Сказание о Неоскверненном (гет)

«…решение эльдар принять приглашение [уйти в Валинор] было вызвано ошеломляющим эффектом их контакта, когда они еще находились в поре своей неопытной юности, с блаженством Амана и красотой и величием Валар. Оно имело пагубные последствия, уменьшив число эльфов в Средиземье и лишив людей значительной части предназначенной им помощи и обучения со стороны их «старших братьев».

«О Кольцах Власти и Третьей Эпохе», примечания / «Природа Средиземья», Дж. Р. Р. Толкин

С 1080 по 1085 года эпохи Древ. Спустя несколько месяцев после встречи с Мирионом.

Окрестности Куинвинена, побережье Внутренего Моря Хелкар.

После спасения Мириона я со старшими дочерями продолжил нести свою незаметную стражу, начав постоянно патрулировать окрестности залива, вылавливая залетных химер и уничтожать их еще до того, как они смогут напасть на следы охотников или собирательниц, изо дня в день продолжавших уходить все дальше и дальше, не смотря все предупреждения нашего юного наследника.

Все верно, парень оказался старшим сыном самого Таты — вождя татьяр, и весьма неплохим оратором, раз смог убедить свое племя держаться подальше от окружавшего Куинвинен леса. Однако остальные рода слабо прислушивались к его словам. Слишком легкомысленны и непостоянны оказались неньяр и высокомерны и самоуверенны миньяр.

Из-за этого нам приходилось постоянно наведываться в темные серые ущелья, горные пещеры и дремучие чащи, дабы без лишнего шума вырезать очередную стаю варгов или других пещерных гадов, привлеченных к берегам Хелкара запахом нежного эльфиского мяса. Скажу честно — это была очень тяжелая и неблагодарная работа, за которую нас никто никогда не отблагодарит, кроме самого Эру, но к я, Морилинда и Ниэнтинда и не нуждались в подобном.

Для нас это был долг. Привычный, грязный долг перед самим миром, в лице Бомбадила, ставший гораздо легче, после того как звездный свет Варды лишал большинство монстров их главного преимущества — умения прятаться во тьме, от чего мы все реже прибегали к ближнему бою, начав все чаще работать луком, как и полагается нормальным эльфам.

Вот только в один момент, не предвещавший ничего плохого, когда сияние Менельмакара продолжало освещать спокойные воды залива, заполненного многочисленными лодками нельяр, все резко изменилось.

«Какого…» — Мысленно выругался я, почувствовав как воздух вокруг внезапно сделался вязким, липким и неестественно морозным, а на плечи упало нешуточное давление.

— Отец! — Окликнула меня Ниэнтинда, чье лицо одномоментно лишилось красок, а пальцы до скрипа вцепились в лук.

— Прячемся, быстро. — Приказал я, первый ныряя в один многочисленных отнорков, вырытых нами за последние тридцать лет, дабы в случая опасности прятаться от квенди. — Они прибыли.

И словно подтверждая мои слова, порыв ветра принес с собой отчетливый, осязаемый запах гниения, первобытного страха и удушливой могильной сырости.

Я не видел этого, Белетэль, но отчетливо чувствовал, как с севера, из лесной чащи, плавно скользя между стволами старых дубов, приближаются наши новые враги. И это были не привычные для нас химеры, варги, нетопыри, черви, вараны и прочий зверинец, выведенный Мелькором в подземельях Утумно.

Нет… Сюда, по души эльфов явились они — Тени. Дымчатые сгустки мрака, искаженные и надломленные. Они не были простым мясом в войске Врага, принадлежа к духам из числа самих Майар.

Вот только нужно понимать — от того же Саурона, Мелиан и даже Олорина они отличались также, как матерый лев отличается от больной кошки. Самые слабые, тщедушные и трусливые, они были первыми кого Мелькор когда-то сумел совратить своей фальшивой песней. Лишенные величия и сокрушительной мощи своих старших огненных собратьев, эти падшие сущности превратились в бесплотные, клубящиеся сгустки мрака, способные лишь пугать, насылать ужас и прятаться в тени, которая их исказила.

— Готовьтесь. — Предупредил я тогда дочерей, доставая из подсумка фиал с освященной водой и пряча его в ближайший карман. — Теперь начнется настоящая битва.

Правда тут я слегка ошибся.

«Долгожданное» серьезное сражение за судьбы эльфов началась не сразу, ведь в отличии от неразумных зверей их господина, эти тени обладали полноценным разумом, от чего действовали гораздо тоньше и коварнее, начав постепенно прощупывать границы дозволенного.

