Паутина из стали и золота (гет)

Проснулся я только во второй половине дня от того, что солнце настойчиво светило прямо в лицо. Голова была тяжелой, но туман наконец рассеялся. Я быстро привел себя в порядок: ледяной душ помог окончательно прийти в чувство, а чистая одежда вернула ощущение человечности после двух суток в «цифровой пещере».

На кухне меня уже ждал «приговор». Тетя Мэй и дядя Бен сидели за столом, и по их взглядам я понял, что просто так улизнуть не удастся.

— Питер, ты выглядишь так, будто сражался с армией роботов, — заметил Бен, отодвигая стул. — Садись и ешь. Это не просьба.

Под их пристальным, почти рентгеновским надзором мне пришлось уничтожить внушительную порцию жаркого и пару сэндвичей. Мэй то и дело подкладывала добавку, внимательно изучая мои синяки под глазами.

— Вы с Гвен слишком много работаете над этим проектом, дорогой, — мягко сказала она. — Не забывай, что организму нужен отдых, а не только кофеин.

— Обещаю, сегодня мы просто обсудим детали и закончим пораньше, — соврал я, стараясь выглядеть максимально убедительно.

* * *

Вырвавшись из-под семейной опеки, я вышел на улицу. Вечерний воздух был прохладным и свежим. До дома Эм-Джей было не так далеко, и я решил пройтись пешком, чтобы окончательно проветрить голову. Мысли снова начали крутиться вокруг кода, предстоящего релиза и того ультиматума, который я поставил Миле.

Когда я подошел к дому Мэри Джейн, на город уже начали опускаться сумерки. Я поднялся по лестнице, поправляя рюкзак, в котором лежал ноутбук — я всё еще был уверен, что мы собрались ради Spark.

Я поднялся на нужный этаж и привычно толкнул незапертую дверь квартиры Эм-Джей. В голове уже крутились тезисы о необходимости стресс-теста серверов, и я на ходу начал скидывать рюкзак с плеча, вынимая ноутбук.

— Эм-Джей, я тут подумал насчет системы кэширования, нам нужно... — я осекся на полуслове, когда вошел в гостиную.

Обстановка совершенно не соответствовала рабочему настрою. Вместо привычного хаоса из проводов и распечаток, журнальный столик был пуст, если не считать пары стаканов с соком и тарелки с нетронутыми закусками. Гвен и Эм-Джей сидели на диване плечом к плечу. Их лица были не просто серьезными — они были торжественно-суровыми, как у присяжных перед вынесением приговора.

Гвен молча встала, прошла мимо меня к входной двери и провернула замок. Щелчок в тишине прозвучал как выстрел. Она не вернулась на место, а осталась стоять у выхода, сложив руки на груди.

— Садись, Питер, — негромко сказала Мэри Джейн, указывая на одинокое кресло напротив дивана. В её голосе не было привычного игривого тона, только сухая решимость.

Я медленно опустил ноутбук на пол. Тишина в комнате стала почти осязаемой. Никаких открытых IDE, никаких логов — только два пристальных взгляда, направленных на меня. Я понял, что никакой «личной беседы о деталях приложения» не планировалось. Это была классическая засада, организованная моими самыми близкими друзьями, и бежать было некуда.

Я медленно опустился в кресло, чувствуя себя как на допросе. Эм-Джей подалась вперед, упираясь локтями в колени, и её взгляд буквально пригвоздил меня к месту.

— Ну что же, Тигр, — произнесла она с обманчивой мягкостью. — Нам нужно поговорить. И на этот раз ты не отделаешься шутками или техническими терминами.

Гвен, стоявшая у заблокированной двери, добавила, и её голос дрогнул от сдерживаемого напряжения:

— О Уоррен, Питер. О твоих бесконечных секретах. О том, почему ты с каждым днем всё сильнее нас отталкиваешь.

Они обе смотрели на меня, ожидая ответа. В комнате повисло тяжелое ожидание. Эм-Джей не сводила с меня глаз, ожидая малейшей заминки, а Гвен за моей спиной была как живое напоминание о том, что я теряю их доверие.

— Мы видели, как ты на неё смотришь, и как она смотрит на тебя, — продолжила Мэри Джейн, сузив глаза. — Мы не идиотки, Питер. То, что происходит в той лаборатории, явно выходит за рамки школьного проекта. Рассказывай всё.

