Повелитель Тайн (джен)

Клейн также хотел спросить Аллена, не приносил ли он или кто-то из его семьи домой что-нибудь сравнительно необычное — например слегка грязную тряпичную куклу, — до того как на него обрушились несчастья.

Но едва эти слова дошли до его губ, он вдруг понял, что это будет слишком прямолинейно и легко выдаст тот факт, что он многое знает о мистицизме. Хотя это можно было бы объяснить его опытом и эрудицией, рисковать не было нужды.

Вместо этого он выбрал более окольный путь и спросил доктора Аллена, страдала ли его семья от такого же невезения.

Услышав вопрос детектива, Аллен Церес внимательно припомнил и сказал:

— Нет. Если не считать несчастного случая на паровом поезде, где они тоже оказались, всё было как прежде. Большую часть времени с ними не случалось ничего особенно удачного или неудачного. Остальное можно отнести и к тому и к другому, так что особенно невезучими их считать нельзя.

«Хм, не сходится… Если это предмет, который нужно запечатывать, вроде Тканевой Куклы Несчастий, он точно влиял бы на людей в определённом радиусе… Может, Аллен капнул на него кровью, и между ними установилась прочная связь?»

В Духовном зрении Клейна аура и цвета эмоций Аллена соответствовали его физическому и душевному состоянию, и ничего особенного в нём не было.

Немного подумав, он спросил:

— Есть ли в больнице коллеги, которым не везёт так же, как вам?

— Нет, поэтому я и думаю, что меня кто-то проклял. — Аллен потянул себя за галстук-бабочку, выглядя тревожным и беспокойным.

Под любопытным взором Талима, Клейн на мгновение задумался и сказал:

— До того как вам начало не везти, случалось ли с вами что-нибудь сравнительно странное, например вы порезались? В фольклоре кровь — мощный проводник, через который могут образовываться проклятия.

— После того как я заподозрил проклятие, я уже это проверил. За последние три месяца у меня не было кровотечений, — тяжело ответил Аллен, держа нож и вилку.

«Это немного странно… Я не могу проводить более сложное гадание у них на глазах…»

Клейн снова спросил:

— Тогда были ли другие странные события?

— Аллен, вспоминайте. Такого рода вещи не могут происходить без причины. Может, вы кого-нибудь обидели? Может, перешли кому-то дорогу? — обеспокоенно подхватил Талим.

Аллен опустил взгляд на еду в тарелке и глубоко задумался. Клейн тоже не сидел без дела: он занялся едой, пока та не остыла и не стала невкусной.

К тому времени, как он принялся за десерт, Аллен наконец поднял голову и сказал:

— Я не слишком общительный человек. У меня не самые хорошие отношения с коллегами, но трудно поверить, что они придумали бы способ меня проклясть.

— Хм… После вашего напоминания я действительно кое-что вспомнил. Это может быть связано с мистицизмом.

— Что именно? — одновременно оживились Клейн и Талим.

— Перед тем как началась моя непрерывная полоса неудач, я отвечал за одного пациента, ребёнка, которому не было и десяти лет. Он был очень несчастен. Из-за осложнений мне пришлось ампутировать ему левую ногу, — вспоминал Аллен, поправив очки. — Я сам недавно стал отцом, поэтому всегда сочувствую детским несчастьям. Каждый раз, когда я проверял палаты, я разговаривал с ним, подбадривал и утешал его.

После паузы мысли Аллена потекли свободнее.

— Помню, это было за день до операции. Я специально пришёл к нему в палату, а он был очень расстроен. Он играл в карты Таро, которые принёс с собой, когда поступал в больницу. Он даже семье не разрешал их забрать.

— Чтобы его успокоить, я начал играть с ним в карты Таро.

— Тогда я вытянул карту. Это было перевёрнутое Колесо Фортуны.

— Ребёнок посмотрел на меня и с чистой невинной улыбкой сказал: «Доктор, ваша удача станет хуже».

— Доктор, ваша удача станет хуже… — Талим втянул воздух и сказал: — Почему от такой сцены и таких слов у меня мурашки по коже? Этот ребёнок умер на операционном столе?

Аллен отрицательно покачал головой.

— Операция прошла успешно. Вскоре его выписали из больницы. Он даже специально поблагодарил меня.

— Поэтому я никогда этого не подозревал, но теперь, вспоминая, понимаю, что за последние два месяца это был единственный раз, когда я соприкасался с чем-то связанным с мистицизмом. Как ни крути, полезны карты Таро или нет, их всё равно используют для гадания.

В какой-то момент в руке Клейна появилась латунная монета. Она подпрыгивала и перекатывалась по его пальцам, словно символизируя процесс анализа «знаменитого детектива».

Монета взметнулась вверх и упала ему на ладонь. Клейн краем глаза взглянул на неё и, «закончив» размышления, спросил:

— Как зовут этого мальчика? Где он живёт?

— Его зовут Уилл Осептин. Где он живёт, я не помню, — без колебаний ответил Аллен.

— Что вы предлагаете, мистер детектив?

— Вы знаете каких-нибудь специалистов в области мистицизма?

Клейн отпил чёрного чая и с улыбкой, под выжидающими взглядами Аллена и Талима, произнёс:

— Я предлагаю вам отправиться в церковь божества, в которое вы верите, рассказать епископу о недавнем невезении и спросить, есть ли у него решение. Аллен, насколько я помню, вы верующий, э-э, Богини Вечной Ночи, верно?

