У тебя его глаза (джен)

Марта продолжала заниматься с Дамблдором, варить зелья со Снейпом и пытаться поспеть на прогулках за Фредом, который считал, что свежий воздух — лучшее лекарство от всех проблем. Теодор Нотт был её постоянным компаньоном в библиотеке, где они продолжали исследования анимагии и древней магии. В один из вечеров, когда большинство студентов готовились к следующему дню учёбы, Теодор предложил нечто необычное.

Марта встретилась с ним в одном из коридоров замка. На ней был мягкий серый свитер — не школьный, скорее домашний, и тёмные брюки. Волосы были собраны в хвост. Выглядела она расслабленно, совсем не так, как обычно на уроках в строгой форме. Теодор, напротив, даже в неформальной обстановке выглядел безупречно. Тёмно-синий джемпер из тонкой шерсти, дорогой, судя по качеству вязки, без вычурных деталей, поверх белой рубашки с воротником. Брюки идеально отглажены, ботинки начищены до блеска. Тот самый стиль чистокровных старой школы: дорого и сдержанно.

— Пойдём со мной, — поманил он. — Хочу показать кое-что.

Марта подняла взгляд:

— Куда?

— Увидишь. Это не далеко и не опасно. Обещаю.

Любопытство победило осторожность. Марта последовала за Ноттом. Он вёл её по знакомым коридорам мимо портретов и доспехов, пока не остановился у ничем не примечательной двери.

— Это старая музыкальная комната, — пояснил он, толкая дверь. — Её почти никто не использует с тех пор, как профессор Флитвик перенёс хор в западное крыло.

Внутри было на удивление уютно. Высокие окна пропускали лунный свет, отражавшийся от заснеженных гор вдали. В углу стояло старое пианино, покрытое пылью, несколько потёртых кресел образовывали полукруг у небольшого зажжённого камина. На столике у окна стояли две чашки и небольшой чайник с заваренным всё ещё тёплым чаем — Тео подготовился заранее.

— Ты планировал это, — заметила Марта, садясь в одно из кресел.

— Хотел поговорить наедине, — Теодор разлил напиток по чашкам. — Без библиотечной суеты и любопытных глаз.

Марта приняла чашку, вдыхая запах чая с нотками бергамота:

— О чём именно?

Теодор устроился в кресле напротив, положив ногу на ногу. В мягком свете камина он выглядел старше своих пятнадцати лет.

— О тебе. О твоём наследии. О том, как ты на него смотришь.

Марта напряглась:

— Тео... Меня тошнит уже от слова «наследие».

— Выслушай меня, — он поднял руку, останавливая возражение. — Потом можешь не согласиться, но дай мне сказать.

Марта молча кивнула, делая глоток чая. Он был горячим и крепким, согревающим изнутри.

— Ты стыдишься дедушки, — начал Теодор. — Это понятно. То, что он сделал, было ужасно. Война, смерти, разрушения. Но ты смотришь на одну сторону медали.

— Какую другую сторону видишь ты? — осторожно спросила Марта.

— Сторону волшебника, который изменил мир. Геллерт Гриндевальд был величайшим магом своего поколения. Возможно, самым сильным после Дамблдора. Или даже сильнее. И его магия... — Теодор наклонился вперёд, в его глазах загорелся азарт рассказчика. — Была революционной.

Марта хотела возразить, но сдержалась, вспомнив обещание выслушать.

— Возьмём, к примеру, Protego Diabolica[1], — продолжил Теодор. — Знаешь, что это такое?

— Слышала название, — призналась Марта. — Какое-то защитное заклинание.

— Не просто защитное, — Теодор встал и начал ходить по комнате, увлечённый темой. — Вообще кольцо огня. Но его усовершенствовали. И это шедевр магического творчества. Кольцо пламени, которое не просто отражает атаки. Оно читает намерения.

— Читает намерения? — переспросила Марта.

— Представь себе, — Теодор развернулся к ней, его руки описывали круги в воздухе, рисуя картину. — Ты создаёшь кольцо огня вокруг себя. Любой может войти в это кольцо. Но если в сердце человека есть намерение причинить тебе вред, если он желает тебе зла — пламя его уничтожит. Мгновенно. Без шанса на защиту.

— А если нет? — спросила Марта, хотя уже догадывалась об ответе.

— Если помыслы чисты по отношению к создателю заклинания, огонь тебя не тронет. Ты можешь спокойно пройти сквозь него, — Теодор вернулся к креслу, но не сел, подался чуть вперёд, уперевшись руками в спинку. — Это не просто защита, Марта. Это философия, воплощённая в магию. Абсолютная честность намерений. И кто придумал это усовершенствование? Геллерт Гриндевальд.

— Абсолютный контроль, — не согласилась Марта. — Гриндевальд решает, кто достоин жить, основываясь на том, как люди к нему относятся.

— Ты упрощаешь, — покачал головой Теодор. — Заклинание не считывает личное отношение. Оно считывает намерение причинить вред. Это разные вещи. Ты можешь ненавидеть создателя, но, если не собираешься его атаковать, пройдёшь.

Марта задумалась над этими словами. Действительно, если смотреть с такой стороны, заклинание было не просто инструментом убийства, а... Испытанием?

— Знаешь, сколько магической силы требуется для создания такого заклинания? — продолжал Теодор, увидев, что она слушает. — Дамблдор признавал, что потратил огромное количество энергии, чтобы его погасить «Адскими пламенем». А это величайший волшебник современности.

— Хочешь сказать, что Гриндевальд был всё же сильнее Дамблдора? — скептически уточнила Марта.

— Не знаю. Он был ему равным, вот что точно. Их дуэль в сорок пятом… — Теодор присел на подлокотник кресла. — О ней до сих пор говорят, как о величайшем магическом противостоянии столетия. Битва длилась часами. И всё закончилось не потому, что Дамблдор был сильнее. Полагаю, это был выбор Геллерта.

— Выбор? — удивилась Марта.

— Он не стал убивать Дамблдора. Мог, но не стал, — Теодор говорил задумчиво. — Это делает его слабым или сильным? Хотя ходят слухи, что Дамблдору тогда помогли. Но я не склонен этому верить.

Марта молчала, переваривая эту информацию. Она никогда не думала о Геллерте в таких категориях. Для неё он был абстрактным злом, причиной её проблем, источником проклятия.

— Это всё интересно, конечно, — она наконец подала голос. — Причём тут я?

Теодор посмотрел на неё прямо, карие глаза сверкнули:

— Ты считаешь это родство проблемой. Но это ещё и возможности.

— Какие? — в голосе девочки прозвучала усталость. — Чтоб на меня косились в коридорах? Чтоб шептались за спиной?

— Возможность быть услышанной, — твёрдо сказал Теодор. — Возможность, чтобы к тебе относились серьёзно. Знаешь, сколько древних семей...

— Остановись, — Марта подняла руку. — Если ты сейчас начнёшь про брачные контракты...

— Я не про это, — он покачал головой. — Хотя да, есть и такое. Сейчас я говорю о другом. О знаниях. Связях. О том, что фамилия Гриндевальд до сих пор что-то значит в определённых кругах.

— В каких? — с подозрением уточнила Марта. — Среди тёмных волшебников?

— Да. И среди тех, кто изучает историю магии объективно. Вот… Возьми, к примеру, Малфоев. Люциус Малфой был Пожирателем смерти. Но они богаты, влиятельны, их приглашают на приёмы в Министерство.

— Потому что они откупились, — фыркнула Марта.

— Именно. Использовали возможности, чтобы выйти сухими из воды. Или Лестрейнджи — все мужчины семьи в Азкабане, но имя всё ещё уважаемое. Блэки — предатели крови или фанатики, но никто не отрицает их древность и влияние.

— И что, мне тоже стать такой? — Марта поставила чашку на столик, в голосе прозвучала холодность. — Использовать имя деда, чтобы произвести впечатление на нужных людей?

— Я не это имел в виду, — Теодор вздохнул, иногда с Мартой было несказанно тяжело. — Марта, ты же умная. Чистокровная. Ты понимаешь, как устроен мир. Имена имеют значение. Кровь имеет значение. Хочешь ты этого или нет, связь с Гриндевальдом даёт тебе определённый... статус.

— Статус внучки массового убийцы, — уточнила Марта.

— Статус единственной известной наследницы одного из самых могущественных волшебников в истории, — поправил Теодор. — Это как посмотреть.

Марта встала и подошла к окну. Снег за стеклом переливался в лунном свете, создавая иллюзию спокойного мира. Она знала, что это обман. Мир не был ни мирным, ни спокойным. Особенно её мир.

— Ты знаешь, почему меня это так раздражает? — спросила она, не оборачиваясь.

— Почему?

— Потому что часть меня с тобой согласна.

Теодор молчал, давая ей договорить.

— Часть думает: да, он был гением. Да, его магия впечатляющая. Да, может быть, я могла бы использовать это имя, — Марта обернулась, и в её холодных глазах Теодор увидел боль, совсем несовместимую с огнём его глаз. — Другая часть помнит, что родители мертвы. Не из-за Геллерта напрямую. Их убили Пожиратели смерти. Но если бы не было Геллерта… Может, не было бы Волдеморта? Не было бы этой бесконечной цепи насилия. Ты говоришь о возможностях. А я вижу только последствия.

Теодор задумался, вращая свою чашку в руках:

— Тогда давай рассмотрим вот что. Геллерт Гриндевальд создал не только боевую магию. Его теоретические работы по трансфигурации до сих пор используются. Анонимно, конечно, никто не хочет признавать авторство. Но используются.

— Правда?

Марта спросила скорее не из интереса, а вежливости ради. В её голове хранились воспоминания бабушки, и там об этом вскользь упоминали. Геллерт действительно был не только политиком, не только лидером, но и исследователем.

— Абсолютная, — кивнул Теодор. — Его исследования по природе магической силы легли в основу современной системы измерения магического потенциала. Его работы о связи между эмоциями и магией революционизировали понимание того, как заклинания взаимодействуют с волшебником.

Марта прикусила губу.

— Слушай, — Теодор поставил чашку и сложил руки, опираясь локтями на колени. — Я не прошу тебя восхищаться Гриндевальдом. Не прошу гордиться тем, что он сделал. Но может быть, стоит перестать стыдиться того, что он твой дедушка?

— Легко сказать, — горько усмехнулась Марта.

— Нелегко сделать, — в голосе Теодора прозвучало сочувствие.

— Зачем ты завёл этот разговор? — спросила Марта. — Зачем убеждать меня видеть возможности?

