Прозрачность (гет)

И Соа методично разбирал кресло. Не то, которое бог Удачи в порыве чувств откинул, а второе, стоявшее напротив. Для рабочего кабинета данный предмет мебели совсем не подходил. Слишком мягкий и тяжелый, такой с трудом отодвинешь от стола и слишком легко в нем задремлешь. Но сейчас юноше именно в этом и нуждался. Открепив нужные тугие петли, он отсоединил от кресла большую подушку. О возможных причитания Тесхвы И Соа не сильно беспокоился, в комнате располагались два кресла, так что бог как сидел в своем последние недели, так и останется.

Сжимая получившуюся подушку в руках, И Соа поднялся и посмотрел на зеркало. Мутное, серебряное, оно не изменилось с тех пор, как И Соа видел его перед походом за пределы библиотеки. Юноша боролся с любопытством. Если он прищурится и всмотрится как следует, увидит ли на той стороне, как Кейн или господин Хелансу ищет его? Делать этого он, конечно же, не стал, новые глаза терять так быстро было жалко, а зеркало это с легкостью могло их раскрошить. Поэтому он просто рассматривал себя в гладкой поверхности. В кои-то веки И Соа выглядел прилично, с аккуратно причесанными волосами и в чистой, хотя и старомодной одежде.

Он вздохнул. Тянуть время дальше не имело смысла, так что И Соа, выглянув за дверь, огляделся. Тесхвы все также видно не было, а Гинтрейме возилась на пристройке под потолком. Приглядевшись, юноша понял: она пыталась устроиться поудобнее на деревянном стуле, и принять позу, в которой хотя бы предположительно можно было уснуть.

И Соа тихо поднялся по ступенькам, неловко сжимая в руках ту часть кресла, которую он отодрал. Сейчас идея уже не казалась такой хорошей, но отступать было поздно.

Как бы тихо не старался ступать юноша, однако он ничего не мог поделать со скрипучестью половиц. Гинтрейме не обернулась, догадываясь, кто это мог быть: шаги И Соа и Тесхвы разительно отличались по своей громкости. Плащ, который она вернула себе, Гинтрейме так и не надела. Вместо этого она пыталась сложить его попышнее, чтобы создать подобие подушки. Находясь в своих исследованиях больше двух недель, девушка начинала уставать если не физически, то морально, уже не выдерживая тех условий отдыха, которые предоставляла им библиотека. Правда теперь, после маленького побега И Соа, они могли смело предполагать, что могут безбоязненно выходить и уходить отсюда когда угодно, но это стоило обсудить втроем. А Тесхва на данный момент точно намерен не был что-то обсуждать.

— Гинтрейме, — подал голос И Соа.

Юноша положил кожаную набивку на стол, уже не такой захламленный, как в первые дни. Гинтрейме недоуменно посмотрела на принесенное.

— Зачем?

— Вместо подушки, — объяснил И Соа. Он сделал неуверенный жест рукой, указывая на стол. — Ты можешь лечь здесь, используя это вместо подушки. Так… будет удобнее.

Лицо девушки вытянулось в глубочайшем удивлении. Гинтрейме неверяще переводила взгляд с юноши на принесенную им замену подушки, и с трудом собралась. Она кивнула, признательно, и поднялась, собирая разбросанные бумаги, свитки, книги и измерительные инструменты, складывая их на пол. Когда она освободила место, И Соа взял свернутый плащ, расправил его и снова, как и несколькими минутами ранее, протянул. На этот раз Гинтрейме приняла его сразу, расстелив заместо простыни или матраса, в их случае выбирать не приходилось. Она неловко залезла. Как только ее голова коснулась подушки, веки потяжелели, нестерпимо захотелось заснуть, но из последних сил она враз отяжелевшей рукой расплела волосы и облегченно выдохнула. Темные пряди упали на лицо и плечи. И Соа же присел на стул напротив.

— У меня есть несколько новостей, — сказал он. — Это связано с тем, что я уходил. Но расскажу тебе позже.

Гинтрейме лежала на боку, немного согнув ноги. Она вяло моргнула и, с трудом скрыв зевоту, спросила:

— Почему не сейчас?

И Соа внимательно смотрел на девушку. На ее идеальном аристократическом лице сейчас виднелись глубокие морщины, а под глазами залегли тени усталости.

— Есть причины, — юноша слабо улыбнулся.

— Ну, как скажешь, — пробормотала Гинтрейме и закрыла глаза.

Ее дыхание тут же выровнялось и стало более глубоким. Девушка спала.