Он чуть не сказал «Богини», но, к счастью, вспомнил, что выступает в роли детектива, верующего в Бога Пара и Машин.

— Однако мои молитвы Богине, участие в мессе, пожертвование денег и вещей — всё это было бесполезно. Думаю, мне стоит найти какого-нибудь способного гадателя, — Аллен не согласился с предложением детектива Мориарти.

Талим согласно кивнул:

— Да, божествам нет дела до того, везёт вам или нет. Удача — благословение, а несчастье — испытание.

«Дружище, а ты, кажется, недостаточно благочестив. Будь осторожен, а то Повелитель Штормов поразит тебя молнией…» Клейн молча посмеивался над разговором этих двух.

Он посмотрел на них обоих и улыбнулся.

— Это предложение основано на очень простой логике.

— Если — и я именно говорю «если» — в этом мире существует полезный и действенный мистицизм, то лучше всего в нём наверняка разбираются семь великих ортодоксальных Церквей. Иначе их давно заменили бы другие силы, овладевшие мистицизмом.

— Если настоящего мистицизма не существует, то поиск гадателя или знахаря ничем не поможет. Лучше всё-таки посмотреть, может ли епископ сравнительно высокого ранга предложить решение.

Аллен внимательно проанализировал ситуацию и наконец кивнул.

— В этом есть смысл.

— Возможно, понадобится, чтобы епископ передал это Богине, и тогда Она дарует мне Своё покровительство.

«Нет, точнее говоря, когда епископ передаст сообщение, Ночные Стражи смогут заметить на тебе аномалию…»

Мысленно возразил Клейн.

Он не собирался помогать Аллену с его невзгодой, ведь помимо поиска первопричины систематического невезения, также было необходимо проводить соответствующие ритуалы.

Не говоря уже о том, что Клейн не знал настоящих ритуалов для усиления удачи, даже если бы знал, это означало бы раскрыть свои Потусторонние силы перед малознакомым человеком и без причины увеличить риск.

«Раз я могу заставить Ночных Стражей взять на себя роль тех, кто тебе поможет, мне незачем делать это самому… Я только не знаю, исходит ли проблема от того мальчика или от колоды Таро в его руках. Если второе, она может оказаться подходящим для меня Запечатанным Артефактом…»

Клейн покачал головой, подавляя эмоции и лёгкий приступ жадности.

К этому моменту Аллен уже принял решение. Он посмотрел на Клейна и улыбнулся.

— Спасибо, мистер Мориарти. Хотя вы не разбираетесь в мистицизме, вы опираетесь на строгую логику и дали лучший совет.

«Да, я не разбираюсь в мистицизме…»

Клейн улыбнулся.

— Просто зовите меня Шерлоком, Аллен.

«Да, с тех пор как я перестал быть Ночным Стражем, состав моих мистических знаний становится всё страннее. С одной стороны, я постиг немало тайн, связанных с Высокими Последовательностями и божествами, а с другой — разбираюсь только в сравнительно базовой ритуальной магии. Из более сложного знаю лишь жертвенные ритуалы и ритуалы дарования. Что до чар, мне известны только те три…»

Клейн вздохнул про себя, остро ощутив необходимость в более полной и глубокой книге по мистицизму.

Что же до знаний, необходимых для отделения Потусторонней характеристики от духовной Порчи злого бога, у него пока вовсе не было никаких зацепок.

* * *

После короткого послеобеденного сна в клубе Клейн сел в общественный экипаж и отправился в цирк «Райс» неподалёку от реки Тассок в районе Шервуд.

Сегодня не было ни праздника, ни выходного. Посетителей в цирке было немного, а клоуны, отвечавшие за развлечения и забавы, выглядели вялыми.

Пройдя между гадальной хижиной и палатками, где продавали пироги, блинчики, фруктовые пироги и алкогольные напитки, Клейн пошёл вдоль края цирка и нашёл небольшой театр.

На доске у входа было написано:

«В непраздничные дни и не по выходным: четыре представления в день, по одному часу каждое».

Первое дневное представление начиналось в два часа. Оно только что началось.

Купив билет, Клейн вошёл в театр и услышал возгласы одобрения.

В этот момент на сцене стоял дрессировщик зверей. Он держал кнут и заставлял чёрного медведя делать трогательно-нелепые номера. Рядом с ним лежал тигр с перекрещивающимися жёлто-чёрными полосами, а неподалёку сидел тёмный кучерявый бабуин.

Хлёст!

Чёрный медведь неуклюже сделал кувырок, когда дрессировщик ударил кнутом.

— Скажу я тебе, только что он хотел дать тебе пощёчину! — вдруг громко крикнул кто-то из первого ряда, сразу вызвав смех у горстки зрителей.

Они подумали, что это новый способ цирка развеселить их.

Однако Клейн так не считал, потому что заметил: цвет эмоций дрессировщика склонялся к злости и досаде.

Он улыбнулся и сел в первый ряд, наблюдая за выступлением на сцене, чтобы билет не пропал даром.

В этот момент человек, который только что говорил, снова крикнул:

— Этот тигр хочет перегрызть тебе шею, а тот кучерявый бабуин хочет подмять тебя под себя и усесться как на подушку!

Смех зрителей сопровождал слова, но дрессировщик заметно застыл.

«Это… Хотя эти слова звучат как попытка устроить неприятности, почему я различаю в них оттенок предупреждения…»

Клейн оглянулся на говорившего, сидевшего в том же ряду, и увидел круглолицего мужчину лет тридцати.

«Этот тон, эта манера… Кажется, знакомо…»