Теодор встал и подошёл к окну, оказавшись рядом с ней:

— Я вижу, как ты себя ломаешь, пытаясь доказать всем, что не такая, как он. Пытаешься быть идеальной ученицей, идеальной подругой, идеальной... во всём остальном. Чтобы никто не мог сказать: «Вот, видите? Кровь Гриндевальда проявляется», — Марта молчала, он был прав. — Но ты не обязана никому ничего доказывать, — продолжал Теодор. — Ты можешь быть собой. Со всеми достоинствами и недостатками. С твоим наследием и твоим проклятием. И использовать всё это не как оправдание, а как инструменты.

— Инструменты для чего?

— Для того, чтобы стать тем, кем хочешь. Не вопреки наследию. А вместе с ним. Твоя генетика даёт тебе большую фору. И знания твоего деда могут стать в будущем большим козырем для жизни. Любой, кто тебя обидит, получит отпор. Не смерть, не словесную перепалку. Марта, одного твоего взгляда может хватить, чтобы заткнуть всяких Панси и её подружек. Просто ознакомься с тем, как жил твой дед и его семья. Их воспитание, умение держать себя на публике, образование — такого не было даже у некоторых королей.

Марта посмотрела на Теодора. В тусклом свете камина его лицо казалось серьёзным и искренним. Он действительно пытался по-своему помочь. Со слизеринской логикой и чистокровными взглядами.

— Спасибо. Мне нужно время, чтобы обдумать всё это.

— Конечно, — Теодор кивнул. — Я не жду, что ты сразу согласишься. Просто... подумай. Наследие — это не приговор. Это контекст, — он отошёл и достал из сумки небольшую книгу в потёртом кожаном переплёте. — Хочешь узнать больше о Гриндевальдах? Не о Геллерте конкретно, а о семье в целом.

— У тебя есть книга об этой семье?

— Не совсем о твоей семье, — Теодор открыл книгу, пролистывая страницы. — Это «Генеалогия магических родов Центральной Европы», издание 1920 года. Гриндевальды упоминаются несколько раз. Правда, не так подробно, как хотелось бы, но кое-что есть, — он нашёл нужную страницу и повернул книгу к Марте. Она увидела аккуратный текст на немецком языке и несколько имён, выписанных готическим шрифтом.

— Гриндевальды — старинный род из Австрии, — начала она читать, переводя на английский. — Первые упоминания относятся к пятнадцатому веку. Семья известна склонностью к изучению тёмных искусств и экспериментальной магии. В шестнадцатом веке Александер Гриндевальд создал методику усиления защитных заклинаний через кровные связи, что было революционным для своего времени… Защитные заклинания? — удивилась Марта. — Я думала, они больше специализировались на... нападении.

— Вот в этом интересность, — Теодор поднял взгляд от книги. — Изначально Гриндевальды были защитниками. Хранителями. Только в восемнадцатом веке род начал смещаться в сторону боевой магии. Здесь есть упоминание о Кристофе Гриндевальде, который участвовал в войне с французскими магами и прославился особенно жестокими методами.

Марта слушала, с интересом впитывая информацию. Она никогда не думала о своей семье как о чём-то большем, чем просто «род Геллерта Гриндевальда». Оба снова уселись в кресла. Теодор продолжил листать, но бесцельно, это было больше похоже на попытку унять тревожность или нервозность.

— А дальше идут довольно скучные записи о браках и наследствах…

— Приятно знать, что не все Гриндевальды были... ну… ужасными, — Марта почти улыбнулась.

— Это я и пытаюсь донести, — Теодор закрыл книгу. — Семья — не один человек. Даже если этот человек затмил всех остальных своими действиями.

Марта задумчиво кивнула. Эта информация меняла перспективу, хотя она не была уверена: это её успокаивает или, наоборот, ещё больше запутывает?

— А как у Ноттов? — спросила она, решив сменить фокус. — Ты много рассказываешь про другие семьи, но мало про свою.

Теодор откинулся в кресле, на его лице появилась лёгкая улыбка:

— Нотты — отдельная история. Мы более... практичные, что ли. Менее склонны к грандиозным жестам и революциям. Больше интересуемся конкретными магическими решениями.

— Щитовые артефакты, — напомнила Марта. — На втором курсе, помнишь? Я читала про них.

— О, — Теодор выглядел приятно удивлённым. — Ты действительно запомнила. Да, четырнадцатый век был золотым временем для нашей семьи. Эдвард Нотт и его сын Торас создали целую линию защитных артефактов, которые стали стандартом для своего времени. Например, был «Щит Нотта». Такой небольшой амулет, который создавал временный защитный барьер при физической атаке. Не от заклинаний, заметь, а именно от физического урона. Стрелы, мечи, камни.

— Почему именно физический урон? — спросила Марта, наклоняясь ближе.

— Потому что в четырнадцатом веке маглы в особенности представляли реальную угрозу для волшебников, — объяснил Теодор. — Их было много, они были организованы, и иногда массовая атака могла застать волшебника врасплох. Нотты специализировались на защите от таких ситуаций. Не скажу, что сейчас маглы слабее. У них есть огнестрельное и ядерное оружия. Но маги научились жить скрытно.

— И эти артефакты до сих пор работают?

— Некоторые, — Теодор рассеял изображения. — В семейном хранилище есть пара оригинальных экземпляров. Отец иногда показывает их на семейных собраниях, как напоминание о наследии. Но большинство техник утрачено или засекречено.

— Почему засекречено?

Теодор немного помрачнел:

— Во время восстания гоблинов в пятнадцатом веке несколько наших артефактов попали в чужие руки. Восставшие использовали их против волшебников. После этого Нотты стали гораздо осторожнее с распространением своих изобретений.

— Понятно, — Марта кивнула. — А другие особенности семьи?

— Ну, мы славимся методичностью, — Теодор задумался. — И долгой памятью. Нотты никогда не забывают ни друзей, ни врагов. У нас есть семейные записи, которые ведутся веками. Каждый глава семьи обязан вести хронику своего времени и передавать следующему поколению.

— Как дневник?

— Больше похоже на детальный отчёт, — поправил Теодор. — События, решения, уроки. Что сработало, что нет. Какие союзы были выгодны, какие сделки провалились. Вся эта информация помогает следующим поколениям не повторять ошибок предков.

— Это огромная работа, — заметила Марта.

— Да, и она себя оправдывает, — Теодор пожал плечами. — Благодаря этим записям Нотты пережили несколько войн, экономических кризисов и политических переворотов практически без потерь. Мы знаем, когда стоит действовать, а когда лучше переждать.

Марта с интересом наблюдала, как Теодор говорит о своей семье. В его голосе звучала гордость, но не высокомерие. Скорее уважение и понимание ответственности. Она очень хотела спросить его о матери, из какой она семьи, что с ней случилось, но так и не решилась.

— А что насчёт других британских семей? — спросила она. — У каждой есть своя... особенность?

— О да, — Теодор усмехнулся. — Малфои, например, известны политической хитростью и умением оказываться на выигрышной стороне. Неважно, кто побеждает в конфликте — Малфои всегда находят способ извлечь выгоду. Они как флюгеры: куда ветер дует, туда и поворачиваются.

— Не очень-то... благородно, — усмехнулась Марта.

— Зато практично, — возразил Теодор. — Благодаря этому Малфои до сих пор богаты и влиятельны, хотя их предки поддерживали проигравшую сторону не раз. Они мастера в искусстве откупаться и договариваться, — он задумался, перебирая в памяти информацию. — Блэки — полная противоположность. Известны упрямством и принципиальностью. «Чистота крови навек», как гласит их девиз. Правда, это их же и погубило. Подающим большие надежды был Регулус Блэк, младший брат беглеца Сириуса. Но Регулус мёртв. Скорее всего, на Сириусе род угаснет.

Сириус боролся за свою свободу, и, надеялась Марта, когда-нибудь его оправдают и он будет свободен. И продолжит свой род, заживёт свою жизнь.

— А Лестрейнджи?

Теодор поморщился:

— Лестрейнджи... известны интенсивностью. Во всём. Когда любят, то до безумия. Когда ненавидят, то всей душой. Когда верны, то до смерти. Не знают полутонов. Среди них много... ну, скажем так, эксцентричных личностей.

— Ты имеешь в виду сумасшедших?

— Это грубо, но да, — согласился Теодор. — Белла́трикс Лестрейндж, пусть и родилась у Блэков, — яркий пример. Предана Тёмному Лорду настолько фанатично, что пошла в Азкабан, не раздумывая. Для неё это было честью. Кстати, вспомнил ещё кое-что. Ты спросила про особенности Ноттов. Знаешь, какая наша главная черта, которая прослеживается через века?

— Какая?

— Адаптивность. Мы не самые сильные, не самые богатые, не самые древние. Но выживаем. Потому что умеем меняться, когда нужно. Умеем учиться на чужих ошибках. Умеем ждать.

— И что, нужен подходящий момент и для меня? — спросила Марта с лёгкой иронией.

— Может быть, — серьёзно ответил Теодор. — Сейчас ты в обороне. Оправдываешься, доказываешь, что ты не плохая. Но рано или поздно наступит момент, когда ты сможешь перейти в наступление. Не в плохом смысле, — он быстро добавил, увидев её выражение лица. — Я имею в виду, что ты сможешь использовать своё наследие активно, а не пассивно страдать от него.

— Например?

— Например, изучить магию Гриндевальдов. Восстановить традиции, которые были.

— Ты предлагаешь мне стать... кем? Реформатором имени Гриндевальдов? — Марта не могла сдержать скептицизм.

— Почему нет? — Теодор пожал плечами. — Ты можешь показать миру, что Гриндевальды — не только Геллерт.

Идея была привлекательной, но казалась утопичной.

— Это займёт годы.

— У тебя есть время, — улыбнулся Теодор. — Тебе четырнадцать. Впереди вся жизнь.

Когда часы в коридоре пробили десять, Марта поняла, что пора возвращаться.

* * *

Среды Марта ждала с нетерпением и лёгким беспокойством одновременно. Занятия с Дамблдором были непредсказуемыми: никогда не знаешь, чему он решит тебя учить на этот раз.

— Добрый вечер, профессор, — Марта прошла к креслу перед столом.

— Добрый вечер. Лимонную дольку?

— Нет, спасибо.

— А я иногда злоупотребляю сладостями, — директор улыбнулся, его глаза блеснули за стёклами очков-половинок. — Итак, как продвигается контроль над проклятием?

Марта задумалась, подбирая слова:

— После ритуала мистера Люпина стало лучше. Лёд не проявляется спонтанно.

Дамблдор кивнул, делая пометку на пергаменте:

— А как насчёт «Тодди»?

Марта поёжилась при упоминании этого имени:

— Он появляется. Даже чаще, чем раньше.

— И что говорит?

— Разное, — Марта нахмурилась, вспоминая последние «визиты» галлюцинации. — Иногда комментирует происходящее. Иногда... подначивает. Пытается разозлить или расстроить.

