе.

—=W=—

2022 год н. э.

Андрей Петрович подключил рацию к Raspberry Pi и немного поковырялся со скриптами, записав несколько голосовых сообщений. Теперь, даже если его не было дома, его мини-сервер мог автоматически принять сигнал вызова и ответить, передав записанное голосом сообщение в эфир, чтобы зеркало на эквестрийской стороне могло активироваться. Чтобы испытать новую систему скриптов, он решил понаблюдать за их работой, не вмешиваясь.

Как только из динамика послышался уже знакомый голос сержанта Сторм Клауда, скрипты сработали, и сервер ответил короткой «радиоквитанцией»:

— Слышу вас громко и чисто.

Зеркало осветилось, в нём появилась уже знакомая радиокомната метеостанции Понивилля. Сержант Сторм Клауд сидел за передатчиком, он помахал Андрею Петровичу и улыбнулся, забавно подвигав мохнатыми ушками с кисточками на концах. Рядом со столом передатчика стояла Голден Харвест, на большом столе посреди комнаты были разложены фотографии.

В окне SimpleX Chat появилось сообщение от Саншайн:

«ЗДРАВСТВУЙТЕ, АНДРЕЙ. МЫ НАШЛИ И СФОТОГРАФИРОВАЛИ КНИГУ-ИНСТРУКЦИЮ НА МЕХАНИЧЕСКУЮ ЛАПУ, И ЕЩЁ ЗАСНЯЛИ ЭКРАН ПЕРЕНОСНОГО КОМПЬЮТЕРА. ЕГО ТОЖЕ НАШЛИ ТАМ ЖЕ, ГДЕ И КНИГУ. ВЫ МОЖЕТЕ ПЕРЕСНЯТЬ НАШИ ФОТО И ПЕРЕДАТЬ ТОМУ ЧЕЛОВЕКУ, КОТОРЫЙ ПЕРЕВОДИЛ КНИГУ ПО АРТЕФАКТАМ?»

«Да, конечно, могу, — написал в ответ инженер. — Покажите мне фотографии.»

Телеграф на эквестрийской стороне застучал, печатая его сообщение. Сержант прочитал его и сделал знак фермерше.

Голден Харвест начала показывать уже почти подсохшие снимки. Андрей Петрович перефотографировал их через зеркало. На фотографиях были страницы какой-то книги, напоминавшей инструкцию по использованию со схемами манипулятора и таблицами. Также на одном снимке было изображение чего-то, похожего на прозрачный, слегка светящийся голографический экран со строками рун.

Снимков было много, пересъёмка заняла около часа. Радиоконтакт в этот раз держался хорошо.

«Всё переснял, — написал в чат Андрей Петрович. — Саншайн, учитывайте только, что потребуется время на перевод.»

«МЫ ПОНИМАЕМ! — ответила Саншайн. — НАМ НУЖЕН В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ ПЕРЕВОД ТАБЛИЦЫ КОМАНД И ЕЩЕ ТОЙ ЧАСТИ, ГДЕ ОПИСАНО ПОДКЛЮЧЕНИЕ К КОМПЬЮТЕРУ ДЛЯ УПРАВЛЕНИЯ. И ПЕРЕВОД С ЭКРАНА КОМПЬЮТЕРА. НАМ БЫ ЕЩЕ СЛОВАРИК И ПЕРЕВОД ЭТИХ РУН ХОТЯ БЫ НА СТАЛЛИОНГРАДСКИЙ.»

«Я спрошу, конечно, — пообещал инженер. — Но там очень своеобразное, закрытое научное сообщество. Не могу гарантировать, что они согласятся. Разве что в обмен на новые тексты для перевода?»

«МЫ ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО КНИГ НАШЛИ! МОЖЕМ ПРИСЫЛАТЬ НОВЫЕ ТЕКСТЫ, — написала пегаска. — ТЕКСТОВ ТУТ, В КОМПЛЕКСЕ, ПОЛНО, НАМ БЫ ИХ ПЕРЕВЕСТИ!»

«Вы нашли ещё один компьютер? — тут же написал в чат Дмитрий. — А фото его есть?»

«ЕСТЬ ПОКА ТОЛЬКО ФОТОГРАФИЯ ЭКРАНА, — ответила метеоролог. — МЫ КНИГУ ПЕРЕСНИМАЛИ, У НАС БЫЛО ВСЕГО ДВЕ ПЛЕНКИ.»

Саншайн успела ещё поспрашивать Андрея текстовыми сообщениями по разным техническим вопросам прежде чем связь прервалась.

