Джедай почти не виден (джен)

Когда окруженный телохранителями ситх появляется на главном посту, я опускаюсь на колено, одна рука в пол, вторая к сердцу. Поза полной покорности. А как иначе, если на капитанский мостик «Исполнителя» поднимается император Шив Палпатин? И я ему… рад?

— Ну, здравствуй, что ли, мой бывший ученик…

Палпатин наслаждается произведенным эффектом. Сейчас он ироничен и весел. Но даже в столь игривом расположении духа опасен. Про то, что на скатывание в приступ безудержной ярости ему хватит и секунды, я просто молчу. И меч достать даже не думаю. Устроить сейчас свару — значит вновь расколоть галактику. А на роль первого ситха на деревне я особо не претендую. Обо всем остальном надо торговаться. Вот только для начала я огребу. Публично и по полной программе. Лишь бы Люк не полез защищать.

Довольно долго наблюдаю щегольские лаковые ботинки остановившегося в шаге передо мной Владыки.

— Чего молчим, кого ждем?

Дарт Сидиус ловко щелкает по шлему. Получается громко, звонко и унизительно.

— Мне нечего вам сказать, повелитель.

— Чего засмущался, мой непутевый бывший ученик? Что, собственно, не так? Испокон веку молодой ситх выходит на новый, более высокий уровень, уничтожив своего наставника. И ты на новый уровень таки вышел. Я уж и не надеялся, честно говоря. Но впечатляет.

Чувствую, как меня сканирует Сила императора. Ботинки исчезают из моего поля зрения. Ничего не остается, как подняться и замереть сзади повелителя, который двинулся вдоль строя собравшихся.

Те реагировали на возвращение императора адекватно. Пиетт, Окаса и абрегадские офицеры привычно вытянулись по стойке смирно. Правители Набу почтительно склонили головы. (Ситх побери, как же Палпатин-младший на венценосного родича похож!) Появившаяся голограмма Айсард смотрит на воскресшего шефа почти влюбленными глазами. Чего нельзя сказать о нахмурившейся Лее. Люк же — молодец: агрессии не выказывает, старается держаться уважительно, но на равных. И это у него неплохо получается. Спокойная такая, вроде бы доброжелательная, но с внутренним хищным оскалом улыбочка, как у Палпатина. И когда перенять-то успел? Они же виделись лишь однажды.

— Это и есть малОй? Чего-то я его прошлый раз не разглядел толком. Хорош. Реально, хорош, — теперь сканирующий взгляд императора скользит по сыну. — Было ради чего рисковать. Сам-то что скажешь, коль папаша язык проглотил?

— Галактика слишком дорого заплатила за мое право жить. Мне жизни не хватит вернуть ей этот долг. Приходится соответствовать.

— Молодец… — в голосе старого ситха сквозит уважение: — Только аура какая-то… чёрно-бурая. Ситх — не ситх. Джедай — не джедай.

А вообще — Дарт Сидиус просто удивительно хорошо выглядит. Физически — все то же обезображенное Молниями Силы лицо. Но движения стали четче, аура — ярче, мысли — яснее. Не полусумасшедший старик, а пожилой джентльмен. Словно годы канцлерства вернулись. Передо мной, не боясь повернуться ко мне спиной, стоит тот самый Шив Палпатин, за которым я без раздумий пошел двадцать пять лет назад. И с которым, случись вновь защищать сына, я не справлюсь.

— Да не дергайся ты: не трону я твоего щенка.

Хатт, закрывать свои мысли от повелителя у меня всегда получалось плохо.

— Ваше величество, мы рады приветствовать вас на НАШЕЙ земле. Надеюсь, вас привело желание решить вдруг возникшую в центральном секторе проблему, — сын выразительно переводит взгляд на монитор, в центре которого по-прежнему красуется Мститель. — Копание в прошлых обидах контрпродуктивно, а преодоление современных вызовов открывает дверь в будущее.

