Blank Slate (джен)

То ли мой трюк настолько сбил с толку Флэр и остальных, что они не стали искать нас в других местах, то ли им просто требовалось время, чтобы зализать раны, но пока мы двигались на запад, никаких признаков преследования не было. Всего через несколько дней мы догнали караван, и этого времени мне хватило, чтобы восстановиться после ожогов. В лагерь мы вошли уже после наступления сумерек. Моё появление там вызвало у всех тёмных пони ликование и начало праздника, к большому недоумению чейнджлингов.

— Вижу, миссия прошла успешно, моя госпожа, — сказал Торакс, когда он и остальной командный состав подошли ко мне. Он посмотрел на веселящихся пони, а затем с отвращением цокнул языком, добавив: — Хотя мне непонятно, зачем устраивать настолько масштабное празднование.

— Честно говоря, я начинаю думать, что они ищут любой повод устроить праздник. После того как я пресекла их первую попытку, у меня просто не хватает духу снова им это запрещать. К тому же светлые пони и так их немало угнетали, так что пусть веселятся. Возможно, это даже поможет тебе получить от них больше любви, — ответила я, пожав плечами.

— Верно, пони обычно становятся более любвеобильными после праздников, особенно когда выпьют, — заметила Нериида, наблюдая за несколькими пони, достававшими алкоголь.

— Сейчас, думаю, мы можем немного расслабиться. У церкви теперь появился третий действующий аликорн, но взбучка, которую я устроила Флэр и Систар, может заставить их пересмотреть стратегию. К тому же, похоже, мой план сработал: Флэр, кажется, была выбита из колеи, когда всё пошло не так, как она ожидала, — ответила я, увидев, как Крикет и Фиби летят ко мне, а в копытах Крикет находится Ноктуоидеа.

Увидев меня, он выпрыгнул из её копыт и тут же вцепился мне в мордочку. Почувствовав, как он уже начал тянуть из меня любовь, я взглянула на нянек и спросила:

— Разве любви, которую я оставила, было недостаточно?

Покачав головой, Фиби ответила:

— Нет, моя госпожа, он просто скучал по вам. После первого дня вашего отсутствия он даже несколько раз рыдал, но кристалл с вашей любовью помогал его успокаивать, до определённой степени.

— О, как мило. Но этот момент был бы ещё милее, если бы он перестал пытаться отгрызть мне нос, — сказала я, пока няньки немного смущённо смотрели на проделки принца.

Осторожно взяв его телекинезом, я отцепила его от носа и вернула в копыта Крикет, прежде чем поднести к его мордочке правое переднее копыто. Он тут же вцепился в него и продолжил грызть.

— Когда он достигнет стадии, на которой сформирует кокон и вылупится для следующего этапа роста, это пройдёт, моя госпожа, — сказала Крикет, укутывая маленького принца одеялом, когда его глаза начали слипаться. Через некоторое время Ноктуоидеа отпустил моё копыто, после чего закрыл глаза и погрузился в сон.

— Сколько времени осталось до этой стадии? Не то чтобы я собиралась его торопить, просто хочу всё подготовить так, чтобы, когда он сможет свободно бегать, у него были другие жеребята, с которыми можно играть, — спросила я, опуская копыто обратно на землю.

— Трудно сказать, моя госпожа. Королевские чейнджлинги — редкость. Королева Кризалис сообщила нам, что из-за бессмертия они проходят цикл роста медленнее, хотя мы не знаем, может ли добровольно отданная любовь аликорна повлиять на это. К счастью, несколько рабочих дронов сейчас ждут потомство, так что у маленького принца будет несколько нимф, которые вылупятся примерно в одно время с ним, — объяснила Фиби.

— Это поднимает важный вопрос: у чейнджлингов существует система образования? — спросила я.

Фиби и Крикет переглянулись, а Тиброн шагнул вперёд и сказал:

— Насколько мне известно, для чейнджлингов её вообще нет, как и для большей части Эквуса. В Эквестрии образование обычно было привилегией знати и магов. Чейнджлинги вместо этого используют систему ученичества: после первой линьки нимфу распределяют на какую-нибудь должность в улье, где её обучают старшие.

— А кто «распределяет» их на эти должности, и сколько длится стадия нимфы? — спросила я, нахмурившись, надеясь, что моя догадка неверна.