— Он становится более реальным? — в голосе Дамблдора прозвучало беспокойство.

— Да. Раньше он был как... тень, эхо. Сейчас выглядит почти осязаемым. И говорит вещи, которые я точно не думала. Как будто у него собственные мысли.

Дамблдор долго молчал, глядя куда-то поверх её головы. Потом встал и прошёл к одному из шкафов:

— Чем сильнее проклятие, тем более независимым оно кажется.

— Значит, он нереален? — с надеждой спросила Марта. — Всё ещё просто галлюцинация?

— Граница между «реальным» и «нереальным» в магии весьма размыта, — уклончиво ответил Дамблдор, доставая из шкафа небольшую серебряную сферу. — Но да, технически Тодди — порождение разума, искажённого проклятием, — он вернулся к столу и положил сферу между ними. Она мягко светилась изнутри голубоватым светом. — Сегодня я хочу научить тебя, — пояснил Дамблдор, снова садясь, — заклинанию, которое может пригодиться в... деликатных ситуациях.

— Какому? — заинтересовалась Марта.

— «Заглушке», Sonus quietus, — Дамблдор произнёс название с лёгким нажимом. — Улучшенная и переработанная версия Quietus[2]. Создаёт невидимый купол вокруг говорящих, внутри которого всё сказанное остаётся абсолютно приватным.

Марта выпрямилась в кресле:

— Полезно.

— Более чем, — согласился Дамблдор. — Эта версия заклинания создаёт настоящий барьер. Любая попытка подслушать — магическая или нет — наткнётся на стену тишины. Разговор внутри купола вообще не производит звука снаружи.

— Это сложное заклинание? — спросила Марта, разглядывая сферу.

— Не самое простое, — признал Дамблдор. — Давай попробуем, — он встал и отошёл на несколько шагов. — Сначала активируй сферу. Она покажет, работает заклинание или нет. Если вокруг тебя возникнет барьер, сфера засветится ярче. Если нет, то останется тусклой.

Марта достала палочку. Дамблдор продемонстрировал движение, сложный завиток, заканчивающийся резким взмахом вверх. Воздух вокруг него на мгновение заискрился серебристыми нитями, затем стал прозрачным. Сфера вспыхнула ярким светом. Дамблдор отменил заклинание.

— Видишь? А теперь попробуй сама.

Марта повторила само заклинание и движение палочкой, стараясь скопировать каждую деталь. Но не получалось десятки раз подряд. Директор корректировал, давал передохнуть, отвлекал рассказами о примерах использования заклинания. Когда наконец получилось, девочка вздрогнула от неожиданности, и концентрация рухнула. Купол рассеялся, сфера потускнела.

— Ты сделала это, — Дамблдор подошёл ближе, улыбаясь. — В первый вечер, между прочим. Впечатляюще.

— Но не удержала, — вздохнула Марта.

— Удержание придёт с практикой, — заверил директор. — Главное, что поняла принцип. Теперь дело за повторением.

Марта попыталась ещё несколько раз. Барьер возникал, но держался всего несколько секунд. Когда занятие подошло к концу, Дамблдор проводил её до двери:

— Марта, — остановил её Дамблдор, когда она уже собиралась выйти. — Будь осторожна с тем, кому доверяешь секреты. Даже под заклинанием. Лучшая защита — это всё же не рассказывать то, что не должно быть услышано.

* * *

Сова с письмом от тёти Нанны прилетела утром, когда Марта завтракала в Большом зале. Ярко-голубой конверт был украшен наклейками с магловскими музыкальными инструментами.

— От тёти? — спросила Гермиона, заметив конверт.

— Угу, — Марта надломила печать и развернула пергамент.

«Дорогая Марта!

Как дела в школе? Надеюсь, не забываешь есть нормально, а не только британские пудинги. Помнишь, я говорила, что они вредны для фигуры?

У меня новости! Я сейчас в Париже и встретилась со старой подругой, которая работает в Шармбатоне. Замечательная школа, Март! Представляешь, у них настоящий дворец, фонтаны, сады! И кухня просто божественная. Я попробовала их луковый суп, и...

Ладно, отвлеклась. Суть в том, что подруга рассказала, как там учат. Очень элегантно, очень культурно. И, главное, там совсем другое отношение.... К истории. Французы более... как бы это сказать... космополитичны?

Я просто подумала, что тебе это может быть интересно. На всякий случай, понимаешь? Вдруг в Хогвартсе станет совсем невыносимо. Варианты всегда полезно иметь!

А ещё я слышала про Ильверморни. Для них Гриндевальд - просто имя из учебника, не более. Можно было бы начать с чистого листа! Подумай об этом, солнышко. Я не настаиваю, просто... держу тебя в курсе возможностей.

Целую крепко! Твоя тётя Нанна

P.S. Кстати, если решишь переводиться, я с радостью организую всё! У меня есть связи и в Шармбатоне, и в Ильверморни. Только скажи слово!

P.P.S. Тот рыжий мальчик всё ещё ухаживает за тобой? Передай ему, что если обидит мою племянницу, я найду способ превратить его во что-нибудь неприятное. Я серьёзно!»

Марта медленно сложила письмо, чувствуя смесь раздражения и нежности.

— Что пишет? — поинтересовалась Гермиона.

— Предлагает перевестись в другую школу, — Марта закатила глаза. — Шармбатон или Ильверморни.

— Что?! — Гермиона едва не подавилась чаем. — Ты же не собираешься?

— Конечно, нет, — Марта убрала письмо в сумку. — Это Нанна со своими идеями.

— Но почему она вообще предлагает такое? — нахмурилась Гермиона.

Марта пожала плечами:

— Волнуется. После всей этой истории с Гриндевальдом думает, что здесь тяжело. Что лучше сбежать куда-нибудь, где меня не знают.

— И ей не приходит в голову, что бегство — не решение? — уточнила Гермиона.

— Нанна не особо печётся о долгосрочных последствиях, — усмехнулась Марта.

— Проблема не в Хогвартсе. Проблема в том, как люди воспринимают твою фамилию. И это не изменится от смены школы.

— А мне вот тоже не нравится, когда на тебя гадко смотрят, — вклинился Рон.

Марта улыбнулась ему:

— Спасибо, Рон. Я справлюсь. У меня есть вы, и это главное.

— Ты напишешь Нанне? — спросила Гермиона.

— Напишу. Скажу, что ценю заботу, но остаюсь в Хогвартсе, — Марта допила чай. — И что её угрозы в адрес Фреда излишни. Сказала, превратит его во что-нибудь, если он меня обидит.

— Забавно, — усмехнулся Рон. -Интересно, во что именно?

— Зная Нанну, во что-нибудь розовое и пушистое, — рассмеялась Марта. — Она не любит настоящего насилия, только театральные угрозы.

* * *

Фэй Данбар старательно избегала Марту с тех пор, как история с Гриндевальдом стала достоянием общественности. Они жили в одной спальне, но Фэй всегда находила способ не оставаться с Мартой наедине.

И Марта не обижалась. Они никогда не были особенными подружкам. А ещё она понимала: для некоторых людей связь с внучкой тёмного волшебника была слишком пугающей. Фэй была тихой, осторожной девочкой, которая не любила конфликтов и предпочитала держаться в тени. Драма вокруг Марты была последним, во что она хотела быть втянута.

В один из вечеров ситуация изменилась. Марта поднялась в спальню раньше обычного — голова раскалывалась после долгого дня. Она надеялась немного полежать в тишине, может, даже вздремнуть до ужина. Открыв дверь, обнаружила Фэй, сидящую на своей кровати и яростно вытирающую слёзы. Марта замерла на пороге:

— Фэй? Ты в порядке?

Та вздрогнула, не ожидая, что кто-то войдёт. Быстро отвернулась, пытаясь скрыть заплаканное лицо:

— Да. Всё нормально. Просто... аллергия.

— В январе? — осторожно спросила Марта, прикрывая дверь.

— На... на пыль, — Фэй всхлипнула, выдавая себя.

Марта медленно подошла ближе, но не села, давая Фэй пространство:

— Если не хочешь говорить, я понимаю. Но если нужно выговориться...

Фэй молчала так долго, что Марта уже решила, что разговора не будет. Но потом она тихонько произнесла:

— Это Панси Паркинсон.

Марта напряглась при упоминании этого имени. Панси и её компания слизеринок славились ядовитыми языками, уж она-то знала.

— Что она сделала?

— Распространяет слухи, — Фэй смотрела на свои руки, теребя край одеяла. — О том, что я... что мои родители... — она запнулась.

— Что именно? — мягко подтолкнула Марта.

Фэй глубоко вдохнула:

— Мой отец может позволить себе разные назначения и командировки. Поэтому я училась в разных школах и много путешествовала. Панси вдруг это заинтересовало, и теперь она рассказывает всем, что он... что он ворует артефакты, чтобы всё это оплачивать. Что наша семья богатеет на краже магических предметов.

— Ну разве это правда? — спросила Марта, тут же пожалев о вопросе.

— Конечно, нет! — вспыхнула Фэй. — Отец — честнейший человек! Но Панси не волнует правда. Ей нужны сплетни.

Марта села на край кровати, находящейся напротив Фэй:

— Знаю, каково это. Когда люди распространяют ложь о твоей семье, и ты ничего не можешь сделать.

Фэй посмотрела на неё, не находясь, что ответить.

— Что? Поверь, я точно знаю, о чём говорю. И примерно представлю твои чувства.

Тогда Данбар вздохнула с такой тяжестью, что стало немного не по себе.

— Прости. Я... избегала тебя. После истории с твоим дедушкой. Это трусливо с моей стороны.

— Ничего, — Марта слегка прикусила щёку с внутренней стороны, чтобы прийти в себя и не нагрубить. — Многие меня избегают.

— Я боялась, что, если буду с тобой дружить, Панси переключится на меня. А теперь она всё равно взялась за меня.

Марта грустно улыбнулась:

— Панси нападает на тех, кого считает слабыми. Неважно, дружишь ты со мной или нет.

— Наверное, — Фэй уставилась в окно, за которым темнело. — Не знаю, что делать. Если начну опровергать слухи, это только привлечёт больше внимания. Если промолчу, все решат, что это правда.

Марта задумалась. Она сама сталкивалась с этой дилеммой не раз.

— Знаешь, что мне помогло?

— Перестать оправдываться?

— Дружба с Уизли.

Марта достала из своего сундука несколько экземпляров «Ужастиков Уизли».

— Подкинь ей в сумку, к вечеру завоняет скунсятиной.

Фэй кивнула, вытирая нос:

— Спасибо. Попробую.

