Повелитель Тайн (джен)

Клейн также хотел спросить Аллена, не приносил ли он или кто-то из его семьи домой что-нибудь сравнительно необычное — например слегка грязную тряпичную куклу, — до того как на него обрушились несчастья.

Но едва эти слова дошли до его губ, он вдруг понял, что это будет слишком прямолинейно и легко выдаст тот факт, что он многое знает о мистицизме. Хотя это можно было бы объяснить его опытом и эрудицией, рисковать не было нужды.

Вместо этого он выбрал более окольный путь и спросил доктора Аллена, страдала ли его семья от такого же невезения.

Услышав вопрос детектива, Аллен Церес внимательно припомнил и сказал:

— Нет. Если не считать несчастного случая на паровом поезде, где они тоже оказались, всё было как прежде. Большую часть времени с ними не случалось ничего особенно удачного или неудачного. Остальное можно отнести и к тому и к другому, так что особенно невезучими их считать нельзя.

«Хм, не сходится… Если это предмет, который нужно запечатывать, вроде Тканевой Куклы Несчастий, он точно влиял бы на людей в определённом радиусе… Может, Аллен капнул на него кровью, и между ними установилась прочная связь?»

В Духовном зрении Клейна аура и цвета эмоций Аллена соответствовали его физическому и душевному состоянию, и ничего особенного в нём не было.

Немного подумав, он спросил:

— Есть ли в больнице коллеги, которым не везёт так же, как вам?

— Нет, поэтому я и думаю, что меня кто-то проклял. — Аллен потянул себя за галстук-бабочку, выглядя тревожным и беспокойным.

Под любопытным взором Талима, Клейн на мгновение задумался и сказал:

— До того как вам начало не везти, случалось ли с вами что-нибудь сравнительно странное, например вы порезались? В фольклоре кровь — мощный проводник, через который могут образовываться проклятия.

— После того как я заподозрил проклятие, я уже это проверил. За последние три месяца у меня не было кровотечений, — тяжело ответил Аллен, держа нож и вилку.

«Это немного странно… Я не могу проводить более сложное гадание у них на глазах…»

Клейн снова спросил:

— Тогда были ли другие странные события?

— Аллен, вспоминайте. Такого рода вещи не могут происходить без причины. Может, вы кого-нибудь обидели? Может, перешли кому-то дорогу? — обеспокоенно подхватил Талим.

Аллен опустил взгляд на еду в тарелке и глубоко задумался. Клейн тоже не сидел без дела: он занялся едой, пока та не остыла и не стала невкусной.

К тому времени, как он принялся за десерт, Аллен наконец поднял голову и сказал:

— Я не слишком общительный человек. У меня не самые хорошие отношения с коллегами, но трудно поверить, что они придумали бы способ меня проклясть. Хм… После вашего напоминания я действительно кое-что вспомнил. Это может быть связано с мистицизмом.

— Что именно? — одновременно оживились Клейн и Талим.

— Перед тем как началась моя непрерывная полоса неудач, я отвечал за одного пациента, ребёнка, которому не было и десяти лет. Он был очень несчастен. Из-за осложнений мне пришлось ампутировать ему левую ногу, — вспоминал Аллен, поправив очки. — Я сам недавно стал отцом, поэтому всегда сочувствую детским несчастьям. Каждый раз, когда я проверял палаты, я разговаривал с ним, подбадривал и утешал его.

После паузы мысли Аллена потекли свободнее.

— Помню, это было за день до операции. Я специально пришёл к нему в палату, а он был очень расстроен. Он играл в карты Таро, которые принёс с собой, когда поступал в больницу. Он даже семье не разрешал их забрать.

Чтобы его успокоить, я начал играть с ним в карты Таро.

Тогда я вытянул карту. Это было перевёрнутое Колесо Фортуны.

Ребёнок посмотрел на меня и с чистой невинной улыбкой сказал: «Доктор, ваша удача станет хуже».

— Доктор, ваша удача станет хуже… — Талим втянул воздух и сказал: — Почему от такой сцены и таких слов у меня мурашки по коже? Этот ребёнок умер на операционном столе?

Аллен отрицательно покачал головой.

— Операция прошла успешно. Вскоре его выписали из больницы. Он даже специально поблагодарил меня. Поэтому я никогда этого не подозревал, но теперь, вспоминая, понимаю, что за последние два месяца это был единственный раз, когда я соприкасался с чем-то связанным с мистицизмом. Как ни крути, полезны карты Таро или нет, их всё равно используют для гадания.

В какой-то момент в руке Клейна появилась латунная монета. Она подпрыгивала и перекатывалась по его пальцам, словно символизируя процесс анализа «знаменитого детектива».

Монета взметнулась вверх и упала ему на ладонь. Клейн краем глаза взглянул на неё и, «закончив» размышления, спросил:

— Как зовут этого мальчика? Где он живёт?

— Его зовут Уилл Осептин. Где он живёт, я не помню, — без колебаний ответил Аллен.

Что вы предлагаете, мистер детектив?

Вы знаете каких-нибудь специалистов в области мистицизма?

Клейн отпил чёрного чая и с улыбкой, под выжидающими взглядами Аллена и Талима, произнёс:

— Я предлагаю вам отправиться в церковь божества, в которое вы верите, рассказать епископу о недавнем невезении и спросить, есть ли у него решение. Аллен, насколько я помню, вы верующий, э-э, Богини Вечной Ночи, верно?

