Пардус. Разорвавший грань (бывш. Театр теней) (джен)

Тень на чердаке сгустилась, а затем из нее шагнул Никита. Он вышел легко, словно из двери, вытягивая за собой Панкрата. Брат последовал за ним, пошатываясь и хватая ртом воздух, будто только что вынырнул из ледяной воды.

— Ну как твое первое перемещение через тени? — спросил Никита, отпуская его плечо и оглядываясь по сторонам.

Панкрат согнулся, опираясь руками о колени, и сделал несколько глубоких вдохов. Чердак встретил его запахом пыли и сухого дерева.

— Слегка помяло, — выдохнул он, выпрямляясь. — Немного задушило. Но в целом... в целом нормально. Если это единственные минусы быстрого перемещения на большие расстояния, то я мог бы даже привыкнуть.

Никита усмехнулся, но его глаза не отражали этого веселья. Он начал пробираться между балками в сторону выхода на крышу.

— Это тебе как ведомому было так, — бросил он через плечо. — Тот, кто создает проход и ведет по нему, чувствует все несколько иначе. Требуется магия и концентрация для поддержания прохода. Ошибешься — и окажешься неизвестно где. И хорошо, если просто выйдешь не там, где хотел. А ведь можно остаться во тьме навсегда. Или вообще... одна нога здесь, другая там, так сказать.

Он замолчал на мгновение, давая словам осесть.

— Но кроме этого, — добавил Никита, — Да, бесспорно хороший способ перемещения.

Панкрат хмыкнул, переваривая услышанное. Он огляделся. Чердак был огромным, темным, заставленным старым хламом, который никто не выносил десятилетиями. Сквозь щели в шифере пробивались тонкие лучи уличного света, подсвечивая танцующие в воздухе пылинки.

— Дела... — протянул Панкрат, оглядывая чердак, на котором они оказались. — А, собственно, где мы?

— На чердаке, — невозмутимо ответил Никита

Панкрат закатил глаза.

— Я это уже предположил. А конкретней?

— Видимо, чердак дома неподалеку от парка с растением, — ответил Никита, легким толчком открывая двер наружу. — Не зря же мне именно этот мыслеобраз передали для перемещения.

Перед тем как шагнуть на крышу оборотень задержался и обернулся к Панкрату.

— О, кстати, — он полез в карман и достал небольшой предмет. — Надень это.

В его ладони лежал металлический значок — плоский, круглый, размером два раза больше монеты. На черном фоне были изображены следы когтей. С обратной стороны виднелась булавка для крепления. Такие часто дети цепляют на рюкзаки или одежду.

Панкрат взял значок, покрутил его в пальцах, разглядывая на свет. На его лице появилось выражение, в котором смешались недоумение и легкая насмешка.

— Серьезно? — спросил он. — У вас еще и свой мерч есть?

Никита развел руками, и на его лице мелькнула улыбка.

— Мы же большая и серьезная организация, — сказал он, а затем вернул лицу серьезный вид. — А вообще, он зачарован. Мешает распознать твою личность.

Панкрат уважительно хмыкнул, прикалывая значок на рубашку.

— О как, — протянул он. — Полезная штука. Оставлю?

— Эм-м, — задумался Никита на мгновенье. — Ладно. Только, конечно, афишировать не стоит.

— Разумеется, — Панкрат поправил значок на груди. — Даже если увидят, решат, что это измененный логотип какой-нибудь марки энергетиков.

Они оба шагнули на крышу и подошли к ее краю.

Отсюда открывался вид на парк, ставший слишком знакомым за последние дни. В центре все также находилось непонятное растение, но сегодня оно выглядело иначе. Вся его поверхность была покрыта трещинами.

Они расходились по стволу, по ветвям, по листьям. И внутри каждой трещины слабо пульсировал свет, подобный тому, что раньше исходил из разлома. Трещины медленно, но неумолимо разрастались — казалось, что еще немного и дерево полность рассыплется.

Панкрат смотрел на это завороженно, и только через несколько секунд заметил странный звук на грани восприятия. Было не понятно, откуда он исходил, но логически была только одна причина его появления. Звенящий, почти пищащий и раздражающий.

— Ты тоже слышишь? — спросил он, не отрывая взгляда от дерева.

Никита вздохнул. Он стоял рядом, и Панкрат заметил, как тот поднял руку. Его ладонь была покрыта короткой черной шерстью. Пальцы чуть удлинились, ногти заострились, став похожими на когти.

— Да, — ответил Никита. — И не только слышу. И не думай, что я сам, шутки ради, решил проявить свои звериные атрибуты.

Он опустил руку, и шерсть медленно втянулась обратно, словно ее и не было. Но взгляд Никиты оставался сосредоточенным.

Панкрат перевел взгляд с брата на дерево.

— То есть ты намекаешь, — медленно произнес он, — что это дерево своим звуком может активизировать способности первородных?

Никита покачал головой.

— Не факт, что именно звуком, — сказал он. — Оно, возможно, вообще его не издает. То, что мы слышим, может быть реакцией мозга на раздражитель в виде энергии. Или на что-то еще. Я не могу утверждать.

— А противостоять этому можно? — спросил Панкрат.

Никита повернулся к нему.

— Я, конечно, стараюсь создавать впечатление, что много знаю о всякой магии, — сказал Никита, и в его голосе проскользнули нотки самоиронии. — И, судя по твоим запросам, у меня даже получается. Но не настолько же, чтобы тебе на коленке проанализировать воздействие иномирного организма.

Он поднял руку и шерсть снова проступила на ней.

— Конкретно для меня противостоять не проблема, — добавил он. — И для многих в стае тоже. Наша магическая структура достаточно крепка и стабильна, чтобы это воздействие сильно на нас влияло. Разве что может потребоваться чуть больше внимания уделить скрытию.

Никита убрал руку с парапета.

— Но вот для менее обученных метаморфов и первородных, — продолжил он, — и тем более для тех, кто даже не знает о своих способностях, это может вызвать проблемы.

Словно в ответ на его слова, снизу, где-то в двух кварталах от них, раздался громкий, резкий звук. Металлический хруст. Скрежет. Будто машина врезалась во что-то тяжелое. Тут же взвыли и сирены других автомобилей, припаркованных вдоль улицы.