— «Вдруг»… Вдруг, маленький Скайуокер, только кошки родятся. Так бы и сказал: «Отвянь, гнида, от родителя, и помоги утилизировать вон тут кучу зеленого дерьма, тогда поторгуемся о должности какого-нибудь почетного сенатора». Дерьмом займемся. Только нам с твоим папашей сперва кое-каких скелетов из шкафов повытряхивать следует. Ну, что, мой бывший ученик, прямо здесь отношения выяснять будем или пойдем выйдем?

— Я готов.

Ситх довольно щурится. Внутреннее желание повелителя отметелить меня при свидетелях я угадал. Адепты темной стороны силы всегда славились жесткой иерархией. Первое, что должен сделать вернувшийся Дарт Сидиус — отстоять свое первое место в табели о рангах. Или второе, если я окажусь сильнее. Но это вряд ли. Наверное, я какой-то совсем неправильный ситх, но драться с повелителем я не хочу. Но буду. Сдаться без боя гордость не позволяет. И практический расчет. Признай я поражение, оспаривать мое второе место полезут все, кому не лень.

— А смысл? — отрицательно качает головой Сидиус. — Лупить — без толку, убить — жалко. Сыновья, в отличие от учеников, бывшими не бывают.

Он это сейчас о чем? У Люка удивляться молча не получилось. Император оборачивается на его невнятное мычание и почти ласково уточняет.

— Ты что-то хотел спросить, внучек?

— Кто?!

— Экий ты бестолковый. Если этот балбес, — кивок в мою сторону: — мой сын, то ты, соответственно, мой внук.

С некоторой оторопью обнаруживаю, что за ироничной маской Палпатин прячет смущение. Нет, читать императора мне не по силам, но я достаточно давно и хорошо его знаю, чтобы понять сокрытое. По сути же заявления сказать нечего. Мне сорок семь. Я уже давно не юноша, который отчаянно нуждается в отце. Но и не сентиментальный старик, готовый прослезиться от самого факта его существования. Подождем.

— Эксперименты Дарта Плэгаса? — уточняет Люк.

— Нет, опыты моего наставника в области воссоздания жизни, по большей части живодерские, тут ни при чем, — все больше смущается Палпатин. — Все вышло банально — по пьяни. Визит сенатской комиссии на Татуин. Местные бандюки расстарались: баня, водка, девочки… Залетевшую рабыню-танцовщицу продали старьевщику Уотто.

— А ты, значит, ни сном, ни духом о том, что у тебя сын растет? — наконец нашла почву для выказывания неприязни моя непримиримая дочь.

— Ну, да, — как-то обезоруживающе просто согласился старый лис.

— Когда узнал? — ехидства в голосе Леи не убавилось.

— За три дня до вашего рождения. Видишь ли, твой отец очень переживал по поводу предстоящих родов. И как-то уж слишком нервничал. Я же, как не самый благородный человек в этой галактике, заподозрил нечто грязное. Вплоть до того, что дети Падме не от Энакина. Вейдер, не пыхти, будто сам не видел, какими глазами таращился на твою жену сенатор Органа. Купить в клинике необходимый биоматериал проблемой не стало. В Республике купля-продаже всего и вся вообще проблемой не являлось. А дальше я просто некорректно ввел запрос в анализатор. Поторопился. Компания джедаев с Винду во главе в дверь ломилась. Вот и вбил вместо «определение отцовства» — «определение родства». Мне и сообщили, что отец детей — Энакин Скайуокер, а дед — Шив Палпатин.

— Врешь, ситх! — привычно взвился Кеноби.

— В чем именно?

— Ваши отпечатки в Силе всегда похожи были весьма… — отозвался вместо Бена Йода.

— Так вы и об этом знали?! — просто заорал Люк. — И поэтому вы убили мою мать?

— Не убивали ее мы.

— Вы ничего не сделали, чтобы ее спасти. Не думаю, что для джедаев вашего уровня это являлось проблемой.

