Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

«Здесь для тебя ничего нет, уважаемый гость. Но скоро. Скоро. Спящий пробудиться. Но возьми на прощание, прежде чем уйти… знак этой встречи, пусть и краткой»

Тейлор проснулась в поту, чувствуя, как кровь вот-вот выкипит из вен. Когда это случилось впервые, она сопротивлялась любой мысли о том, чтобы снова заснуть. Сны о кипящем океане и голосе, эхом разносящемся из лужи крови… они просто отказывались уходить, как бы она ни старалась. Сосредоточение на золоте помогало лишь ненадолго, но воспоминание о бесконечном фрактальном узоре тускнело с каждым днем. Не было ничего физического, что могло бы закрепить эти воспоминания, никакого мнемонического приема, который мог бы связать их и предотвратить их исчезновение. Это были всего лишь сны, и, как и любые другие сны, они быстро ускользали от нее, проваливаясь сквозь пальцы, как песчинки. И на смену им пришел лишь бурлящий океан, полный проклятий, извивающиеся кровеносные системы, парящие в воздухе, корчащиеся существа, которые нежно обнимали ее всякий раз, когда она снова погружалась в него. Кончики пальцев горели. В первый раз, когда ей приснился этот океан, она изо всех сил старалась не засыпать как можно дольше, плевать на последствия. А сейчас? Она вплела его в свой образ жизни. Ешь, тренируйся, работай над защитой, общайся с товарищами, ложись спать и смотри на что-то непостижимо огромное, просыпайся и повторяй всё снова.

Она определенно на что-то делала не так. Что бы с ней ни происходило, она этого не хотела. Что-то забурлило у нее в животе, и Тейлор спрыгнула со своего спального мешка, в панике бросившись к ближайшему кусту. Это была другая сторона снов. Та, которая преследовала ее и в бодрствующем мире. Каждый раз, оказавшись в этом океане, она не могла удержаться от крика, пытаясь противостоять безграничной любви, которая грозила её утопить. И каждый раз, когда она кричала, её рот наполнялся водой, и каждый раз ей казалось, что она каким-то образом заражается им. Это было всего лишь ощущение во сне, ещё один кошмар, который она могла отбросить. Она думала так уже некоторое время. И, наклонившись, чтобы с силой проблеваться в кусты, она скучала по тем дням. Это была просто рвота, остатки вчерашнего ужина — вяленое мясо, чёрствый хлеб, всё, что она смогла попробовать на кухнях Грозовой Завесы перед тем, как отправиться в путь. Но там было что-то ещё, что-то, от чего ей приходилось отрывать взгляд. Но как бы там ни было, она не могла не заметить, что именно это было.

Рога. Крошечные, закрученные, полумесяцы. Твёрдые, как кремень. Тёмные и полные жизни, зазубренные там, где их каким-то образом вырвали. Окружённые сгустками красной крови. Неудивительно, что у нее так ужасно болел живот, она представляла, как каждую ночь у нее вырастают рога, а каждое утро их вырывают… нет, нет, этого не могло быть. Крошечные, едва размером с ноготь большого пальца, это было просто… что-то. Что-то, чего она совершенно не могла понять, но чего очень, очень боялась. Каждый раз, когда это случалось, ей казалось, что она вернулась в начало, в тот первый день, когда она, сгорбившись над ведром, выблевала несколько болезненных капель крови и крошечных хитиновых наростов. Но что, черт возьми, она могла сделать? Что, рассказать о том, как ей постоянно снилась кровь, а теперь ее рвет… всякой всячиной? Рассказать Годрику, Ангарад, ее спутникам… нет. Она не знала, что происходит, она ужасно боялась этого, но если кто-то другой узнает, будет наверняка хуже. Ангарад и так была на грани нервного срыва, и насколько она знала, это… это просто приведет к ее смерти или изгнанию. А ее нельзя было изгнать. Паранойя держала ее в Грозовой Завесе. И паранойя мешала ей рассказать кому-либо об этой… проблеме. Она вытерла рот тыльной стороной ладони, едва заметив едва заметное красное пятно. Нужно было двигаться дальше. Как только с запятнаными будет покончено, как только все успокоится, она сможет думать. Она сможет работать. Но она не сможет думать о своих проблемах с желудком или работать над ними, если ее распнут на кресте, чтобы запятнаные бросали в нее гнилые яблоки. Выйдя из кустов, она немного прояснила свой разум и смогла увидеть свою небольшую группу союзников, медленно просыпающихся, готовых отправиться на миссию немалой важности.

Телавис был здесь, как обычно. Крепкий как гвоздь, мускулистый до нелепости. Этот человек никогда не спал, и он бросил на нее взгляд, когда она вернулась. Она отказалась говорить о том, почему ее тошнит каждое утро. Он отказался расспрашивать ее об этом. Это было соглашение, которое одновременно устраивало их (учитывая, что она понятия не имела, что происходит, а Телавис не был особенно склонен к разговорам) и крайне не устраивало их (что бы ни происходило, это пугало ее, и Телавис, очевидно, это замечал). Потифар подошел и похлопал её по ноге. Мило с его стороны. Лучше, чем когда он пытался похлопать её по спине или убрать волосы. Он был одним из немногих людей (существ?), кто знал о её… проблеме.

По крайней мере, он не мог об этом говорить. Меньше всего ей хотелось, чтобы все её жалели, чтобы её босс или её более… странные союзники заметили её слабость и совершили что-нибудь предосудительное. Она не совсем понимала, что именно. Но знала, что это будет плохо.

