Путями Силы: Предвидение (джен)

Храм Единой Силы на Каджиде покорил меня настолько, что я задержалась здесь надолго с полного одобрения и гранд-мастера Сайнубе, и собственного отца. Сайфо-Диас посещал меня примерно раз в декаду — его полупрозрачная фигура неожиданно появлялась на веранде моего домика или в библиотечном зале — и рассказывал о происходящем в храмовом комплексе на Анкрии. Народу там становилось больше день ото дня. Правда, всех подряд бывших джедаев мастер Сайнубе тащить в колонию категорически запретил. Они с магистром Саа и мастером Толмом разработали особый тест для отсева тех, чьё душевное равновесие было утрачено безвозвратно или установки представляли угрозу для остальных. Сама Т’ра Саа старалась совмещать работу в колонии и в Храме Единой Силы, регулярно прилетая сюда то с очередной партией вопросов, то с новостями, то просто отдохнуть в местных садах.

Здешняя библиотека была подлинным сокровищем. Огромный купольный зал в недрах храма, залитый мягким рассеянным светом, ряды стеллажей с голокронами, мерцающими ровным голубоватым свечением, древние свитки в прозрачных капсулах, переписанные в эпохи, о которых в большой Галактике давно забыли. Именно здесь я нашла то, чего так не хватало в материалах из других источников: методики обучения форсъюзеров, дифференцированные в зависимости от вектора Силы. Ситхи Каджида первыми разработали методику «прокачки» одарённых с прямым вектором, да, времени это занимало значительно больше, чем обучение одарённых с обратным вектором, но результат стоил усилий. Раскрытие потенциала, которое в стандартной джедайской системе попросту терялось, здесь становилось основой всей подготовки.

Подход местных кардинально отличался от джедайского. Здесь во главу угла было поставлено развитие: индивидуальное, бережное, учитывающее особенности каждого ученика. В корусантском же Храме главенствовала догма, и сводилась она к отказу от привязанностей. В прошлой жизни я изучала психологию только в педагогическом ключе, и даже этого скромного багажа хватало, чтобы понять ущербность такой практики. Впрочем, если причина была политической, а она была именно политической, тогда всё становилось на свои места.

Архив Храма Единой Силы восхищал меня своей полнотой. Здесь хранились исторические сведения, которых я не находила даже в материалах, привезённых мастером Сайнубе. Впрочем, у старого косианца была лишь часть информации, ведь тот же Великий Голокрон джедаев официально считался утерянным после падения Храма. Просиживая часами над древними записями, я наткнулась на любопытное открытие, которое то ли забыла, то ли вовсе не знала в прошлой жизни: свою основополагающую парадигму джедаи переняли у расы каамаси уже после битвы при Тайтоне. Я ничего не имею против каамаси — мирная, эмпатичная раса, миролюбивая до самозабвения. Но вот странность: в Ордене джедаев я не видела ни одного представителя этого народа. Ни одного. И если принять во внимание видовой состав Ордена, возникает большое недоумение.

Дело в том, что каждая разумная раса обладает собственной, неповторимой психологией и, соответственно, своими потребностями, способами восприятия мира, внутренними механизмами. Совершенно очевидно, что их игнорирование не приведёт ни к чему хорошему. Что, собственно, и случилось — стоит вспомнить, сколько «белых братьев» в своё время ушло в инквизиторий после падения Ордена. Этого следовало ожидать, если пятьдесят процентов джедаев относились к человеческой расе, а принципы обучения были выстроены под совершенно иную, чуждую человеку психологию каамаси.

Во время своих исторических изысканий я наткнулась ещё на одну интересную деталь. До Руусанской реформы у джедаев существовали достаточно жёсткие требования к падаванам и их мастерам. Например, категорически запрещалось брать в ученики ребёнка противоположного пола своей же расы. И я полностью с этим согласна: достаточно вспомнить ту же Комари Восу и чем закончилось её ученичество у Дуку. Кроме того, настоятельно рекомендовалось брать в падаваны только представителей собственной расы или хотя бы очень близкой. И это было вполне разумное требование, продиктованное и биологией, и психологией. Учитель становился для своего падавана фактически единственным близким разумным, заменяя и родителей, и семью, и старшего товарища. И если оба принадлежали к одной или сходной расе, то потребности ребёнка удовлетворялись естественным образом. Попросту говоря: учитель знал, в чём нуждается его ученик, и мог помочь справиться с трудностями взросления.