— Мы пытались…

— Ложь, — во вроде бы тихом голосе Сидиуса шелестел лед смертоносной лавины. — Вы просто стояли и смотрели, прикидывали плюсы и минусы каждого из исходов, но так и не попытавшись понять, что происходит… Падме из дома Наберрие королеву Амидалу убил я.

О деталях Палпатин говорить не стал. Просто его мысленный образ оказался столь ярок, что его восприняли даже неодаренные.

… В по идее стерильном боксе воняло горелым мясом. Источник вони — лежащий на каталке обрубок еще жил. Вопреки физиологии. С ожогом ста с лишним процентов тела не выживают даже такие живучие твари как ситхи .Его и на операционный стол не перегружают, потому что не знают, что с этим делать. Собственно, агония еще не прекратилась только благодаря Силе, которую Дарт Сидиус отдает своему ученику. Своему сыну. Это бессмысленно. Смерть можно победить только другой смертью. Смертию смерть поправ, и никак иначе. Иногда Сидиусу кажется, что он готов на это. Злая ирония судьбы: он столько лет шел к власти, и когда галактика оказалась в его руках, он думает о том, чтобы все оставить ради…. Нет, это слабость. Слюнявая, добренькая слабость, которую он всегда презирал. Он не может позволить себе умереть вместо сына. Не имеет на это права. Как и не может найти в себе мужества разорвать поток Силы и прекратить агонию.

«Па… па…» — полутруп дергается, беззвучно шевеля обожженными губами. Он знает?! "Падме..." Нет. Слава Великой, что нет. Остатки силы бредящего тянутся к этой дуре, из-за которой сын потерял самообладание и подставился. Впрочем, Дарт Сидиус немного лукавит. Сейчас он, пожалуй, благодарен этой девице. Потому что благодаря ей находит единственно возможное решение.

«Падме, он жив! Не верь никому, девочка, твой Эни жив!» — вкрадчивый голос зазвучал в полуобморочном сознании роженицы за миллионы километров от провонявшей горелой плотью операционной.

«Я знаю, знаю… Он не мог умереть» — полетел ответный призыв.

«Он МОЖЕТ умереть»

«Не-е-т!»

«Только ты можешь его спасти. Только ты. Я могу только помочь. Но ценой станет твоя жизнь… Решай».

«Да! Да!! Да!!!»

Поток Силы течет от Падме к Энакину. Сперва мощный, молодой, полный жизни. Полном все более тонкий, но настырный. Ибо сам безоглядно рвется на помощь обреченному. Но вот он вовсе иссяк. Лишь две искры, казалось бы, слитые с потухшей силой Падме Амидалы. Слабые, но автономные. Дарт Сидиус решительно рвет связь. Мало того, ситх тщательно блокирует попытки двух сторон найти друг друга….

— Зачем? — хриплю, не сразу узнавая собственный голос.

— Внуки все-таки… А ты, пока в беспамятстве валялся, вполне мог неосознанно вытянуть их жизни. Правда, я так тщательно спрятал их в Силе, что и сам потерял.

— Ты сказал, что Падме убил я…

— Сказал. А как иначе я мог заставить тебя не жалеть себя самого? Что может быть более никчемным, чем двадцатипятилетний калека в инвалидном кресле, скулящий и взывающий к жалости. А так ты начал ненавидеть себя. И, значит, не смог жалеть. Принялся беспощадно возвращать себя к жизни без соплей и скидок на инвалидность. Еще вопросы?

— Почему раньше не сказал?

— Сразу — испугался. Ты и так жить не хотел, а тут пришлось бы рассказывать и о Падме. Потом же… Как ты себе это представляешь? «А вас, Вейдер, я попрошу остаться. У меня для вас есть не очень свежая новость». Бред.

— Тогда зачем заговорил об этом сейчас? — только теперь понимаю, что тыкаю повелителю.