Через пару дней сумка Паркинсон действительно воняла, все от неё шарахались. Не понятно толком как, но Панси сразу поняла, от кого шёл «звоночек», и на время отстала от Фэй. Через ещё несколько дней Марта спускалась с урока защиты от тёмных искусств, когда Фэй догнала её в коридоре:

— Марта, подожди!

Марта обернулась, удивлённая таким рвением:

— Что случилось?

Фэй огляделась, убеждаясь, что никто не подслушивает:

— Я слышала, как ты говорила с Гермионой. О том, что хочешь как-то расположить к себе Филча. Не знаю, зачем, спрашивать не буду, но могу подсказать кое-что.

Марта нахмурилась. Она действительно обсуждала это с Гермионой несколько дней назад — с бала её не покидала мысль, как именно Пивз раскрыл эту гнусную правду. Кто-то его к этому подтолкнул. А кто, как не Филч, мог бы помочь загнать Пивза в угол? То, что это так вот невзначай слышала Фэй, было тревожно. Не зря директор учил «заглушке». Теперь Марта была под пристальным вниманием постоянно, нужно было себя защищать.

— Что подсказать?

— Про Филча.

— Как мне к нему подойти? Едва ли он будет дружелюбным.

— Вот тут есть секрет, — Фэй оглянулась снова. — Филч любит кошек. Обожает. Миссис Норрис для него как дочь. Если ты покажешь, что уважаешь его кошку, он станет чуть мягче.

— Ты серьёзно? — Марта едва сдерживала улыбку. — Весь секрет в том, чтобы погладить его кошку?

— Не просто погладить, — поправила Фэй. — Проявить искренний интерес. Спросить, как она себя чувствует. Может, принести какое-нибудь лакомство. Филч заметит. И оценит.

— Откуда ты знаешь?

Фэй покраснела:

— Я... однажды опоздала к комендантскому часу. Филч поймал меня. Я испугалась, что он отведёт к МакГонагалл. Но потом я заметила, что Миссис Норрис хромает. Спросила, что случилось. Филч полчаса рассказывал мне о том, как она подвернула лапу, гоняясь за мышью. В итоге он просто велел мне идти спать и больше не опаздывать.

* * *

«Откуда Пивз узнал?»

Марта лежала ночью в кровати, слушая тихое дыхание соседок по спальне, и прокручивала в голове одни и те же вопросы. Пивз был полтергейстом, существом хаоса и шалостей, но он не всеведущ. Он не мог просто знать о её связи с Гриндевальдом. Не мог случайно найти информацию в архивах или подслушать разговор Дамблдора — Пивз не интересовался ничем, кроме немедленного веселья.

Значит, кто-то ему сказал. Кто-то подкинул идею. Кто-то использовал полтергейста как инструмент. И Марта собиралась выяснить, кто именно. Можно было спросить Пивза напрямую, но он просто расхохотался бы и упорхнул. Он даже директору ничего толком не рассказал, а кто она такая…

Марта сидела в библиотеке, делая вид, что читает учебник, но на самом деле планируя. Аргус Филч, завхоз. Сквиб, который ненавидел магию, студентов и всё, что нарушало порядок в замке. Но больше всего он ненавидел Пивза.

«Враг моего врага», — подумала Марта, закрывая книгу.

План начал формироваться. Филч мог хоть немного контролировать Пивза — не полностью, но лучше, чем кто-либо другой в замке, кроме Барона и Дамблдора. У него, наверное, были способы заманить полтергейста в ловушку, способы заставить его задержаться достаточно долго для разговора. И у него была мотивация — Пивз делал жизнь Филча невыносимой годами.

Но как убедить завхоза помочь студентке, которую он, вероятно, считал такой же хулиганкой, как и всех остальных? Марта провела следующие несколько дней, наблюдая за Филчем. Замечала, когда он патрулирует коридоры, куда заходит чаще всего, как реагирует на разных студентов. И, конечно, наблюдала за Миссис Норрис. Филч разговаривал с ней как с равной, гладил с нежностью, которую никогда не проявлял к людям. Марта видела, как он делился с кошкой обедом, как беспокоился, когда она где-то задерживалась.

В один из вечеров Марта медленно шла по коридору, прислушиваясь. Через несколько минут появился Филч, Миссис Норрис трусила рядом.

— Мисс Донкин, — его голос был холодным. — После комендантского часа в коридорах.

— Извините, мистер Филч, — Марта остановилась. — Я засиделась в библиотеке. Мадам Пинс может подтвердить.

Филч прищурился, разочарованный отсутствием нарушения, за которое можно было наказать. Марта присела на корточки:

— Миссис Норрис сегодня прекрасно выглядит. Шерсть блестит.

Филч замер. Студенты никогда не обращали внимания на его кошку, кроме как для того, чтобы избежать встречи с ней.

— Вы... заметили? — недоверчиво спросил он.

— Конечно, — Марта осторожно протянула руку. Миссис Норрис обнюхала её пальцы, затем милостиво разрешила себя погладить. — У неё очень красивая окраска. И глаза умные.

Филч не верил своим глазам. Потом кашлянул:

— Да. Миссис Норрис — особенная кошка.

— Видно, что вы хорошо за ней ухаживаете, — продолжала Марта, поглаживая кошку за ухом. — Многие не понимают, сколько внимания требуют кошки.

— Большинство этих сопляков не замечают её, — пробормотал Филч.

Марта выпрямилась.

— Доброй ночи, мистер Филч. Доброй ночи, Миссис Норрис.

Она ушла, чувствуя на себе озадаченный взгляд завхоза. Следующие несколько дней Марта повторяла тактику. Задействовала Хлопушку, чтобы поигрался с кошкой или принёс ей лакомство. Каждый раз, встречая Филча и Миссис Норрис, Марта останавливалась, здоровалась с кошкой и делала комплимент. Потом и сама девочка начала приносить лакомства. Небольшие кусочки курицы, оставшиеся с ужина, или рыбки из Большого зала. Она предлагала их Миссис Норрис с разрешения Филча, и кошка с удовольствием принимала подношения.

Филч медленно и с подозрением оттаивал. Однажды рассказал Марте, как Миссис Норрис поймала огромную крысу в подземелье. Марта слушала внимательно, задавала вопросы, восхищалась, как могла, охотничьими навыками кошки.

* * *

Марта поджидала Филча в один из вечеров, когда он проверял факелы на четвёртом этаже. Знала, что в это время коридор обычно пуст — слишком далеко от гостиных и классов.

— Мистер Филч, — окликнула она. — Можно с вами поговорить? Наедине.

Филч обернулся, нахмурившись:

— О чём?

«О Пивзе».

Марта колебалась, ответив совсем не то, что думала.

— Я… хочу рассказать о парочке тайников близнецов Уизли. Разве это не будет хорошей находкой для вас?

Об этом она осторожно спросила Фреда. Ради великих, пусть и скрытных планов своей девушки, он был готов пожертвовать тем немногим, что оставит в тайниках. Просто месть девчонки не впечатлила бы завхоза при дальнейших расспросах, но это… могло зацепить.

Филч смотрел на неё долго и внимательно.

— Тайники… вот, значит, как. Но один из этих упы… нарушителей — ваш ухажёр, не так ли?

Девочка смущённо кивнула, нелегко было играть то, что нужно.

— Да, сэр. Но… я считаю, они слишком распоясались. Я не могу спокойно смотреть на это.

— Врёте.

Марта развела руками и уверила, что говорит правду и только правду. Назвала завхозу места и ретировалась, поджав голову. Он вслед пообещал, что если она его провела, то будет наказана.

На следующий день Филч ждал после обеда у входа в большой зал. Он нашёл, что было нужно.

— Мисс Донкин. Спасибо. Вы были правы.

— Ну что вы, сэр… не стоит.

Стоило, конечно, ещё как стоило.

* * *

Не теряя времени даром, Марта решила действовать более решительно уже на следующий день.

— Сэр, мне нужен ваш совет по поводу Пивза.

Лицо Филча мгновенно потемнело:

— Что с ним?

Марта огляделась, убеждаясь, что никого нет:

— Мне нужна ваша помощь. Вы… случаем, не знаете, где он обитает? Есть ли у него какое-то логово? Вы же лучше всех знаете и Пивза, и замок.

Завхоз поджал губы:

— Вам это зачем?

— Хочу избегать этих мест. Пивз, как вы знаете, сделал неприятную вещь по необъяснимым причинам и устроил тот фарс в большом зале с… эм… «раскрытием» моей истинной сущности.

— Не ходите, где не нужно.

Марта почти всхлипнула:

— Ну пожалуйста, мистер Филч… Мне бы ориентир… Я не собираюсь… ничего такого… А вообще вот бы кто-то его поймал и выгнал, да?

— Поймать Пивза? Выгнать? — Филч хмыкнул. — Вы шутите, мисс Донкин?

— Вы единственный, кто знает его привычки и слабости. Вы ловили его раньше?

— Почти не считается, — огрызнулся Филч.

Марта поняла, что просить Филча о большем нет смысла. Как бы он ни желал поймать Пивза, он не станет нарушать школьные правила, которые планировала нарушить она сама. Лишь бы сказал о местах, а дальше что-нибудь придумается.

Филч больше ничего не ответил, бухтя, развернулся и ушёл. Вечером Марта увидела Хлопушку, принёсшего записку. В ней неаккуратно и наспех были нацарапаны названия комнат и мест в замке.

— Geil[3]! — Марта подняла руку, сжатую в кулак, кверху и резко дёрнула обратно. План почти сработал.

* * *

Марта не рассказывала никому о своём плане. Ни Гермионе, ни Фреду, ни Теодору. Чем меньше людей знало, тем лучше. Она не хотела втягивать друзей в то, что могло обернуться серьёзными неприятностями. Сначала найти место, облюбленное Пивзом. И потом узнать, как поймать полтергейста. И можно ли вообще это сделать?

Она дожидалась, пока все в спальне уснут, и бесшумно выскальзывала из гостиной. Коридоры замка были погружены в темноту. Только изредка факелы отбрасывали дрожащие тени на каменные стены. Марта крадучись двигалась каждую ночь к новому месту, прислушиваясь к каждому звуку. На третью ночь она услышала Пивза в заброшенном классе рядом с трофейной комнатой. Она хотела броситься туда немедля и напасть на него, но вовремя вспомнила, что его бесплотность не сыграет ей на руку. Тогда она стала терпеливо ждать, следя за ним. Избегать патрулирующих старост и преподавателей было нелегко. Она не смогла дойти за Пивзом, но по тому, как он затих, поняла, что он прячется на чердаке западной башни.

Днём она сбегала до места и внимательно его осмотрела. И нашла там с помощью «Revelio[4]» запечатанный магией тайничок. Видимо, Пивз хранил там что-то забавное или по какой-то причине ему интересное. Как он это всё притащил — оставалось загадкой.