Пересмотрев отснятые снимки, Андрей Петрович скопировал их с фотоаппарата на компьютер, упаковал одним архивом, затем, немного поразмыслив, написал Дмитрию в SimpleX Chat:

«Я переснял фотки, что показала Голден. Похоже, это инструкция к их манипулятору. И там ещё есть снимок экрана компьютера. Я сейчас напишу антиквару, что у нас есть ещё тексты для перевода. А ты можешь архив залить куда-нибудь в облако и ему ссылку скинуть? На случай, если мой траффик погоны отслеживают. Переписка с тобой шифруется, а вот с ним — нет.»

«Правильно подумал, — написал в ответ Дмитрий. — Кидай архив и номер антиквара. Его предупреди, что я ему напишу.»

Андрей Петрович скинул приятелю архив с фотографиями, затем написал антиквару в Телеграм:

«Арон Моисеевич, приветствую. Есть ещё новый текст для перевода.»

Антиквар ответил через пару минут:

«Здравствуйте, уважаемый Андрей Петрович! Крайне интересно! Когда сможете передать?»

«Могу через облако, сейчас мой приятель скинет вам ссылку на архив и пароль, если вы не против», — написал инженер.

«Конечно не против! — тут же ответил антиквар. — Жду ссылку.»

Через минуту в SimpleX Chat пришло сообщение от Дмитрия:

«Ссылку на архив и пароль скинул. Предупредил, что там технический текст, что-то вроде инструкции по пользованию промышленным манипулятором, судя по рисункам. Передал, что именно просили перевести в первую очередь. Я, кстати, думаю, что надо этому Арону посоветовать тоже на SimpleX перейти для конфиденциальной переписки. Мы можем для него отдельный чат на нашем сервере создать. Не на том, где с Саншайн переписываемся, а на втором, который у меня на VPS стоит.»

«Дельное предложение, — согласился Андрей Петрович. — Давай, пригласи его.»

Через несколько минут Дмитрий прислал ссылку-приглашение в ещё один чат и написал:

«Пригласил твоего знакомого. Дал ему наводку на мессенджер и адрес сервера для настройки. Он заинтересовался, ждём, когда присоединится.»

Прошло ещё несколько минут, и в чате появился третий участник.

«Здравствуйте, уважаемые. Посмотрел ваши фото, — написал он. — Это потрясающе! Где вы это взяли, если не секрет?»

«Прислали знакомые, — коротко ответил Андрей Петрович. — Им нужна помощь с переводом.»

«Очень, очень интересно! Постараемся помочь с переводом, конечно, — заверил антиквар. — Вот насчёт словарика и значений рун мне нужно проконсультироваться с админом нашего сообщества. Так-то я понимаю, что вашим друзьям нужно самим уметь читать, но и вы меня поймите, такое разрешение по нашим правилам даёт только руководство.»

«Да мы понимаем, — ответил инженер. — Хотя, если честно, в научном сообществе такая строгость правил несколько удивляет. Или над вашим руководством ещё более высокого уровня роговодство имеется?» — он добавил к сообщению текстовый смайлик.

Арон Моисеевич внезапно замолчал. Потом прислал длинный смайлик из множества скобочек:

«:))))))))))) Ну, вы таки насмешили, уважаемый… Роговодство, значит? Надо запомнить, оригинальный термин. Только вот у меня вопрос: если вашим знакомым понадобилось перевести инструкцию к промышленному роботу, значит ли это, что у них таки есть этот робот?»

«Таки да :)))))» — в тон антиквару ответил Андрей Петрович.

Собеседник вновь сделал паузу. Когда антиквар ответил, он уже явно не веселился, а был полностью серьёзен:

«Удивили, уважаемый. Очень сильно удивили. Я обязательно спрошу у админа. Попробую договориться о постоянном доступе для вас на наш форум. Правильно ли я предполагаю, что у ваших знакомых есть некая возможность доступа к редким артефактам? Возможно, у них есть ещё книги, помимо этой? И у них есть доступ к компьютеру… скажем так, редкого производителя?»

«Да, на все три вопроса», — ответил Андрей Петрович.

«Минуточку, — написал Арон Моисеевич и снова замолчал на несколько минут. Потом написал снова. — Я сейчас отправлю сообщение админу и попробую перевести для ваших друзей, что смогу. Вы же понимаете научную ценность этих находок? Это же редчайшие артефакты! Могу ли я рассчитывать, что вы предоставите нашим специалистам новые тексты для перевода? По возможности. Хотелось бы и с артефактами ознакомиться, конечно.»

«Тексты будут, по мере получения, — ответил инженер. — С артефактами ознакомиться вряд ли получится. Разве что по фото.»

«А есть фото???»