Все один раз обжегшись на барьере Куинвинена эти тщедушные твари решили действовать не грубой силой, а хитростью, начав принимать вид могучего, грозного всадника, восседающего на исполинском, уродливом скакуне, сотканном из дыма, костей и огня. Он медленно, с какой-то извращенной грацией, гарцевал по самой границе залива, пуская в сторону лагеря эльфов настоящие волны леденящего кровь ужаса, от чего некоторые из них едва не бросились наутек, как того и желали слуги Мелькора.

Спасли их только их собственные вожди, сумевшие объяснить соплеменникам, что за пределами залива будет еще опасней, и, как неудивительно, разобщенность самих падших майяр.

Да, ты все правильно поняла. Как бы это не казалось со стороны, но внутри сил зла, всегда шла разрушительная, подковерная борьба, с которой ничего не могли поделать ни сам Темный Властелин, ни его предшественник. Ведь такова была их природа, основанная на злости и ненависти. Они ненавидели все, включая самих себя, заканчивая их собственным повелителем. Настолько, что пытались быть во всем похожими на него, в том числе собственным эгоизмом.

Но к чему я все это? Как работал разум этих искореженных существ я расскажу тебе как-нибудь потом, но сейчас главное другое — пытаясь вселить страх в сердце эльфов, они создали сразу несколько десятков подобных всадников, от чего бежать бедным квенди было практически некуда, ведь их на деле окружили, прижав к воде.

«Идиоты» — Думал я, даже без знания истории, сразу разгадав замысел Врага. Принимая облик жуткого наездника, Тени намеренно оскверняли один определенный образ, чей обладатель как раз занимался поисками этого народа. Благодаря их стараниям Оромэ, Великий Охотник, отныне будет вселять в души первого народа только панический страх, что было полностью на руку Мелькору. Ведь когда настоящий Вала Охоты наконец придет к берегам Куивиэнен, напуганные эльфы должны будет в ужасе броситься наутек, по своей воле прыгнув в объятия тьмы, где их уже будут ждать.

«Идея хорошая. Исполнители подвели» — Подумал я, глядя на десятки бродящих в округе теней, которые по отдельности может и могли напугать некоторых эльфов, но внушить ужас — уже нет. — «Объедини они силы между собой, все было бы кончено. Квенди бы от страха на месте померли и на этом история Средиземья бы закончилась»

Из-за своей раздробленности Тени очень быстро стали лишь частью пейзажа, только изредка пугая самых малодушных эльфов или тех, кто слишком перебрал с забродившим ягодным соком.

Тем временем, прошло целых два года и у первородного народа подросло уже третье поколение. Костры теперь горели ярче, рыбы и дичи ловилось все больше, а детский смех слышался все чаще.

Как говорили в моем прошлом мире — со временем ко всему привыкаешь. Особенно к страху, так и не доказавшему свою опасность, от чего среди подросшего поколения появлялось всё больше горячих голов, которым становилось тесно в узких границах залива. Ведомые пламенем юности, жаждой открытий и банальным упрямством, они всё чаще нарушали запреты старших, стремясь выйти за пределы холмов, дабы увидеть большой мир. Повторюсь — их даже Тени особо не пугали, став допустимой угрозой, от которой, авось и убежим…

Честно? Когда я с помощью своего обостренного слуха, услышал подобные разговоры среди пары молодых охотников, то мне захотелось выйти из кустов и хорошенько оттаскать их за уши, дабы вбить хоть какие-то зачатки животного страха. Ведь именно за этих глупцов нам со дочерями пришлось начать настоящую войну в этих лесных чащах, поскольку Тени быстро сообразили, что у них наконец-то появился источник легкой добычи и они не собирались им пренебрегать.

Так, стоило очередной группке любопытных эльфов углубиться под сень деревьев, где свет Небесного мечника был недостаточно силен, как из подлеска бесшумно выскальзывали те самые сгустки мрака, готовые опутать их тела и разум, увлекая на далекий Север.

Нам же приходилось спасать этих дураков, ибо по другому назвать этих ушастых я не мог.

Тут следует сделать небольшое уточнение, что в битвах с подобными противниками нельзя полагаться только на скрытность и мощные удары топора, ибо бесплотных духов из числа падших Майар было невозможно остановить обычной кузнечной сталью. Чтобы вырывать наших испуганных сородичей из лап Тьмы, нужно было использовать все доступные силы, в том числе освященное оружие и магию.