Быть может, И Соа просидел бы так приличное количество времени и наблюдал бы за мерно поднимающимся и опускающимся боком девушки. Но голос, громкий и злой, из глубин стеллажей буквально прорычал в негодовании его имя. От звука Гинтрейме нахмурилась во сне, но глаза остались закрыты.

И Соа вскочил. Он быстро и тихо спустился и направился в сторону Тесхвы, пока он не пришел сам. Сначала И Соа повернул в сторону книг, которые в теории могли бы заинтересовать мужчину, но там никого не оказалось. Тесхва находился в самой-самой дальней комнате, и И Соа с тяжелым сердцем повернул туда.

Дверь в темном углу была распахнута, на ее пороге стоял Тесхва и со вздернутыми бровями и открытым ртом рассматривал представший перед ним сад. Ступить в него он пока не решался. Рядом на полу валялся кусок ткани, который раньше прикрывал ручку двери.

— Тесхва, — осторожно окликнул его И Соа.

Небожитель обернулся, его лицо вновь приняло злое выражение и он обвинительно ткнул в юношу пальцем.

— Так вот где ты был! — он перевел руку на дверной проем и указал за спину. — Мы-то думали, что ты каким-то образом проскочил мимо меня обратно в зеркало, а ты здесь был?! И ничего не собирался говорить нам?!

— Справедливости ради — собирался, — заметил И Соа. — И не кричи.

— Не кричать? — истерически усмехнулся Тесхва. — Нет уж, я буду кричать! Ну-ка, что ты здесь скрывал от нас?

С этими словами Тесхва сбежал вниз по ступенькам и решительно направился прямо сквозь деревья. И Соа бросился за ним в попытке остановить до того, как кто-нибудь заметит, но тот настолько стремительно рванул вперед, что моментально скрылся за деревьями. Чертыхнувшись, И Соа поспешил за ним.

Тесхва успел добежать до центральной садовой дорожки и остановился, озираясь: пространство вокруг дрогнуло, мерцая. В следующую секунду его за руку схватил И Соа и дернул на себя, оттаскивая обратно к кустам.

— Эй! — возмутился Тесхва. — Не трогай меня!

Вырвав свою руку из некрепкой хватки, мужчина тем не менее не смог удержаться на ногах и упал спиной на землю. Тесхва поморщился. Он приподнялся, садясь, его длинные рукава задрались, обнажая руки почти до локтя. Кожа на одной руке была гладкой, ногти — аккуратными и ровными. Другая же рука… Другая рука выглядела отвратительно. Вся кисть была испещрена металлическими вставками, между которыми кожа сморщивалась и вилась темными венами. Появлялись сомнения, могла ли она вообще двигаться.

Голос пропал, стоило И Соа опустить взгляд на это. Он невольно отвернулся.

Тесхва же резко опустил удлиненный рукав обратно, закрывая свою травмированную конечность. Он исподлобья смотрел на И Соа и мрачно, тихо — неожиданно для самого Тесхвы — произнес:

— Сколько бы веков не прошло, ты все равно не изменился.

И Соа не отреагировал на эти слова, но Тесхве и не нуждался в этом. Он продолжал:

— Я ведь назвал тебя эгоистом в прошлый раз, да? Я не отказываюсь от своих слов и повторю это снова. Ты в любой ситуации найдешь способ пожалеть себя, даже сейчас. Драгоценное сердце мира, и я еще поддался тебе тогда! Ты ведь выглядел так жалобно, чуть слезу не пустил, каюсь, — саркастично произнес Тесхва.

Бледное лицо И Соа не дрогнуло, только пальцы сжались в кулак. Он знал, чем закончится их взаимодействие с самого начала. Именно поэтому им с Тесхвой нельзя долго находиться рядом, иначе разговоры, подобные тому, что произошел на ступенях библиотеки две недели назад, и здесь в саду, существовавшем более тысячи лет назад, будут повторяться по кругу.

И это совсем И Соа не нравилось. Потому что каждое слово Тесхвы отзывалось колющем чувством стыда и неприязни. Слушать его не хотелось, хотелось вернуться в далекие и запутанные горы, где никто с ним не говорил, никто не знал, где он…

А.

Когда И Соа сделал вздох, он замер, почти поперхнувшись воздухом. Осознание заставило его разжать кулак.

Юноша с облизал пересохшие губы, с трудом открывая рот, чтобы с трудом сказать одно слово:

— Извини.

Тесхва замолчал.