Крава тоже была здесь, поскольку у Тейлор просто не было времени учиться ездить на лошади. Однако с юным отпрыском что-то было не так. Во-первых, клочок земли, на котором она ждала, был слегка усеян опавшими перьями, от белоснежных до пятнисто-коричневых, как дно реки, и серых, как грозовые тучи. Тейлор помогла организовать встречу между ней и Ангарад, и результаты оказались… ну, странными. Отпрыск внезапно стала довольно скрытной и постоянно хихикала по причинам, которые Тейлор совершенно не могла понять. Черт возьми, она даже посетила лабораторию Ангарад, чтобы проведать ее, и все, что она увидела, это парфюмер, захлопывающая книгу, и Крава, наклонившаяся, чтобы что-то прошептать ей на ухо, прежде чем разразиться приступом хихиканья, как школьники, обменивающийся секретами. Конечно, сравнение рухнуло, когда она посмотрела на Ангарад — парфюмер явно очень нервничала и резко дергалась, когда отпрыск подходила слишком близко. Честно говоря, Тейлор была впечатлена. У Ангарад не было нервного срыва. Должно быть, она привыкает к присутствию Кравы — возможно, видя, что отпрыск всего лишь гигантский ребенок и к ней можно относиться соответственно. Крава взмыла вверх, расправив крылья гораздо шире, чем раньше. Казалось, она наслаждалась каждым взмахом и использовала любую возможность, чтобы подпрыгнуть как можно выше, прежде чем попытаться спланировать вниз. Сейчас это, похоже, не очень хорошо получалось, но явно делало ее счастливой.

«Доброе утро! Прекрасный день, не правда ли! Мне приснился чудесный сон, понимаешь…»

Тейлор слегка перестала ее слушать. Она много слышала о ее снах. Счастливица. Ей снились приятные сны о полетах, о том, как она с сестрами летает вокруг Грозовой Завесы и исследует все вершины гор, до которых только можно было дотянуться, возможно, даже находит мифический Город в Небесах. Тейлор же снились кровавые сны. Крава размахивала руками, рассказывая свою длинную-длинную историю о том, как она поймала своего собственного дракона, точно так же, как Годвин в старые времена, и ее крылья двигались вместе с руками. Они расправлялись, обвисали, удлинялись и втягивались с невероятной плавностью. Один жуткий вопрос, который возник после всей этой трансформации, заключался в том, как быстро она включила в себя животные элементы. В конце концов, люди не созданы для того, чтобы бегать с крыльями, и все же вот она, практически использует их, как будто родилась для этого.⁽¹⁾ Может быть, какой-то странный элемент прививания… ну, ничего с этим она не могла сделать, и ничего не могла сделать с этой информацией.

Её разум, немного оправившись от сна, вернулся к вопросу о том, почему именно они здесь, всё ещё в пределах видимости стен Грозовой Завесы, но при этом вне его защиты. Ветер завывал, и Тейлор ещё глубже зарылась в плащ, который она достала из запасов замка — потрёпанную красную вещь, предположительно когда-то принадлежавшую одному из изгнанных солдат, занимавших их залы. Достаточно тёплый, но явно дырявый. Они приехали сюда, чтобы договориться с двумя людьми. С одним каннибалом, которого нужно было накормить… и с одной группой наёмников. Договориться о встрече было сущим адом. У Годрика раньше были контракты с несколькими Кайденами, которые снабжали их припасами и реальной валютой в обмен на их услуги в его лагерях и вокруг них. О давности этих контрактов многое говорит тот факт, что реальная валюта всё ещё используется, а не основная валюта — «монеты убийств». Некоторые лагеря в Замоглилье вербовали Кайдэнов для помощи в своей работе, но лишь в очень небольших количествах. Основная часть Кайденов была занята охраной отдельных дворян или групп знатных «паломников». Если бы Тейлор могла предположить, им бы невероятно повезло с самой лучшей работой. Охранять группу дворян, которые хотят попасть в определённое место. Эти дворяне сходят с ума и забывают, куда идут. Таким образом, паломничество никогда не заканчивается. Выгода.⁽²⁾ Она даже немного завидовала им — если бы она умела ездить верхом, размахивать мечом и запугивать случайных незнакомцев (может быть, если бы она извергала кровавую рвоту с рогами на случайных людей, она стала бы устрашающей, кто знает), она бы умоляла о присоединении к Кайденам.

Но, увы, у неё был свой босс. Босс, которому нужно было ещё несколько подкреплений, и более того, кавалерия. Сила, способная перемещаться по Междуземью, чтобы собрать больше войск, проверить передвижения запятнаных, сделать всё возможное, чтобы помешать их приближению. А они приближались. После своего отъезда почти неделю назад Тисифона вела себя относительно тихо. Но два дня назад ей пришло сообщение от странствующего торговца, который сообщил, что «слепая девушка и её уродливый телохранитель хотят передать сообщение. Кто-то по имени… Ирина и «Портной». Тейлор бы рассердилась на мысль, что Тисифона порочит её доброе имя, но, честно говоря, те немногие, кто знал её за пределами Грозовой Завесы, обычно её недолюбливали. Так что… ну да. Сообщение было коротким.

Сто. Максимум две недели.