— Обычно королева сама распределяла должности после осмотра дронов, а если была занята, этим занимались её доверенные советники. Что касается стадии нимфы, то она примерно совпадает с тем, как растёт жеребёнок, хотя личиночная стадия короче младенчества жеребёнка, поскольку длится всего около шести месяцев, — ответил Тиброн, и пока он говорил, я сделала фейсхуф, сдерживая стон.

— Тогда мне нужно знать: это было частью культуры чейнджлингов или просто следствием нынешних обстоятельств улья? — спросила я.

На этот раз ответила Нериида:

— Это из-за нашей скрытности и расположения улья, которые накладывают свои ограничения. Нашим приоритетом, как и приоритетом королевы, было выживание улья. Все должны идти на жертвы ради общего блага улья.

Вздохнув с облегчением, я спросила:

— Тогда ещё один вопрос: чейнджлинги должны постоянно находиться большими группами из-за коллективного разума?

Покачав головой, Тиброн ответил:

— В целом нет, поскольку королевские особи не только служат якорями коллективного разума, но и расширяют его радиус, так что чейнджлинги могут подключаться издалека. Многим чейнджлингам приятно ощущать присутствие коллективного разума, но порой кто-то хочет уединения или вообще отключиться. По большей части коллективный разум — это скорее обмен общими знаниями и коммуникационный центр, через который королевские особы передают приказы улью. Нимфы всё равно проходят ученичество, потому что доступ к знаниям ещё не означает понимания или способности применять их на практике.

— Тогда будут ли возражения, если я откажусь от ученичества и введу общее образование для пони, чейнджлингов и других потенциальных видов, и больше не будет распределения ролей, которые определяют будущее нимфы? — спросила я, и все чейнджлинги переглянулись.

— Если мы сможем открыто жить с пони или, в данном случае, с тёмными пони, то не должно быть возражений против такого приказа. Единственной потенциальной проблемой станет момент, когда принц Ноктуоидеа достигнет совершеннолетия и взойдёт на трон. Если он решит установить другие порядки, большинство чейнджлингов подчинится, — сказал Торакс.

— Тогда надеюсь, что он не окажется слишком похож на свою биологическую мать, — сказала я, вспомнив неудачную попытку Кризалис подчинить мой разум. Повернувшись к Нерииде и Тиброну, а затем бросив взгляд на Лунар, я продолжила: — Я хочу, чтобы вы трое попробовали разработать систему образования. Возможно, её не введут в ближайшее время, но если мы сможем где-то осесть, я хочу иметь готовые планы, пусть даже самые общие. Я хочу, чтобы следующее поколение выросло счастливым и успешным.

— Как прикажете, моя госпожа, — ответила Нериида, поклонившись, а Тиброн расплылся в улыбке, которую, по-моему, уже можно было запатентовать.

— Хорошо, а теперь я собираюсь вздремнуть. Я не спала с тех пор, как покинула лагерь, так что мне нужно отправить отчёт Луне, — сказала я, но тут заметила, что Лунар выглядит немного нервной. — Лунар, что-то не так?

— Эм… насчёт этого, леди Шейдмист… Луна связалась со мной пару ночей назад, и я рассказала ей о ситуации… — начала Лунар, и я прижала уши к голове. — Ей это не понравилось, как и то, что её не поставили в известность, поэтому она решила приле…

— Вот ты где! — раздался знакомый голос Луны, и мы все посмотрели на запад, увидев, как она летит к нам.

Судя по всему, физическая форма Луны полностью восстановилась, и магия, похоже, тоже вернулась, поскольку её грива развевалась. Приземлившись передо мной, она насторожила чейнджлингов — и, заметив это, Луна прищурилась, исподлобья уставившись на Торакса.

— Так, всем успокоиться, никаких драк! — приказала я, встав между ними и вытянув копыто в сторону каждого.

Взглянув на меня, Торакс вздохнул, после чего обошёл меня, встав перед принцессой.

— Простите, принцесса Луна. Наша последняя встреча с аликорном Эквестрии… была не из приятных. Надеюсь, мы сможем оставить наши прошлые разногласия позади и вместе работать ради лучшего будущего для всех нас, — произнёс Торакс, после чего поклонился ей, и остальные чейнджлинги последовали его примеру.

Помедлив мгновение, с удивлением глядя на кланяющихся чейнджлингов, Луна прочистила горло и сказала:

— Да, у пони и чейнджлингов в Эквестрии была непростая история, но если в этом мире мы сможем наладить дружбу, я не позволю прошлому влиять на то, как я смотрю на чейнджлингов.