— Из холодного, корыстного расчета, разумеется. Семейные связи — хорошая основа для политического союза, не правда ли?

— Что именно ваше величество понимает под союзом? — вмиг собрался Люк. Ох, как он на деда-то похож.

— Желание видеть тебя, внук, преемником, а не соперником на выборах.

— Преемником — не наследником?

— Ну, некоторый элемент выборности видимо необходим. Лея, девочка, не морщите носик, морщинки появятся. В конце концов, и император Палпатин, и ваше народное правительство появились почти одинаково самозвано. Я хоть прежде канцлером числился. А вы вообще невесть откуда в правительственный дворец прилезли. Не пора ли спросить мнение того самого демоса, за чей кратос вы столь самоотверженно боролись? Я всего лишь предлагаю не морочить людям головы и не раскалывать общество на сторонников каждого из нас.

— И кто же выступит против? — ехидно уточнила Лея.

— А это будет иметь значение?

— Пожалуй. Тогда в чем смысл?

— В демонстрации воли народа. И ему самому, и тем двум с половиной процентам, которые так любят выступать от его имени.

Ой, мать моя — женщина, отец мой — ситх, это где же Палпатина три года носило, что он — тот, кто много лет женат по любви на абсолютной власти, народовластием озаботился?

— Ошибаешься, сын. Женат я на Империи. А что до власти, ВЛАСТЬ — это Я. Что до того, где меня носило… Тебе связисты второй «Звезды смерти» о странных помехах не докладывали? А мне докладывали. Оказалось, побочный эффект открывающегося телепорта. Гениальное в своей простоте решение. Наши конструкторы давно разучились так мыслить. Тут и родилась авантюрная мысль перезагрузить имперский проект. Да и самого себя. Видишь ли, мой сын и ученик, ты — очень неправильный ситх: ты черпал силы в своей собственной боли. Мне же нужен чужой негатив, желательно — в ассортименте. Пока я был вынужден скрывать свою истинную сущность под маской изворотливого канцлера — мастера компромиссов, все казалось терпимым. Но начавшаяся гражданская война сорвала предохранитель: я все больше и больше нуждался в чужих гневе, ненависти, боли. Целью войны стала не победа, а само кровопролитье. Нельзя укреплять свою власть, ослабляя государство, которым управляешь. Но я делал именно это. Замкнутый круг, чтобы вырваться из которого нужна Сила, а, чтобы получить эту Силу — нужны горе и боль разумных. Я медленно превращался в кровожадного безумца, но ничего не мог с этим поделать. На то, чтобы управлять государством и совершенствоваться в Силе банально не хватало времени. А тут все срослось…

Палпатин как-то незаметно овладел всем пространством капитанского мостика. Теперь тут есть он и все прочие. Нет, он не лжет в словах. Мало того, он искренен в чувствах. Просто он, олицетворение власти, о политике не забывает ни на миг. Поэтому свидетелем нашего, в общем, весьма интимного разговора стала почти сотня человек в живую и еще ситх его знает сколько — в эфире. Официальных заявлений не будет. Но, зная о том, с какой скоростью распространяются слухи особенно на флоте, можно не сомневаться, уже завтрашнее утро вся галактика начнет с обсуждения семейной драмы императора. Правильно расставить акценты он сумеет.

— … А тут все срослось. Телепорт, с помощью которого можно свалить на другой конец галактики, не слишком заморачиваясь имитацией собственной гибели. Твои будущие союзники-земляне, поставившие перед собой цель остановить разрастание насилия в галактике (И хатт их побери, как красиво сделали! Познакомишь потом с парнем, который финт с остановкой ионных реакторов придумал). Твой связавшийся со шпаной сынок-раздолбай, ради которого ты наконец вышел из многолетнего ступора. Авантюра, но получилось.

— Просто объявить о длительном паломничестве по далеким-далеким ситхским святыням нельзя было?

