Маска для мертвеца, или Как я влюбился в чуму. (гет)

Я позволил себе еще секунду смотреть в эти черные, растерянные глаза, прежде чем отстраниться окончательно. Отошел к умывальнику, чувствуя странное, почти забытое тепло где-то под ребрами. Нелепая ситуация грела лучше любого камина.

Элара осталась стоять у кушетки, пытаясь привести дыхание в порядок. Она всё еще смущалась — это было видно по тому, как она теребила край рукава, но теперь к смущению примешивалась какая-то решимость.

Я же принялся за рутину. Механика подготовки успокаивала. Достал из сундука свежую рубашку для Шута — плотную, без лишних кружев. Рядом легла палетка с гримом: белила, сурьма, кармин. Расческа со звоном упала на столешницу. Я провел гребнем по влажным медным волосам, приводя их в подобие порядка. Это был мой утренний ритуал перед тем, как надеть маску. Подготовка мертвеца к выходу на сцену.

Девушка следила за мной взглядом, сидя на кушетке. Когда я закончил с волосами и потянулся за колпаком, то решил наконец нарушить тишину. Голос звучал глухо:

— Как прошел разговор с монархом?

Она смотрела на меня сверху вниз. В глазах читался вопрос.

— Всё то ты знаешь, — удивленно пробормотала она.

Нервный, лающий смех вырвался сам собой. Искренний, что пугало даже меня самого. Я запрокинул голову, опираясь руками о края столешницы.

— Работа такая, — прохрипел я, давя остатки смеха. — Рассматривать грязное белье знати. Грешки двора всегда валятся под стол, а Шуту положено собирать объедки.

Элара лишь закатила глаза, возвращая себе привычную язвительность. Кажется, мое веселье действовало на неё отрезвляюще.

Когда она снова заговорила, голос стал серьезным, деловым:

— Глава не сказал королю о том, что нашли... Мать. Обо мне. Почему?

Я ничего не ответил. Лишь пожал плечами, продолжая водить расческой по волосам. Что я мог ей сказать? «Потому что если Вильгельм узнает правду до того, как мы найдем кукловода, он прикажет тебя сжечь, а пепел скормит собакам»? Сейчас её надежда была полезнее истины.

Она нахмурилась, пытаясь разгадать эту загадку. Я видел, как крутятся шестеренки в её голове. Она сопоставляла факты: молчание Короля, отсутствие кандалов.

— Мне сказали... — Элара замялась, но всё же произнесла это вслух. Голос дрогнул от непривычной робости. — Сказали, что ты просил за меня. Перед ним. Спасибо.

Она сделала шаг ко мне, заглядывая в лицо. В её глазах плескалась теперь только беззащитность человека, который вдруг осознал масштаб чужой жертвы ради него.

— Но Альд... зачем? — прошептала она. — Если что-то пойдет не так. Если Глава решит, что я... мешаю. Ты ведь тоже пострадаешь, да? Из-за меня...

Неловкость сковала горло. Черт бы побрал эту девчонку с её умением бить точно в цель. Я отвернулся к зеркалу, делая вид, что поправляю воротник камзола, чтобы не встречаться с ней взглядом.

— Если правда вскроется раньше времени... — протянул я неопределенно, чувствуя себя последним лжецом. — Вину свалят на того, кто допустил угрозу во дворец. Меня отдадут палачу первым, чтобы успокоить знать.

Это была полуправда, самая ядовитая из всех. Я позволил ей думать, что выступаю лишь поручителем. Что рискую головой только потому, что хочу спасти её. На самом деле я отвечал за неё просто потому, что Альд Вейнхольт был Главой Тайной Канцелярии. Но пусть верит в благородство шута. Так безопаснее. Для нас обоих.

Элара сжала кулаки так, что побелели костяшки. Глаза опасно блеснули.

— Это несправедливо! — выпалила она. — Ты рискуешь всем ради...

— Эли, — перебил я её мягко, но властно. Мне сейчас нужны были союзники, а не мученицы. — Заканчивай.

Она шумно выдохнула, подавляя гнев. Прошлась по комнате, нервно меряя шагами расстояние между кушеткой и дверью.

— Я хочу, чтобы всё решилось миром, — произнесла она тише, уже спокойнее. — Для всех. Я не хочу смертей. Вы можете не опасаться Улья. Они слушают меня. Мы можем остановить это без крови...

Её слова повисли в воздухе. Договор с чумой. Звучит безумно. Но глядя на неё, стоящую рядом, живую вопреки всему, я верил. Хотел верить.