И от этого её снова затошнило. Сто оскверненных, и у них оставалось, может быть, две недели до прибытия. Две чертовы недели. Внезапно планы изменились. Больше никакого медленного укрепления обороны, они уже достигли предела своих возможностей, не разрушая часть замка и не начиная все с нуля. Первая осада Годфри и многовековое разрушение посеяли в этом месте гниль, которую было нелегко искоренить. Глубокие трещины, дыры, которые невозможно было аккуратно заделать, обрушения в проходах и туннелях, которые ограничивали их возможности по переброске войск… к сожалению, она больше ничего не могла сделать внутри Грозовой Завесы. Нынешние баррикады выполняли свою работу и с каждым днем ​​становились немного прочнее, но их эффективность начинала снижаться. Путь в Лиурнию был почти полностью восстановлен, и вместо рекламного щита они просто установили множество факелов, ведущих к нему, давая понять, что есть другой путь мимо Грозовой Завесы. К счастью, атак со стороны запятнаных было немного — хотя это могло быть вызвано чем угодно. Анастасия выполняла свою работу, маршрут в Лиурнию был использован по назначению, или, может быть, все объединились под флагом Гидеона для одного решающего штурма. Она едва убедила Годрика разместить нескольких своих лучших рыцарей у главных ворот, чтобы они оказали непосредственную помощь Маргиту, но против сотни…

Ей нужно было больше ресурсов. Были планы, которые можно было осуществить — туннель к замку можно было обрушить, но сотня солдат легко могла его расчистить. Ловушки можно было обезвредить или уменьшить их количество методом проб и ошибок. Сотня — это просто слишком много для ее полуимпровизированной обороны. Чем больше она думала об этом, тем сильнее нарастала паника — паника, которой она едва могла поделиться с другими. Нужно было оставаться компетентной. Если бы окружающие ее люди паниковали, они бы совершали ошибки. Годрик сделал бы что-нибудь глупое, Ангарад просто сломалась бы, Онагр мог бы просто уйти… нельзя было позволять панике распространяться. И вот она здесь. С двумя союзниками и кувшином. Они были готовы вести переговоры с лидерами Кайденов в этой части мира — их «Тралкаа», как перевела Ангарад несколько обрывков информации. Переговоры с отдельными группами наемников займут недели, им нужно было добраться до самого верха. И хотя старые контракты были… старыми, они все еще включали методы связи с руководством Кайденов. Методы, которые она с удовольствием использовала, чтобы организовать небольшую встречу. Если бы им удалось заручиться поддержкой их лидеров, они могли бы передавать приказы остальным, убить десятки зайцев одним выстрелом… и в идеале, десятки запятнанных.

«…и вот тогда Свусте, да, маленькая Свусте, помогла мне укротить моего дракона — но теперь, когда я проснулась, я не могу вспомнить его имя. Тейлор, у тебя есть какие-нибудь идеи?»

Тейлор моргнула. Точно. Крава все еще говорила о своих снах.

«…Я не знаю ни одного хорошего имени для дракона».

«О, да ладно, это важно! Если у меня будет имя, может быть, я смогу снова увидеть его во сне! Имена закрепляют вещи в нашем сознании, так говорила Святая Трина!»

«Смауг?»

Крава высунула язык. Боже, девушка, очевидно, пошла в тот же магазин, что и Тейлор, потому что она купила целую банку острого соуса. Крылышки действительно ударили ей в голову. Возможно, дело в кровообращении.

«Пух, Смауг! Смауг звучит как ругательство!»

«Э-э… ​​ладно. Пуф?»

«Пух, Пуф! Мой дракон был большим, ему нужно большое имя!»

Что ж, извините, что в молодости она не так уж много читала литературы о драконах, она была занята чтением других вещей, например… статей в Википедии об Александрии. Хм. Теперь, когда она подумала об этом, она вздрагивала при каждом воспоминании о низкопробных романах или забытых историях. Может, если бы она увлеклась важной литературой, у неё было бы преимущество в этом мире… фу, нет смысла думать о гипотетических рассуждениях. Фу? Боже, Годрик и Крава как-то на неё влияли. В общем, Крава хотела придумать имя для своего воображаемого дракона, потому что, как оказалось, одна святая когда-то об этом говорила. Это отвлекало её от собственных снов и нарастающего волнения перед встречей с кучкой жестоких наёмников для переговоров (этот мир и его проклятые бессмертные, если бы она была где-нибудь ещё, они бы увидели, что ей пятнадцать, и оставили бы её заниматься чем-то более подходящим по возрасту. Но нет, ей ведь может быть и несколько веков, так что доверьте ей переговоры и стратегию по поводу чёртова замка).

«Лунг?»

«У тебя глупые имена для драконов, Тейлор»

«Хастурисакс». — прорычал Телавис.

Крава закрыла рот тремя парами ладоней, и её крылья взмахнули от удивления и ужаса.

«Телавис! Ты не можешь так говорить, ты же рыцарь, такие выражения, боже мой...»

«Хастури-сакс. Не хастури секс».

«Телавис! Ты опять это сказал, Тейлор, он опять это сказал, ты не можешь...»

«Оба, замолчите. Крава, называй своего дракона как хочешь, может, назовешь его в честь... не знаю, у тебя когда-нибудь были домашние животные?»

Крава подпрыгнул — не на полный прыжок. Скорее тихий прыжок, завершившийся лишь довольно большим облаком пыли.

«О, великолепно! Мама однажды подарила мне птичку. Барроулендского крапивника. Я очень любила этого малыша…»

Ее лицо резко помрачнело.

«Я называла его Птичкой. Он так замечательно пел, и даже ел с моей руки, когда я держала его достаточно долго».

