Истина важнее правил (гет)

Кэйа пришёл за ними до рассвета.

Он не стал подниматься на второй этаж штаба Ордо, в кабинет Альбедо, а дожидался у главного входа, где два рыцаря проверяли крепления дорожных сумок. Город ещё спал, и даже привычный шум фонтанов казался тише, чем днём. Аврора успела заметить, что капитан несколько раз посмотрел на сторону Хребта, прежде чем оторваться от карты.

— Надеюсь, ты не собираешься снова осматривать всю пещеру, — сказал он, приветствуя Альбедо. — Джинн потребовала, чтобы мы ограничились поиском нарушителей и проверкой закрытого прохода. Если обнаружим новое повреждение, отступаем и вызываем подмогу.

— Я не возражаю, — ответил Альбедо. — Более того, нам следует избегать любых попыток восстановить кладку до выяснения её первоначального назначения. Есть признаки, что часть знаков относится не к строительству, а к обозначению границы.

Кэйа посмотрел на Аврору.

— Это твоя работа?

— Пока лишь перевод, — ответила она. — Но с ним стоит считаться, особенно если кто-нибудь решит, что можно просто поставить камни обратно.

Капитан изобразил страдальческий вздох.

— Я уже вижу, как Джинн добавляет в приказ строчку «не ремонтировать неизвестные древние сооружения по собственной инициативе». Удивительно, что подобное вообще приходится объяснять взрослым людям.

Они покинули город, когда на востоке едва посветлело. Дорога к Хребту была знакома Авроре, но теперь она замечала на ней совсем другое. Сколы на колёсных бороздах, свежие следы патрульных сапог, нарочно повешенные на ветви предупреждающие ленты. У старой переправы рыцари уже развели небольшой огонь и устроили навес, чтобы ожидавшие распоряжений рабочие могли укрыться от ветра. Дальше путь поднимался к более суровым склонам, и разговоры становились короче не из-за неловкости, а потому, что на каждом подъёме приходилось экономить дыхание.

Аврора ехала часть пути на небольшой повозке с припасами, чему была совсем не рада.

Сначала она попыталась убедить Альбедо, что может идти сама, однако стоило ей спрыгнуть на дорогу, как правая рука болезненно отозвалась на толчок. Он заметил это, но не произнёс ни слова. Его молчание было настолько красноречивым, что Аврора раздражённо вернулась на скамью прежде, чем он успел что-либо предложить.

У подножия тропы их встретила Розария. На ней почти не осталось снега, хотя она, судя по словам караульного, провела у закрытого прохода всю ночь.

— Двое пришли по северному пути, — сообщила она. — Один знал, где срезать подъём. Второй несколько раз останавливался у предупредительных знаков, будто пытался прочитать их. До внутреннего уступа они не дошли. Скрылись в боковом проходе, который рабочие прежде не замечали.

— Ты видела, что они несли? — спросил Кэйа.

— Свёрток и короткий лом. Возможно, инструменты, возможно, чужой товар. Я не стала загонять их глубже. Если там снова обрушится потолок, отлавливать будет уже некого.

Кэйа кивнул. Аврора заметила, что он не стал спорить с решением Розарии, хотя обычно позволял себе немало насмешек в ответ на её прямоту.

Нижний лагерь разместили у защищённого скалами участка, не заходя в основную глубину Пещеры звёздного сияния. Отсюда был виден склон, уходивший к голубоватому свету пещерного входа. Сахароза уже разложила на ящике бумагу, закреплённую деревянными зажимами. Рядом стояли переносные приборы, оставленные после предыдущего исследования. На этот раз она предусмотрела отдельную подставку для образцов и широкие кожаные рукавицы, которые лежали нетронутыми: никто не собирался собирать новый материал до проверки.

— Я подумала, что удобнее будет работать с копиями, а не подносить книгу к повреждённой кладке, — объяснила Сахароза. — У меня есть листы для снятия рельефа с безопасной поверхности, но если даже небольшое касание опасно, ими пользоваться нельзя.