И Соа, возблагодарив богов за его молчание, продолжил:

— Я… — И Соа поджал губы, а затем, произнеся про себя еще одну короткую молитву, буквально выплюнул: — Я боялся к тебе подойти, потому что чувствовал себя виноватым.

Юноша зажмурился, больше не намереваясь произносить ни слова, но никакого ответа не последовало. Он приоткрыл один глаз, поворачиваясь к притихшему мужчине. Тот смотрел отсутствующим взглядом сквозь И Соа, будто и вовсе не услышал, что ему что-то сказали. И Соа сделал маленький шаг по направлению к Тесхве.

В глазах Тесхвы отразился настоящий ужас, и он вскинул руки, не давая И Соа приблизиться.

— Стой!! Я, конечно, наговорил тебе всякого, но на такое я не рассчитывал! Это уже явно перебор!

И Соа закатил глаза. Он поджал губы и вознамерился раскрыть весь свой потенциал язвительности, обрушив его на небожителя, но их прервали. Прервал звук шаркающих шагов. Посреди ночи по песчаной дорожке шел пожилой мужчина с подсвечником в руке. Он шел медленно, кряхтя, ему определенно мешал лишний вес. За поясом была заткнута большая связка ключей.

— Опять Накор забыл закрыть ворота… — бормотал недовольно он, хмуря лохматые густые брови.

Ни Тесхву, ни И Соа он замечал, смотря себе под ноги, и они никак не реагировали на человека. Так бы он и прошел мимо них, если бы небожитель все еще не сидел на земле прямо поперек дорожки.

Мужчина, удивленно охнув, споткнулся о Тесхву и упал прямо на него.

* * *

В поместье стоял гам. Как И Соа и предполагал, никто из членов семейства и слуг его не помнил и сейчас вели себя так, будто видели в первый раз. Он не стал их разубеждать в этом. Их глаза бегали с одного человека на другого, но в них не было ни проблеска узнавания.

И Соа имел при себе несколько идей по поводу места, в котором он с двумя богами оказался, пройдя через зеркало. Думал даже, что зеркальная поверхность может быть таким же телепортом на манер храмов. Когда он встретил семью, живущую в своих заботах, круг вариантов сузился и поменялся, и сейчас можно было почти уверенно предполагать, что это место повторяет события одного дня. Даже если сейчас их снова примут, то уже на следующий день будут смотреть как на чужаков. Это знание, однако, не давало понимания, что вообще здесь происходит.

Всегда, однако, оставалось предположение, что у семьи просто напросто плохая память. Даже хуже, чем у Гинтрейме, получается.

Когда пожилой управляющий споткнулся о Тесхву, тут же поднялся шум. Мужчина, испугавшись двух неизвестных, всполошился и к ним моментально стянулись охранники. На И Соа и Тесхву наставили мечи.

Первое, что сделал И Соа — прошептал Тесхве: “Молчи или повторяй за мной”. Когда тот никак не отреагировал, юноша обернулся и понял, что Тесхва просто застыл, большими и испуганными глазами уставившись на происходящее. Как бы то ни было, это было только на руку И Соа: он уже настроился, что Тесхва станет возмущаться. Неразбериху прервала подошедшая женщина.

Ее имени И Соа не запомнил и даже не был уверен, что его называли, но она являлась одной из хозяек поместья, старшая тетушка Эри. Когда женщина стремительно вышла в наспех накинутой шали поверх ночного платья, ее глаза способны были напугать сильнее клинков.

Она, не сводя с чужаков настороженного взгляда, о чем-то тихо переговорила с мужчиной в военной одежде, которого в своей голове И Соа назвал начальником. Выслушав все, женщина приблизилась к ним. Обнаженные мечи продолжали угрожающе покачиваться.

— Кто такие и что здесь забыли? — непривычные стальные нотки проскочили в ее голосе. — Ты, — она уставилась на Тесхву. — Говори.

Но Тесхва лишь растерянно повернулся к И Соа.

— Я не… — выдавил он. — Послушайте, я даже не знаю, кто вы, я просто…

И Соа не успел остановить Тесхву от опрометчивых заявлений, но этого и не потребовалось, ведь тот замолчал сам, по всей видимости, прекрасно даже в такой ситуации осознавая, что не стоит пытаться уверить людей в своем божественном статусе.

Слово взял И Соа. Он решил действовать по уже выверенной легенде.

— Простите, уважаемая госпожа, но мы не сможем ничего вам объяснить. По пути с нами что-то случилось, и я, честно говоря, почти ничего не помню. Мои воспоминания заканчиваются на том, что мы очнулись неподалеку отсюда.