Он чуть не сказал «Богини», но, к счастью, вспомнил, что выступает в роли детектива, верующего в Бога Пара и Машин.

— Однако мои молитвы Богине, участие в мессе, пожертвование денег и вещей — всё это было бесполезно. Думаю, мне стоит найти какого-нибудь способного гадателя, — Аллен не согласился с предложением детектива Мориарти.

Талим согласно кивнул:

— Да, божествам нет дела до того, везёт вам или нет. Удача — благословение, а несчастье — испытание.

«Дружище, а ты, кажется, недостаточно благочестив. Будь осторожен, а то Повелитель Штормов поразит тебя молнией…» Клейн молча посмеивался над разговором этих двух.

Он посмотрел на них обоих и улыбнулся.

— Это предложение основано на очень простой логике.

Если — и я именно говорю «если» — в этом мире существует полезный и действенный мистицизм, то лучше всего в нём наверняка разбираются семь великих ортодоксальных Церквей. Иначе их давно заменили бы другие силы, овладевшие мистицизмом.

Если настоящего мистицизма не существует, то поиск гадателя или знахаря ничем не поможет. Лучше всё-таки посмотреть, может ли епископ сравнительно высокого ранга предложить решение.

Аллен внимательно проанализировал ситуацию и наконец кивнул.

— В этом есть смысл. Возможно, понадобится, чтобы епископ передал это Богине, и тогда Она дарует мне Своё покровительство.

«Нет, точнее говоря, когда епископ передаст сообщение, Ночные Стражи смогут заметить на тебе аномалию…»

Мысленно возразил Клейн.

Он не собирался помогать Аллену с его невзгодой, ведь помимо поиска первопричины систематического невезения, также было необходимо проводить соответствующие ритуалы.

Не говоря уже о том, что Клейн не знал настоящих ритуалов для усиления удачи, даже если бы знал, это означало бы раскрыть свои Потусторонние силы перед малознакомым человеком и без причины увеличить риск.

«Раз я могу заставить Ночных Стражей взять на себя роль тех, кто тебе поможет, мне незачем делать это самому… Я только не знаю, исходит ли проблема от того мальчика или от колоды Таро в его руках. Если второе, она может оказаться подходящим для меня Запечатанным Артефактом…»

Клейн покачал головой, подавляя эмоции и лёгкий приступ жадности.

К этому моменту Аллен уже принял решение. Он посмотрел на Клейна и улыбнулся.

— Спасибо, мистер Мориарти. Хотя вы не разбираетесь в мистицизме, вы опираетесь на строгую логику и дали лучший совет.

«Да, я не разбираюсь в мистицизме…»

Клейн улыбнулся.

— Просто зовите меня Шерлоком, Аллен.

«Да, с тех пор как я перестал быть Ночным Стражем, состав моих мистических знаний становится всё страннее. С одной стороны, я постиг немало тайн, связанных с Высокими Последовательностями и божествами, а с другой — разбираюсь только в сравнительно базовой ритуальной магии. Из более сложного знаю лишь жертвенные ритуалы и ритуалы дарования. Что до чар, мне известны только те три…»

Клейн вздохнул про себя, остро ощутив необходимость в более полной и глубокой книге по мистицизму.

Что же до знаний, необходимых для отделения Потусторонней характеристики от духовной Порчи злого бога, у него пока вовсе не было никаких зацепок.

* * *

После короткого послеобеденного сна в клубе Клейн сел в общественный экипаж и отправился в цирк «Райс» неподалёку от реки Тассок в районе Шервуд.

Сегодня не было ни праздника, ни выходного. Посетителей в цирке было немного, а клоуны, отвечавшие за развлечения и забавы, выглядели вялыми.

Пройдя между гадальной хижиной и палатками, где продавали пироги, блинчики, фруктовые пироги и алкогольные напитки, Клейн пошёл вдоль края цирка и нашёл небольшой театр.

На доске у входа было написано:

«В непраздничные дни и не по выходным: четыре представления в день, по одному часу каждое».

Первое дневное представление начиналось в два часа. Оно только что началось.

Купив билет, Клейн вошёл в театр и услышал возгласы одобрения.

В этот момент на сцене стоял дрессировщик зверей. Он держал кнут и заставлял чёрного медведя делать трогательно-нелепые номера. Рядом с ним лежал тигр с перекрещивающимися жёлто-чёрными полосами, а неподалёку сидел тёмный кучерявый бабуин.

Хлёст!

Чёрный медведь неуклюже сделал кувырок, когда дрессировщик ударил кнутом.

— Скажу я тебе, только что он хотел дать тебе пощёчину! — вдруг громко крикнул кто-то из первого ряда, сразу вызвав смех у горстки зрителей.

Они подумали, что это новый способ цирка развеселить их.

Однако Клейн так не считал, потому что заметил: цвет эмоций дрессировщика склонялся к злости и досаде.

Он улыбнулся и сел в первый ряд, наблюдая за выступлением на сцене, чтобы билет не пропал даром.

В этот момент человек, который только что говорил, снова крикнул:

— Этот тигр хочет перегрызть тебе шею, а тот кучерявый бабуин хочет подмять тебя под себя и усесться как на подушку!

Смех зрителей сопровождал слова, но дрессировщик заметно застыл.

«Это… Хотя эти слова звучат как попытка устроить неприятности, почему я различаю в них оттенок предупреждения…»

Клейн оглянулся на говорившего, сидевшего в том же ряду, и увидел круглолицего мужчину лет тридцати.

«Этот тон, эта манера… Кажется, знакомо…»