Она наклонилась ближе, ее тон стал более доверительным.

«Я… мама думала, что его съела кошка. Но я отпустила его. Он был… одинок, подумала я. Он всегда пел, и мне было интересно, кому он поет, и я подумала, что он мог бы пойти и найти их».

Тейлор посмотрела на отпрыска с пустым выражением лица. Внутри она была в глубоком замешательстве, не зная, что чувствовать. Эта история действительно задела ее за живое. А еще она только что проснулась от еще одного ужасного сна, в котором ей приснилось, что она идет и блюет рогами в куст. Она не была готова к такому эмоциональному шоку. Она кашлянула, пытаясь прочистить горло, и попыталась смягчить выражение лица — Крава выглядел откровенно нервной. Вероятно, это был тот самый секрет, который она хранила годами.

«Может быть, это хорошее имя? Как думаешь?»

Тейлор на мгновение представила себе дракона по имени Птица,⁽³⁾ предположительно верхом на котором едет Крава. Образ был одновременно смешным и ужасающим. Она пожала плечами, пытаясь улыбнуться (эффект был немного испорчен тем, что ее губы были слегка окрашены красным).

«Конечно. Птица — отличное имя».

Небольшая, но растущая коллекция крыльев Кравы взъерошилась от волнения, разбрасывая перья то тут, то там. Хм. Возможно, ей скоро понадобятся новые крылья, если она теряет перья такими темпами и, возможно, ей не помогут естественные заменители. Отпрыск радостно говорила, пока они разбирали лагерь, переходя от снов к разговорам о других вещах — о поиске новых мест для сна в замке, о лучших видах соломы для кровати, о тех временах, когда ее сестры уже приняли свои нынешние формы и провели несколько часов, спотыкаясь друг о друга и ужасно запутываясь. Странно. Она много говорила о своих сестрах, и на этот раз в ее голосе не звучала грусть, когда она упоминала их. Тейлор могла догадаться почему. У нее развивались крылья, возможно, она действительно приближалась к полету… и как только это произойдет, Тейлор могла представить последствия. Улететь, чтобы найти остальную семью. Свусте в Лиурнии. Хильд и Данн где-то там. Неизвестно. Боте на горе Гельмир. Ну, она так предполагала. Это казалось разумным объяснением того, почему она не так сильно грустила, когда упоминала о своих пропавших сестрах.

Об этом подумаем позже. А пока их ждали Кайдэны. Они находились на участке Грозового Холма, известном как Барабанное Поле — широкая, плоская равнина, окруженная высокими холмами и скрытая в тени самой Штормовой Завесы. Серо-зеленая трава простиралась вдаль на многие мили, вересковая пустошь настолько густая, что, если бы она шла пешком, то наверняка бы совсем исчезла. А так, Крава была почти слепа и очень полагалась на Тейлора, которая выступала в роли примитивного перископа. Это почти напомнило ей их первую вылазку. Но она усвоила урок — теперь нужно быть всегда начеку, постоянно двигаться, игнорируя любые потенциальные отвлекающие факторы. Никаких задержек в их миссии по вербовке Кайденов. Название «Барабанное Поле» было выбрано очень удачно — когда они шли пешком, царила абсолютная тишина, но когда Крава скакала на полной скорости, яростно ударяя руками и ногами по земле, звук эхом разносился по равнине, отражаясь от холмов и создавая низкое гудение на грани слышимости.

И чем быстрее они ехали, тем громче слышали второе гудение, похожее на далекий гром, грохот, напоминающий лязг десятков подкованных лошадей где-то впереди. Этот звук пульсировал, окружая их со всех сторон, скрывая истинное местоположение Кайденов. Время от времени Тейлор могла видеть одну или две — необычайно большие фигуры, выглядывающие из травы и спокойно, уверенно осматривающие горизонт. То, как они обращались со своими лошадьми, немного смущало Тейлор — Крава была быстрой, да, но она была человеком. А люди не созданы для верховой езды, как лошади, поэтому Тейлор приходилось крепко держаться, чтобы не упасть. Кайдены умело управляли своими лошадьми: одно движение поводьев меняло направление, а всадник всегда оставался в идеально ровном положении. Тейлор, честно говоря, мало что о них знала — они были кочевниками, чужеземцами, ими правил «Тралкаа», и это, пожалуй, всё. В остальном они были довольно загадочны. Прибыли в Замогилье, чтобы воспользоваться последствиями Раскола, но никто, похоже, не знал их происхождения.

Как бы то ни было, им предстояло встретиться с ними.

«Стой!»

Раздавшийся неподалеку голос, заставив Краву впасть в ярость и испуг. Тейлор едва удержалась на взбрыкнувший Краве, мельком заметив в размытых силуэтах всадника. Не одного, а нескольких. Всего троих. Двое из них смеялись друг над другом, шутя о чём-то на своём языке. Боже, какие же они огромные! Лишь немного ниже Телависа… и чем бы они ни занимались, это явно помогало им сохранять здравомыслие, в отличие от большинства. Их мечи были действительно такими же высокими, как она, и они легко несли их на одном плече. Холодные глаза смотрели из дыр в их шлемах, и Крава наконец успокоилась, широко раскрыв глаза на окружающих ее людей… она слегка отодвинулась от лошадей, которые, казалось, были недовольны ее присутствием.

«Зачем ты пришла?»