Сами сражения проходили следующим образом: Морилинда предупреждала об очередной группке дураков, решивших отправиться в свободное плавание, мы втроем бежали на место, где тени уже успевали захватить квенди, слава Эру, оставляя их в живых, а затем врывались в битву, сразу используя все свои козыри.

В моем случае был яростный, концентрированный поток первозданного света, имевшего много общего с Ормалом, чей осколок служил мне Третьим оком. Его чистое, опаляющее сияние, с легкостью прорезало лесную мглу и действовало на тщедушных Теней как огонь на кусок льда, от чего те с протяжным воем, разлетались в стороны, выпуская из своих ледяных когтей бесчувственные тела пленных эльфов.

Однако на этом битва не заканчивалось. Я понимал, что отпускать их слишком опасно, ибо по нашу голову может явиться кто-нибудь из полноценных маяйр или, не дай Эру, балрогов.

Поэтому, как только Тени оказывались ослепленными и отброшенными, их в спину били Ниэнтинда и Морилинда. Первая использовала свою силу, отчасти дарованную Вала горя, надежды и скорби, дабы на мгновение ослабить ту ненависть, которая бурлила внутри этих слабых айнур, вызвав у тех замешательство и невольно ослабив защиту, а затем…

— Кри-и-и-и-и!!! НЕ-Е-Е-ЕТ!!!

… им била в спину третья дочь, используя крупицы несвета — силы, полученной ей от самой Унголиат и способной убивать даже божеств, если те позволят этой ей себя коснуться.

Конечно, Морилинда не могла бездумно использовать силу, поскольку она была похожа на сильнейший яд, против которого у нее самой не было противоядия. Одна ошибка, одно неверное движение или эмоция, с последующим ослаблением контроля и ее душа окажется уничтожен ее же силой. Поэтому применять несвет можно было только так — когда враг слаб и вообще не сопротивляется.

«Будь моя воля, я бы вообще ее не использовал, но выбора нет» — Думал я, тогда глядя искра Варды внутри ее Calahen опасно мигает, под действием этой силы. — «Если просто изгнать их, то они могут вернуться к Мелькору и рассказать о происходящем. Тогда он может и лично наведаться сюда, что точно станет для нас концом»

Слава Эру, самих битв было не слишком много и нам удавалось спасать каждого эльфа, решившего покинуть Воды Пробуждения, однако кроме самой битвы, были еще и последствия.

Первым, естественно, были раны, наносимые Тенями во время пленения, дабы их добыча даже не думала сбежать. Порезанные сухожилия, поврежденные глаза, сломанные спины… Мелочи, по сравнению с той чужеродной тьмой, попадающей в кровь и действовавшей как самый токсичный и болезненный яд.

И со всем этим Ниэнтинде приходилось бороться, зачастую истощая себя и прибегая к помощи освященной воды, которая хоть и могла немного восполнить силы, но не была настоящей панацеей. От чего на каждом, кто рисковал выйти за пределы залива, оставались многочисленные раны и шрамы, которые даже нам было не под силу исцелить.

Вторым последствием были сами беглецы. После того, как лечение заканчивалось и они приходили в себя, я брал их за шкирку и начинал подробно объяснять, КАК они ошиблись и что ТАК делать больше нельзя. Растерянные, бледные от прожитого ужаса, они лишь смотрели на меня круглыми от страха глазами и послушно кивали, боясь сказать даже слово против.

Сейчас вы встанете на ноги и пойдете обратно к своим кострам, — каждый раз говорил я с помощью освнвэ, вкладывая в него столько душевных сил, что мои мысли гремели в их головах подобно ударам молота, навсегда отпечатываясь в их памяти. — Слышали? Вы вернетесь на побережье и убавите пыл всех остальных буйных в своей общине. Расскажете им, что лес — это пасть, готовая сожрать любого, кто переступит черту. Что любой, кто зайдет в сердце чащи, рискует больше не вернуться. Что это путь в один конец. Поэтому вам следует повзрослеть. Начните смотреть по сторонам и слушаться старших, если не хотите, дабы ваши тела оказались в животах тех монстров. Иначе мы перестанем держать свой пост и вы останетесь с этит ужасами один на один.

Но… — Пытались воззвать к моей совести и доброте, однако я был непреклонен.

Приносите клятву молчания и уходите. Живо! — Приказывал я, не собираясь иметь с этими детьми ничего общего, на что перепуганные юноши и девушки лишь послушно кивали, с трудом поднимались на ноги, приносили клятву и уходили, бросая на меня взгляды полные восхищения и опасения, что было неудивительно.