— А у него есть... вещи? — спросила Марта саму себя вслух. — Что-то, что он ценит? Тайник. Может, и не один… Заколдовано так, что только Пивз может открыть…

Больше Марта не могла действовать в одиночку. Как обездвижить Пивза, Марта в теории поняла, пока готовилась к операции, штудируя разные фолианты (потоки воздуха и воды, оказывается, могут манипулировать перемещениями призраков), а вот как его вывести на разговор и заинтересовать — не знала. Ей нужна была помощь. И кто бы подошёл на эту роль лучше близнецов Уизли? Пришлось делиться подробностями с условиями, что они никому и никогда не расскажут об этом.

— Ты хочешь что, милая? — переспросил Фред, когда Марта изложила свою просьбу.

— Проникнуть в тайник Пивза, — повторила Марта. — Я нашла место. Хочу взять что-то важное для него, чтобы его подразнить, и он согласился со мной поговорить.

— Зачем тебе это? — подозрительно спросил Джордж.

— Пивз знает, кто подговорил его раскрыть «мою тайну».

Близнецы переглянулись.

— Понятно, — медленно проговорил Фред. — Месть.

— Справедливость, — поправила Марта.

— Справедливая месть, значит, — усмехнулся Джордж. — Нам нравится.

— Вы поможете?

— А как же, — кивнул Фред. — Нужен план. Пивз не дурак. Если просто вломиться в его тайник, он поднимет такой шум, что весь замок сбежится. Надо понять, что у него там за защитная магия.

— Поэтому я и пришла к вам. Может, попробовать сначала с ним договориться? Предложить что-то из ваших «Ужастиков», а? А если он заёрничает, то понадобится отвлекающий манёвр и проникновение в тайник… Я… я заплачу за ваши товары!..

Фред усмехнулся и дал брату знак отвернуться. Джордж покачал головой и отвернулся. Фред притянул Марту и крепко поцеловал, после чего погладил по голове.

— Этого вполне достаточно, Марточка. Твоя просьба — сама по себе подарок.

Они провели следующий час, разрабатывая планы. Фред и Джордж знали многие маршруты Пивза и способы проникновения почти куда угодно незамеченными.

— Нужен кто-то ещё, — с сомнением предположил Джордж, легонько постукивая указательным пальцем по нижней губе в глубокой задумчивости. — Кто-то, кто сможет имитировать голоса. Или создать иллюзию. На случай, если Пивзик будет вредничать даже при шантаже выкраденной вещью, надо убедить его, что по его бесплотную душеньку уже летит Кровавый Барон.

— Ли Джордан? — предложил Фред. — У него есть та штука для изменения голоса, помнишь? Попробуем с ним придумать, как создать достаточно правдоподобную иллюзию присутствия Барона.

* * *

Ли Джордан устроил «представление» в противоположном конце замка. Звуки взрывов, крики, грохот. Ничего реального, магические иллюзии, но достаточно громкие, чтобы привлечь внимание Пивза. Полтергейст обожал хаос и не мог устоять перед таким соблазном. Пока Пивз мчался на звуки, Марта, Фред и Джордж проскользнули на чердак западной башни.

Они методично обследовали комнату на предмет подсказок о том, как открыть тайник. Сразу отметалась возможность снять заклинание чем-то похожим на «Алохомору». Джордж нашёл небольшую нишу за старым щитом, замаскированную магией.

— Вот, — он указал палочкой. — Видите? Воздух здесь дрожит. Видимо, там источник, играющий роль открывающей «кнопки». Может, попробовать взломать силой? — предложил Джордж.

— Пивз тут же узнает.

Она перепробовали разные варианты и заклинания, о каких успели прочесть. Но ничего не помогало. Один из последних вариантов существовал в следующей парадигме логики: Пивз — существо хаоса. Его магия работает по другим правилам.

— Bombarda Minima[5], — прошептала она.

Небольшой взрыв сотряс стену. И ниша открылась, но не было до конца понятно почему: то ли заклинание было снято, то ли механизм в стене, если он был, сломался от сотрясения. Внутри были десятки конфискованных предметов, старые петарды, дымовые шашки, вонючие бомбы, значки старост, перья преподавателей, несколько страниц из журнала МакГонагалл. Марта быстро осмотрелась и нашла старую тетрадь или дневник.

— Что это? — спросил Фред.

Марта осторожно взяла находку и полистала. Записи были, похоже, на древнеанглийском языке.

— Понятия не имею, но держу пари, что для Пивза это важно. Берём и уходим.

* * *

На следующий день Пивз был в ярости. Он носился по замку, круша всё на своём пути, вопя о воровстве и предательстве. Марта ждала подходящего момента. Она попыталась почитать находку, но было тяжело что-то понять в древнем, причём не родном языке. Почему-то у неё закралось смутное сомнение, что эта вещь как-то касалась Кровавого Барона. Может, принадлежала ему, может, была написана о нём.

Ей не хотелось брать с собой кого-то, но с близнецами и Ли она договорилась, что даст знать, если нужна иллюзия Барона. Парни ждали её недалеко от чердака.

— О, смотрите-ка! Внученька Гриндевальда решила поиграть в охотника? Испугалась, что я ещё что-то расскажу?

Сначала она попыталась по-хорошему. Пришла на чердак и предложила Пивзу «Ужастики».

— О-о-о, — протянул он, подлетая ближе. — Кто-то оставил с тобой игрушки без присмотра?

Он, убитый горем потери важной вещи, немного взбодрился, но не сказал ни слова полезного, а одной из бомбочек, что Марта же и принесла ему, зарядил в неё же. Тогда у неё не осталось выбора. Она достала тетрадь и помахала перед Пивзом.

— ТЫ! Это ты украла! Верни немедленно, или я... я...

— Или что? — Марта скрестила руки на груди. — Расскажешь всем, что я проникла в твой запретный тайник, где ты хранишь ворованные вещи? Уверена, Дамблдор с удовольствием об этом послушает.

Пивз замер, его глаза сузились:

— Ты... шантажируешь меня?

— Предлагаю обмен, — поправила Марта. — Информация на эту тетрадочку.

— Какая информация?

— Ты кричал о моей семье и разбрасывал листовки. Кто это рассказал тебе? Кто подговорил?

Пивз захихикал:

— А почему я должен говорить?

— Потому что если не скажешь, я сожгу к чертям твою тетрадочку!

Полтергейст взвизгнул, бросаясь к ней, но Марта отпрыгнула:

— Ни шагу ближе! Скажешь правду — получишь обратно. Откажешься — прощай, сокровища.

— ЭТО НЕЧЕСТНО!

— Жизнь несправедлива, — пожала плечами Марта, изображая холодность. — Ты был справедлив ко мне, раскидывая листовочки и заливаясь хохотом? Нет. Так что решай быстро. Моё терпение не бесконечно.

Пивз метался в воздухе, разрываясь между желанием задушить девчонку и страхом потерять свои сокровища.

— А что я ещё получу взамен? Может, ты споёшь мне песенку?

Руки похолодели. Она шагнула вперёд, глядя на Пивза с выражением, которого никогда раньше на своём лице не ощущала. Что-то жёсткое и хладнокровное. И резко вырвала один лист из тетради.

— Нет! Если Барон узна…

Ага, значит, она была права, и это писанина как-то была связана с Бароном. В голове пронеслась шальная мысль, что Пивз либо дико фанатеет от него, либо безответно влюблён.

— Оу… правда? Это принадлежало Барону? Или там что-то важненькое о нём? В любом случае, он будет недоволен тем, что ты стащил это у него или держал от него в секрете, да?

— ИДИ К ЧЁРТУ И ОТДАЙ!

Пивз кинулся на неё, она отпрыгнула и вырвала ещё один лист, а потом крикнула:

— Glacies[6].

На Пивза потоки воды и воздуха тоже должны были подействовать. Марта заморозила влажный, наполненный влагой воздух вокруг полтергейста, и двигаться ему стало в разы сложнее. Рука с кривыми пальцами остановилась аккурат у носа Марты.

— Я рассказал правду. Было весело! Отстань.

— Именно об этом мы и поговорим, засранец. Ты расскажешь мне, кто дал тебе информацию. Прямо сейчас. Ты питаешься хаосом. Беспорядком. Чужими эмоциями. Но здесь, — она обвела рукой комнату, — не будет ничего из этого. Я буду замораживать всё вокруг снова и снова, пока ничего, кроме льда и холодного воздуха не останется.

Пивз щёлкнул челюстью и с усилием чуть отлетел назад.

— Ты ничего мне не сделаешь, а как только я отсюда улечу, то сразу расскажу всё директору.

— Почему нет? Ты полтергейст. Создание чистой магии. Интересно, что будет, если лишить тебя источника энергии надолго?

Это был блеф — Марта понятия не имела, что произойдёт. Но Пивз тоже не знал, судя по тому, как он дёрнулся.

— Ты станешь слабее, — продолжала Марта, её голос оставался ровным. — Твоя форма начнёт расплываться. Может, даже исчезнешь на время. Хотелось бы узнать, сколько времени тебе понадобится, чтобы восстановиться. Glacies!

Воздух стал ещё холоднее и тяжелее. Пивз взвизгнул. Зима никогда его не пугала, но специально вызванная девчонкой концентрация таких тяжёлых и сложных потоков в маленьком помещении делала ему неприятно.

— Ты... не такая! — Пивз вытаращил глаза. — Ты хорошая девочка! Гриффиндорка!

— Я внучка Геллерта Гриндевальда, — Марта улыбнулась, и улыбка вышла холодной. — Ты сам мне об этом рассказал. Во мне течёт больше его крови, чем я ожидала. И ты ответишь за неуважение, с которым говорил о его имени. Glacies.

Пивз замолчал, взвешивая варианты. И Марта позволила своей магии действовать. Холод потоками ринулся, казалось, из её тела. Руны, проявившиеся на руках, загорелись синим. Пивз, возможно, забыл за свою долгую жизнь или правда никогда ещё не был так уязвлён, просто оторопел в моменте. Несмотря на то, что он не имел тела, его фигура опустилась на пол с холодным тяжёлым воздухом. Сквозь него пролетали снежинки. Марте же было хоть бы что — её собственная магия (или часть проклятия?) не вредили ей.

— Кто рассказал тебе? — спросила Марта. — И не ври. Я пойму, если врёшь.

Пивз молчал. Она начала вырывать лист за листом.

— Я принесла тебе такие забавные штуки, принесла утерянную вещь, а ты такой негостеприимный, Пивзик…

С каждым выдернутым листом полтергейст взвывал всё сильнее. Его обездвиженность и обессиленность пугали его до чёртиков.