Я выдавил из себя слабую усмешку и развел руками, пытаясь разрядить обстановку.

— Слушайте, девчонки, вы серьезно? — я придал голосу максимально беспечный тон. — Запертая дверь, суровые лица... Вы что, пересмотрели детективных сериалов? Если вы о той сцене с Томпсон, то вы же знаете Юджинию — она видит заговоры даже в очереди за бургерами. Уоррен просто фанатичный ученый, который выжимает из меня все соки ради гранта, вот и всё.

Мой смешок прозвучал в тишине комнаты фальшиво и сухо. Ни одна из них даже не улыбнулась.

Эм-Джей только сильнее сжала губы, а Гвен за моей спиной даже не шелохнулась. Её тень на стене казалась неподвижным изваянием.

— Не работает, Питер, — отрезала Мэри Джейн, и в её глазах мелькнула вспышка гнева. — Оставь эти шуточки для Флэш. Мы знаем тебя слишком долго, чтобы вестись на этот спектакль.

Она ударила ладонью по колену, подчеркивая серьезность своих слов.

— Мы не сдвинемся с этого места, пока не услышим правду. И «она просто фанатичный ученый» — это не ответ. Мы видели тебя после этих «занятий». Ты возвращаешься другим.

Я посмотрел на них и понял: лимит доверия исчерпан. Мои попытки отшутиться разбились о стену их решимости. Они были настроены идти до конца, и обычная ложь больше не могла меня спасти.

Дальше увиливать, не скатываясь в прямую ложь, было невозможно и даже бессмысленно. Воздух в комнате стал слишком тяжелым, и их взгляды буквально прожигали во мне дыры. Я глубоко вздохнул, опустив голову и глядя на свои руки, а затем снова поднял глаза на Эм-Джей и Гвен.

— Ладно. Вы правы, — я замолчал на секунду, подбирая слова, которые не выдали бы лишнего. — С Уоррен действительно что-то происходит. Между нами... что-то есть.

Гвен за спиной резко втянула воздух, а Эм-Джей замерла, её лицо стало еще более непроницаемым. Я видел, как им больно это слышать, но отступать было поздно.

— Это сложно, — продолжил я, стараясь говорить максимально честно, но не вдаваясь в детали лаборатории или нашего соглашения. — Я не могу дать вам подробностей, потому что сам еще не во всём разобрался. Но она... она понимает меня. По-другому. Не так, как остальные.

Я замялся, пытаясь объяснить ту интеллектуальную и ментальную связь, которая возникла у нас на фоне совместной работы над технологиями, но понимал, что в их глазах это выглядит как обычное предательство.

— В ней я нашел кого-то, кто говорит со мной на одном языке, когда дело касается определенных вещей. Это не просто интрижка, и это не то, что вы себе нафантазировали. Но отрицать, что между нами возникла связь, я больше не буду.

Я замолчал, чувствуя, как после этого признания напряжение в комнате достигло своего пика. Я выдал им часть правды, но эта часть лишь породила новые, еще более болезненные вопросы.

Я остался в кресле, не спеша уходить, хотя тишина в комнате стала почти физически ощутимой. В голове лихорадочно крутились мысли, анализируя каждое слово и каждый взгляд. Я понимал Гвен — с её точки зрения это выглядела как классическая история манипуляции. Она беспокоилась о моей безопасности, о моей репутации, видя во мне талантливого парня, которого «хищница» в лице Уоррен затягивает в свои сети.

Но всё было намного сложнее.

Я знал то, чего не знала она: никакого принуждения здесь не было. Напротив, в наших отношениях с Милой именно я сейчас перехватил инициативу, поставив ей условия, на которые решился бы не каждый взрослый мужчина. Это была игра равных, интеллектуальная и волевая дуэль, где искры летели не от разницы в статусе, а от столкновения двух сильных личностей.

Однако я не мог винить Гвен. В этом перекошенном мире, где женщины привыкли доминировать, её опасения имели под собой почву. С её стороны всё это выглядело «неправильно» по всем канонам морали, которую нам прививали с детства. Она видела во мне жертву обстоятельств, в то время как я чувствовал себя архитектором собственной судьбы.

Мне было больно видеть этот холод в её глазах, но я понимал, что не могу сейчас вывалить на неё всю правду о лаборатории, о костюме и о том, кем я стал на самом деле. Если я сейчас отступлю, я предам самого себя. Но если останусь на своем — я рискую навсегда потерять то тепло, которое связывало нас троих. Это был пат, из которого не существовало красивого выхода.