— Тогда начнём с рисунков, — сказала Аврора. — Нам уже хватает ошибок людей, которые полагали, будто древняя стена не возражает против чужих инструментов.

Альбедо расстелил на ящике схему, сделанную после обвала. Розария указала участок, где вчера заметила следы нарушителей. Он оказался выше относительно основного провала, почти над тем местом, где четыре луча древнего знака расходились к разным рядам кладки. Если провести по карте линии от ближайших сохранившихся насечек, получалось, что повреждение могло нарушить не отдельную плиту, а последовательность соединённых участков.

— Возможно, они искали доступ за стеной, — предположил Альбедо. — Но если судить по расположению знаков, проход мог быть отделён от остальной пещеры намеренно. Как именно работало это разделение, мы не знаем.

— Слово из описи не означает «защищать», — заметила Аврора. — Оно ближе к «не нарушать владение». Слово старое, и значение менялось. Иногда им обозначали погребальные места, но ещё чаще — запрет вмешиваться в то, что оставлено под чьей-то охраной.

Розария оглянулась на светящийся вход.

— Может, проще спросить у тех, кто решил нарушить запрет? Если они умеют читать, у них должна быть причина торопиться.

— Вот именно этим я и займусь, — ответил Кэйа. — Альбедо, мы с Розарией проверим верхнюю тропу. Вы остаётесь здесь, пока не удостоверимся, что ход безопасен.

Он говорил спокойным тоном, но Аврора заметила, что капитан уже распределил людей по двое и оставил с ними запасную сигнальную ракету. Тот случай у переправы научил рыцарей более серьёзно относиться к невидимым угрозам.

Когда отряд скрылся между скал, Аврора села на сложенную походную попону и развернула старую опись Лизы. Утренний свет казался особенно резким после голубой полутьмы, и буквы некоторое время расплывались. Она приложила к бумаге прозрачную линейку, затем медленно выписала два окончания, различавшиеся всего одним знаком.

— Альбедо, посмотри. Мы неправильно связали этот глагол с предыдущей строкой. Его подлежащее находится ниже, там, где речь идёт о хранителе, а не о стене.

Он подошёл. В отличие от первых недель знакомства, теперь он не стал забирать у неё лист и самостоятельно перечитывать весь перевод. Вместо этого наклонился к указанной строке.

— Если подлежащее здесь, фраза действительно меняет смысл. Ты хочешь сказать, что запрет обращён не к строителям?

— Возможно, он вообще не обращён к людям. В одном из каэнри'ахских языковых слоёв такой оборот использовали, когда говорили о договорённости между двумя сторонами. Не просто «не ломайте», а «не нарушайте того, что принадлежит другому». Разница тонкая, но для нас существенная.

— Почему?

— Потому что Дурин мог попросить не ломать не саму стену, а связь, которую она удерживала. Или, наоборот, разорвать её. Пока мы не знаем, кто был этой второй стороной.

Сахароза осторожно придвинула к ним свою записную книжку.

— В наших опытах вещество реагировало сильнее не при обычном охлаждении, а при изменении соединения между образцами. Если древняя кладка тоже была частью такого соединения, слова могут относиться к состоянию границы. Но нам нельзя считать, что устройство строили именно для Дурина. На Хребте и до его падения существовали сооружения, о которых нам известно очень мало.

Аврора с благодарностью посмотрела на неё. Сахароза не разрушила догадку, зато придала ей более удобные границы. Теперь можно было проверить конкретную связь, не придумывая историю всей горы.

Альбедо предложил провести маленькую проверку на переносной модели, собранной из заведомо безопасных компонентов. Он не имитировал древнюю скверну. Вместо этого использовал две пластины с нейтральными алхимическими метками, соединёнными тонким проводником, и наблюдал, как меняется передача слабого гео-импульса при разъединении контакта. Опыт получился скучным, зато позволил показать одну важную вещь: изменение состояния соединения могло отражаться на пластине, не создавая никакого видимого льда.

— Значит, отсутствие инея у городской стены не доказывает, что там всё безопасно, — подвела итог Аврора.