— Хорошо, хорошо! — Пивз задёргался. — Один из дурмстранговцев! Высокий мальчишка с тёмными волосами!

— Имя, — потребовала Марта.

— Откуда мне знать? Он подошёл ко мне в коридоре, сказал, что знает интересную тайну. Предложил сделку.

— Какую?

— Если я объявлю твой секрет, он устроит мне доступ к кабинету Филча на целую неделю, — Пивз нервно хихикнул. — Я не мог отказаться!

— И ты не спросил, почему он хочет это сделать? — недоверчиво уточнила Марта.

— Мне плевать на человеческие мотивы! — огрызнулся Пивз. — Он предложил хаос, я согласился. Всё просто.

Марта встала, отступая на шаг. Её разум лихорадочно работал. Дурмстранговец. Высокий, с тёмными волосами. Это сужало круг, но не слишком сильно.

— Как он выглядел ещё? — спросила она. — Какие-то особые приметы?

— Ну-у-у, — Пивз прищурился, вспоминая. — У него был акцент. И какой-то значок на мантии. С гербом. Змея, кажется, или дракон.

Марта нахмурилась. Герб Дурмстранга не имел ничего подобного. Значит, это был личный герб.

— Что-то ещё?

— ПОШЛА ТЫ!

Послышались цепи, словно Барон и правда подплывал к чердаку. Видимо, из-за долгого отсутствия Марты парни решили привести свою часть плана в действие. На всякий случай. Что было очень вовремя. Либо, что было крайне маловероятно, Барон правда решил полетать где-то вне подземелий.

— ЧТО? НЕТ! ЭТО БАРОН! НЕТ! НЕТ! УБЕРИ ЛИСТЫ!

— Говори, сраный упырь!!!

— Пацан хромал, — вспомнил Пивз. — Немного. На левую ногу.

Пивз побледнел насколько это вообще было возможно для полупрозрачного существа. Цепи приближались. Марта осторожно собрала листы, но холод не отпускала.

— Ты пометишь этого пацана. Ясно тебе? Завтра утром ты пролетишь над ним в Большом зале и дашь мне знак?

— ДА! ХОРОШО! ОТПУСТИ МЕНЯ И ОТДАЙ УЖЕ! ОТ-ДАЙ!

Марта отпустила контроль своих чар. Заклинанием сшила тетрадку. Звук цепей отдалился. Пивз медленно приходил в себя. Рывком отлетел к потолку, потирая несуществующие ушибы:

— Какая же ты гадючая девчонка.

— Я всё ещё могу сжечь эту писанину. И я расскажу всем, как ты испугался четырнадцатилетней девочки, — добавила Марта. — Представляешь, какой удар по репутации? Великий Пивз, гроза Хогвартса дрожал от страха перед студенткой.

— Я НЕ ДРОЖАЛ!

— И кто знает, вдруг я сделала копию этого и смогу показать Барону?

Пивз метался под потолком, разрываясь между желанием отомстить и страхом последствий.

— Ладно. Молчу. Но ты мне ещё заплатишь за это!

— Возможно, — пожала плечами Марта. — А теперь исчезни, пока я не передумала.

Она бросила тетрадку на пол и осторожно, перешагивая через разбросанные на полу «Ужастики», вышла. Пивз фыркнул и исчез сквозь стену, бормоча что-то непристойное. Повисла тишина.

— Легко стать тем, кого все боятся. Трудно вернуться к тому, кто ты есть.

Тодди захохотал и пробежал вперёд большой страшной тенью. Нагнал Пивза, и тот завопил. Не было понятно, почувствовал ли он Тодди или даже увидел его, или просто не смог сдержать обиды и страха. Но звук был поистине пугающий.

Марта шла куда-то, не понимая куда. Она договорилась встретиться с Фредом в месте, где они её ждали, но не могла идти к нему в своём странном состоянии. Она шла и шла, пока не остановилась. Стояла среди блестящих кубков и щитов, её отражение множилось в полированных поверхностях. Она смотрела на эти отражения и почти не узнавала себя. В глазах не было страха или сомнений. Только расчётливая решимость. В тот момент, когда она смотрела на полтергейста, наблюдая, как он дрожит, часть её наслаждалась этим. Властью. Контролем. Марта покачнулась, хватаясь за ближайшую полку. Голова закружилась, в висках застучало. Она почувствовала знакомое тепло под носом и, дотронувшись, увидела кровь на пальцах. Не сильное кровотечение — тонкая струйка, чуть слабее, чем на третьем курсе после рейда дементоров. Но достаточно, чтобы напомнить: что-то не так. Что-то внутри неё отзывается на тёмные эмоции и жестокость. Марта достала платок, зажимая нос. Села прямо на пол, прислонившись спиной к шкафу. Закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

Цель оправдывает средства? Правда?..

* * *

Марта не рассказала никому о том, как именно получила информацию от Пивза. Даже близнецам сказала только, что «договорилась» с полтергейстом. Они не стали расспрашивать.

Следующие дни она провела, наблюдая за студентами Дурмстранга. Высокий. Тёмные волосы. Хромает на левую ногу. Значок с гербом. Пивз указал на него. И звали парня, по словам Андрея, Отто. Постепенно картина начала вырисовываться.

Каркаров стоит за этим? Он использовал своего ученика, этого Отто, чтобы подговорить Пивза. Но зачем? Чтобы унизить её? Разрушить её жизнь в Хогвартсе? Заставить уехать? Или... что-то большее?

Она вспомнила, как Каркаров подошёл к ней после допроса представителями Министерств. Его предложение вернуться в Дурмстранг. Его странный интерес к ней.

«Он хочет, чтобы я была под его контролем. Но почему?»

Что Каркаров мог получить от неё? Она была просто студенткой, пусть и с печально известным дедом. Марта закрыла учебник, массируя виски. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И никаких доказательств. Только подозрения и нелогические цепочки.

Она не могла пойти к Дамблдору с одними подозрениями. Не могла обвинить директора другой школы без фактов. Особенно учитывая, что её собственная репутация была под вопросом.

Надо было проследить за этим Отто, может, попытаться осторожно познакомиться…

* * *

— Ну и ну, посмотрите на счастливую парочку, — Паркинсон проходила мимо их стола с самодовольной улыбкой. — Уизли, не думала, что ты такой расчётливый.

Фред нахмурился:

— О чём ты?

— Неплохо устроился, — ядовито продолжала Панси. — Внучка Гриндевальда — это целое состояние, правда? Особенно если учесть, что все его активы до сих пор где-то спрятаны. Но Марта отыщет, не так ли?

— Заткнись, Паркинсон, — потребовал Джордж.

— А что, правду говорить нельзя? — Панси наслаждалась произведённым эффектом. — Все знают, что Донки — из богатой семьи. А Гриндевальды так вообще были сравнимы чуть ли не с королевской семьёй… Пока дедушку не посадили. Фред первый сообразил, как к этому подобраться. Не через брачные контракты, а чуть проще — через эмоции чистой девушки, знать не знавшей порока.

Кровь прилила к лицу Марты:

— Это отвратительно, Панси.

— Говорить правду? — Паркинсон пожала плечами. — А, по-моему, отвратительно использовать чужие чувства ради наживы.

Фред встал так резко, что опрокинул стакан с соком:

— Повтори-ка ещё раз.

Но слова Панси уже сделали своё дело. По залу прокатился шёпот, и Марта заметила, как некоторые ученики переглядываются, обсуждая услышанное.

— Думаю, тебе стоит быть осторожнее, Уизли, — добавила Панси напоследок. — Мужчины семьи Гриндевальд известны тем, что плохо кончают. Может, это всё из-за женщин, а?

* * *

Марта была уставшей, день выдался долгим, полным уроков и напряжённых мыслей о дурмстранговцах и Каркарове. Она думала только о том, чтобы добраться до мягкого кресла у камина и просто посидеть в тишине. Но Фред, похоже, имел другие планы.

— Закрой глаза, — шепнул он, появившись откуда-то сбоку и перехватывая её руку.

В его голосе слышалась та особенная интонация, которая всегда предвещала или нарушение школьных правил, или что-то удивительное. Иногда и то, и другое одновременно. Марта остановилась, оборачиваясь к нему. Фред выглядел... взволнованным? Его обычная озорная улыбка была на месте, в глазах плясали искорки нервного возбуждения.

— Последний раз, когда ты так сказал, мы оказались по колено в болоте, — заметила Марта, уголки её губ предательски дрогнули в улыбке.

— Это был несчастный случай! — возмутился Фред. — К тому же, это ты сказала, что хочешь увидеть редкие растения Запретного леса!

— Я имела в виду редкие, а не опасные.

— Закрывай глаза. Обещаю, никакого болота. Торжественная клятва.

Марта посмотрела на него ещё секунду, потом вздохнула и закрыла глаза. Его пальцы переплелись с её, и Марта ощутила лёгкое сжатие.

— Доверяешь мне?

— Доверяю.

Они двинулись вперёд. Марта слышала их шаги по каменному полу, потом звук изменился — деревянные ступени. Винтовая лестница. Они поднимались выше и выше, и Марта начала догадываться, куда они направляются. Ветер защекотал щёки ещё до того, как они достигли вершины. Марта почувствовала, как воздух стал холоднее, свежее.

— Можно смотреть, — сказал Фред, в его голосе звучала смесь гордости и нервозности. Марта открыла глаза и замерла.

Башня была преображена до неузнаваемости. Фред каким-то образом превратил холодную каменную площадку в крошечный волшебный сад. Растения в терракотовых горшках парили в воздухе на разной высоте: некоторые на уровне её глаз, другие выше, создавая подобие звёздного неба из светящихся цветов.

Каждое испускало мягкое свечение: одни — серебристо-голубым светом, другие — тёплым золотистым, третьи — нежным розовым. Они медленно покачивались на невидимых магических нитях, плавали в воздухе.

В центре площадки стоял маленький столик, накрытый клетчатой скатертью. Стояли две чашки дымящегося какао, Марта учуяла запах шоколада и корицы, и увидела тарелку с имбирным домашним печеньем, что обычно присылала детям миссис Уизли.

Вокруг парапета башни были развешаны тонкие гирлянды из крошечных магических огоньков, похожих на те, что украшали Большой зал на Рождество. Они мерцали в такт, создавая впечатление медленного дыхания. А над всем этим настоящее небо, усыпанное звёздами. Луна, почти полная, висела низко над горизонтом, отражаясь в замёрзшем озере далеко внизу.

— Как ты?.. — Марта обернулась к Фреду, не в силах закончить вопрос.

Фред улыбнулся и гордо приподнял подбородок, слишком сильно напоминая Перси в этот момент. На нём был его тёмно-бордовый свитер с большой буквой F на груди (работа миссис Уизли) и джинсы. Волосы растрёпаны ветром, на носу россыпь веснушек казалась темнее в свете парящих цветов, напоминая особенный аквагрим.