Отступив на несколько шагов, я улыбнулась и сказала:

— Хорошо, мир достигнут. Так что как насчёт расска…

— Мы всё ещё не разобрались с тем, что ты улетела сражаться с церковью. Ты хоть понимаешь, насколько безрассудно это было после твоей последней встречи с ними? Ты едва не погибла, но снова сломя голову полезла в конфликт с ними! — перебила меня Луна, рявкнув так, что мою гриву немного отбросило назад, а все остальные начали отступать.

— Это был просчитанный риск! Во-первых, я должна была спасти лазутчика, а во-вторых, это был шанс подорвать их веру в свои способности к предвидению! И это окупилось: я застала врасплох и Систар, и Флэр, вырубила Систар и даже уничтожила фламберг Флэр. Теперь они в замешательстве и, возможно, сомневаются, стоит ли снова со мной связываться после той взбучки, что я им устроила. И это без использования большей части моих боевых заклинаний! — крикнула я в ответ, и мы обе уставились друг на друга.

Первой нарушив зрительный контакт, Луна фыркнула и сказала:

— В этот раз тебе повезло, но в следующий бери меня с собой, чтобы я могла спасти твою задницу, когда всё пойдёт наперекосяк.

Вздохнув, я решила уступить.

— Ладно, в следующий раз постараюсь взять тебя с собой. У меня просто было мало времени, чтобы всё обдумать, — я окинула взглядом Луну и добавила: — Похоже, ты вернулась к норме, я права?

Покачав головой и нахмурившись, Луна ответила:

— Нет. Хотя моё тело вернулось к обычному размеру, магия восстановилась лишь до среднего уровня. Без связи с моей луной я не смогу вернуть свою полную магическую мощь.

Взглянув на восходящую луну, я спросила:

— А ты не могла бы попробовать подключиться к нашей луне и использовать её как источник силы?

— Снова нет. Луна вашего мира сильно отличается от луны Эквуса. Она была источником магии, которую я могла черпать, но была неактивна, а потому пользоваться её силой было гораздо проще. Ваша же луна активна, поскольку движется сама по себе, что делает её источник силы гораздо менее стабильным, — объяснила Луна.

Нахмурившись, я задумалась, знают ли эквестрийцы о гравитационных силах и применимо ли это к луне этого мира, или же она действительно активная сущность, которая движется сама.

— Просто чтобы удовлетворить своё любопытство, как именно наша луна движется сама? — спросила я.

— Полагаю, я неудачно выразилась. Она не движется сама — её притягивают гравитационные силы вашего мира, в отличие от солнца и луны моего мира, которые приходится двигать… Этот чейнджлинг что, записывает? — спросила Луна, указав на Тиброна, который достал блокнот и строчил в нём пером.

— Это Тиброн, чейнджлинг-учёный, которого Кризалис «подарила» мне. У него ненасытное любопытство, поэтому при встрече с неизвестными, но потенциально опасными предметами или местами за ним нужен присмотр, — сухо объяснила я.

— Эй, я и сам могу позаботиться о се…

— Инцидент с жезлом, — просто перебила я, отчего Тиброн прижал уши и что-то пробормотать себе под нос.

Выглядя одновременно позабавленной и озадаченной, Луна сказала:

— Хорошо… так вот, как я уже говорила, большинство пони моего мира даже не подозревали об этом, но мы с сестрой знали, что наша звёздная система была особенной. Благодаря моей связи с ночным небом, а также телескопу и кое-какой магии, я могла наблюдать ближайшие звёзды и изучать их, выясняя, чем они отличаются от наших. Именно эта уникальность позволяла нам с сестрой использовать луну и солнце как источники силы. Но ваша луна устроена иначе. На неё не только действуют те же гравитационные силы, что и в большинстве звёздных систем, она ещё и значительно больше моей луны. Без надёжной защиты и оборудования, способного регулировать потенциальные всплески магии, такой всплеск просто взорвал бы мой рог.

Приподняв брови, я сказала:

— Ладно… но теперь мне стало до жути любопытно: что было бы, если бы твоя сестра попыталась сделать то же самое с солнцем этого мира?

— В таком случае, какие бы меры предосторожности ни принимались, от неё осталось бы только облачко алого тумана. Или, возможно, она бы схлопнулась, когда её саму втянуло бы в солнце. Трудно сказать наверняка, — ответила Луна, пожав плечами.

На этом Тиброн перестал писать.

«Похоже, даже у него есть предел… нет, он начал писать ещё быстрее».