И Соа обескураживающе улыбнулся.

Фигура женщины мигом прекратила излучать опасность. Она по новому взглянула на них, задержавшись подольше на И Соа, его шее с белесыми узорами и странноватых рыбьих глазах.

— Идешь за мной, — строго, но уже без прежнего напора приказала женщина. Она кивнула в сторону охранников. — Аккуратно, без лишних телодвижений.

Затем она указала на Тесхву и его увели в противоположном направлении. Тот успел лишь обернуться и посмотреть просяще на И Соа, но юноша лишь улыбнулся и незаметно подмигнул ему. Беспокоиться и бояться не имело смысла, хотя Тесхва и не мог знать об этом.

И Соа провели в какую-то комнатку и усадили на скамью. Двое человек с обнаженными мечами остались стоять подле него, не сводя глаз. Женщины не было видно.

Через минут десять от скуки юноша начал отбивать неизвестный ритм ногой и искать, чем себя развлечь. Он уставился на одного из сторожащих его мужчин немигающим взором и стал ждать. Поначалу мужчина никак не реагировал, но чем дольше на него смотрели равнодушные голубоватые глаза, тем неувереннее становилось его лицо. В конце концов, когда он моргнул, И Соа с хитрой и торжествующей улыбкой отвернулся.

В этой битве победил он.

Когда наконец снова вошла женщина, она выглядела уже более собранно: ночнушка с шалью сменились платьем, распущенные волосы — легкой прической. Она прошла вглубь комнаты и встала напротив И Соа.

— Обращайся ко мне госпожа Моока, — сразу сказала она. — Что ж, рассказывай. Как вы двое пробрались на закрытую территорию?

— Если бы я мог вам рассказать, обязательно бы это сделал, — развел руками И Соа. — Но в голове лишь мое имя и имя моего спутника. Да и знаете, голова побаливает нехило.

— И что же, из всех земель неподалеку вы решили выбрать именно нашу?

И Соа пожал плечами.

Ему пришлось просидеть еще с десяток минут, пока госпожа Моока выспрашивала и вызнавала подробности появления незнакомцев в ее поместье. Юноша понял, что вместе с ним сейчас в другом помещении разговаривают с Тесхвой, а госпожу Мооку заменяла ее сестра, вторая тетушка Эри. Вслух это не озвучили, но становилось ясно, что обеим версиям происходящего лучше бы совпасть.

Однако многого И Соа все равно не сказал. Ничего не помню — и все на этом.

Внимательно выслушав его, госпожа Моока удалилась, вновь оставив его наедине с охраной. На этот раз ждать долго не пришлось, но и беседы вести с ним больше никто не собирался: подхватив с двух сторон под локти, юношу повели на улицу, провели по дорожкам и кинули в деревянный не то сарай, не то полупустой амбар. Падение жестким не было, под его руками захрустело сено. Когда дверь за спиной захлопнулась, сарайчик погрузился во мрак.

Расположиться поудобнее И Соа не успел. Повторно распахнувшись, дверь впустила еще одного человека. Рядом с юношей упал Тесхва, и после один из приведших их мужчин пробасил:

— Переночуете сегодня здесь, утром за вами придут для повторной встречи с госпожами. Все понятно? — Дождавшись ответного кивка, мужчина поставил перед ними горшочек и тряпицу с чем-то съестным завернутым в нее. — До завтра. Сидите тихо.

Со скрипом он закрыл дверь, послышался скрежет замка. Вернулась тревожная темнота.

И Соа молчал. Тесхва молчал следом, сев, поджав ноги, и уставившись в пол.

— Во что, — мрачно заговорил он, — ты опять вляпался?

— Мы, — поправил И Соа.

В ответ от бога прилетело ругательство и сухая веточка, слабо врезавшаяся в плечо юноши.

Тяжелый вздох.

— Кто эти люди? — уже спокойнее и тише произнес он. — О моем имени они слышат в первый раз, да и само их нахождение в этом месте немыслимо. Они духи?

И Соа задумался.

— Не думаю. Но… они будто находятся в замкнутом кругу.

За тонкими деревянными стенами тихо подвывал ветер. Тесхва нетерпеливо постукивал по коленке и теребил солому в ожидании разъяснений, но юноша хранил молчание, не спеша делиться своим мнением. Бог Удачи сварливо поинтересовался:

— Говори нормально, что ты знаешь? Не время для твоих молчанок.