«Мы здесь от имени лорда Годрика. Здесь, чтобы увидеть, э-э, Тралкаа. Здесь…»

Она протянула несколько бумаг. Слова были неважны, просто какая-то бессвязная речь о том, что лорд Годрик дал ей полномочия действовать от его имени. Важна была печать — печать Грозовой Завесы была безошибочно узнаваема, и для неграмотного человека это был бы самый ясный знак ее права на переговоры. Главный всадник выхватил его, внимательно разглядывая, рассматривая… ну, честно говоря, Тейлор достаточно нагло врала, чтобы распознать очередного обманщика. Он пытался казаться более компетентным — скорее всего, он вообще не умел читать и не мог отличить поддельную печать от настоящей. Тем не менее, нужно отдать ему должное за попытку. Когда он вернул всё обратно, она сочувственно поморщилась, как один обманщик другому.

«Почему?»

«Это между нами и им. Так что, можем мы пойти к нему?»

«Ха-ха. Следуйте».

Раздался гортанный лай, и двое других выстроились вокруг них в строй, помчавшись к далекому дымному следу, хвосту перевернутой кометы, рассекающему горизонт надвое. Дыма было не так много, как она ожидала, но… что ж, выбирать не приходится. Барабанное Поле вибрировало от эха копыт, ровным гулом, от которого у неё слегка вибрировали зубы, а в глазницах дрожали глаза. Крава всячески избегала лошадей, которые сердито фыркали каждый раз, когда она осмеливалась приблизиться. Телавис довольствовался тем, что сверлил взглядом любую случайную точку на всадниках, легко вживаясь в роль стоического телохранителя, тихого оплота устрашения. Она ценила это — так же, как и Потифара, обвивающего ей шею. Даже с некоторым весом он все равно был легкой добычей для ее более крупных мышц. Ничего драматичного, но… ну, это было приятно. Дымчатый след приближался все ближе и ближе, и вскоре лагерь внизу приблизился к их небольшой группе.

Маленький. Уродливый. Новый. И прежде всего, чужеродный. В этом месте было что-то неописуемо странное, что-то, что указывало на совершенно иное происхождение, нежели слегка европейский стиль Грозовой Завесы. Новизна лишь подчеркивала странность — все, что она видела до сих пор, было старым, невероятно старым. Чудо, что Грозоввя Завеса все еще стоит после столь долгого времени, честно говоря. Но это место было построено сравнительно недавно, палатки были сделаны из довольно новых шкур, окружающие их колья имели зеленоватый оттенок свежей древесины, по бокам которых стекали капли еще влажного сока. И она не видела ни малейшего намека на характерную для Междуземья безжизненную тягомотину. Никаких солдат, распластавшихся в ожидании смерти, никакой монотонной работы, выполняемой с роботизированной покорностью. Все повернулись, чтобы посмотреть на новоприбывших, и в их глазах читалась живость. Черт. Как им это удалось? Что ж, как бы они ни поступили, это работало. В основном. Она заметила среди них несколько маленьких отметок — нервные взгляды на внешний мир. Бинты закрывали узкие проколы на коже, кожа вокруг отметок побледнела. Несколько палаток, которые казались заброшенными, несмотря на то, что лагерь был построен сравнительно недавно. Среди Кайденов не всё было в порядке. В центре их ждала палатка — какое-то причудливое сочетание длинного дома и юрты, натянутый брезент, покрытый мехами, натянутый между тяжёлыми ребристыми балками, пульсирующий жаром внутреннего огня, неприятно похожий на огромную пару лёгких.

И из этой палатки вышел странный, очень странный человек. Действительно, без своих обычных доспехов Кайдены выглядели очень странно. Их лица были похожи на ястребиные, и общее впечатление было резким. Острые носы, острые подбородки, острые скулы, тёмные волосы, заострённые на концах, даже уши казались какими-то рваными — нет, это было неестественно. По какой-то причине их уши были тщательно и точно обрезаны, все детали заострены, сужаясь, словно в фантастическом романе. И повсюду — серьги, кольца в носу, кольца в губах, если им удавалось воткнуть в себя какой-нибудь металл, они явно были более чем счастливы это сделать. Скорее, ее поразило что-то в стиле ар-деко — сложные геометрические узоры, неизменно выполненные золотом, выгравированные почти на всем, что попадалось под руку. Их доспехи были прочными и простыми, но когда они не боялись нападения, они явно давали волю своему чуству прекрасного. Ювелирные изделия, безделушки, свисающие с волос, одежда, украшенная изящными узорами золотой нитью… единственное, что могло сравниться с их удовольствием от украшений, — это удовольствие от шрамирования. Человек, стоящий перед ними, был ярким тому примером.

Два золотых кольца в носу, по одному на каждую ноздрю. Уши были изрезаны до маленьких обрубков, каждый кусочек плоти был тяжело увешан крошечными золотыми цепочками с звенящими на концах подвесками. Шрамы расходились от губ, придавая ему едва заметный вид морщин. Седые волосы были туго заплетены в нечто, напоминающее дреды, каждый из которых был перевязан золотыми браслетами, утяжеленными крошечными золотыми колокольчиками. Он нахмурился, при этом три кольца на губах цокнули друг о друга. Это был мелочный взгляд, если она могла догадаться. Попытка придать себе более серьезный и внушительный вид, притворившись сердитым. Должно быть, это их босс, предположила она. Рядом с ним стояли две женщины с похожими отметинами, хотя на глазах у них были тяжелые вуали. Он неопределенно жестом указал на приближающуюся четверку, и одна из женщин тихо пробормотала что-то. В лагере воцарилась полная тишина, все напрягались, пытаясь расслышать. Тейлор наклонилась вперед. Женщина говорила с неопределенным акцентом, но ее тон был мягким и отточенным.