Я, что, сморозил какую-то несусветную глупость? Судя по одинаково сочувственным взглядам детей и повелителя в мой адрес — да.

— Видишь ли, мой сын и ученик, — с ударением на слове «сын» заговорил, наконец соизволивший просветить меня — темного Дарт Сидиус. — Очень не хотелось терять кадры. Особенно на местах. Я двадцать лет выращивал компетентную, преданную мне и государству команду, чтобы просто дать их сожрать в мое отсутствие.

— Альянс? — не без некоторой гордость уточнил Люк.

— Окстись, внучек. С этими Вейдер управился бы за пару месяцев. Как только перестал бы получать мои «гениальные» указания, так сразу бы и управился.

— Меж собой бы перегрызлись, — скривилась Лея.

— Когда решили бы, что я уже не вернусь, то да. Только подозреваю, мои бы одержали верх в подковерной борьбе. В силу более высокого профессионализма.

— Тогда кто? — не решаюсь озвучить версию про уиллов.

— Корпорации. Спасать Альянс они бы не стали. Зачем? Если открывается шанс вообще избавиться от государственного ошейника? Для этого достаточно устранить сотню-другую чиновников, работающих на интересы государства, и заменить их своими марионетками. Так дешевле, чем приводить к власти Альянс. И с Вейдером связываться не придется. Это своих адмиралов он в обиду не даст. А кто защитит чиновников от «случайных» терактов, неправедных судов и «скоротечных болезней», пока меня нет? То-то. А так разорванные коммуникации ударили про трансгалактическим корпорациям еще сильнее чем по государству.

Словно забыв о всем вокруг, Палпатин увлеченно прохаживается взад-вперед, рассказывая о своих приключениях. Складно так, как сказку. Ну да, сколько потом фильмов-книг-спектаклей по мотивам появится. Интересно, долго репетировал? Надо будет у Трауна спросить. Судя по тому, как четко в самых драматичных местах рассказа мастер поворачивается лицом к камерам, репетировал он на мостике систершипа моего «Исполнителя». История же вышла захватывающая:

Аналог земного телепорта Палпатин сгандобил в тайне от всех, практически на коленке и от того слегка ошибся в расчётах. (Тут легкий укол ревности с моей стороны: мог бы меня позвать. Я порой не понимал действий учителя, иногда — почти ненавидел его, но верен был ВСЕГДА)

— Прости, мой сын и ученик, но есть ответственность, которой не следует делиться. Особенно с близкими.

Хатт, он опять считал меня на раз!

В общем, вместо тихой, малонаселенной планетки с природными источниками Силы близ Набу портал открылся в спайсовых шахтах Кесселя. Не совсем там, где планировал, но тоже вполне ничего. Сотня метров надежно экранирующего от внешнего внимания грунта над головой. И куча смертоносных, но очень питательных для хворающего ситха энергетических пауков. (селфи с убиенным паучарой, зеленым, как Йода в лучшие годы, прилагается) Семь месяцев учитель провел под землёй, чередуя охоту и медитации. В результате, восстановил ясность ума и стабильность работы в Силе.

Придя к такому выводу, Шив Палпатин выбрался на поверхность. И очень кстати: ситуация наверху дошла до точки кипения. Сразу после объявления новой Республики на знаменитую планету-тюрьму прибыла комиссия Сената, забрала с собой сидевших на Кесселе лидеров Альянса и почему-то столько же криминальных авторитетов. Места для рядовых узников совести, естественно, не хватило. Комиссия обещала прислать за ними другой транспорт чуть позже. Остальным — право подать прошение о пересмотре дела. Больше представителей новой власти на Кесселе не видели. Чему большая часть как сидельцев, так и их охранников особо не удивилась. Да и не расстроилась. Благо, на планету зачастили контрабандисты всех рас и мастей, готовых платить за спайс. Если галактике вдруг перестали быть нужны лекарства, то почему они должны отказывать ей в поставке наркотика? Но три месяца назад перестали прилетать и контрабандисты, и запасы продовольствия на безжизненной планете неумолимо заканчивались. По мере понимания безнадежности своего положения людей охватывала паника, а планету — хаос.