Эм-Джей медленно поднялась с дивана. В отличие от Гвен, в ней не было этого ледяного холода, но её взгляд был еще более тяжелым и испытующим. Она смотрела на меня так, словно пыталась прочитать что-то между строк моих слов, что-то, что я намеренно скрывал.

— Я не буду притворяться, что мне всё равно, Питер, — тихо произнесла она, и я увидел, как на мгновение её привычная маска уверенности дрогнула. — И я не буду делать вид, что это просто «твое дело».

Она подошла к окну, за которым мерцали огни города, и обхватила себя руками, в точности повторив недавний жест Милы в лаборатории.

— Но, если это твой выбор... — Эм-Джей не закончила фразу.

Она просто замолчала, оставив недосказанность висеть в воздухе. В этом молчании было всё: и горечь от того, что я перестал быть «их» Питером, и признание моего права совершать собственные ошибки, и скрытая угроза того, что последствия этого выбора мне придется нести в одиночку. Она не стала кричать или обвинять, как Гвен, и именно эта её сдержанность ударила по мне сильнее всего. Она дала мне понять, что приняла мою позицию, но цена этого принятия может оказаться непомерно высокой для нас всех.

Я поднялся с кресла, понимая, что этот разговор подошел к своей единственно возможной на сегодня точке. Тяжесть в груди никуда не делась, но я не мог уйти, оставив всё в такой ледяной двусмысленности.

— Вы обе очень дороги мне, — сказал я, переводя взгляд с Эм-Джей на Гвен. — И как подруги, и... даже больше. Вы и моя семья — самое важное, что у меня есть. И именно поэтому я не хочу вам лгать или притворяться тем, кем я уже не являюсь.

Гвен у двери вздрогнула, но так и не повернулась. Эм-Джей продолжала смотреть в окно, её плечи оставались напряженными.

— Я сделал свой выбор, — продолжил я, направляясь к выходу. — Но принять это, принять меня таким или нет — это то, что вам нужно будет решить самим. Я не буду на вас давить.

Вечер закончился не открытой ссорой с битьем посуды, но и не миром. Это было хрупкое, болезненное перемирие. Когда Гвен наконец молча провернула ключ в замке, выпуская меня, я почувствовал, как между нами пролегла невидимая трещина.

Я вышел в прохладный подъезд, и звук закрывающейся за спиной двери отозвался во мне глухим эхом. Я понимал, что, если не найду способ балансировать между миром технологий Уоррен и тем теплом, которое давали мне эти двое, я потеряю их навсегда. И эта мысль пугала меня сильнее, чем любой сбой в работе костюма.

Я шел по ночным улицам Квинса, и в голове набатом стучали слова, сказанные в квартире Эм-Джей. Я понимал, что на мои чувства к ним — к этой гремучей смеси нежности к Гвен и искрящегося интереса к Мэри Джейн — во многом повлияла память «того» Питера. Его привязанность, его годы совместной учебы и общие воспоминания проросли во мне, став частью моей новой личности.

Но, анализируя ситуацию холодным рассудком, я понимал: даже если бы я встретил их сегодня впервые, совершенно «чистым», без всякого багажа чужой памяти — я бы всё равно в них влюбился. Они были потрясающими. Умными, верными, безумно красивыми. Они были достойны того, чтобы влюбляться в них снова и снова, в каждой новой жизни. Именно это осознание делало нашу размолвку такой горькой.

Я не хотел их ранить, но и лгать им, превращаясь в удобного, понятного мальчика, тоже не мог. Это было бы предательством по отношению к ним самим.

Когда я подошел к своему дому, я еще раз обернулся на огни города. Предстоящие дни обещали быть решающими. Мне нужно было не просто удержать Spark на плаву, но и не дать своей собственной жизни окончательно развалиться на части между двумя мирами. Принять меня таким, какой я есть, или отвергнуть — теперь этот мяч был на их стороне поля. А мне оставалось только ждать и надеяться, что нашего фундамента окажется достаточно, чтобы выдержать эту бурю.

* * *

Чем больше глав — тем больше ответственность! Поддержка дело добровольное, если захотите — добро пожаловать на https://boosty.to/stonegriffin/. Это необязательно, здесь работа в любом случае будет выложена полностью)