«Тралкаа принимает ваше прибытие, рабы Привитого».

Тейлор на секунду задумалась. Действовать смело, может быть, оскорбить его, может быть, произвести на него впечатление?.. Ах. Слишком много вариантов. Она обдумала эту ситуацию еще до прибытия. И вот, она надула плечи, воспользовавшись дополнительной высотой, которую ей обеспечила езда на Краве.

«Золотого. Да, мы здесь от имени лорда Годрика».

Женщина быстро пробормотала это Тралкаа, который раздраженно хмыкнул, а затем громко залаял в ее сторону. В его лае было что-то странно капризное — он был раздражен, и в этом раздражении чувствовался детский оттенок. Прошла секунда, прежде чем начался перевод.

«Нам нужна дань. Наше присутствие здесь помешало нашим делам в другом месте. Следует ожидать дара».

Тейлор знала об этом. С насмешливым жестом она помахала Потифару. С усилием маленький кувшин вскрыл свою грудную полость и вытащил оттуда шлем, завернутый в лохмотья, чтобы защитить его от износа во время поездок внутри особенно активного кувшина. Горшок небрежно бросил его на землю, и люди слегка отступили. Ладно. Это был шлем Рыцаря Горнила.

«Мы с моими спутниками победили Рыцаря Горнила некоторое время назад… но вы можете взять шлем, если хотите. У нас и так достаточно трофеев».

Сам Тралкаа поднял шлем, внимательно осмотрел его, даже укусил один из выступов в форме топора, чтобы проверить его качество, и быстро лизнул металл, чтобы убедиться. При этом она увидела блеск золотых зубов — Боже, эти люди любили их золото. Она удивилась, что они еще не работают на Годрика, он любил золото почти так же сильно, как и они. В лагере воцарилась тишина, настороженные золотые глаза метались от вождя к иностранной делегации, затем к шлему и снова к вождю. Фыркнув, Тралкаа бросил шлем в один из костров, позволяя пламени омыть его — и свою руку. Она увидела, как его кожа покраснела, покрылась волдырями, шелушилась… и как только на ее лице появилось вздрагивание, он снова вытащил шлем и глубоко вдохнул его запах. Все это время его взгляд был прикован к ней. Силовой ход. Детский. И не особенно эффективный. Она видела гораздо худшее, и ее невозмутимое выражение лица явно раздражало. Еще несколько выкрикнутых слов.

«Достойный трофей. Мы переплавим его в кольца для украшения наших ног и вторых мозгов».

Тейлор моргнула. И тут она поняла смысл фразы, и ее слегка затошнило. Остальные в лагере тоже так поступили, неловко переминаясь с ноги на ногу и скрещивая ноги. Крава с любопытством огляделся, а Тейлор решила никогда, никогда не рассказывать об этом разговоре. Хотя в самой мысли о том, что шлем Эктасии будет использован в качестве материала для пирсинга пениса, было что-то до боли приятное. Приятное, забавное и совершенно отвратительное. Фу.

«Делайте, что хотите. Мы хотим заключить с вами и вашей… группой новый контракт».

Племенем? Людьми? Бандой? Фу, библиотека действительно ничем не помогла.

«Тралкаа разрешат обсуждение. Следуйте».

И она последовала, в самое сердце ребристой палатки, в гигантские «легкие» из шкуры и меха, пульсирующие жаром тлеющего костра. Здесь стоял ужасный запах духов, которые она не могла точно назвать, мяса, которое она не хотела опознавать, и дыма, который сильно отличался от дыма, который она нюхала дома. Странно похожий на лакрицу… к сожалению, она страстно… Она не любила лакрицу, и поэтому ей казалось, что она находится посреди очень зловещей кондитерской. Трофеи были разбросаны повсюду. Мечи, похожие на те, что использовали солдаты Годрика, шест, покрытый знаменами, украденными из десятка источников — благородных домов, других Носителей Осколков, казалось, кого угодно. Над самим костром висел странный изогнутый меч, поверхность которого была почти полностью покрыта сажей — он был каким-то вихреобразным, странно органичным, и, несмотря на то, что огонь его обжигал, от него исходила аура сильного холода, от которой ее пробирала дрожь. Ей даже показалось, что она видит несколько сосулек, свисающих с его поверхности, странные гравюры, делающие все это похожим на стилизованный порыв ветра… нет, не могла быть уверена, не в дыму, скрывающем все вокруг. Все было старым, кроме обитателей. Тралкаа казался здесь неуместным, его стиль не совсем соответствовал стилю шатра, и он двигался осторожно, не желая повредить ни единой вещи. Это была забота, порожденная непривычностью. Интересно.

Крава тихонько устроилась на куче роскошных подушек, и Тейлор тихонько подошла к ней, откинувшись назад на все более покрывающуюся перьями массу отпрыска. Они все это спланировали: держаться вместе, усиливать присутствие друг друга, никогда не изолироваться во время переговоров, быть как сплошной блок. Телавис остался стоять у входа в палатку, положив руку на меч. Тралкаа довольствовался довольно большим троном, рядом с которым стояла клетка, полная маленьких желтых птичек — Краве пришлось сдерживать волнение, заметив их.

«Выскажите свое предложение».