На то, чтобы подчинить своей воле сто тысяч мерзавцев, сволочей, отморозков всех тяжких статей УК ГИ, а также тех, кого занесло сюда по долгу службы или судебному произволу, императору понадобилось три дня. На организацию производства жизненно необходимых продуктов на месте — месяц. На доведение условий жизни ВСЕХ обитателей до минимально приемлемых — полгода.

Эта часть рассказа сильно отдавала рекламой. Ладно, проиграем выборы, повелителя любой концерн как кризис-менеджера с руками оторвет.

В общем, потренировавшись на кошечках, император начал думать о том, как перебираться поближе к собственному дворцу. Додуматься ни до чего путного не успел. Гранд-адмирал Траун вмешался. Не то, чтоб он специально императору размышлять помешал. Просто, из диких территорий, в которых застрял, выбирался, как мог. А мог он гениально.

Запас ресурса реакторов у находящегося в длительной экспедиции флота имелся. Вот только до Корусанта долететь не хватит. И винить Палпатину некого: сам остерегался появления амбициозного гранд-адмирала у себя под окнами. О произошедшем в империи Траун не знал, но то, что там случилась катастрофа, понял бы и куда менее проницательный аналитик.

Одним прыжком до центрального сектора не добраться, а на три моторесурса не хватит. Тогда гранд-адмирал решился на почти безумный план: использовал для разгона черную дыру. Захваченные ее гравитационным полем корабли и не пытались вырваться, напротив, ринулись навстречу гибели и… исчезли в гипере, стоило набрать нужную скорость. Вышли как раз под Кесселем. Там черных дыр много, отчего, собственно, побег из самой знаменитой каторги галактики считается невозможным.

На саму крохотную планетку завернул за новостями, а встретил своего императора. Рисковать персоной владыки гранд-адмирал отказался категорически. Оставив основные силы на месте, несколько наименее изношенных кораблей с имперской делегацией на борту отправились на Набу. Там земляка-императора встретили благосклонно. В сепаратизм к тому времени все наигрались до одури. А когда выяснилось, что ее величество королева Джобал Палпатину сватьей приходится, дело политического союза, вообще, на лад пошло.

А дальше набуанцы от имени Палпатина прикупили где-то три борта с реакторным топливом. Собственно, почему «где-то»? У нас на Корусанте и прикупили. Больше просто негде. И кто у нас такой ушлый: такую партию налево завернул?

— Даже не думай. Своего человека не дам, — рыкнул на меня Палпатин. — Четыре месяца никто и слушать про возможность подзаработать не хотел. С этим договорились, только когда тот узнал, на кого предстоит работать. Так что не за деньги, за идею старался.

В общем, пополнивший стратегические запасы флот Палпатина тихо рыскал по внешнему кольцу, собирая информацию, и выжидая удобного момента для эффектного появления.

На этом официальную версию развития событий император счел исчерпанной. Но для закрепления достигнутого эффекта закончил общением с народом: вдоль строя неторопливо прошелся. Пристраиваюсь в трех шагах сзади и чуть справа. Все, как по протоколу парадов положено. Просто потому что ситуация, при которой людям в форме придется выбирать между законным императором и уважаемым главкомом, мне очень не нравится. «Хорошо хоть это понимаешь, балбес» — раздается в голове.

Тем временем Люк бодренько пристроился почти рядом. От силы на пол шага по левую руку от владыки. Ну, да, публично — значит почти официально назначенный преемник. Лея демонстративно остается на месте. Но неприятных сентенций на могилке только что в очередной раз почившей в бозе республики не будет. Бабка Джобал уже подхватила строптивую принцессу под локоток и втолковывает мысль о том, что демократия — вещь модная и прогрессивная, но и про монархический интернационал галактики наследнице трех правящих домов забывать не с руки. Ох, и умная у меня теща. Просто друг и боевой товарищ ситха.