Почему эту практику отменили? Опять разгул всеобщей терпимости и стремления стереть различия? Если вспомнить родословную Йоды, а точнее, родословную его учеников и учеников учеников, то картина вырисовывается весьма печальная. Начиная с того же Яна Дуку.

У меня сложилось стойкое впечатление, что джедаев настойчиво подводили к какому-то заведомо недостижимому идеалу. Зачем? Почему? И кому это было выгодно? Ответов на эти вопросы я не имела, лишь смутные догадки, складывающиеся в неприятную, но пока ещё неполную картину.

Впрочем, в Храме Единой Силы я не только чахла в пыльных архивах среди древних свитков и голокронов. Здесь оказалось на редкость удобно проводить занятия с моими девочками. Учебный материал под рукой, готовые методики можно найти на каждой полке, опытные мастера, к которым можно обратиться с любым вопросом, — буквально через сад. Настоящий методический кабинет со всеми удобствами, о каком в большой Галактике и мечтать не приходилось.

Глядя на мои успехи в преподавании, Дарт Вигилус подкинул мне пополнение — ещё трёх юных девиц расы ситхов с прямым вектором Силы. Все три — тёмно-красные, длинноногие, с одинаково внимательными жёлтыми глазами и совершенно различными характерами, оказались способными и на удивление дисциплинированными ученицами. Я даже сама не заметила, как начала обучать всех шестерых тем самым техникам, что в своё время передала мне та невозмутимая дама-матукай, чьё имя я так и не узнала.

Медитации по восстановлению воспоминаний двигались стабильно и в позитивном направлении. Слой за слоем, деталь за деталью я вытаскивала из глубин памяти свои знания прошлой жизни. И наконец смогла воспроизвести полный чертёж рояля — с разрезами, проекциями и спецификациями, — а также составить примерную рекомендацию по плотности дерева для разных элементов корпуса, способу обработки и закалки металла для струн и общей технологии изготовления. Инструмент ушёл в работу. Старый мастер-ситх, тот самый, что подарил мне лютню, долго дивился странной конструкции, разглядывая чертежи и недоверчиво качая лысой головой, но за заказ взялся с видимым азартом. Кажется, профессиональное любопытство в нём одержало верх над здравым смыслом. Наконец-то у меня будет рояль! Попаданка я или погулять вышла?

Жизнь моя текла тихо, размеренно и невероятно интересно. И вот ведь надо было всё это испортить главному смутьяну этой галактики — Скайуокеру!

Я уже отдыхала после очередного дня тяжёлого педагогического труда — устроилась с чашкой травяного отвара на веранде, любуясь закатом над террасными садами, — когда он явился. Дошло, как говорится, до жирафа на третий день: в Галактике Небесная Река грядут большие проблемы. Сам додумался, надо же. И, разумеется, мгновенно вспомнил обо мне, как будто я золотая рыбка из старой земной сказки, способная одним взмахом хвоста решить все его невзгоды.

Энакина пришлось обломать, причём довольно жёстко. Его детишки — пусть сам их и спасает. А то разогнался: настрогать смог, а дальше никак, давайте мне провидицу, пусть она думает, как вытащить малышей. Вот только в пылу справедливого негодования я совсем забыла одну важную деталь. А именно — Владыку Вигилуса.

Надо сказать, местные ситхи оказались совсем не похожи на своих прототипов из фильмов и комиксов, которые я имела счастье наблюдать в прошлой жизни. Нельзя называть целую расу хорошей или плохой, это попросту глупо, но в Ордене джедаев на сей счёт бытовало упорное мнение о так называемой культурной преемственности. Раз ситхи когда-то были врагами, значит, и все они во веки веков враги. Удобная пропагандистская позиция, не требующая никаких размышлений и объяснений.