— Чего хочет Канцелярия? — спросил я, переводя тему. Нужно было вернуть её мысли в рабочее русло.

Элара пожала плечами, опускаясь обратно на кушетку. Усталость брала своё.

— Я сама не до конца понимаю, — призналась она, обхватывая колени руками. — Чем именно могу помочь.

Она подняла на меня взгляд. Уставший, но ясный.

— Я уточнила ночью. Кто сможет пройти, когда откроются двери ризницы... Но никто ничего толком не объяснил. Я даже не знаю с кем поговорить об этом.

Я смотрел на неё, прислонившись плечом к косяку. Она действительно не понимала своей роли. Для неё это всё еще выглядело как выполнение воли короля. Она не осознавала, что стала центром паутины. Тем единственным узлом, дернув за который, можно обрушить всю сеть Кроули.

Или похоронить Королевство вместе с ним.

Я же сидел на краю кушетки, глядя на свои руки, и понимал страшную вещь. План строился на том, что Элара Меллис послушается приказа человека, которого она любит. Приказа убить часть себя или остаться в клетке навсегда. И самое мерзкое заключалось в том, что я собирался отдать этот приказ, глядя ей в глаза.

Я оттолкнулся от койки и шагнул к двери.

— Пойдем, — бросил я через плечо.

Она дернулась, словно её ударили.

— Куда? — голос прозвучал настороженно. В нем читалась готовность защищаться или бежать.

— Раз ты до сих пор не знаешь с кем обсуждать план действий Его Величества, значит, пойдешь обсуждать его со мной, — сухо ответил я.

Я почувствовал её замешательство спиной. Элара явно ждала подвоха, стражи, казематов. Но когда мы вышли в служебный коридор и пошли вверх, а не вниз, к темницам, она окончательно растерялась. Её шаги стали тише, осторожнее.

Ион открыл дверь своего кабинета так резко, что едва не заехал мне древком алебарды по носу.

— Кому там не спится утром ранним? — проворчал он, щурясь от света. Увидев меня без маски Главы, просто в пропотевшей рубахе шута, а затем переведя взгляд на переминающуюся с ноги на ногу Элару, Ион закатил глаза. — Ни дня покоя... Заходите уж, раз приперлись.

Элара вошла внутрь и замерла у порога. Для неё это место было святая святых Тайной Канцелярии. А теперь сюда впустили её. Она смотрела то на заваленный картами стол, то на тяжелые решетки на окнах-амбразурах, пытаясь сопоставить этот уровень власти с фигурой придворного дурака.

Ион прошел мимо нас, рухнул в свое кресло и плеснул себе вина в оловянную кружку.

— Ну? — буркнул он, делая глоток. — Только давай без этих твоих реверансов, рыжий. У меня была тяжела ночь, я хочу выпить.

Элара вздрогнула. Посмотрела на расслабленного, язвительного лейтенанта. Потом перевела взгляд на меня.

В моей манере общения с Ионом не было ни капли почтения начальника к подчиненному. Мы всегда препирались как два старых собутыльника.

— Вы... вы знакомы? — выдохнула она, наконец сформулировав мысль.

Ион хмыкнул, поперхнувшись вином.

— Кто же во дворце не знаком с главной занозой Короны? — протянул лейтенант, ухмыляясь. — Хотя обычно он предпочитает швырять в меня посудой, а не приводить своих пассий на чай.

Я лишь закатил глаза, игнорируя подколку, и тяжело опустился на ящик с конфискованным оружием.

— Знакомься, Меллис. Это мой единственный друг в этом замке. Помимо тебя, разумеется.

Элара моргнула. Секунда ушла на то, чтобы шестеренки в её голове провернулись.

Ион поставил кружку на стол. Маска веселья слетела с него мгновенно, обнажая жесткую сосредоточенность дознавателя.

— Так зачем пришел? — спросил он уже нормальным голосом. — Да еще и с ней?

— Маркизе не сообщили детали плана на сегодня, — ровно ответил я, глядя на стену перед собой. — Досадное упущение в логистике канцелярии.

Ион прищурился, переводя ехидный взгляд с меня на Элару.

— А что же наш многоуважаемый шеф? — протянул он, обращаясь уже к девушке. — Не просветил свою помощницу о грядущих чудесах дипломатии?

Элара зло фыркнула. Обида взяла верх над смущением.

— Ваш «шеф», — она выделила это слово презрением, — только и смог, что бросить меня в неизвестности прямо перед аудиенцией монарха. Видимо, решил, что истерика лекаря украсит интерьер тронного зала.