— Именно. И не доказывает, что там действует тот же механизм, — добавил Альбедо. — Но теперь мы можем предложить Джинн разумную меру: не разбирать кладку до проверки её связей независимыми приборами.

Сахароза записала результат. На её лице появилось привычное выражение сосредоточенной радости, которую она с трудом скрывала, когда опыт приносил не эффектный результат, а хороший вопрос.

Вскоре вернулся один из рыцарей. Он сообщил, что Кэйа обнаружил в боковом проходе брошенный лом и пустой мешок. Людей пока не нашли. На внутренней стороне мешка осталась пыль, похожая на крошку из запрещённого груза.

— Капитан просит не приближаться, — добавил рыцарь. — Впереди есть узкая площадка, где камни начали осыпаться без ветра. Розария слышала за стеной голоса, но не может разобрать слова.

Альбедо собрал необходимые инструменты и повернулся к Авроре.

— Мы договорились, что ты будешь работать в лагере. Я не собираюсь нарушать это соглашение. Если появятся надписи, их срисуют и принесут сюда.

— А я не собираюсь неожиданно бросаться за вами, — ответила она. — Но прежде чем ты уйдёшь, посмотри на последний знак в описи. Здесь два варианта одного слова, и оба переписчик связал с приказом. Один означает «храни», другой — «отдай». Если вы найдёте подобную последовательность на стене, не пытайтесь понять её по одному символу. Иначе можно сделать всё наоборот.

Он внимательно выслушал её, попросил повторить различие и сделал пометку на копии схемы. Затем на несколько мгновений задержался рядом.

— Ты права, что остаёшься здесь. Это не лишает тебя участия в исследовании. Если мы снова найдём знаки, без тебя их прочесть будет значительно труднее.

— Я знаю. Просто не забывай об этом, когда решишь в следующий раз избавить меня от риска собственным решением.

— Постараюсь помнить.

Аврора не улыбнулась, хотя он явно рассчитывал на примирение. После вчерашнего разговора о Рейндоттир ей было трудно отделить привычную заботу от тех сведений, которые Альбедо продолжал держать при себе. Она не собиралась требовать признания на склоне заснеженной горы, однако и забыть вопрос не могла.

Альбедо ушёл вместе с рыцарем, оставив Авроре карту и свои перчатки. Последнее она заметила только через несколько минут. Рукавицы были слишком велики, зато не мешали держать бумагу на холодном ветру. На внутренней подкладке сохранился едва уловимый запах мела и сесилий, который Аврора уже не раз чувствовала возле его рабочего места. Она поправила край перчатки, стараясь сосредоточиться на надписи. Почему-то запах напомнил ей их маленький домик на Хребте, хотя здесь вокруг не было ни печи, ни деревянных стен.

Прошёл почти час. Кэйа передал две копии найденных знаков, но ни одна не относилась к загадочному приказу. На третьем листе Аврора увидела строку, перечёркнутую поздней царапиной. Она внимательно сравнила её с описью и обнаружила, что древний текст действительно обращался к двум сторонам. Один из знаков обозначал того, кто удерживает, второй — того, кого удерживают. Между ними стояло слово, которое можно было перевести как «согласие», хотя буквальный смысл был ближе к разрешению пересечь границу.

— Сахароза, — позвала она, чувствуя, как снова слабеют пальцы, — мне нужна схема расположения этих насечек. Не отдельные рисунки, а порядок, в котором они идут по стене.

Девушка развернула копию карты. Аврора отметила точки и соединила их тонкой линией. Получилась последовательность, начинавшаяся у целого участка и заканчивавшаяся там, где рабочие разрушили кладку. Сам по себе рисунок ничего не доказывал, но было ясно, что кто-то расставил знаки не случайно. Последний из них оказался не предупреждением, а местом, где следовало совершить действие.

— Если это договор, — задумчиво сказала Сахароза, — значит, две стороны могли прекращать его по определённому условию?

— Или менять. Но я не знаю, кто имел на это право. И не хочу, чтобы Кэйа нашёл человека, который решит проверить надпись ломом.

