Быть человеком (гет)

Я вызвала Дэна к модулю, чтобы обсудить действительно важную вещь: у Стас Федотыча завтра должен был быть день рождения. Это я знала от Венечки ещё давно — тот пару раз советовался со мной, что подарить. Насчет возраста, правда, сомневалась — сорок семь или сорок восемь ему исполняется, но это были уже детали. Нужно было обсудить сюрприз для капитана. И в этом сюрпризе я уже каждому наметила свою роль.

Утром Венечка утащил Стас Федотыча из корабля прогуляться, а мы все, включая биолухов, посвященных в тайну, быстренько принялись за дело.

Теду, как самому высокому, я вручила бумажную гирлянду-растяжку с поздравительной надписью, чтоб протянул ее из конца в конец пультогостиной.

Биологини шаркали швабрами по полу и протирали стол. Владимир просто не мешал и согласился, когда придет время, надеть картонный колпачок на резиночке — это для него уже было очень много, и я отстала.

Михалыч отвечал за фейерверки и обещал управиться к назначенному сроку.

А Дэна я позвала с собой в кухонную зону. Не потому что мне так уж была необходима помощь в приготовлении фирменного шоколадного торта, а просто — хотелось провести с ним немного времени рядом.

— Поможешь взбить яйца? — попросила я, вручая ему миску с продуктами «натурального обмена» и венчик.

— До какой консистенции? — педантично уточнил он.

Я чуть было не ответила, что там будет видно, но осеклась, поняв, что боевому DEX’у — не будет. Взбивание яиц наверняка не входило раньше в сферу его компетенции.

— До воздушной пенки, — терпеливо пояснила я и ногтем наметила примерный уровень будущей массы в миске. — Вот посюда.

Стоит ли говорить, что ни одной яичной брызги за пределы посудины так и не вылетело?..

После, выводя кремом на верхнем корже «С днем рождения!», набралась решимости и спросила ещё кое о чём. Уже не про кулинарию.

— Дэн, а тебе нравится тут? В этом рейсе?

Киборг, сидя на корточках, обернулся от духовки, которую по моей просьбе как раз включал, посмотрел снизу вверх своим этим прямым голубым взглядом и, как будто хорошо обдумав и вопрос, и ответ, сказал:

— Нравится. Это мой лучший рейс.

И мне стало очень тепло, хотя духовка ещё не нагрелась.

* * *

Процесс был незнакомым, не имевшим программного алгоритма. Не программного не имевший тоже. Тонкая конструкция из нержавеющей стали лежала в пальцах совсем не так, как бластер, плазмомет, вибронож. Даже не как штурвал флайера. Она была для другого: из съедобного делать вдобавок ещё и вкусное. Вкусным это быть обещало, так как Нелли всыпала в разные емкости 300 г сахара в общей сложности.

Задача была поставлена, и он выполнял ее с полной концентрацией, как всякое новое действие. В отличие от лётного маневра — с осторожным любопытством. Осторожным — потому что боялся сделать что-то не так, не соответствующим образом. Любопытством — потому что процесс ему нравился. И он имел все основания думать, что понравится результат.

Миска не смещалась ни на миллиметр в его захвате. Угол сгиба рабочей руки, угол наклона инструмента — рассчитан. Амплитуда движения — одинаковая. Скорость — стабильно высокая, но не превышающая допустимую для человека. Сырой белок от его действий постепенно менял структуру: снижал вязкость, утрачивал прозрачность, поверхность начинала задерживать след от прохождения на доли секунды дольше.

Он проверил усилие. Уменьшил. Проверил скорость. Увеличил на 9%. Растущая в объеме масса неуклонно стремилась к невидимой отметке. Гладкий пластик не сохранил ее от прошедшего по стенке пальца, но сохранил он — красным прочерком на внутреннем экране. Он отслеживал динамику, как сверял бы показания приборов на панели.

Это было странно похоже на навигацию. Разные переменные, негарантированный результат. Только вместо инфранет-сводок и сферических изображений гасильных станций — миска, венчик, трансформирующаяся органика. А вместо риска попасть в завис — риск испортить праздник людям.

Почему начало жизнедеятельности отдельной особи люди считают праздником, он пока не разобрался, но с самим явлением сталкивался и раньше. Уайтер тоже отмечал свой день рождения. Обычно это означало много алкоголя, в процессе употребления которого людей тянуло на развлечения. Иногда развлечения обеспечивались за счет него, иногда — люди обходились друг другом. После определенной стадии, когда алкоголь начинал работать как депрессант, все, кто имел такую возможность, старались не попадаться Уайтеру на глаза.

