Госпиталь Конохи (джен)

О был смышлёным парнем — хитрым, последовательным и ужасающе обозлённым.

Всё, что я о нём когда-либо узнал, — из уст других людей. Но даже этого субъективного взгляда было достаточно, чтобы составить представление о его личности.

Есть такие люди — они были всегда, — которые ради своих целей готовы пожертвовать кем и чем угодно. Их жизнь превращается в последовательность «непростых решений», скомкавшихся в грязный клубок.

Страна Мороза на момент нашей злополучной миссии была объектом деятельности пары таких людей. И если с одним из них мне не повезло пообщаться лично, то О так и остался для меня абзацем на странице истории.

Митико знала только одну его сторону — показательно красивую.

Молодой дворянин, каким, к удивлению, О и являлся, был загадочным и галантным ухажёром, увлёкшим своей взрослостью и непосредственностью юную химэ.

Он часто появлялся на приёмах и пирах и каждый раз оставлял частичку в сердце Митико, пока однажды не заинтересовал её поистине бунтарскими идеями.

Мужчина приоткрылся принцессе, рассказав о своей трагической истории. Его родной дом действительно был сожжён дотла. О, как мелкий дворянин, не смог отстоять свои права в суде: землями его семьи заинтересовался куда более влиятельный феодал. Его сестра действительно закончила трагически. И тогда О осознал, что в этой стране нет закона, а прав лишь тот, в чьих руках сила.

Конечно, о своих истинных выводах он солгал, поделившись басней о защите тех, кто не мог спасти себя сам.

И Митико, окрылённая первой влюблённостью, поверила и прониклась. Она находила способы тайно с ним встречаться и помогать, оказывая давление на нужных чиновников.

Ведь О был, прежде всего, благородным разбойником. Потратив последние деньги, он организовал ядро того, что позже назовётся «Свободные Братья». И они делали именно то, что обычно входит в легенды: грабили богатых и отдавали бедным, оставляя процент на общее дело.

На словах они никого не убивали. Митико чувствовала себя живой, фантазируя о дальнейших изменениях в стране к лучшему, — и всё это плечом к плечу с дорогим ей человеком. Ведь О не совершал зла, а помогал людям и одновременно давил на государство, заставляя его проводить реформы. По заверениям революционера.

«Свободные Братья» росли, зарабатывая популярность и привлекая новых последователей. Объёмы их деятельности становились устрашающими, но Митико не подозревала о надвигающейся буре.

Ведь у О были добрые друзья, помогавшие ему в достижении его истинных целей. Вкусив горький плод несправедливости, он больше никогда в жизни не хотел быть слабым — тем, за кого принимают решения и чьими интересами пренебрегают.

О хотел стать тем, кто принимает решения.

Именно добрые друзья нашли способ ввести революционера в окружение принцессы, представляя его на пирах сыном влиятельного торговца.

И именно Митико повлияла на руководителей Канды, чтобы те не мешали въезду грузов определённых компаний.

«Удалось договориться о крупных поставках продовольствия, но если бы удалось снизить цену — даже на въездных пошлинах и поборах, — мы могли бы накормить всю страну», — говорил О.

А добрые друзья дали революционеру силу, способную побороть армию даймё.

Месть О свершалась, пока у принцессы, в горе, рушилась картина мира. Она изливала свою боль, осознавая собственную ответственность.

Не понимая, что на неё саму — единственную дочь и наследницу — у всех были свои планы.

* * *

Столичная территория была слегка более урбанизированной, чем бесконечные промёрзлые полупустоши. Здесь уже чувствовалось влияние восточных тёплых течений, омывающих большую часть Страны Молний.

Леса были вырублены и уступали место полям и небольшим сёлам, так что нам приходилось использовать навыки скрытности.

Мой контроль восстановился, и хенге выходило без проблем. Чиновник и принцесса облачились в мешковатые накидки, купленные в первом же поселении. Вкупе с уставшим видом они выглядели как люди, потерявшие родной дом. Особенно химэ.

Так нас и воспринимали — как беженцев. И мы были не первыми, бегущими из округи Канды или с юго-востока, где «Свободные братья» успели закрепиться в умах людей.