— Невилл помог с растениями, — признался он, и лёгкий румянец зарделся на его щеках. — Я объяснил, что мне нужно, и он... ну, знаешь Невилла. Когда дело касается растений, готов помочь кому угодно. А Джордж придумал, как заставить их светиться. Правда, один цветок теперь поёт оперу каждый раз, когда чихаешь, но...

— Это прекрасно, — перебила Марта, делая шаг вперёд.

Она не могла оторвать взгляда. Каждая деталь говорила о том, что Фред потратил на это часы. И он сделал всё это для неё. Когда в последний раз кто-то делал для неё что-то подобное? Никто. Никогда.

Марта подошла к краю башни, положив руки на холодный камень парапета. Фред подошёл и встал рядом, не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы Марта чувствовала тепло его тела:

— Когда ты была со мной на балу, я думал, что более счастливым уже не буду.

Он помолчал, и Марта повернула голову, чтобы посмотреть на него. В свете парящих цветов его волосы казались тёмно-медными, почти бронзовыми. Профиль был чётким. Прямой нос, упрямый подбородок, высокие скулы. Больше папиного, а не маминого, чьи черты особенно сильно читались в Чарли, в Перси, в Джинни.

— Но каждый раз, когда ты так улыбаешься... — он не закончил фразу, просто покачал головой, улыбаясь.

Что-то тёплое и малознакомое начало греть изнутри. Она не была уверена, как это назвать, но знала, что это чувство приятное.

— У тебя есть ещё сюрпризы? — спросила Марта, отрываясь от перил и поворачиваясь к нему полностью. Фред ухмыльнулся:

— Возможно.

Он достал из кармана джинсов маленькую коробочку, украшенную яркими красными и золотыми завитушками.

— Новое изобретение. Хочешь попробовать?

Марта скрестила руки на груди, приподняв бровь:

— После того случая? Я три часа чирикала!

— Во-первых, предупреждал же, что это экспериментальная партия. Во-вторых, ты сама согласилась попробовать. В-третьих, — его улыбка стала шире, — ты была очаровательной канарейкой.

— Фред Уизли, если сейчас я превращусь во что-нибудь...

— Клянусь репутацией мастера розыгрышей — никакого подвоха, — торжественно произнёс Фред, прижимая руку к сердцу. — Это не трансформация. Просто... интересный эффект. Обещаю, тебе понравится.

Марта смотрела на него ещё несколько секунд, пытаясь понять, блефует ли он.

— Ладно, — она протянула руку. — Если я снова начну чирикать, тебе конец.

Фред открыл коробочку, внутри было несколько леденцов необычного вида. Они переливались, меняя цвет от бледно-голубого до тёмно-фиолетового и обратно. В каждом, казалось, мерцали крошечные искорки.

Она взяла один и положила в рот. Вкус был... неожиданным. Сначала сладкий, как обычный леденец, потом появились нотки мяты, потом что-то цитрусовое, потом вкус, который она не могла описать — что-то между карамелью и зимним воздухом. А потом по всему телу разлилось приятное тепло, начиная от языка и распространяясь до кончиков пальцев. Лёгкость наполнила её от макушки до пяточек, тело стало невесомым. И она начала подниматься. Медленно, плавно, как пёрышко, подхваченное восходящим потоком воздуха. Ноги оторвались от каменного пола башни.

— Фред! — воскликнула Марта, инстинктивно вытягивая руки в поисках опоры.

— Не бойся, — он взял её за руку и тоже начал подниматься. — Эффект продлится всего пару минут.

Пальцы крепко сжимали её ладонь, становясь якорем в этом странном парящем состоянии. Первоначальная паника уступала место удивлению, а затем восторгу. Они парили среди светящихся цветов, поднимаясь всё выше. Растения покачивались вокруг них, их свечение становилось ярче, когда Марта и Фред проплывали мимо. Один цветок — большая серебристая лилия — мягко коснулся щеки Марты, и она почувствовала прохладу лепестков.

— Это невероятно, — прошептала она, глядя вниз.

Фред смеялся, рыжие волосы развевались на ветру. Он крутился в воздухе, делая медленное сальто, и Марта, всё ещё держа его за руку, закружилась вместе с ним.

— Ты сумасшедший! — крикнула она сквозь смех.

— Абсолютно! — согласился Фред. — Но ты это как раз и любишь!

Она посмотрела на Фреда. Он смотрел в ответ, и его улыбка стала мягче, теплее. Без обычной озорной ухмылки, без шуток. Они начали медленно опускаться. Эффект леденца заканчивался. Их ноги мягко коснулись каменного пола башни, и Марта ощутила твёрдую поверхность под ногами.

Фред шагнул ближе. Его свободная рука поднялась, пальцы мягко коснулись её щеки. Прикосновение было нежным, почти благоговейным.

— Ты удивительная.

Марта хотела отшутиться, сделать что-то, чтобы разрядить внезапную серьёзность момента. Но слова застряли в горле. Фред наклонился, и Марта почувствовала его дыхание на своих губах. Она встала на цыпочки и преодолела оставшееся расстояние.

Они разорвали поцелуй медленно, неохотно. Фред прижался лбом к её лбу, их дыхание смешивалось в холодном воздухе, создавая маленькие облачка пара.

— Какао остывает, — прошептала Марта, но не двигалась.

Фред подогрел какао взмахом палочки, оно снова задымилось, источая аромат шоколада и корицы. Имбирное печенье было всё ещё тёплым, хрустящим снаружи и мягким внутри.

— Я боялся, что всё испорчу, — Фред уставился в кружку какао, как будто вёл диалог с ней.

— Что? — удивилась Марта. — Как?

— Ну, — он пожал плечами, — я не особо романтичный. Не как в этих магловских фильмах, что Гермиона иногда описывает. Я... хорош в шутках и розыгрышах.

— Фред, — Марта накрыла его руку своей, — это было лучше любого фильма. Поверь, я несколько видела, пока гостила у Гермионы.

— Правда? — он посмотрел на неё, в его глазах была неуверенность, которую Марта редко видела.

— Летающие леденцы, парящие цветы, немного хаоса. Это ты. И мне это нравится.

— Хорошо. У меня есть ещё куча идей для свиданий. Джордж говорит, что некоторые из них опасны, но я думаю, он просто завидует. Анджелина там, в их отношениях, руководит процессом…

— Опасны? — настороженно спросила Марта.

— Не бери в голову, — Фред легонько толкнул её плечом и расхохотался.

* * *

Они варили успокоительную настойку. Марта работала в паре с Гермионой, методично нарезая ингредиенты на тонкие ломтики одинаковой толщины.

— Ты слишком счастливая, — заметила Гермиона, помешивая содержимое котла против часовой стрелки.

— Не могу быть счастливой? — Марта добавила нарезанный корень в котёл точно в тот момент, когда зелье приобрело нужный оттенок.

— Можешь. Просто обычно ты, если счастливая, то более... сдержанно, — Гермиона прищурилась. — Это из-за Фреда, да?

— Может быть.

— Так и знала! — Гермиона понизила голос, наклоняясь ближе. — Куда он тебя водил? Что вы делали? Расскажешь?

— Позже, — пообещала Марта, кивая в сторону Снейпа, который как раз проходил мимо их стола, подозрительно всматриваясь в каждый котёл.

Профессор остановился у их рабочего места, чёрные глаза скользнули по идеально нарезанным ингредиентам, правильному цвету зелья.

— Приемлемо, — процедил он.

Он двинулся к подсобке и скрылся за дверью, и Марта выдохнула с облегчением. Но длилось оно недолго. С соседнего стола, где работали слизеринки, донёсся громкий голос Милисенты Булстроуд:

— ...конечно, она старается произвести впечатление. Как ещё внучке массового убийцы заставить людей забыть о её происхождении?

Марта замерла, рука с ножом повисла в воздухе. Гермиона резко обернулась:

— Милисента!

— Что? — Булстроуд изобразила невинность, широкое лицо расплылось в насмешливой улыбке. — Я констатирую факты. Гриндевальд был массовым убийцей. Донки — его внучка. Математика простая.

Панси, сидевшая рядом с Милисентой, захихикала:

— Может, она надеется, что если будет достаточно хороша в зельях, все забудут, что в её жилах течёт кровь монстра?

Марта медленно опустила нож. Глубоко вдохнула. Гермиона не собиралась молчать:

— Это отвратительно, Милисента! После того, как Марта помогла тебе с балом!

— О, ты про то, как она познакомила меня с дурмстранговцем? — Милисента откинулась на стуле, скрестив руки на груди. — Как великодушно. Должна ли я теперь вечно благодарить её?

— Мисс Булстроуд, — холодный голос Снейпа разрезал напряжение в классе. Он материализовался рядом с их столом так бесшумно, что Панси вздрогнула. — Ваше зелье приобрело цвет болотной тины. Это означает, что вы либо слишком много времени тратите на пустую болтовню, либо безнадёжно некомпетентны. Может, и то, и другое.

Когда урок закончился, они собрали вещи молча. Выходя из класса, Марта услышала, как Милисента шепчет Панси:

— Видела её лицо? Думала, сейчас расплачется.

Холод пробежал по спине Марты, но она продолжала идти, не оборачиваясь.

* * *

Очередная встреча с Дамблдором завершилась, «заглушка» получалась всё лучше и лучше.

— Хорошо поработали, Марта. Чай? Печенье?

— Нет, спасибо.

Дамблдор смотрел на неё поверх очков-половинок, терпеливо ожидая.

— Я ещё… хотела спросить совета. О... людях. Когда стоит давать вторые шансы.

— А. Вечный вопрос. Что случилось?

Марта рассказала о том, как помогла Милисенте на балу, и как та в итоге «отплатила». Дамблдор слушал внимательно, не перебивая. Когда она закончила, он некоторое время молчал, задумчиво глядя куда-то сквозь Марту — ему как будто это нравилось. Видеть её образ, но не рассматривать чётко. Выхватывать из её внешности что-то родное и до боли знакомое, что когда-то принадлежало Геллерту.

— Марта, — наконец заговорил он, — одна из самых трудных вещей в жизни — понять разницу между упрямством и настойчивостью. Между верностью принципам и глупым упорством. Есть старая поговорка: «Обмани меня один раз — позор тебе. Обмани дважды — позор мне». Слышала такую?

Марта кивнула.

— В ней заключена важная мудрость. Люди совершают ошибки. Это естественно. Иногда они заслуживают второго шанса. Возможность исправиться, доказать, что изменились. Но второй шанс — это не бесконечность шансов, — продолжал директор. — Если человек использовал возможность исправиться и снова выбрал предательство, обман, жестокость... давать третий шанс не мудрость.