«Я спрошу у знакомых», — уклончиво ответил Андрей Петрович.

«Ох… спросите обязательно! — попросил антиквар. — Перевод с нескольких снимков будет утром. Всю ночь просижу, если потребуется. Язык сложный.»

«Ночь сидеть не надо, но за перевод буду благодарен», — написал инженер.

Андрей Петрович предполагал, что Арон Моисеевич параллельно списывался с «роговодством» в другом чате, вероятно, даже отправляя скриншоты переписки — уж очень красноречивыми были его задержки при ответах. Однако он и не подозревал, какую незримую бурю подняли эти скриншоты.

Отправив сообщение со скриншотами, антиквар занялся переводом. Текст действительно был технический, явно из инструкции. Перевести фото с экрана компьютера удалось без труда, и он сразу отправил Андрею Петровичу перевод:

«На экране компьютера большая часть информации техническая — сообщения, отображающиеся при входе в систему. Для ваших знакомых значимой является одна из строк. Она означает что-то вроде „Наберите lsdev для обнаружения устройств“. Там есть ещё варианты команд. Сейчас попробую составить вам таблицу значений рун. Я не компьютерщик, конечно, но предполагаю, что после ввода команды lsdev вашим знакомым придётся вводить ещё какие-то команды для взаимодействия с артефактами.»

Получив сообщение, Андрей Петрович погуглил и несколько минут пребывал в тихом охренении. Потом написал Дмитрию и переслал ему ответ антиквара.

Программист, прочитав сообщение, охренел не меньше:

«Ты же в курсе, что lsdev — это команда Unix? Не Linux даже, а того самого, кондового Unix, что изначально написали Томпсон и Ритчи в Bell Labs, в AT&T, а дальше уже подключились прочие компании? В Linux вместо неё lsusb, ещё была lspci — для устройств с шиной PCI, и т. п. Но тут, похоже, lsdev используется для обнаружения внешних устройств. Но главное даже не это! Судя по команде, на том компе, что нашла Саншайн, работает Unix. Иначе как объяснить такое удивительное сходство команд?»

«Что-о? Ты серьёзно? Ты понимаешь, что это означает?»

«Понимаю. И теперь многое встаёт на свои места, — ответил Дмитрий. — В том числе и отличия в архитектуре Unix.»

«Погоди, погоди! Но ведь Ритчи и Томпсон были людьми!»

«Так и твой знакомый — тоже человек, — Дмитрий прислал смайлик. — Что не мешает ему читать рунные тексты. Вполне возможно, что Томпсон и Ритчи, разрабатывая Unix, имели доступ к оригинальной документации, или, скорее, к её переводу. Уж очень она отличается по архитектуре и концепциям. Я сейчас даже не о командной строке. Меня давно уже посещала мысль, что у разработчиков Unix головы сильно иначе работали.»

«Это же охренеть какая сенсация…» — Андрей Петрович ошеломлённо пытался собрать мысли в кучку.

«Ну… сенсация из этого не получится, хотя бы потому, что обнародовать эту информацию мы не можем, да это и небезопасно, — напомнил программист. — Но для Саншайн и для нас это хорошие новости. Это означает, что разобраться, как работают компы в комплексе будет заметно проще.»

«Не только это, — добавил Андрей Петрович. — Это ещё и означает, что на Земле существует некая структура, организация, которая хранит знания, полученные от демикорнов, и даже частично использует их в повседневной жизни.»

«Если ты прав, то, вероятно, твой знакомый имеет отношение к этой организации, — написал Дмитрий. — И это объясняет многое. В том числе, и секретность, и её международный характер, и осведомлённость. Чё-то я очкую… Не оказаться бы нам между молотом и наковальней…»

«Ну… так или иначе, мы в это уже по уши влезли, — ответил инженер. — Теперь уже будь что будет… Хотя… раз уж речь зашла о постоянном доступе на форум, я бы, скорее, поставил на демикорнов.»

Пока они обсуждали тайны происхождения Unix, Арон Моисеевич получил сообщение от админа форума:

«Нужно всё тщательно проверить. Продолжай контактировать с ними. Выясни, откуда у них информация, что это за “знакомые”. Пусть покажут фото артефактов. Возможно, по фону удастся определить, где эти фото сделаны. Дай им значения рун и составь краткий словарик. Всё равно, имея доступ к артефактам, они так или иначе это выяснят.»

Сообщение админа было лишь видимой для непосвящённых реакцией на сообщение. Основной переполох наружу не просочился.

—=W=—

Кристальная Империя.

Год 1004 от Восстания Найтмер Мун.

