Приглашение (гет)

Они находились в кабинете Министра Магии. В просторной комнате было неожиданно тихо. За окном темнел вечерний Лондон, и в стекле отражались огни города. На столе стоял чайник. Три чашки. Именно последнее обстоятельство насторожило Гермиону сильнее всего.

Кингсли ждал их.

— Садитесь, — спокойно произнёс министр. Это было гораздо страшнее крика.

Они переглянулись и послушно заняли кресла напротив стола. Кингсли неторопливо опустился в своё. Несколько секунд в кабинете было слышно только тиканье настенных часов.

Наконец Кингсли вздохнул:

— Гарри.

— Да?

— Ты почти год учишься на аврора.

— Да.

— А ведёшь себя так, словно тебе снова пятнадцать.

Гарри возмущённо выпрямился.

— Это не так.

— Очень даже так.

Они уже поняли, что Кингсли знает. Гарри решил сразу перейти к делу:

— Я спас человека.

— Да.

— И ещё одного человека.

— Да.

— Тогда в чём проблема?

Кингсли посмотрел на него поверх очков.

— В том, что ты украл из Отдела Тайн крайне опасный артефакт государственного значения.

Гарри немного сдулся.

— Когда вы так говорите, звучит действительно не очень.

— Потому что это действительно не очень.

— Подождите, — вмешалась Гермиона. — Вы хотите сказать, что давно узнали?

— Конечно.

— Простите? — она моргнула.

— Почти сразу, — уточнил министр. — Но промолчал.

Он потянулся за чайником и разлил чай по чашкам. Движения были медленными, размеренными. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как внутри нарастает странное, неприятное ощущение. Она привыкла к другому Кингсли — собранному, решительному, иногда жёсткому. Этот Кингсли был усталым. И это пугало больше любых криков.

— После войны все оставшиеся запасы песка времени были помещены под наблюдение, — сказал он, ставя чайник на место. — На них наложили сигнальные чары. Я получил отчёт через минуту после того, как ты его взял, Гарри. Через две минуты я уже знал, что ты взял слишком много. Через пять минут я знал, что ты направляешься в Хогсмид.

Гарри тихо простонал.

— Ага. Именно такую реакцию я ожидал.

— Почему вы не остановили нас сразу?

— Потому что сначала я пытался понять, что именно происходит, — Кингсли перевёл взгляд на Гермиону. — Потом выяснилось, что рядом всё время крутится мисс Грейнджер.

— И это вас успокоило?

— Значительно.

— Это должно меня оскорбить или польстить?

— Второе, — министр позволил себе улыбнуться. — Я был знаком с твои проектом по магии времени. Если бы песок пропал только рядом с Гарри, я бы немедленно поднял на ноги половину аврората.

— Спасибо большое, — буркнул Поттер.

— Не за что, — Кингсли отпил чаю. — Потом был разговор с портретом Дамблдора.

— Он рассказал? — удивился Гарри.

— Альбус? — мужчина фыркнул. — Нет. Как обычно, напустил тумана. Долго рассуждал о сожалениях. Вторых шансах. Ошибках юности. И людях, которых хотелось бы вернуть. Предлагал лимонные дольки, — он помолчал. — После пятого намёка я догадался про Снейпа.

— И вы не остановили нас? — тихо спросила Гермиона.

— Нет. Потому что, во-первых, я был уверен, что вы справитесь. А во-вторых… — он помолчал, подбирая слова, — потому что Северус Снейп заслуживал второго шанса. Даже если он сам так не считал.

В кабинете стало тихо.

— Но это было почти год назад, — продолжил Кингсли. — А дней десять назад чары снова активировались. И на этот раз — не Поттер. Грейнджер. Одна. С большим количеством песка. И прыжок в очень далёкое прошлое, — он посмотрел на Гермиону. — Я проверил с Клоквеллом — он как раз отвечал за песок времени. Временных аномалий нет. Никаких следов вмешательства. Но я не дурак. Я знаю, что ты что-то сделала. И я хочу знать, что именно.

— Я вернулась в 1979 год, — сказала она. — Спасла Регулуса Блэка. Он жив. Сейчас он в Лондоне. И он не опасен.

Кингсли долго молчал. Потом медленно выдохнул.

— Регулус Блэк, — повторил он. — Тот самый, который забрал хоркрукс из пещеры.

— Да.

— И он жив.

— Да.

— И вы молчали об этом.