Станислав был анти-Уайтером, а из алкоголя имелись только две бутылки коньяка и одна шампанского в шкафчике медотсека. Так что он надеялся, что здесь обойдется иначе (или им просто не хватит), но от некоторой внутренней настороженности избавиться не мог.

Пока настроения команды и пассажиров варьировались от веселого (Теодор) до терпимого (Владимир). Пилот смеялся, растягивая капроновую веревку с буквами под потолком, биолог критиковал, Михалыч ругался на пиротехнику, но без агрессии. Отдельные слова сливались в единый гул — он не активировал датчики, просто воспринимал живой звуковой фон корабля. На котором у всех сейчас были свои задачи.

Его задачей было довести органическую массу до нужной консистенции. И обеспечить безопасность Нелли, Теодора, доктора (капитана, напомнил пополнившийся вчера список) и остальных.

Плотная мелкоячеистая пена коснулась виртуальной красной линии. Он остановил венчик сразу, не доведя движение до конца. И с сожалением поставил миску на стол перед Нелли.

* * *

Как раз когда духовка звяком известила о готовности, в шлюз, запыхавшись, ввалился Венечка.

— Белка в дупле, — делая страшные глаза, сообщил он заговорщицким полушепотом. И пояснил: — Всё по плану, я услал Стаса за уроненным диагностом, у нас примерно пять-шесть минут.

И все тут же забегали и засуетились. Я выстроила всех в линию, не забыв про картонные колпачки (их хватило на биологов, Михалыча и меня). Приодевшемуся в костюм и галстук Владимиру вручила одну хлопушку, биологине Наталье — вторую (они стояли по краям). Сама втиснулась по центру с тортом наперевес между Тедом и Дэном, и первый скомандовал Маше выключить в пультогостиной свет.

Мы едва управились, когда дверь шлюза зашипела и…

* * *

Идея с выключением света ему не нравилась. Люди не видят в темноте. Люди боятся того, чего не видят. Он сам сейчас тоже не видел в прямом смысле — активировать ночное зрение было бы сродни самоликвидации. Вряд ли люди с пониманием отнеслись бы к внезапно загоревшимся в его зрачках красным точкам. Но он достраивал расположение фигур в пространстве с помощью эхолокации, а сканер в фоновом режиме считывал их показатели, дополняя картину.

И в эту окситоциновую картину тревожным адреналиновым пятном ворвался контур Станислава, шагнувшего через порог шлюза. Сигнатура бластера стала четче, выпрыгнув из кобуры и прилипнув к ладони.

* * *

…и Дэн с какого-то овоща шагнул вперед из так старательно выстроенной мною линии. Я не различала ни зги, но его локоть перестал касаться моего, напоследок проехавшись шерстинками свитера. А прежде, чем я успела дернуть его назад или дернуться следом самой, только скомканно подумав об этом, преградил мне путь отставленной железным шлагбаумом рукой. Чудом не вляпавшись пальцами в торт, что я держала, как ларец со святыми мощами. Чудом, ага, скажете тоже. Но что это чудо удумало-то себе на этот раз?!

Но ни возмутиться, ни спросить я тоже уже не успела, так как справа от меня Тед во всю силу легких затянул поздравительную песенку, которую срочно нужно было подхватывать, чтобы подать пример биолухам, Наталья (раньше, блин, времени!) рванула свою хлопушку, а следом включился и свет.

Стас Федотыч стоял на полпути от шлюза какой-то совсем растерянный, присыпанный по плечам и фуражке самодельными конфетти, и суетливо шарил рукой у пояса.

— Ч-черт… А я и забыл!..⁽¹⁾

Вот оно что! За всеми приключениями бедный капитан и о собственном дне рождения забыл! Тед пообещал так напомнить, чтоб уж накрепко, Венечка сопроводил этот обет дробью на подручных ударных, я вручила Стас Федотычу торт и, освободив руки, зажгла свечки (символический десяточек, не истыкивать же было наш кондитерский шедевр, как ежа: во-первых, некрасиво, а во-вторых, в наборе имелось всего пятнадцать), а Дэн — просто вернулся на шаг назад, как будто никуда и не уходил.

Торт разрезали, по стакашкам раскапали, вторую хлопушку торжественно бахнули. Стас Федотыч, едва не утирая скупую космодесантную слезу, поднял присыпанный резаными бумажками шампусик и в качестве тоста огласил, что ему уже всё равно, кто из нас кто. Биолухи (во главе со Владимиром) приняли это на свой счет, а я прям вживе увидела зарываемый вот прямо сейчас томагавк священной войны против киборга. И на радостях полезла к капитану обниматься, немало его удивив. И Венечка полез тоже, и, удивив всех, Мария Сидоровна. И, кажется, праздник удался!

1) Единственная здесь канонная реплика.

Вернуться к тексту