— Но как понять? Когда стоит дать второй шанс, а когда нет?

— Хороший вопрос, — Дамблдор закрыл шкатулку. — Я бы предложил задать себе несколько вопросов. Первый: признал ли человек свою ошибку? Искренне ли сожалеет?

Марта вспомнила выражение лица Милисенты на уроке. Никакого сожаления.

— Второй вопрос, — продолжал Дамблдор, — какова цена для тебя? Помощь Милисенте не стоила ничего, кроме времени и усилий. Но что если в следующий раз ставка будет выше? Твоя безопасность? Безопасность друзей?

Марта кивнула.

— И третий вопрос, самый важный: уважает ли этот человек тебя? — Дамблдор посмотрел на неё прямо. — Потому что без уважения любые отношения — дружба, сотрудничество, простая вежливость — невозможны. Милисента показала, что не уважает тебя. Более того, она использовала твою доброту как слабость.

— Значит, я не должна была ей помогать? — спросила Марта.

— Нет, — покачал головой Дамблдор. — Ты сделала доброе дело. Предложила руку помощи тому, кто в ней нуждался. Это достойно уважения. Но теперь, когда видишь истинное лицо Милисенты, не обязана помогать снова. Марта, доброта — прекрасное качество. Но без границ она превращается в мученичество. Ставь границы.

— Даже если это означает быть... жестокой?

— Установление границ — это не жестокость, — возразил Дамблдор.

Марта встала, чтобы уйти, но у двери остановилась:

— Профессор, а вы... давали кому-то второй шанс? И жалели об этом?

Дамблдор долго молчал. Потом тихо ответил:

— Да. И это научило меня, что иногда самая большая доброта, которую мы можем оказать себе, — это признать, что некоторые люди не изменятся. Как бы нам этого ни хотелось.

— Это был он? Гриндевальд?

Дамблдор усмехнулся, шумно выдохнул.

— Нет. Геллерт умел получать шансы снова и снова, никогда не разочаровывая по одним и тем же поводам. Каждый раз это было что-то новое и неожиданное. Да и, признаться, было время, когда никто не мог его ненавидеть. Сила обаяния у него невиданная.

На том и расстались. Милисента Булстроуд получила свой шанс. Один. И растоптала его. Ни второго, ни третьего, решила Марта, не будет.

* * *

Марта разложила на кровати все свои записи. Пергаменты покрывали одеяло плотным слоем: заметки из библиотеки, выписки из разговоров с Дамблдором, наброски Теодора о родовых проклятиях, письма от Люпина. Она методично сравнивала симптомы, паттерны, теории. Ледяная магия. Морозные руны на коже. Видения Тодди. Эмоциональная нестабильность. Кошмары.

Всё это частично было задокументировано в дневниках отца. Значит, проклятие передавалось по наследству. Но откуда оно взялось изначально? Что было источником? Марта открыла очередную книгу. Пролистала страницы, отмеченные закладками. Проклятия видений. Родовые болезни. Магия крови. Ничего. Ни одного точного совпадения. Может, упоминались побочные эффекты защитной магии? Тоже мимо.

Марта откинулась на подушки, глядя в потолок. Было ощущение, что она ищет фрагмент мозаики, который кто-то специально вынул из коробки. Все остальные кусочки на месте. Но центральный элемент, который бы связал всё воедино и объяснил природу проклятия, отсутствовал. Словно кто-то целенаправленно стёр эти знания. Вычеркнул из книг. Уничтожил записи. Или спрятал так глубоко, что найти было почти невозможно.

* * *

У камина в гостиной остались только Марта и Гарри, окружённые грудой книг, пергаментов и злополучным золотым яйцом, которое лежало на столике, поблёскивая в свете огня.

— Может, это код? — в сотый раз предположила Марта, устало потирая глаза. — Каждый вой соответствует букве или руне?

— Пробовали, — напомнил Гарри, откидываясь на спинку дивана. — Не вышло.

Марта взяла яйцо и покрутила в руках. Оно было тяжёлым, идеально гладким, тёплым от близости к камину.

— А если открыть под заклинанием тишины? Может, звук искажается из-за воздуха?

— Гермиона пыталась, — Гарри зевнул. — Вообще ничего не слышно.

Марта поставила яйцо обратно и взяла очередную книгу. Последние недели были изматывающими: учёба, её собственные проблемы с проклятием, расследование истории с Пивзом, а теперь ещё попытки помочь Гарри с этим проклятым яйцом.

— Все остальные чемпионы, наверное, уже разгадали. Даже Крам...

— Эй, — Марта толкнула его локтем. — Крам не глупый.

— Ладно, — Гарри усмехнулся. — Но факт остаётся фактом. Все разгадали, кроме меня. И до испытания меньше месяца.

— Ты разгадаешь, — уверила Марта. — Может, мы зацикливаемся не на том?

— Гермиона магический анализ делала. Ничего особенного.

Повисла пауза. Треск дров в камине был единственным звуком в опустевшей гостиной.

— А если кто-то специально сделал испытание сложным. Чтобы ты не справился?

Гарри посмотрел на неё:

— Ты имеешь в виду того, кто бросил моё имя в Кубок?

— Да, — Марта кивнула. — Подумай. Дракон на первом испытании — ты мог погибнуть. Теперь эта загадка, которую невозможно разгадать. Что, если всё это — часть плана? Довести тебя до изнеможения, заставить ошибиться?

Гарри нахмурился, обдумывая её слова:

— Но тогда зачем вообще делать испытания разгадываемыми? Почему не подстроить что-то, от чего точно не увернёшься?

— Потому что это должно выглядеть, как несчастный случай, — Марта говорила убедительно. — Если ты погибнешь на турнире, все скажут: «Вот, не зря Дамблдор был против четвёртого чемпиона. Слишком опасно для четырнадцатилетнего». Никто не заподозрит убийство.

Гарри молчал, переваривая информацию. Потом неожиданно улыбнулся:

— Ты начинаешь думать, как Грюм. Всё видеть через призму заговора.

— Постоянная бдительность, — пошутила Марта, копируя хриплый голос профессора, и они оба рассмеялись.

Смех разрядил напряжение. Марта снова взяла книгу, но через несколько минут поняла, что читает один и тот же абзац в третий раз, не разбирая ни слова.

— Может, хватит на сегодня? — предложил Гарри, заметив её состояние. — Мы оба вымотались. Свежая голова завтра поможет больше.

— Наверное, ты прав, — Марта закрыла книгу, но не встала. Было так тепло и уютно у камина, а подниматься в холодную спальню совсем не хотелось.

Гарри тоже не двигался. Он смотрел в огонь, его очки отражали пляшущие языки пламени. Они сидели молча, плечом к плечу, глядя в огонь. Вставать не хотелось.

Она закрыла глаза. Только на минутку. Просто отдохнуть. Он не собирался засыпать. Просто посидел бы ещё немного, потом разбудил Марту, и они оба пошли бы по спальням. В итоге они сами не поняли, как уснули по разные стороны дивана в гостиной.

* * *

— ТЫ ОТДАЛ ЕМУ ЧТО?! — Рон едва не подавился.

— Карту Мародёров, — повторил Гарри, сгорая от стыда.

Они сидели за гриффиндорским столом во время завтрака. Гарри только что закончил рассказывать о ночных приключениях в ванной старост: о подсказке Седрика, что яйцо нужно слушать ПОД водой, о песне русалок. Когда Гарри возвращался обратно, то случайно выронил яйцо и карту. На грохот прибежал сначала Филч, потом Снейп. И третьим подошёл Грюм. Когда все разошлись, Грюм решил, что это Снейп выронил пергамент, которым и была карта. Гарри пришлось показаться и всё объяснять, но это не особо помогло.

— Но карта, — простонал Рон. — Это же лучшая вещь на свете!

— Я знаю, — мрачно кивнул Гарри. — Там… на карте был Крауч. Но он не ходит на мероприятия, не был на испытании. Везде за него Перси. А тут вдруг: на тебе. Ночью внезапно оказался в замке. Я решил проверить…

Все нахмурились.

Марта покачала головой:

— Мне это кажется странным. И то, что Грюм там появился. Прибежал на шум, может быть, конечно, но как-то слишком уж вовремя.

— Всё в Грюме странное, он бдительный, помнишь? Везде, где шум и гам, — заметил Гарри. — Но он мне помог. Мог бы отвести к МакГонагалл за нарушение комендантского часа, а вместо этого взял карту и отпустил.

— Взял бесценный магический артефакт, — поправил Рон.

— Зато теперь я знаю, что будет на втором испытании! — Гарри попытался перевести тему на более позитивную ноту. — Русалки что-то украдут. Что-то важное для меня. И я должен буду спасти это за час.

* * *

«Вестник Хогвартса» опубликовал интервью с Гарри Поттером в феврале. Редакция школьной газеты долго уговаривала его, и наконец Гарри согласился отчасти из-за того, что устал от выдумок Риты Скитер в «Ежедневном пророке», отчасти потому, что Марта насела с гарантиями качества работы школьных журналистов. Интервью получилось неожиданно честным. Гарри говорил о том, как не хотел участвовать в турнире, как тяжело было сражаться с драконом, как он до сих пор не знает, кто бросил его имя в Кубок Огня. Он упомянул друзей, как тех, кто помогал ему готовиться. Ни слова о романтических отношениях, никакой сенсационности, только факты.

Статья разошлась по школе мгновенно. Студенты читали и обсуждали. Некоторые, кто раньше сомневался в Гарри, начали смотреть на него по-другому. Другие продолжали считать, что он жаждет славы, но теперь их голоса звучали тише.

Марта прочитала интервью за завтраком и улыбнулась, увидев своё имя среди тех, кого Гарри благодарил. Это было приятно.

— Надеюсь, Скитер не напишет опровержение, — вздохнул Гарри. — Она способна извратить что угодно.

---

[1] вербальная формула чар, видоизменённые Щитовые чары. Вызывает защищающее огненное кольцо вокруг колдующего. Относится к тёмным искусствам. В моей версии истории Геллерт значительно усилил и улучшил его.

[2] заклинание заглушения голоса.

[3] на нем. «Круто!» (сленг)

[4] заклинание обнаружения невидимых объектов.

[5] Бомбарда — чары, взрывающее препятствие (например, стену). Предположительно действует только на область большого по площади препятствия. Действие сходно с действием кувалды. Заклинание можно усилить с помощью приставки Максима — «Бомбарда Максима». Я думаю, мог быть и аналог для тихих шалостей и небольших взрывов — «Минима».

[6] Замораживающее заклинание — чары, которые вызывают подобный взрыву выброс морозного воздуха из волшебной палочки.