Дело же обстояло куда сложнее. Во времена Второго Великого Раскола джен’джедаи под предводительством Аджанты Полла возглавили народ ситхов. Это было одновременно и правдой, и неправдой. Да, Полл захватил Коррибан и собственноручно отрубил голову тогдашнему королю Хакаграму Граушу — событие, вошедшее во все исторические хроники, и не без оснований. Но ситхи как раса к тому времени уже успели расселиться на множестве планет, а их культура оказалась куда более разнообразной, чем я когда-либо могла предположить, в чём убеждалась здесь, на Каджиде, каждый день. Не существовало единого монолитного «народа ситхов» — существовали ситхи коррибанские, ситхи дромундские, ситхи приграничные, и у каждой ветви была своя философия, свои традиции, свой способ обращаться с Силой.

Для создания Империи ситхов Аджанта Полл фактически развязал внутреннюю войну между несколькими течениями форсъюзеров этого древнего народа. И адепты Единой Силы, не желавшие принимать культ Тьмы как единственно возможный путь, предпочли тихо удалиться из большой Галактики в Неизведанные Регионы, взяв с собой свои наработки, библиотеки и память. Позже к ним присоединились их братья после падения Империи ситхов, но это была уже совсем другая история — долгая, печальная и не имеющая отношения к моей сегодняшней проблеме.

Всё это время народ Каджида внимательно следил за политикой основной части Галактики. Молча, отстранённо, не вмешиваясь, но не упуская ни одного существенного события. И с моей стороны было бы непростительной наивностью полагать, что правитель планеты — Дарт Вигилус, тысячелетний ситх, чувствующий движения Силы лучше большинства живущих, — не почувствует появления Дарта Вейдера в Силе и не проявит к нему живейший интерес.

— Не так быстро, мой юный апрентис, — степенно произнёс Дарт Вигилус, выходя на нашу веранду из глубины сада. Его длинные одежды глубокого чёрного цвета мягко колыхались при каждом шаге, мерцающие цветы за его спиной словно склонялись ниже в знак почтения, и весь этот вечерний пейзаж будто бы расступался перед древним ситхом.

— Кто вы такой? — Энакин мгновенно подобрался, и я почти физически ощутила, как он приготовился к обороне. Призрачная проекция или нет, а боевые рефлексы у Скайуокера работали безотказно.

— Юная госпожа, вы не представите меня? — невозмутимо обратился ко мне старый ситх, словно не заметив агрессивной позы гостя.

— С радостью, Владыка, — я позитивно оскалилась, не скрывая нездорового удовольствия от происходящего. После такого вечера хотелось хоть на ком-то отыграться. — Уважаемый Дарт Вейдер, известный также как Энакин Скайуокер, разрешите представить вам Дарта Вигилуса, главу Совета Каджида и гранд-мастера Храма Единой Силы.

Скайуокер мрачно взирал на невесть откуда взявшегося представителя народа, который вся Галактика, включая его учителя, давно считала вымершим. По лицу Энакина было видно, что он усиленно перебирает в голове все возможные варианты, прикидывая, во что именно вляпался.

— Полагаю, нам с вами есть что обсудить, юноша, — Вигилус неторопливо опустился в свободное плетёное кресло у низкого столика, и движение это было таким естественным, словно он каждый вечер пил здесь со мной чай.

— Полагаю, у меня нет другого выбора, — наконец проворчал Вейдер, признавая поражение в первом раунде.

— Так вот, во-первых, — невозмутимо проигнорировав недовольство собеседника, продолжил Владыка, и его жёлтые глаза вдруг засияли с особым, проницательным интересом. — Как так произошло, юноша, что у вас отсутствуют узы Силы с вашим учителем? Я отчётливо вижу вырванные с корнем узы джедайской связи с прежним мастером — Кеноби, я полагаю? — а вот многоуважаемый Дарт Сидиус в вашей ауре практически совсем не отметился.

— Что значит «практически»? — мгновенно отреагировал Скайуокер, и в его голосе зазвучала та хищная настороженность, с какой охотник реагирует на хруст ветки в кустах.

— То и значит, — спокойно пояснил ситх, складывая длинные пальцы домиком перед лицом. — Остатки удалённой ментальной связи контроля — вижу. Слабые, почти выцветшие, но безошибочно различимые. А вот уз Силы «учитель-ученик» — настоящих, ситхских, какими они и должны быть — нет. Ни единого следа.

После этих слов Вейдер серьёзно задумался. Его лицо помрачнело, в призрачных глазах мелькнуло что-то сложное — смесь холодного расчёта и неприятного открытия. Помолчав, он ответил, медленно подбирая слова, как ступает по тонкому льду:

— Видите ли, уважаемый Дарт Вигилус, я совсем недавно прошёл курс ментального целительства и в настоящий момент нахожусь в глубокой медитации. Поэтому ничего не могу сказать по существу. Пока.