Ион хмыкнул, откидываясь на спинку кресла и закидывая ноги на стол. Он демонстративно проигнорировал её тон, сделав вид, что изучает карту портовых складов.

— Истерика — это классика жанра девочка, а шеф знает толк в спецэффектах, — протянул лейтенант, лениво вращая перстень на пальце. — Но раз уж ты здесь... У нас есть проблема посерьезнее твоих обид. Кроули не заговорит просто так. Ему нужно дать повод поверить, что он всё еще контролирует ситуацию.

Он перевел взгляд на меня. Я кивнул, подходя к столу и опираясь о него костяшками пальцев. План начал формироваться сам собой, холодный и четкий, как лезвие стилета.

— Нам нужны доказательства, которые нельзя оспорить, — произнес я, глядя на Элару. — Прямая связь между лабораторией под Собором и людьми Игнатия.

Я видел, как она напряглась при упоминании подземелий.

— Это возможно? — спросил я прямо. — Среди послушников или младших жрецов... есть те, кто уже «ушел»?

Элара поморщилась, словно съела лимон, но ответила честно:

— Есть несколько братьев из обслуги алтарей. Они... спокойны. И один из старших послушников. Брат Микаэл. Он часто приносит им порошки «для очищения воздуха».

Ион тихо присвистнул, садясь ровнее.

— Жрец внутри храма. Прекрасно. Значит, вскрываем одну из малых лабораторий во время утренней смены стражи. Мы с ребятами идем первыми. Берем их теплыми, пока они смешивают свою дрянь.

Он посмотрел на меня, выделяя фразу интонацией, предназначенной только для моих ушей:

— А «шеф» тем временем должен сделать так, чтобы Король согласился выслушать Кроули сегодня. Во время бала. Инквизитор сам запросил аудиенцию, ссылаясь на государственную важность. Пусть Вильгельм проявит милость.

Я медленно кивнул, принимая пас.

— Королю нравится чувствовать себя спасителем перед лицом опасности, — ответил я. — Особенно если опасность исходит от тех, кто проповедует аскезу. Лучше чтобы разговор шел без лишних свидетелей. В приватной галерее за тронным залом.

Ион оскалился, довольный ходом мысли.

— Идеально. Как только Его Величество и Святой Отец уединятся там... — Лейтенант сделал паузу, переводя тяжелый взгляд на Элару. — ...нам понадобится небольшая демонстрация силы. Чтобы король поверил в угрозу лично для себя.

Элара нахмурилась, явно не понимая.

— Демонстрация?

— Фиктивная атака, — пояснил я, наконец поворачиваясь к ней полностью. Мой голос стал жестким, лишенным всяких шутовских ноток. — Ты даешь приказ своим Садовникам. Тем, что сейчас прячутся среди слуг в зале. Следовать за ними. Когда мы будем вести Кроули мимо галереи...

— Нет, — резко перебила она, выпрямляясь. Гнев стер остатки смущения. — Исключено. Вы хотите использовать их как палачей? Их же казнят! Всех до единого!

— Казнят исполнителей, — отрезал я, чувствуя, как возвращается привычная головная боль. — Зато мы спасем сотню других душ, обезглавив змею прежде, чем она проглотит город целиком. Это математика выживания, Элара. Не поэзия.

Она смотрела на меня долго, тяжело. Её идеалистичный мир снова столкнулся с моей грязной реальностью. Она хотела спасти всех по отдельности; мне нужно было вырезать опухоль вместе с частью здоровой ткани.

— Раз ты говоришь, что это необходимо... — наконец выдавила она, отводя взгляд. В её голосе звучало смирение врача перед тяжелой операцией.

Я почувствовал мерзкий привкус во рту. Использую её чувства. Играю на её желании быть полезной. Но выбора нет.

— Никто никого не убьет, — вступил Ион, возвращая себе серьезность. Он встал, нависая над девушкой. — Мои люди возьмут их мягко. Связать руки фанатичным аристократам — дело техники. Главное, чтобы Его Величество увидел попытку покушения. Услышал шепот Улья. Поверил, что ниточки вели именно к рукам Кроули.

— Если все пойдет по плану, — закончил я, отталкиваясь от стола и направляясь к двери, — то к балу у нас будут веские доказательства причастности Церкви. А у тебя будет шанс вытащить своих людей из-под удара, доказав, что ими манипулировали через химию.

Кивнув другу, чтобы тот готовился, я устало вздохнул.

— Одевайся, — бросил я Эларе. — Бал начнется скоро. Сегодня ночью мы либо закончим эту игру, либо сгорим в ней дотла.