Тейлор с трудом сдержала желание стиснуть зубы. С тех пор, как она приехала, многое изменилось, но… это были переговоры. О защите. Настолько за пределами ее уровня опыта, что это было почти смешно — поэтому она снова и снова репетировала почти все, что собиралась сказать, просто чтобы избавиться от дрожания в голосе. Если бы она сосредоточилась на страхе, который испытывала каждое утро, этот странный мужчина показался бы ей чуть менее тревожным, а ситуация — чуть менее безумной.

«Мы хотим, чтобы ваши люди патрулировали Грозовой Холм, передавали сообщения во владения Годрика в самом Замогилье, собрали как можно больше людей из других мест и преследовали приближающиеся силы запятнаных».

Ее охватила паника, когда она говорила, на мгновение испугавшись, что она запнется, споткнется, сделает что-то, что испортит ее образ и выставит ее полной дилетанткой. А она ей была. Боже, почему она не могла остаться на некоторых переговорах своего отца? Хотя, если подумать, это, наверное, не лучшая идея. Судя по его больному горлу после работы, он много кричал. И она сомневалась, что этим людям понравятся её пронзительные вопли. Тем не менее, она попыталась приукрасить свою уверенность, создавая впечатление неоправданной самоуверенности. Чёрт возьми, она завербовала Чёрного Ножа, она справится и с неграмотными любителями золота. Ну, Нож был связан в ванне… ах. Тралкаа услышала бормотание… и расхохоталась. Громко. Сильно. Он притворялся, и в отличие от других, кого она видела, он не казался очень опытным. Резкое движение заставило весь его пирсинг зазвенеть, наполнив воздух звоном тонких золотых колец. Женщина говорила спокойно, даже когда Тралкаа едва смог пробормотать несколько слов сквозь смех.

«Вы говорите об обязанностях. Вы ничего не говорите о плате».

«Мы можем предложить руны. Всё, что вы убьёте, вы заберёте себе».

Смех сменился капризным рычанием.

«А если сражений не будет, мы останемся без гроша в кармане? Найди кого-нибудь другого, кого обмануть, девчонка».

«Сражение будет. Сотня запятнаных идет сюда, и некоторые из них довольно сильны. Много рун. Много добычи».

Ну, кто мог бы устоять перед рунами и добычей? Ну, она могла бы, но она была трусихой. Эти ребята казались гораздо более крутыми. Крава вздрогнула, услышав о приближении запятнаных, но, к счастью, осталась безмолвной.

«Вы хотите использовать нас как пушечное мясо для войн, в которых мы не хотим участвовать. Пусть запятнаные перебьют всех в вашем замке, пусть они бесчинствуют, а мы убьем их, когда захотим».

Глаза Тейлор сузились.

«Позвольте мне обьяснить. Запятнаные приближаются. Мы перебрасываем войска обратно в Грозовую Завесу, чтобы помочь нам в обороне. Без них они будут жаждать рун из любого источника. Если вы будете сотрудничать с нами, вы сможете спрятаться за нашими стенами, когда ситуация обострится. В противном случае…»

Тралкаа сделал нечто неожиданное. После секунды холодного взгляда атмосфера в комнате стала… ну, ей показалось, что она находится в театре, наблюдая за актером. Его движения были осторожными, выверенными, он явно репетировал это. Он засунул руку в ближайшую клетку с птицами, вытащил оттуда единственное слабо щебечущее существо… и поднес его к губам. С щелчком он откусил птице голову. Чисто. Эффективно. И совершенно жестоко. Крава испуганно ахнула, извиваясь от беспокойства, а Тралкаа ухмыльнулся, окровавленными зубами, а желтые перья застряли в щелях между металлическими кусками, которые должны были заменить поврежденные части тела. Остальная часть птицы последовала за головой, сплющилась и с громким глотком была проглочена, явно проталкивая в горло груду костей и мяса. Тралкаа заметили свое недомогание и с насмешливым удовольствием похлопал себя по животу, на лице появилась едва заметная садистская улыбка.

«Тралкаа приносит свои извинения. Он голоден. Ты что-то хотела сказать?»

Тейлор изо всех сил старалась игнорировать урчание в животе и распространяющуюся тошноту. Подожди, может быть, что-то и есть. Ее желудок все еще был неспокойным после утра, и она не решалась завтракать, боясь еще больше его нарушить. С тихим рвотным позывом она вырвала… что-то. И пока она говорила, между ее губами протекла тонкая струйка крови. Боже, ей стало плохо, если она продолжит в том же духе, ее, к своему стыду, вырвет прямо на его ковры. Когда она говорила, ее зубы сверкали красным, а сердце бешено колотилось от нервного напряжения. Тралкаа заметил ее небольшую выходку, слегка расширив глаза. Хорошо. Она попыталась по-своему имитировать рычащий, царственный голос, который слышала во сне почти каждую ночь; этот гортанный хрип было пугающе легко воспроизвести, когда горло было полно крови. Ничего слишком явного, лишь намек на угрозу.

«Я бы хотела… Так что, ты можешь жить в Грозовой Завесе или умереть здесь. Мы продадим тебе наш щит, если ты предложишь взамен свой меч».

«Грозовая Завеса — это руины, тюрьма с зубчатыми стенами вместо решеток. Нам такое место не нужно».