На это Владыка только хмыкнул — коротко, тихо, с тем безошибочным выражением, какое бывает у профессора, услышавшего отговорку нерадивого студента. Но развивать тему не стал.

На мой взгляд, поступил Вигилус совершенно правильно: информацию Энакину выложил, а выводы пусть делает сам. Подталкивать к нужным умозаключениям такого человека, как Скайуокер, бесполезно. Он либо дойдёт сам, либо не дойдёт вовсе.

— Тогда во-вторых, юный апрентис, — продолжил Вигилус, неторопливо переплетая длинные пальцы на колене. — Какую именно помощь вы рассчитывали получить от этой юной девы?

Вот тут даже Вейдер смутился — было видно, как до него только сейчас начинает доходить весь контекст собственной просьбы со стороны. Прийти к молоденькой девушке-провидице, требовать спасения Империи и просить найти детей — со стороны, наверное, выглядело несколько… неловко. Но, как ни странно, именно здесь Энакина прорвало. Похоже, его до зубовного скрежета достала ситуация, в которой не с кем поговорить на равных — открыто, без вечной игры в кошки-мышки, как с Дартом Сидиусом.

Из тех скудных данных, что время от времени сообщал мне Сайфо-Диас в свои нечастые визиты, я кое-что знала о происходящем в большой Галактике. Вообще, с момента моего обустройства на Каджиде я была занята по горло: творческие планы, методики обучения, ученицы, рояль, исторические изыскания в библиотеке. Всё это вызывало у меня значительно больший интерес, чем канон и легенды из выдуманной вселенной Лукаса, наследие ставшей такой далёкой прошлой жизни.

Но даже при всей моей сосредоточенности на собственных делах изменения были видны невооружённым взглядом. Маленькие, точечные, но в масштабах Галактики они складывались в нечто более значительное. Мейс Винду и мастер Джанда, например, успешно организовали вывоз одарённых детей на Анкрию — целую сеть, тихую, законспирированную и эффективную. В той фантастической вселенной, что я помнила по фильмам, этого не было и быть не могло.

И сейчас, слушая о проблемах и подозрениях Вейдера, я понимала: здесь всё складывается относительно неплохо. Пророки Тёмной стороны уничтожены. Культ Банда Гора прорежен, хотя и не до конца, к сожалению. При зачистке последнего Вейдер и его командос не ожидали, что адептов этого культа окажется столь нездорово много, вот и упустили нескольких, расползшихся теперь по самым тёмным закоулкам Галактики. Свою дочь Энакин нашёл совершенно точно, и в его словах, когда он говорил о Лее, на мгновение проступило что-то живое, человеческое, не имеющее никакого отношения к лорду Вейдеру. А вот сына отыскать почему-то не мог, хотя информация о Татуине у него была, и это было совсем неслучайно.

Кроме того, Энакин рассказал о ментальных коррекциях и о том, как от них сложно избавиться. О тупых, ограниченных, безмерно амбициозных инквизиторах, которые играли на руку Палпатину и понятия не имели зачем. Об интригах Джерека с его Альмасской академией. И о нездоровом, очень нездоровом интересе того же Джерека к Руусанской долине — древнему могильнику, где спали вещи, которые лучше было не трогать никому во избежание.

Но я отчётливо поняла главное: некоторые события произойдут значительно раньше, чем я помнила по прошлой жизни. А некоторые — не произойдут никогда. Сила пришла в движение, и будущее менялось неуловимо, но неотвратимо, как меняется рисунок облаков на закатном небе.

Я очень сильно надеялась на грядущее противостояние Империи с юужань-вонгами, ибо ресурсов, чтобы выстоять против этой космической саранчи, могло хватить только у Империи. Никакая раздробленная Республика, никакой Новый Орден джедаев, никакие повстанцы не справились бы с этой угрозой. И я отчётливо видела, что Владыка Вигилус рассчитывает на то же самое. Осуждать его я не могла: он мыслил так же, как я.