Моя стать, оружие, броня и суровая, вековая мудрость, которые они чувствовали сквозь отголоски мыслеречи, действовали на них лучше любых слов. Поэтому они так послушно уходили обратно, к спасительной полоске залива, унося не только шрамы, но и жесткое предупреждение, которые, к сожалению, работали всего пару месяцев, а то и недель, после чего нам вновь приходилось бежать и спасать чужие жизни.

«Вот же заразы» — Думал я тогда, бинтуя раненную руку, которую напоследок смог задеть один из Теней. — «Вроде бы эльфы, мудрый народ, а ведут себя как безответственные дети…»

— Стоп… Точно… Безответственные дети… — Проговорил я, а потом застонал ладони. Причина подобного поведения ведь была проста. С пробуждения прошло едва ли 30 лет эпохи Древ, что по меркам простого человека целых 3 века, а эльфов как раз те самые три десятилетия. Получается наружу идут в основном не взрослые, а глупые подростки со взрослыми телами, делающие это вопреки всем и считающие, что им уж точно повезет. — Какой кошмар...

Стало ли мне от этого предположения легче? Нет.

Зато злости немного убавилось, дав силы сосредоточится на лечении.

Но вскоре среди таких глупцов появились исключения, чьи причины для ухода были более-менее приемлемыми, а нежелание возвращаться настолько велико, что они даже клятву давать отказывались

Я не вернусь туда, господин… — говорил мне молодой татьяр, сжимая в руках простенькую подвеску из дерева, держащуюся на травянистой веревке. — Там она. Моя любовь, выбравшая другого. Мне больно там быть. Сердце болит. Там я угасаю.

Наше дитя захлебнулось на берегах тех вод, — рассказывала мне чета нельяр, бывшие еще из первого поколения. — Мы не можем больше смотреть на Воды Пробуждения, ибо они забрали у нас ее.

Позвольте нам остаться с вами в этих лесах, — мысленно просила меня женщина, бережно прижимая к себе испуганного ребенка. — Там, у берега, слишком шумно. А здесь, на холмах, так просторно и тихо.

Позволь остаться с тобой, — почтительно добавлял другой спасенный. — Я больше не могу так жить. Внешний мир зовет меня, а душа моя болит, что не может следовать этому зову.

Я хочу увидеть звезды. Понять их смысл. Их значение. И даже если ради этого придется рискнуть жизнью, то я согласен, — заявлял мне маньяр, за которым, в его стремлении познавать звездное небо, последовало даже пятеро соплеменников, в том числе и его жена.

Я вижу, вы прожили гораздо больше нас, а значит и знаете гораздо больше. — Говорил один забавный татьяр, чьи волосы, в отличии от соплеменников, представляли настоящее воронье гнездо, а глаза аж блестели от едва сдерживаемого азарта. — Позвольте остаться с вами. Внимать вашей мудрости и учиться. Клянусь, я не буду мешать…

И таких просьб были десятки и на каждую мне приходилось говорить да, оставляя этих квенди под своей рукой.

Да, я понимаю, насколько глупо это звучит. Что озвученные причины и желания даже воспринимать серьезно не стоит, однако здесь был один важный момент — осанве. Все эти разговоры происходили с помощью мыслеречи, позволяя мне, как более опытному и сильному эльфу, заглянуть в их разум и понять, что же ими движет.

В большинстве своем это была юношеская горячность, нежелание слушаться старших или самые обычные пари, которые молодые эльфы заключали между собой, желая, например, показать свою храбрость перед понравившейся девушкой. Таких я даже не слушал и сразу отправлял обратно, практически силой навязывая им клятву.

А вот в случае перечисленными выше все было иначе. Наружу их вели не эмоции или глупость, а… как бы это выразить… стремление души. Сама их феа стремилась покинуть эти земли, по разным причинам, не желая больше оставаться у Вод Пробуждения. Да, их тоже можно было силой отравить обратно, однако я понимал — не пройдет и пары дней, как они либо попытаются вернуться, получив наказание за несоблюдение клятвы, либо начнут стремительно увядать, вскоре отправившись в царство Намо.

«Положение безвыходное» — Думал я тогда и с большим нежеланием, обвешав их кучей ограничений и предупреждений, брал к себе, из-за чего всего за три года количество сородичей, отказавшихся возвращаться к водам озера, перешагнуло черту, за которой любое сокрытие становиться невозможным.

— И как так получилось? — Бормотал я себе под нос, внимательно наблюдая как у четырех костров, сокрытых при помощи простейших навесов, сидело, разговаривало и смеялось двадцать семейных пар, три юноши, одна дева и пять маленьких детей. Все веселые, сытые, накрытые толстыми покрывалами, и изредка бросающие на меня взгляды полные благоговения и почитания.