Местные пытались не обращать на нас внимания, с беспокойством обсуждая происходящее. Армия даймё выступила к Канде два дня назад, и уже ходили слухи, что она никогда больше не вернётся.

Некоторые частники побогаче уже паковали свои вещи, устремляясь в столицу или ещё дальше — на север, ища защиты в чужом государстве.

Они были людьми с деловой жилкой и понимали простую вещь: в Канде должно было быть достаточно сил, особенно шиноби. И если восстание произошло и живёт уже не один день — стоит бежать.

К тому же торговцы распространяли слухи о том, что Скрытая деревня была закрыта на въезд и выезд.

Но всё это имело мало значения. Нам оставались считанные часы, чтобы развернуться и со спокойствием отправиться домой. Лично я настолько соскучился по своей съёмной квартире, что перестал обращать внимание на пересуды и разговоры. Только следил за своим сектором да слушал команды — идеальное состояние полудрёмы.

Сама столица бурлила, как отхожая яма. Судя по панике оставшихся солдат, слухи были правдивы. Но нас пропустили, как только Фуга показал свиток с заданием, имевший подпись секретаря даймё.

Надвигался глобальный пожар, и на лицах многих людей победнее я видел предвкушающие улыбки.

Гражданские войны тем и страшны, что смерть может ждать прямо у порога. Если ты не слишком нравился своему соседу, твоя жизнь ничего не стоила.

Как только мы пересекли границы усадьбы даймё, наместник будто расцвёл. Нас поблагодарили, пообещали скорейшую выплату и заселили в гостевые покои.

Служанки же забрали всё ещё пребывающую в печали химэ. В следующий раз я увидел её лишь много лет спустя — уже в другой роли и с иными взглядами на жизнь.

Ни яства, принесённые нам, ни удобства не впечатляли. Тело желало не удовольствий, а отдыха — был пройден тот доступный человеку предел в две недели стресса. Запасы истощились, и ни я, ни сокомандники не хотели ничего, кроме сна.

Но там, в той проклятой стране, этого не хотелось. Безопасности я не то что не ощущал — её там и близко не могло быть.

Дом. Мысли были только о нём. За те недолгие годы Коноха успела им стать.

Не то чтобы слово «дом» для меня много значило. Но там я чувствовал себя защищённым — и этого было достаточно.

Деньги принесли слишком быстро. Премия к оговоренной сумме наместника за спасение принцессы увеличила доход вдвое. Шиноби ушли, не попрощавшись, — они направились по своим деревням. Причина была понятна: нам и самим предстоял подробный отчёт. Далеко не во время каждой миссии в стране происходит революция.

Даже по поводу долей не возникло особых споров: наша команда заработала свою честную половину.

Но нас, к сожалению, просто так не отпустили.

— Ваш заказчик хочет поговорить с вами лично, — сообщил нам сенешаль.

В наших условиях этому не приходилось удивляться. Первый министр — а именно его подпись значилась в нашем свитке заказа — должен был лично получить любую информацию, способную помочь подавить революцию. Оружие — весомая часть проблемы.

И у нас был джонин, который говорил бы вместо нас. По правде, я позволил себе слегка расслабиться, положившись на Фугу.

Всё напряжение вернулось с лихвой, как только я заметил эмблемы на протекторах шиноби, охранявших вход в государев кабинет.

Я мог бы заметить это и раньше: рё, выплаченные нам, имели государственные знаки Страны Снега.

В помещении находились три человека. И только один из них позволял себе наглую, расслабленную улыбку.

Даймё можно было узнать лишь по его одежде. Никакого величия в правителе этих земель не осталось — только жалкая тень. Лицо выражало даже не печаль, а предрешённость. Внимания на нас он не обращал, лишь смотрел в окно пустым взглядом. Поза была слишком расслабленной для живого человека.

По другую сторону, опершись о стену и скрестив руки в защитной позе, стоял шиноби Мороза, сверлящий пространство взглядом загнанного зверя. Только вот не в желании защитить себя, растерзав врагам шеи, было дело. Лишь смирение перед своей судьбой и понимание того, что он больше ничего не может сделать.

Было тихо. Безумно тихо. Даже звуки живого и паникующего города заглушались давящей атмосферой. Только чёртово шкрябание пером по пергаменту.