Тралкаа сделал паузу в своей гортанной речи, громко хрустнув… прежде чем вытащить изо рта несколько окровавленных золотых кусков для полировки. Тейлора снова затошнило. Он внимательно осмотрел каждый золотой зуб, вытер его насухо, плюнул на него и отполировал как мог, прежде чем с силой вбить их обратно в кровоточащие обрубки, из которых они вылезли. Они вернулись с влажным чавканьем и бульканьем выброшенного мяса. Боже, неужели так работают переговоры? Просто игра в то, чтобы постепенно выводить из себя собеседника? Это же школьные игры, почему… нет, перестань задавать вопросы, просто попробуй переплюнуть его.

«Грозовая Завеса восстановлена. Солдат стало больше, чем когда-либо. И…»

Она тихо постучала по Краве, и испуганная отпрыск расправила крылья. Никто из них на самом деле не умел летать, но вид такого количества ястребиных крыльев, внезапно пришедших в движение, был достаточен, чтобы напугать почти любого. Перья разлетелись по комнате, и Тейлор немигая смотрела на Тралкаа, изо всех сил стараясь не смахнуть перья с лица. В идеале это должно было бы насторожить, напомнить ему, что в его палатке находится отпрыск. Нет, этого было недостаточно, он был недостаточно напуган, она… подождите, почему он так пристально смотрит на нее? Она чувствовала такое напряжение, что могла… нет, это были не слезы. Что-то теплое стекало по ее лицу от левого глаза. Черт , она напряглась, раньше ее не тошнило. Видимо, эти сны были очень …Неприятные побочные эффекты. Она изо всех сил старалась не моргать. Ну, по крайней мере, ей хватало смазки для глаз — боже, нет, остановитесь, у нее кровоточит глаз, ей нужно немедленно к медсестре, нет, продолжайте говорить, подавите панику. Она сможет разобраться с этим позже, ее состояние улучшится после того, как эта ситуация разрешится.

«Запятнанными руководит сэр Гидеон Офнир. Всезнающий. И он узнает, насколько вы сильны — достаточно сильны, чтобы захотеть убрать вас с доски».

Тралкаа напрягся при упоминании этого человека. На секунду странная игра в превосходство отошла на второй план, и он серьезно обдумал предложение. Немного лести, немного угрозы… теперь это была ее жизнь — расчет того, как манипулировать людьми. Если бы это когда-нибудь перестало работать, у нее, вероятно, случился бы нервный срыв.

«Мы не можем так быстро отозвать наших людей. Многие заняты выполнением своих контрактов».

«С полубезумными аристократами. Мы можем заплатить вам лучше, чем они — если они вообще еще способны».

«Защита, руны, добыча… неужели нам ничего больше не подарят? Может быть… золото?»

И тут Тейлор задействовала ту часть своего плана, которую она действительно разработала с самого начала, небольшую стратегию, которую она подготовила заранее. Точнее, договоренность, в которой она использовала то, что уже происходило. Небольшая договоренность, которая очень скоро должна была полностью реализоваться. В идеале. Как бы ее мозг ни убеждал, что план сработает, сердце бешено колотилось, легкие с трудом вдыхали воздух, и тем не менее она продолжала идти вперед, выпячивая грудь в тщетной попытке выглядеть высокомерной, хвастливой и невероятно уверенной в себе.

«Грозовая Завеса видит многое. Я так понимаю, у вас проблемы с одним каннибалом».

В палатке воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костра. Тралкаа даже не потрудился произнести ни слова, он лишь прищурился, и женщина рядом с ним поняла его намерение.

«Вы знаете эту дикарку?»

«В вашем исполнении этот термин ничего не значит».

«Да, мы знаем о ней. Она нам не друг. В знак доброй воли я пойду и разберусь с ней. Мне не нужна помощь. Никаких союзников. Я справлюсь с ней в одиночку. Считайте это знаком того, что может предложить Грозовая Завеса».

«Дикарь извергает магму и дым, её союзники — кощунственные мерзости. Она убила немало наших».

«Я справилась с Рыцарем Горнила в одиночку. Я справлюсь и с ней».

Она улыбнулась, зубы у нее все еще были красные, глаз явно кровоточил, перья прилипли к волосам, прилипнув к смеси крови и пота, которая быстро становилась ее самым распространенным видом макияжа (как оказалось, ужасно пахнущим на ее коже, в отличие от Элизабет Батори). Должно быть, она выглядела совершенно безумной. А остальные тоже включились в представление. Телавис крепче сжал меч, свирепо глядя на остальных. А Крава решила импровизировать. В частности, она обняла Тейлор несколькими руками, придав ей смутный вид индуистской богини — слишком много рук, чтобы чувствовать себя комфортно. При этом она вызывающе посмотрела на Тралкаа и зарычала. Ну, она издала аналог рычания. Что подразумевало точное произнесение слова «рычание», что, опять же, только заставляло ее звучать как полная сумасшедшая. В обьятьях безумного отпрыска, вся в крови и перьях, истекающая кровью странным образом и рычащая голосом, который разорвал бы ей горло, если бы она продолжала так долго… Тралкаа пожал плечами, но его взгляд был настороженным, а поза — гораздо более осторожной.

«Хорошо. Позаботься о ней, безумная. Эндвайвы почтят то, что осталось от твоего трупа… если вообще что-нибудь найдут».

О.

Ура.

Время для короткого разговора с Анастасией.

О.

Ура.

Время для короткого разговора с Анастасией.

Почему каждый раз, когда она побеждала, ей казалось, что она проигрывала?

1) ну как бы, люди рождаются с одной парой рук и ног, а не ну, с кучей рук?

Вернуться к тексту

2) Stonks. Особенно если оплата почасовая

Вернуться к тексту

3) -Правосудия

Вернуться к тексту