Растянувшись на смягченной сеном земле, И Соа пожевал губу, продолжая раздумывать. Он закинул руки на голову и уставился в темный потолок.

— Да чтоб тебя, — досадливо произнес Тесхва и несильно стукнул юношу в плечо. — До чего же ты вымораживаешь меня. Как Гинтрейме тебя терпит?..

На это И Соа невольно дернул уголком губ, хотя и знал, что Тесхва этого не увидит.

С внешней стороны раздался шорох. Звук тихого скрежета маленьких коготков прервал их размышления и они оба повернули головы в сторону дальнего угла. Оттуда исходило слабое-слабое свечение.

И Соа и Тесхва приподнялись, вытягивая шеи в попытках рассмотреть, что там происходит и кто шкрябает по доскам. Спустя несколько секунд свечение стало сильнее. Зашелестела сухая трава и в поле зрения появилось маленькое пушистое тельце, испускавшее теплый свет. Стало видна небольшая щелока,через которую, видимо, и пробрался зверек.

— Лап? — вскинул брови И Соа.

Цовела засеменила ножками в сторону юноши, отзываясь на кличку. Он обнюхал пальцы вытянутой руки и лизнул их. И Соа улыбнулся. Привыкнуть к тому, что цовелы отныне не шугаются его и весьма охотно подходят сами, до сих вызывала в нем детский восторг.

— Как ты его назвал? — странно посмотрел на И Соа Тесхва. — Ты это только что придумал?

И Соа покачал головой.

— Не я.

— О, ну да, мне сразу стало все понятно, — огрызнулся бог.

Былая ядовитая злость однако в нем не слышалась: вид чего-то знакомого, даже маленькой цовелы заставил его расслабить напряженные плечи и бог сам уже взял и потыкал ее в пухлый пушистый бок, привлекая внимание. Лап с готовностью повелся и развернулся, теперь залезая на руки Тесхвы. Тот задумчиво погладил его по макушке.

— Расскажу, что здесь происходит, если ответишь на кое-что, — неожиданно открыл рот И Соа.

Тесхва усмехнулся.

— Ух ты, как заговорил. Ну давай, попробуем. Что тебе нужно?

И Соа смотрел на цовелу, на собеседника поднимать глаза пока не спешил.

— Почему ты столь охотно помогаешь Гинтрейме?

— Чего? — опешил Тесхва.

— Диастр говорила мне, что ты даже не знал, кого Гинтрейме хочет вытащить из гор, — терпеливо пояснил И Соа. — Она сказала о тебе: “господин Тесхва просто хотел помочь госпоже и не спрашивал подробностей”. Как-то так. В том числе ты не обязан помогать ей сидеть в этой пыльной библиотеке, выискивая что угодно, что вернуло бы ей воспоминания.

Бог Удачи прекратил почесывать кролика, на что тот возмущенно топнул задней лапкой и пропрыгал обратно к И Соа. Сам же Тесхва сказал:

— Неужели твоя память в таком же беспорядке, проклятый? Ты разорвал мне руку, лишив возможности держать кисть и перо, а она же восстановила ее… как могла.

Тесхва с тяжелым вздохом взъерошил свои волосы.

— После твоего исчезновения она была потерянной, сначала все порывалась убежать искать тебя, а затем заперлась в своей кузнице. Первый месяц, и второй, и третий! Целый сезон Гинтрейме пыталась отойти от той неразберихи, что ты оставил после себя. Мы все пытались разобраться и вернуть все на круги своя. Сам что ли не понимаешь? Смерть акары, семья Гинтрейме… Разбушевавшаяся Шуанси, — на этих словах Тесхва вздрогнул, вспоминая. — В общем, в то время Гинтрейме лишь недавно вознеслась и не могла не принимать все так близко к себе. Как я мог оставить девушку одну? К тому же я старше ее, так что стал помогать. — В голосе послышались ностальгические нотки. — …Гинрейме напоминала мне мою младшую сестру, когда я был еще человеком.

— И ты за все это время не понял, что с ее воспоминаниями что-то произошло?

Тесхва недовольно поднял на юношу голову.

— Не пытайся свалить вину на меня. В первое время все было в порядке, но с каждым годом она все чаще отказывалась даже поднимать эту тему. А после ты стал темой далеких прошлых дней. Ты всего лишь проклятый, не было нужды говорить о тебе больше необходимого. Я был рад, когда она прекратила тебя вспоминать.

А затем с неожиданной остротой он произнес:

— И тебе следует десять тысяч раз подумать, прежде чем пытаться стать к Гинтрейме ближе.