Фуга изобразил поклон, направленный к даймё, а нам оставалось только повторить.

Сенешаль откашлялся, представив нас публике. Лишь после этого монарх соизволил обратить на нас внимание.

— Я не нанимал коноханинов, — отрешённо проговорил даймё.

— Не будьте так категоричны, ваше величество, — пронёсся по комнате бархатный голос. Скрип бумаги прекратился, и третий мужчина — единственный, кто позволял себе сидеть, откинулся на стуле. — Наши друзья проделали долгий путь сюда.

— И всё же я их не нанимал, — стоял на своём правитель земель Мороза.

— Наша миссия подписана первым секретарём, — уточнил формальность наш сенсей.

— Хабо? — повернул взгляд к сидящему мужчине даймё.

Тот лишь подозвал Фугу к себе жестом.

Свиток лёг в протянутую руку.

— У меня были некоторые подозрения, ваше высочество, — объяснился Хабо, развернув пергамент и занеся перо для заверения документа. — Поэтому я попросил вашего верного слугу заказать миссию. Безопасность того стоила.

Шиноби, стоявший у стены, скрипнул зубами, вперив в сидящего изничтожающий взгляд.

— Ну что ты, Изаму, как никто должен был понять: твоя Щимогакуро-но-Сато в последнее время не показывает себя особенно надёжной.

В последнем слове было столько издёвки, что её не понял бы только глухой. Мои сокомандники переглянулись в непонимании, а я не отводил взгляда от Хабо. Он был патологически полон веры в себя и в своё право.

— Если кратко, что вы обнаружили? — стал вчитываться в свиток сидящий.

— Ваше величество? — решил переспросить Фуга у формального лидера страны.

Даймё отошёл от окна и упал в своё кресло, будто поломанная кукла.

— Вас нанял Хабо, — махнул он рукой.

— Оружие «Свободные Братья» отливают в сельских мастерских на юго-востоке страны, но компоненты для его работы завозят с помощью корабля «Добрый Друг», ВТК, — коротко сообщил сенсей.

Мужчина картинно цокнул, услышав название. Лица других присутствующих стали ещё пасмурнее.

— Ваше высочество, а вы сомневались, — добродушно проговорил Хабо, доставая что-то из-за пазухи. — Наше оружие куда совершеннее в своём мастерстве.

Моё сердце пропустило удар, когда на стол с лязгом упал, с виду, самый настоящий револьвер.

— Кто же мог подумать, — выдавил из себя шиноби Мороза.

— Да, Изаму, коррупция — ужасающая вещь: как гниль, она способна свалить любое дерево, — мужчина встал со своего места. Его высокий рост и широкие плечи лишь добавляли к подавляющей ауре Хабо. — Я подозревал, что некоторые мои капитаны не удовлетворяются честным заработком. Моя вина, — ничуть не чувствовал этого мужчина. — Озэму действительно всё хорошо спланировал.

— Этот ублюдок… — бессильно протянул даймё.

— Напал на город в самый подходящий момент. Жаль, наместник не смог ничего сделать даже после предупреждения господина шиноби, — мужчина указал ладонью на Фугу, пройдя к окну.

— Такая подлость, — продолжал он, наблюдая за горизонтом. — Мои люди сообщили: лидер «Свободных Братьев» планировал жениться на уважаемой химэ и занять трон Страны Мороза, — хмыкнул мужчина, потянувшись рукой ко лбу. — Некоторые люди всегда пытаются откусить больше, чем могут проглотить. Это иронично.

Хабо прошёлся взглядом по нам. Такого тяжёлого и нестерпимого желания отвести свой взгляд я ещё не испытывал в новой жизни.

— Интересно, — протянул он, задержавшись на мне, но, спустя мгновение, отвернулся к Фуге. — Я вам благодарен. Несмотря на все сложности, вы выполнили свою миссию. Коноха не просто так гордится своими шиноби.

— Вы поставите подпись? — я знал сенсея уже достаточно долго, чтобы понять, насколько тот был напряжён.

— Конечно, условности, — Хабо резко прошёл к столу и поставил подпись на нужном месте. — Поскольку вы столкнулись с враждебными шиноби, я ощущаю необходимость повысить оплату миссии до ранга… Б, да, Б, — кивнул сам себе мужчина, посмотрев на шиноби Мороза. — До ранга А они не дотягивают.

