Кое-что общее (гет)

«Здравствуй, моя самая любимая сестрица!»

Так начиналось письмо от Перси.

— Вообще-то ты его единственная сестра, — заметил Том.

Джинни мысленно отмахнулась от него. Ей весь день не терпелось добраться до письма брата, но у них с Томом до сих пор не было ни секунды свободного времени с тех пор, как Джинни усилием воли собрала себя в кучу после «свидания» с Дамблдором и отправилась на занятия. Том слегка погрузился в ее эмоциональный хаос и тут же вытолкнул Джинни на край сознания, велев выспаться, пока он слушает преподавателей. Так что Джинни тревожилась где-то в глубине собственной души, пока Том старательно выводил строчки на пергаменте настолько аккуратным почерком, что ей делалось неловко за свой собственный, и задавал вопросы бархатным голосом, от которого даже подозрительная мадам Стебль одаривала их теплой улыбкой и отмечала «очень интересный взгляд на проблемы слив-цеппелинов».

— Не подозревала, что ты так печешься о косточковых, — поддразнила Джинни.

Том мысленно фыркнул. Косточковые, видите ли! Да плевать ему на них с высокой яблони — лишь бы профессора плясали под его дудку. Джинни прыснула. Ей нравилось наблюдать за этим представлением, разыгранным для нее одной, и она мало-помалу успокаивалась после нервной встречи с проницательным директором.

Потом наступило время обеда, и Том отступил вглубь, чтобы Джинни могла сама пофлиртовать с Драко и даже поделился с ней своими мыслями о том, как удачно сидит на Малфое мантия.

— Я заметила, да. Хотя, как по мне, квиддичная форма ему идет куда больше.

— А я и не спорю, — отозвался Том и притих.

Драко налил ей стакан сока, Джинни поблагодарила; остаток обеда прошел мирно, хотя и слишком быстро.

Прошли послеобеденные занятия, а после них Панси решила показать всем модную подборку из «Юной ведьмы». Панси казалось, некоторые образы могли бы ей подойти, но она сомневалась и хотела услышать мнение всех друзей. Дафна забраковала подборку — главным образом из-за обуви, а Полумна объявила, что коллекция напоминает ей небо. Панси с сомнением сощурилась, разглядывая облегающее черное платье:

— Небо?..

— Ночное, разумеется, — сказал Тео — он подошел, чтобы успеть проводить свою девушку в башню Когтеврана до отбоя.

Кулон Полумны — странный треугольник со вписанным в него кругом — выпал у нее из кармана, и Том застыл, глядя, как Полумна наклонилась, чтобы поднять украшение. Джинни не успела его остановить, и тот перехватил контроль.

— Классный кулон, — сказал он. — То, что он обозначает, я имею в виду.

Джинни захотелось его придушить — мечтание, впрочем, было абсолютно тщетным, так как у него было только ее, Джинни, горло. Том невозмутимо ждал ответа.

Полумна подняла кулон и недоуменно взглянула на блестящие полоски металла.

— Обозначает? — переспросила она. — С чего бы ему что-либо обозначать?

Она пожала плечами, и они с Тео ушли, а Джинни наконец улизнула в подземелья. Рухнув в кровать, она смогла наконец-то прочесть письмо, которое весь день жгло ей карман.

«Здравствуй, моя самая любимая сестрица! С немалым, признаюсь, беспокойством прочел я твое послание. Женщина, о которой ты пишешь, обладает значительным влиянием в Министерстве, и влияние это растет с каждым днем. Ее неприязнь к тому мальчику, которого, возможно, по присущей им обоим недальновидности опекают наши родители, общеизвестна. В самом деле, в Министерстве Гарри Поттера преимущественно считают либо мальчишкой с запудренными мозгами, находящимся под влиянием директора Дамблдора, либо, в худшем случае, лжецом, охочим до внимания, к тому же, возможно, не вполне здоровым. Ходят слухи, будто нападение, пережитое им в детстве, нарушило его душевное равновесие, а тяготы учебы в Хогвартсе лишь усугубляют его состояние…»

Том встрял:

— Это что, тот самый «хороший» брат? Этот напыщенный болван?

— Заткнись, — мысленно оборвала его Джинни, — дай дочитать.

«…Не знаю, что посоветовать тебе в связи с вашим столкновением с этой женщиной, кроме как умолять тебя держаться от нее подальше и не вызывать у нее ни подозрений, ни гнева. Если ее спровоцировать, она может стать смертельно опасным врагом. А поскольку наша семья имеет, увы, весьма дурную репутацию, у меня нет ни средств, ни влияния, чтобы защитить тебя, хотя я и стараюсь их приобрести. Я знаю, что у тебя множество связей, и настоятельно прошу тебя прислушиваться к мудрым советам, которые тебе дают, и продолжать дорожить дружбой с теми, кто их предлагает. В ближайшие годы эти знакомства могут оказаться жизненно важны для нас обоих.

Я безоговорочно доверяю тебе, Джиневра, но прошу тебя быть осторожной и благоразумной. Не действовать опрометчиво, не терять головы.

С любовью,

твой брат, Перси.

P.S. Держись подальше от Гарри Поттера».

Джинни опустила письмо; ни помощи, ни успокоения, на которые она надеялась, оно не принесло. Амбридж оказалась опасным противником, и Перси боялся ее. Перси боялся грядущего, а это означало, что, как бы в Министерстве ни отмахивались, он знал.

— О, не сомневайся: они все знают, — отозвался Том. Джинни показалось, будто он склонил голову набок. — Интересно, каким я стал, чтобы вызывать столько страха и отрицания.

— Какой же ты противный, — закатила глаза Джинни. Том казался слишком уж самодовольным, аж бесило. — И они тебя не боятся.

— Разве? — насмешливо хмыкнул Том. — А должны бы.

Следом за его словами Джинни почувствовала мысль, которую Том не озвучил, и вздохнула. На все проблемы у него было одно, универсальное решение. Смешно, честное слово.

— Том, мы не можем просто убить Амбридж. Сосредоточься на своих крестражах. Что еще ты мог использовать?

— Медальон Слизерина, — ответил он. — Я бы добыл его во что бы то ни стало. И мне кажется, я знаю еще одно место, где я мог спрятать крестраж — если не этот, то какой-то другой.

Он вызвал в их сознании свое детское воспоминание о некой пещере, в которую их с другими жителями приюта водили на прогулку, о том, как маленький Том был рад, отыскав ее снова. О том, как он мог там спрятаться от всех. А еще — о том, что стало с детьми, которым не повезло все же отыскать Тома. Дети искали его намеренно — чтобы поиздеваться: он казался им странным, слишком умным, слишком симпатичным.

— Атакуй первым, или тебя уничтожат — такой был принцип, — сказал Том таким тоном, будто и сейчас защищался от возможных нападок, показывая ей одно из самых неприятных своих воспоминаний.

Джинни молча смотрела на то, что вытворяли те дети, и то, как он им ответил.

— Они заслужили, — наконец сказала Джинни.