Они обе подняли головы, когда со стороны прохода донёсся глухой удар. Следом послышались голоса. Один принадлежал Кэйе, но слов разобрать было нельзя. Рыцарь у входа поднял руку, предупреждая, чтобы они не покидали укрытие.

Аврора заставила себя остаться на месте. Она чувствовала шрам, словно под одеждой лежал тяжёлый холодный медальон. Но на этот раз не пыталась вызвать крио, а быстро записала перевод на отдельном листе и передала рыцарю, отправлявшемуся на связь с капитаном.

Через несколько минут появился Кэйа. Он вёл под локоть бледного мужчину в потрёпанной дорожной куртке. Тот был без оружия, но упрямо пытался вырваться.

— Отпустите меня. Вы не понимаете, что делаете. Там нужно снять последнюю плиту, пока она ещё держится!

— Именно поэтому мы никуда не спешим, — ответил капитан. — Ты уже пытался снять одну, и я бы предпочёл, чтобы второй попытки не было.

Мужчина заметил карту на ящике и побледнел ещё сильнее.

— Вы нашли надпись? Тогда скажите им. Если старое соединение остаётся замкнутым, всё, что вынесли из пещеры, будет продолжать возвращаться к нему. Это не просто камень. Я видел, как на мешках выступает лёд, даже когда рядом нет снега.

Аврора встала.

— Откуда вы знаете, что соединение нужно размыкать? У вас есть полный текст?

— У меня был перевод. Его передали вместе с приказом разобрать кладку. Я не учёный, но понимаю достаточно, чтобы знать: если оставить всё как есть, мороз доберётся до города.

— Кто вам передал перевод?

Он нахмурился, словно вопрос показался ему нелепым.

— Тот же человек, который прислал распоряжение. Мы не обязаны знать его имя, если на документе есть печать.

Кэйа и Альбедо обменялись взглядами. Аврора почувствовала, как её прежняя догадка начинает складываться в менее приятную картину. Кто-то знал о необычной кладке и намеренно убеждал рабочих уничтожить именно тот участок, который древняя надпись предписывала не трогать без согласия второй стороны.

— Покажите, пожалуйста, ваш перевод, — сказала она. — Не хочу спорить на основании пересказа.

Мужчина достал из внутреннего кармана сложенную бумагу. Аврора расправила её на столе и обнаружила знакомые слова. Только знака, соответствовавшего разрешению, на листе не было. Вместо него переводчик поставил слово «обязанность», а следующую строку превратил в распоряжение снять плиту.

— Здесь пропущена часть надписи, — сказала она, показывая Кэйе. — Причём пропущена именно та, которая меняет смысл действия. Этот лист не доказывает, что соединение нужно ломать. Он доказывает, что кто-то очень хотел, чтобы вы так подумали.

Мужчина открыл рот, но ничего не сказал. Сахароза осторожно отступила к прибору, когда измерительная пластина на ящике показала слабое отклонение. Сначала никто не придал этому значения: ветер усиливался, а прибор был чувствителен к движению.

Затем из прохода выбежала Розария.

— Альбедо, быстро. Последняя плита треснула сама. Камни уходят вниз, и под ними что-то светится.

Альбедо развернулся к пещере. Аврора успела схватить его за рукав здоровой рукой.

— Подожди. Если она разрушается сама, мы не можем считать, что достаточно её удержать. Надпись говорила о двух сторонах. Нужно выяснить, кто или что ещё поддерживает эту границу.

— Я понимаю, — ответил он. — Но сейчас там люди. Прежде всего нужно вывести их из опасного участка.

Он осторожно освободил рукав и поспешил вслед за Розарией. Аврора осталась стоять у стола, слыша глухое осыпание камней из темноты пещеры. Внутри неё возникло знакомое присутствие. На этот раз оно не произнесло ни единого слова, но она ясно ощутила направленное к себе ожидание.

Она посмотрела на открытую опись, затем на древний знак, обозначавший разрешение пересечь границу. Кому принадлежало право произнести его, в тексте не говорилось. И чем дольше Аврора смотрела на рисунок, тем сильнее сомневалась, что люди вообще были одной из сторон старого соглашения.