Ещё один подавленный, полный злобы взгляд — и вновь щимонин задавил его, уткнув в пол.

— И прошу за Страну Мороза: не держите на неё зла. Особенно на шиноби, — он отдал свиток в руки Фуге. — Когда государство не заботится о своих людях, не обеспечивая их честной оплатой и контрактами, у отдельных его граждан проявляется нездоровый оппортунизм. И такие проходимцы, как Озэму, могут этим воспользоваться, убеждая их в своей победе или в том, что маленькая, но гордая Щикогакуре может себе позволить убивать шиноби Великих Деревень, «отвоёвывая себе своё право», — на секунду в глазах владельца ВТК промелькнула злобная ирония, но он быстро её усмирил. — Любые ваши утраты будут компенсированы, ведь мы переживаем о своих друзьях.

Хищная улыбка мужчины совершенно не подходила тем проникновенным речам, что были сказаны.

— А теперь, прошу простить, мне следует решить, как помочь Стране Мороза со всем этим хаосом. Хабо Пирика, генеральный директор Восточной торговой компании, был рад знакомству, — галантно поклонился мужчина.

Заговорить мы смогли лишь спустя несколько минут — за это время мы забрали свои вещи и вышли к воротам.

— Что это было? — непонимающе проговорил Кенджи.

— Мы идём домой, — устало выдохнул я. — Это главное.

— Да, — подтвердил сенсей, внимательно вглядываясь в дорогу. — Это главное.

— Так постоянно? — повторила свой давний вопрос Азуми.

— Иногда, — поправил её джонин и, помолчав секунду, продолжил. — Я вами всеми горжусь. Очень. Вы показали себя с лучшей стороны.

Как мало было необходимо для того, чтобы тревога пропала из подростковой головы. Искренняя похвала старшего — и улыбку едва удаётся задавить.

Мне же было ещё проще. Я знал, каким мир бывает, и никогда этого не забывал. Любые переживания будут заедены вкусной едой и запиты горячим, качественным чаем. Мне было мало дела до этих промёрзших пустошей.

Я шёл домой.

* * *

Потом, немного позднее, этот хаос сумели усмирить.

Страна Мороза осталась у разбитого корыта. Но у неё были друзья, готовые помочь.

Канда, обезлюдевшая и лежавшая в руинах, была восстановлена ВТК, вложившей серьёзные средства и насытившей её своими торговцами и ремесленниками.

Войска международной коалиции, состоявшей из стран Молнии, Горячих Источников и Снега, смогли возродить порядок, разбив Свободных Братьев. Даже худшего не случилось: Мороз не оставили обездоленным. Обедневшая страна не могла позволить себе армию и правоохранителей, и среди интервентов нашлась сторона, согласившаяся потратить свои деньги. Контингент Снега остался, и Мороз мог больше не переживать о безопасности.

Чиновничий аппарат и интеллигенция пера, хоть и были вырезаны, но дефицит специалистов восполнили сердобольные эмигранты из Страны Снега, желающие принести пользу бедному краю.

Даже деревня шиноби страны была спасена. Лидер принял личную ответственность за случившееся, совершив сэппуку в присутствии дипломатов коалиции. Снег обещал помочь своим соседям, предоставив им такие же права и доступ к заказам, как и шиноби Снега.

Чтобы избежать голода, ВТК предложила невиданное ранее для этой территории количество еды со скидкой, ведь благодарный даймё Мороза избавил их от тарифов.

Спустя годы обновлённые города Канда и Огу объединила первая на континенте железная дорога: специалисты из Страны Снега поделились своим умением и технологиями за право владеть этим быстрым и безопасным маршрутом.

Со временем старый даймё покинул этот мир — его сердце не выдержало всех перипетий жизни. Митико, единственная дочь, продолжила политику отца и, чтобы укрепить своё положение и отблагодарить союзников, вышла за третьего сына даймё Снега.

Народ, ещё совсем недавно бывший на краю голода и бедности, ликовал. Налоги больше не были нужны в таких размерах, ведь обо всём заботились их друзья.