Наконец, оба ситха — один настоящий, другой номинальный — закончили обмен мнениями. Дарт Вигилус неспешно повернулся ко мне, и его жёлтые глаза задержались на моём лице со спокойным, выжидающим выражением, от которого хотелось вытянуться по стойке смирно.

— Юная госпожа, вы можете помочь нашему другу? Ему действительно необходимо точно установить местонахождение своего сына.

«Какой Скайуокер друг? Тем более — мне?» — пронеслось у меня в голове. Но язык работал отдельно от внутренних возмущений, тем более что, пока эти двое обменивались любезностями, я успела заглянуть в вероятности.

— Разумеется, — ответила я ровно. — Люк Скайуокер находится на ферме своего приёмного дяди — Оуэна Ларса. На Татуине. Под наблюдением Оби-Вана Кеноби. Но детей надо забирать одновременно, иначе ничего не получится.

— Это понятно, — отозвался Вигилус. — Времени у нас сколько?

— Год, может, чуть больше, — тихо сказала я, прислушиваясь к шёпоту вероятностей, что разворачивались передо мной едва уловимыми потоками. — С планированием операции лучше обратиться к гранд-мастеру Сайнубе. Он умеет видеть на три хода вперёд и просчитывает риски лучше любого из нас.

На мои слова Владыка одобрительно кивнул. Старого косианца он уважал безмерно — это я успела заметить за время своего пребывания на Каджиде.

— А теперь, когда мы обговорили почти все интересующие нас темы, — продолжил старый ситх, и в его голосе появились новые, торжественные ноты — те, что бывают у людей, готовящихся сказать нечто важное, — позволь задать тебе один вопрос, Энакин Скайуокер, известный также как Дарт Вейдер. Согласен ли ты изучать пути Единой Силы под моим руководством?

Я едва не уронила чашку. Такого поворота я, признаться, не ожидала, а должна была. К моему безмерному удивлению, Энакин — гордый, своенравный, неуступчивый Энакин, способный спорить даже с Палпатином, — опустился на одно колено прямо там, посреди веранды. Призрачная фигура его на мгновение обрела почти материальную чёткость, и голос прозвучал глухо, но твёрдо:

— Я согласен обучаться любым путям Силы, пока не погаснут звёзды.

Древняя формула согласия на ученичество. Я читала о ней прежде только в исторических хрониках Храма — обычные ученики так не отвечали уже несколько тысяч лет. Но в устах Скайуокера она прозвучала с такой неподдельной серьёзностью, что у меня по спине пробежал холодок.

Владыка медленно поднял руку и положил её на лысую голову коленопреклонённого Вейдера. Закрыл глаза. На минуту вокруг них словно сгустился воздух — мне показалось, что я различаю мягкое мерцание Силы, окутавшее обоих светящимся коконом. Цветы на веранде вспыхнули ярче, словно реагируя на происходящее. Энакин резко вздрогнул всем телом — и поднял на своего нового учителя удивлённый и растерянный взгляд. Так смотрит человек, который впервые в жизни почувствовал что-то, о чём прежде только читал.

— Это узы Силы, апрентис, — спокойно пояснил Вигилус, убирая руку. — Настоящие. Те самые, которых ты был лишён слишком долго. О следующей встрече я сообщу тебе позже. А сейчас — ступай. Возвращайся в своё тело.

Энакин ещё несколько мгновений стоял на одном колене, словно не в силах подняться. Потом склонил голову — коротко, но почтительно, — и его призрачная фигура начала медленно таять, растворяясь в вечернем воздухе, как утренний туман под лучами солнца. Через мгновение мы с Владыкой остались на веранде вдвоём.

Тишина опустилась на сад — та особенная и бархатная, что наступает после завершения самых значимых событий. Мерцающие цветы тихо пульсировали в своём ровном ритме, создавая на террасе таинственную, сказочную атмосферу, словно мы оказались не на горном плато далёкой планеты, а на страницах древней легенды. Солнце давно ушло за горизонт, и над нами раскинулось звёздное небо — то самое, какое можно наблюдать только в горах: бездонное, кристально чистое, усыпанное мириадами огней, среди которых не было ни одного безымянного. Каждая звезда здесь была чьим-то солнцем. Чьим-то домом. Чьей-то судьбой.

Я медленно поднесла к губам остывшую чашку и сделала глоток.

Кажется, моя жизнь только что снова перестала быть тихой и размеренной.