Джемми вновь привели на допрос через пару дней. Следователь начал разговор не сразу, сначала он несколько минут копался телекинезом в лежащей перед ним папке, изучая документы. Алмазная собака присела у стола и терпеливо выжидала. Во время своей шпионской подготовки её обучали многому, в том числе рассказывали и об уловках следователей эквестрийской Ночной Гвардии. Наконец розовый единорог посмотрел на неё и произнёс:

— Я получил подтверждение вашей информации. Как мне сообщили, человеки действительно любят собак.

— Я же не просто так сказала, — Джемми ответила с деланным спокойствием и безразличием, хотя внутри ощутила всплеск радости. — Я действительно могу помочь.

— Я сообщил роговодству о ваших предложениях, — холодно ответил следователь. — Решение будет принято в своё время.

— И сколько мне ждать? — спросила Джемми. — Дайте лист бумаги и перо. Я хочу написать ходатайство об изменении меры пресечения. Я уже рассказала вам достаточно и расскажу ещё.

Следователь внимательно посмотрел на неё, потом придвинул ей лист бумаги и чернильницу с пером. Джемми написала короткое прошение, сославшись на своё сотрудничество со следствием.

— Того, что вы рассказали, недостаточно, — заметил следователь.

— Спрашивайте. Расскажу всё, что знаю, — спокойно ответила Джемми.

Следующие несколько часов розовый единорог выспрашивал её об известных ей операциях разведки алмазных псов, об оперативниках, которых она знала, о структуре разведывательной службы и ещё выспрашивал множество других деталей, задавая одни и те же вопросы неоднократно и сравнивая ответы. Этот приём был ей известен. Джемми терпеливо отвечала то же самое, незначительно перефразируя сказанное, держалась уверенно, спокойно, понимая, что следователь ведёт свою игру, а она — свою.

Несмотря на усталость и голод Джемми титаническими усилиями сдерживала нарастающее раздражение. Наконец, единорог, видимо, сам устал спрашивать одно и то же по десятому разу, поняв, что ему не удастся вывести арестованную из психологического равновесия. Закрыв папку, он позвал охрану и приказал охране отвести Джемми обратно в камеру.

Она понимала, что её ходатайство будут рассматривать не один день и заранее приготовилась к долгому ожиданию. Однако уже через несколько часов за ней пришли двое гвардейцев и перевели её во вполне приличную для её арестантского статуса комнату. Её обстановка была далека от роскоши, но здесь было тепло! Было окно, хоть и зарешеченное, койка с чистым бельём и мягким матрацем, и на ужин она получила намного более приличную еду. Её план сработал.

—=W=—

Гуннар чувствовал, что ещё несколько дней, проведённых в камере, могут его добить. Грифоны, привыкшие к полётам, плохо переносили пребывание в тесных подземных помещениях. Командир наёмников физически ощущал, как слабеют мышцы крыльев. Чтобы хоть как-то поддерживать форму, он часами отжимался на крыльях, перевернувшись на спину.

Хотя бы кормёжку приносили регулярно, это было единственным развлечением. По раздаче еды грифон отсчитывал прошедшее время. Ложку давали деревянную и уносили обратно вместе с пустой миской. Несколько раз его водили на допросы, но он упорно повторял, отвечая на вопросы следователя:

— Не знаю ничего ни про какой портал. Сказал же, возвращались из похода, псов случайно встретили. Услышали от них про подземелье. Блохастые пообещали, что там много золота и драгоценностей, сказали, что на всех хватит, им двоим не унести. Ну, мы и пошли. Золота много не бывает, да и поход был не то чтобы удачный. Надули нас, твари блохастые, нет там ничего ценного!

Остальные грифоны тоже ничего не знали о портале и отвечали примерно так же.

Окошечко внизу двери открылось, гвардеец просунул в камеру очередную миску каши с торчащей в ней ложкой. Гуннар схватил подостывшую уже еду и принялся жадно есть. Ложка вдруг зацепила что-то твёрдое. Изумлённый грифон вытащил из миски перемазанный в каше… набор отмычек.

— Опа! — еле слышно прошептал Гуннар. — Неужто наш таракан про нас вспомнил? Ну, если так поглядеть, то больше некому.

Он тщательно облизал отмычки и положил в угол возле двери, сушиться. Гвардейцы в камеру не заходили, только заглядывали через верхнее окошечко. Доев кашу, он поставил миску с ложкой на полочку у нижнего окошка в двери. Через минут десять проходивший охранник её забрал.