Естественно, последнее было достаточно приятно, однако, вспоминая, сколько сил, времени и недоступного сейчас железа пришлось потратить, дабы с помощью магии скрыть это место от чужих глаз, просто злость берет. Не говоря уже о том, на какой риск мы шли, собирая эту толпу здесь, на границе Куивиэнен, куда в любой момент могли заявиться Тени и устроить форменную резню.

«Хотя не стоит делать вид, будто я не планировал нечто подобное», — подумал я тогда, сцепив руки перед собой. Ведь и дворец, построенный в нашей долине, и задания, которые я выдал Варинде, Ренинде и Глориэль, и даже сам этот поход отчасти нужны были, дабы набрать подданных для своего будущего королевства, которое я собирался основать на юге Харада, вдали от Валар и северного Средиземья, где в будущем будут происходить большая часть всех войн и конфликтов.

Сам набор я планировал устроить уже после завершения Войны Гнева, когда эльфы будут решать, идти им на Запад или остаться на Востоке. Я бы предложил им отправиться на Юг, в далекие от Тьмы и Валар земли, и думаю, учитывая мою древность, силу, ценимую среди любых рас и народов, и кое какие дары, то полсотни квенди за мной бы точно последовали.

Теперь план придется менять и отправлять их в Харад гораздо раньше, до того как Мелькора повергнут, а его армии сгинут под стенами Утумно. Я понимал — это было слишком рискованно, однако выбора не было. Дальше скрывать такую толпу, которая вскоре может стать еще больше, не хватит сил даже у меня.

Поэтому, дождавшись, когда оставшиеся Тени в большинстве своем уйдут на север, дабы перегруппироваться и привести подкрепление, как они это делали уже несколько раз, я собрал всех эльфов в глубокой гранитной расщелине и рассказал, что их ждет в ближайшие несколько месяцев, если не лет.

— Слушайте меня внимательно, — обратился я к ним на чистом айвитенгваре, который они, в большинстве своем, достаточно быстро выучили. — Оставаться здесь вы больше не можете. Этот холм — не дом, а место, откуда мы ведем постоянную войну с Тьмой. Поэтому вам следует поскорее уйти.

— Но куда? — спросил один из присоединившихся нэльяр по имени Раньяр, разведя руками.

— На юг, в наш дом, — ответил я, передав им образ огромной горы, на вершине которой стоит каменный дворец, полный тепла и уюта, что вызвало волну удивленных вздохов. — Морилинды и Ниэнтинда станут вашими проводниками. Они проведут все через каменистые пустоши Харада, в нашу скрытую обитель. Там вы дождётесь моего возвращения, и мы решим, что будем делать дальше. Но до этого времени вы должны беспрекословно подчиняться моим дочерям, если хотите дойти живыми. Всем это понятно?

— Да.

— Конечно.

— Как прикажете, господин Эстандир. — На что они, естественно, согласились, поэтому я сразу повернулся к дочерям, которые уже проверяли ремни своих заплечных кофров и подтягивали шнуровку походных сапог. Задача перед ними стояла сложная — провести через три тысячи миль пустынной, холодной земли Харада три десятка почти ничего не умеющих, слабых эльфов.

— Вы все помните? Ниэнтинда, на тебе забота о самых слабых и сокрытие, — сказал я, передавая несколько стальных пластинок, на которых была выгравирована вязь символов, до предела запитанная моей силой и имеющая внутри даже частичку души. — Морилинда, ты, как обычно, отвечаешь за дорогу. Делай все, чтобы в пути вы не наткнулись на варгов или других тварей Врага.

— А как же ты, отец? — спросила третья дочь, с тревогой посмотрев на мой любимый топор, тускло блеснувший в звездном свете. — Ты останешься здесь совсем один? Против Теней и остальных монстров?

— Естественно, — спокойно ответил я, гордо выпятив грудь, дабы не заставлять их волноваться. — Наше дело должно быть доведено до конца. Нельзя допустить, чтобы даже один эльф попал в лапы Мелькора, иначе в будущем просторы Арды будут гораздо опаснее.

На что дочери, которым я уже показывал отрывки воспоминаний с осадой Белого города, лишь скупо кивнули и отправились к остальному отряду, мысленно отдавая команды и готовя их к выходу.

Поэтому уже вскоре я стоял на вершине нашего холма в одиночестве, провожая взглядом этот небольшой отряд, даже не подозревая, что, в отличие от них, домой я вернусь очень нескоро.