— Мы не могли рассказать, — почти прошептала Гермиона. — Это было слишком опасно. И слишком… сложно.

Кингсли кивнул. В его взгляде не было гнева — только усталость.

— Я не собираюсь вас наказывать, — сказал он. — Но я хочу, чтобы вы понимали: то, что вы сделали — это не просто приключение. Это изменение истории. И если бы что-то пошло не так, последствия могли быть катастрофическими. Для всех.

— Мы знаем, — также тихо сказала Гермиона.

— Хорошо, что знаете, — снова пауза. — Поэтому я хочу задать вам один вопрос. И я прошу ответить честно.

Он сцепил пальцы в замок и посмотрел на них обоих.

— Если бы у вас была возможность вернуть всех погибших на войне, кто бы это был и где бы вы остановились?

Ни Гарри, ни Гермиона сразу не ответили.

— Фред, — первым сказал Гарри.

— Да.

— Сириус.

Кингсли кивнул:

— Да.

— Ремус.

— Да.

— Тонкс.

— Да.

Министр посмотрел на него поверх очков:

— А потом?

Гарри молчал.

Тогда мужчина повернулся к Гермионе.

— А ты?

Ответ пришёл быстро. Слишком быстро.

— Дамблдор.

Кингсли кивнул:

— Видите?

Он перевёл взгляд с одного на другого.

— В этом и заключается проблема времени. Не в том, что вы можете что-то изменить. А в том, что вы не можете остановиться. Сначала один человек. Потом второй. Потом третий. А потом вы начинаете думать: а почему не всех? Почему не вернуть всех, кто погиб? Где та черта, за которой начинается жадность?

В кабинете воцарилась тишина.

— А вы? — спросила Гермиона. — Где бы остановились вы?

Кингсли долго смотрел в окно. Так долго, что она решила: ответа не будет.

Но он всё же ответил:

— Нигде.

Очень просто. Очень честно.

— Именно поэтому я никогда не должен заниматься подобной магией.

Гермиона опустила глаза. Гарри смотрел на свои руки.

— Я не говорю вам, что вы поступили неправильно, — продолжил Кингсли, и его голос смягчился. — Я говорю, что вы должны понимать, что делаете. И какие последствия это может иметь. Не только для вас. Для всех.

— Мы понимаем, — ответила за обоих Гермиона.

— Хорошо, — он откинулся в кресле. — Тогда давайте поговорим о будущем.

В этот момент в дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошёл пожилой волшебник. Седой, худой, в старомодных очках. Под мышкой он держал несколько папок. Гермиона ни за что не догадалась бы, что перед ней невыразимец. Он выглядел скорее как преподаватель арифмантики — из тех, кто может часами рассказывать о числовых закономерностях, а потом вдруг признаться, что забыл, где оставил свою палочку.

— Прошу прощения, министр.

— Всё в порядке, Септимус.

Мужчина положил папки на край стола и повернулся к ним. У него было спокойное, немного усталое лицо и глаза человека, который привык смотреть на вещи очень внимательно.

— Кстати, — сказал Кингсли. — Познакомьтесь. Это один из сотрудников Отдела Тайн. Септимус Клоквелл. Он отвечает за песок времени. И это он сообщил мне об аномалии.

— Мисс Грейнджер, — голос у него оказался неожиданно мягким. — Рад наконец познакомиться. Я читал ваши материалы по теории временных связей. Очень любопытная работа.

Гермиона слегка растерялась:

— Спасибо.

— Особенно расчёты обратной синхронизации. Чрезвычайно аккуратные. Редко встречается подобный подход.

Она почувствовала, что краснеет. Похвала от сотрудника Отдела Тайн значила немало.

— Я бы хотел обсудить с вами некоторые детали, — продолжил Клоквелл. — Если вы не против. Разумеется, не сейчас. Когда у вас будет время.

— Да, конечно, — сказала Гермиона. — Я была бы рада.

Клоквелл улыбнулся — тепло, по-настоящему — и отошёл в сторону, к полкам с папками.

— Собственно, об этом я и хотел поговорить, — произнёс Кингсли. Он сцепил пальцы в замок и посмотрел прямо на Гермиону. — Ты ведь заканчиваешь учёбу через два года?

— Да.

— Отлично. Потому что у меня есть одно предложение.

Гермиона насторожилась. Гарри сочувственно посмотрел на неё.

— Какое предложение?

Улыбка Кингсли стала подозрительно довольной.

— Думаю, тебе стоит поработать с Министерством.