Ночью гвардейцы коридоры блока содержания не патрулировали, видимо, дрыхли в караулке. Дождавшись ночи, грифон начал копаться отмычками в замочной скважине. Взламывать замки он не умел, поэтому тыкал куда попало, надеясь больше на удачу. Проковырявшись час, Гуннар, наконец, сообразил, что так ничего не выйдет, железки переупрямить не удастся. Он начал действовать более методично. Это заняло ещё два часа, но наконец замок щёлкнул и открылся.

Грифон осторожно приоткрыл дверь. Удивительно, но петли даже не заскрипели, как будто были смазаны заранее. Понимая, что сам он с замками не справится, он начал проверять камеру за камерой в поисках Штерна, однако первым обнаружил дрыхнущего в камере Густава.

Камеру пса он нашёл в соседнем проходе. Тихонько, почти шёпотом окликнул спящего. Шпион алмазных псов спал чутко, проснулся сразу.

— Гуннар?

— Тихо! — прошипел грифон. — Держи, — он просунул в окошечко набор отмычек. — Открывай.

В лапах мастера отмычки оказались куда более эффективны. Штерну удалось открыть замок уже через минуту.

— Не ожидал, — прошептал пёс, выходя в коридор и аккуратно прикрыв дверь. — Остальные где, нашёл?

— Густава нашёл, — прошептал Гуннар. — За углом. Надо найти Грунда.

— Пошли, — мотнул головой Штерн. — Джемми тоже надо найти.

— Нас кто-то сдал, — прошептал грифон. — Ты? Или она?

— Я ни слова не сказал копытным, — Штерн ответил настолько уверенно, что Гуннар поверил сразу.

— Значит, это твоя рыжая сука сболтнула про портал.

— Или ваш придурок Гоззо, — возразил пёс.

— Он не знал про портал, — отрезал Гуннар. — Знал ты, я и рыжая.

Они заглядывали в каждую камеру через окошечки. Большинство камер оказались пусты. Грунда нашли в камере в третьем проходе от камеры Гуннара. Штерн вновь открыл замок за минуту.

— Хорошие тут замки, простые, как всё в средние века, — ухмыльнулся пёс.

Освободив Грунда, они вернулись к камере Густава. Штерн открыл и её, так же быстро. Трое грифонов и алмазный пёс обменялись несколькими фразами, планируя дальнейшие действия.

— Надо найти Джемми, — настаивал Штерн.

— Она нас сдала, больше некому, — упорствовал командир наёмников. — Некогда её искать, надо валить.

Штерн всё же заглядывал в окошечки каждой из камер, мимо которых они проходили, но все камеры оказались пусты. Добравшись до выхода, грифоны и пёс замерли, прислушиваясь. Из-за двери караулки доносился молодецкий храп. Штерн шагнул к преграждавшей коридор решётке, покопался отмычками в замке. Хорошо смазанный замок открылся легко и бесшумно.

— Нам нужно оружие, — прошептал Грунд.

— К Дискорду оружие, хватит клюва и когтей, — ответил Гуннар. — Валим отсюда. На свободе оружие добыть не проблема.

На мягких кошачьих задних лапах грифоны умели передвигаться бесшумно. Даже Штерн создавал больше шума, клацая когтями по неровным выщербленным камням пола. Поднявшись по лестнице из подвала, беглецы замерли. Гуннар осторожно выглянул в коридор.

— Один стражник. У входа. Дрыхнет. Копьё рядом.

— Пони… — ухмыльнулся Штерн.

Наёмники беззвучно проскользнули по коридору мимо охранника. Пока Штерн копался в замке, Густав осторожно потянулся к прислонённому к стене копью.

— Оставь, — прошипел Гуннар. — Чем позже нас хватятся, тем легче уйти.

Штерн справился с замком, дверь открылась, и четыре тени бесшумно выскользнули на улицу. Гуннар сгрёб пса за шкварник:

— Твои умения нам ещё пригодятся.

Одним мощным взмахом крыльев здоровенный грифон вместе со своим грузом взвился в воздух. Грунд и Густав взлетели следом. Прижимаясь к крышам домов, чтобы их не заметили, грифоны полетели на север, унося с собой пса.

---

1) совр. Дуррес

Вернуться к тексту

2) жрецом

Вернуться к тексту

3) «Диктатор» — официальная должность в Римской республике. Назначался сенатом на определённый срок, обычно не более полугода, для решения конкретной задачи

Вернуться к тексту

4) народного собрания

Вернуться к тексту

5) в Римской республике титул «император» получал на время триумфа победоносный полководец, в знак одержанных им побед

Вернуться к тексту

6) человек, ранее занимавший должность консула

Вернуться к тексту

7) 15 февраля

Вернуться к тексту

8) 15 марта

Вернуться к тексту