«Во, во. Теперь все эти древние, но микроскопические королевства — с потрохами наши!» — опять довольно заурчало в голове: — «Они фрондировали процентов на семьдесят от того, что у меня наследников не было и не предвиделось в виду моей злостной неженатости. А трон без наследника так — однодневка. Теперь же у нас династия, да еще с родственными связями среди аристократов. Так что придется тебе учиться называть меня отцом. В личном общении сойдет и владыка, а публично тренируйся говорить «папа». Я понимаю, в сорок семь впервые произнести такое вслух непросто. Но кому сейчас легко?»

Тем временем мы обошли строй военных, каждого из которых его величество удостоил пары слов. Поблагодарил за верность долгу и честную службу. Добрался до забившегося в угол потемнее джедайского молодняка, с замершими рядом баррским коррумпированным элементом. И тех, и других изрядно потрясывало.

Люк кратко докладывает об обстоятельствах, при которых Барр превратился в Мстителя. Глаза владыки ситхов наливаются расплавленным золотом. Только взгляд этот направлен на меня.

— Лорд Вейдер, я надеюсь, вам не надо напоминать, что по отношению к арестованным должна соблюдаться имперская законность во всем процессуальном объеме?

— Да, повелитель.

Угу, типа, я — собака кусачая, с цепи сорвался. А император — ситх на страже закона. Кто ж кроме него, гаранта справедливости, может одернуть этот галактический ужас, летящий на крыльях ночи. Первый раз что ли?

Перед малолетками владыка толкнул речь о необходимости много и усердно учиться, и вот встал перед оставленными на десерт Йодой и Кеноби.

— Собственно, у меня к вам, господа, только один вопрос, — желтые, светящиеся глаза старого ситха, того гляди, подпалят хламиды джедаев. — Почему вы не добили моего сына на Мустафаре?

Йода скривил мордочку, мол, сам удивляюсь эдакой глупости рыцаря Кеноби, да только что я могу поделать: меня там не было. Оби-Ван дернулся как от удара.

— Джедай не убивает безоружного и не стремится к мести дабы оставить шанс для всякого разумного обернуться к Свету.

— Сам-то понял, что сказал? — устало ухмыляется ситх, транслируя всем, кто не в курсе, изображение моей грамотно разделанной и неплохо прожаренной туши.

— Это не я сказал. Так учит Кодекс джедаев.

— Ну а сам чего-то об этом думаешь? — продолжал дискредитировать идеологию противника Дарт Сидиус.

— Я… Я не смог. Лишние эмоции захватили меня там…

Это он Йоду процитировал что ли?

— Слышите, Вейдер, оказывается, вы больше двадцати лет служили ходячей рекламой джедайского милосердия, — гаденько хихикнул император. — Только как оно соотносится с Кодексом уголовным? Я про преступное бездействие в форме оставления в опасности.

— Я живу по Кодексу джедая!

— То есть государственная юрисдикция на вас не распространяется? Что ж, вы сами поставили себя вне закона. Дарт Вейдер, они ваши. Делайте с ними, что хотите.

Ага. Щас-с-с! Кто мне только что все уши про процессуальный кодекс прожужжал?

— У меня нет чувства мести. Поступайте с ними по закону, — смиренно склоняю голову перед владыкой. В смысле, я тебе эти тапки в зубах приволок, а дальше ты с ними сам мучайся.

— Хорошо, пусть будет так. А теперь, мой сын и ученик, давай не будем мешать адмиралам разбираться с Мстителем имени магистра Йоды и займемся тренировкой. Все одаренные приглашаются на мастер-класс.

Приглашение прозвучало, как приказ. В переводе с ситхского на человеческий — бить меня будут долго, больно и публично. Спасибо, что не на глазах у подчиненных.