Эхо хищника (гет)

Тяжелый вздох Лиама растворился в густом вечернем воздухе переулка. Он чувствовал, как холодный кирпич забирает жар его спины, но внутри... внутри бушевал пожар совершенно иного рода. Смятение. Тотальное, абсолютное непонимание происходящего.

Он стоял, замерев, боясь спугнуть наваждение. Краем глаза, через периферийное зрение, он видел каждое движение птицы. Сова больше не выглядела настороженной. Напряжение мышц под белым оперением исчезло. Теперь она изучала его с наглостью госпожи, зашедшей на чужую территорию и обнаружившей, что здешний хозяин — просто большой, грустный кот.

Птица переступила лапами по его предплечью. Когти снова впились в куртку, но уже без агрессии, просто ища опору. Затем произошло нечто, окончательно выбившее почву из-под ног у льва.

Сова сделала короткий разбег прямо по его руке, взмахнула крыльями, обдав его лицо порывом ветра с запахом морозной свежести, и тяжело приземлилась ему на плечо.

Вес был ощутимым. Массивная птица устроилась там так основательно, словно это было её законное место, созданное специально для неё природой. Огромная голова повернулась почти на сто восемьдесят градусов. Ледяные немигающие глаза оказались в паре дюймов от его собственного лица. Раздался низкий, вибрирующий звук — «угу-у» — и поток воздуха из клюва шевельнул волосы на макушке Лиама. Птица буквально ткнулась лбом в его висок, смешно ухая куда-то в сторону его уха.

Лиам замер. Его внутренний лев, который последние сутки метался в грудной клетке, пытаясь пробить ребра изнутри, внезапно затих. Не уснул, нет. Скорее, лег на дно пещеры, положил голову на лапы и начал умиротворенно наблюдать за гостем.

Это было настолько странно, что пугало. Впервые с того момента, как ветер донес запах Адель, агрессия ушла. Ревность, желание рвать и метать, потребность доказывать свою территорию — всё это испарилось, оставив после себя звенящую пустоту и странное, первобытное спокойствие. Иллюзия близости. Даже если это всего лишь бред его воспаленного звериного мозга, сошедшего с ума от недостижимости пары...

— Слезь, — глухо приказал Лиам, но голос прозвучал неубедительно даже для него самого. — Тяжелая.

Сова проигнорировала приказ. Вместо этого она начала перебирать перья на своем крыле, периодически поглядывая на мужчину то одним, то другим глазом. В этом взгляде читалась такая вселенская скука и чувство собственного превосходства, что оборотню захотелось зарычать. Но рычания не последовало. Только тяжелый вздох.

— Что смотришь? — проворчал он, обращаясь к птице, чувствуя себя пациентом психиатрической клиники, ведущим светскую беседу с галлюцинацией. — Никогда черного льва не видела? Или хозяйка тебя не кормит? Сидишь тут, вся из себя редкая, а охотиться разучилась, полагаешься на домашний корм?

Птица моргнула. Медленно, презрительно. Будто хотела сказать: «Ты говоришь слишком много лишних слов, мясо».

Лиам закрыл глаза, прислоняясь затылком к стене чуть сильнее. Абсурдность ситуации достигла своего пика. Глава отдела расследований стоит в грязи неблагополучного района и ворчит на дикую (или не очень) птицу, которая использует его как насест. Если Ричард увидит это сейчас, медведь не успокоится шутками до конца своих дней.

Но уходить не хотелось. Стоять вот так, ощущая живое тепло существа, которое пахнет ей, оказалось самым простым действием за весь этот чертов день. Ему не нужно было контролировать дыхание, чтобы не выдать ярость. Зверь был сыт просто фактом присутствия этой холодной энергии рядом.

Прошла минута. Может, пять. Городской шум где-то вдали сливался в единый гул прибоя.

Лиам открыл глаза. Посмотрел на белоснежную птицу, сидящую на нем, как на собственном троне.

— Знаешь, — тихо произнес он, глядя в синие глаза. — Я понятия не имею, кто ты такая. И мне плевать, почему ты пахнешь как церковная канцелярия. Но твои хозяева либо мертвы, либо идиоты. Выпускать такую мишень на улицу... Ты же легкая добыча для любого голодного волка или браконьера.

Он медленно, стараясь не делать резких движений, оттолкнулся от стены. Птица слегка качнулась, балансируя, но когти держали крепко.

— Ладно, — буркнул Лиам, поправляя куртку свободной рукой. — Пойдешь со мной. Раз уж мы оба здесь застряли. Надеюсь, твои хозяева поймут, какую ошибку они допустили.

Сказав это, он направился к выходу из переулка, впервые за долгое время чувствуя себя не разъяренным хищником, а кем-то средним между нянькой и похитителем домашних животных.