Сказание о Неоскверненном (гет)

«Оромэ — властелин мощный. Менее силен он, нежели Тулкас, но более грозен в гневе; Тулкас же вечно смеется — и в играх, и в битвах. Оромэ любил земли Средиземья; он покинул их неохотно и пришел в Валинор последним; и в былые дни часто переваливал он через горы и возвращался со своим воинством на восток, в леса и холмы. Он — охотник на чудовищ и лютых тварей, он любит лошадей и гончих псов; и деревья все любит он…»

«Валаквента», «Сильмариллион» Джона Р. Р. Толкина

1085-1088 годы Эпохи Древ. Спустя несколько месяцев.

Окрестности Куивиэнен, побережье Внутреннего моря Хелкар.

Время шло, складываясь в дни, недели и месяцы, и я даже не заметил, как провел на берегу Куивиэнена в одиночестве целый год. Очень богатый на события и сражения год.

После того как Ниэнтинда и Морилинда увели наших новых сородичей на юг и я остался один на один с оставшимися врагами, мне пришлось менять тактику на более жесткую. Все ради спасения тех эльфов, что решили покинуть земли Пробуждения.

Теперь я поступал иначе. Вместо того чтобы каждый раз сражаться с Тенями, я перебегал на ближайший холм и с него начинал запускать стрелы. Простые, затупленные, сделанные буквально на коленке, но их целью были не падшие майары, а сами несостоявшихся приключенцы, еще не успевшие покинуть границы залива.

«Тяжело идти дальше, когда у тебя из ноги торчит стрела», — думал я тогда, наблюдая, какая паника начиналась каждый раз, стоило неудачливым первооткрывателям приволочь своего лидера обратно к стоянке: бледного, с раненой ногой и потерей крови.

Было ли это жестоко? Очень.

Нравилось ли мне это? Ни капли, но по-другому было нельзя. Без Ниэнтинды и Морилинды я не мог в одиночку уничтожать всех Теней, а значит пришлось пойти на такие не самые добрые и милосердные поступки.

Слава Эру, суровые уроки и жесткие внушения, которые я вбил в головы вернувшихся через осанвэ, начали приносить свои плоды. Квенди наконец-то одумались, повзрослели, потеряли ту детскую наивность и веру в то, что вся Арда — это их личный сад, где они цари и боги, которым нечего бояться. Слова о лесных ужасах, монстрах, о которых нельзя говорить, и неминуемой смерти за границами залива прочно укоренились в их общине, а стрелы, вынутые из тел вернувшихся, служили квенди хорошим напоминанием.

Благодаря этому эльфы почти прекратили свои попытки выйти за пределы холмов, а их вожди сумели умерить пыл молодых, заставив тех ловить рыбу, собирать еду и строить новые дома. Все лучше, чем сидеть без дела и думать о глупостях.

Однако мне не всегда удавалось вовремя сделать предупредительный выстрел, отчего Тени успевали начать захват квенди, вынуждая меня вмешаться и использовать все свои силы, выжимая себя до донышка. Отвратительное состояние, скажу тебе, из-за мне приходилось чувствовать себя пустым как телесно, так и духовно. А затем, игнорируя собственное состояние, брать себя в руки и нести раненых бедняг в свой лагерь, где они и оставались, пока моя фэа не восстанавливалась и я не приступал к их лечению.

«Может, Ниэнтинде я и уступаю, но зато спокойно могу считаться вторым самым искусным лекарем нашей долины», — думал я тогда, изгоняя тьму и залечивая разодранные в мясо легкие. Не самый тяжелый случай в моей практике, да и эльфийские тела отказывались просто так умирать.

Естественно, после подобного ни о каком возвращении квенди назад, к берегам озера, даже речи не шло. Слишком много времени проходило после их ухода, да и я сам привязывался к этим беднягам, некоторые из которых имели те же причины, что и их соплеменники, отправившиеся в Харад.

Ничего удивительного, что всего за год в нашем лагере опять стало многолюдно, и мне приходилось приносить с охоты или рыбалки еду не только себе, но и трем семейным парам и еще двум одиноким юношам, чья наивность и трепет перед моим грозным видом продолжали забавлять даже по прошествии нескольких месяцев.

«Забавные они», — думал я, показывая им и еще трем оставшимся мужам, как правильно держать копье и работать ногами, дабы в самый ответственный момент не оступиться и не насадить себя на собственное оружие.

Делалось это не просто так. Я понимал, что рано или поздно, но нам придется выдвинуться на юг, в сторону Серых гор, а значит — преодолеть тот же путь, что и моим дочерям с пятью десятками необученных, слабых эльфов.

Именно последнее меня и пугало. Быть и разведчиком, и лекарем, и воином, и добытчиком я мог, но не в одиночку и не при таком балласте. Ниэнтинде и Морилинде еще повезло — с ними были те стальные пластинки, позволявшие скрыть от чужих глаз целый отряд, на создание и наполнение которых я потратил последние тридцать лет. И то — они наверняка превратятся в пыль еще до их прибытия к горе. Мне же придется вести этих квенди в открытую, рискуя в любой момент наткнуться на варга или, не дай Эру, на кого-нибудь похуже.

Поэтому я, в меру собственных сил и возможностей, и начал обучать их основам боевого мастерства. Под моим руководством они проводили долгие часы среди гранитных валунов, таская их на своих плечах, совершая длинные забеги, учась правильно и бесшумно ходить, и самое главное — беспрекословно выполнять мои приказы, иначе грядущий переход точно бы закончился катастрофой.

Однако прежде, чем мы успели покинуть Куивиэнен, наконец произошло событие, которого я так долго ждал.

Явление Валар.

Тот день ничем не отличался от остальных. Ласковый шёпот волн, запах хвойного леса и привычный свет звездного неба… Всё было как обычно в этом сонном царстве, где самым шокирующим событием становилась поимка молоденького оленя или появление еще одной Тени.

Но в один момент все это резко содрогнулось, а затем раздался глухой, нарастающий гул, шедший словно из самых недр земли. Словно сотни титанических коней мчались вперед, не разбирая дороги.

Когда это произошло, я стоял на вершине холма, увлеченно наблюдая, как мои подопечные отрабатывают удары копий, поэтому не сразу смог понять происходящее.

— Что это? — крикнул Элемир, один из двоих одиноких юношей, стоявших ко мне ближе всех.

— Господин Эстандир! — воскликнул Ненион, даже выронив свое копье. — Что происходит?!

— Спокойно, — сказал я, взмахнув рукой и прислушавшись к происходящему в изнанке, где отчётливо чувствовался запах мускуса, хвои и бескрайней равнины. Да и звук был до боли знакомым, словно я уже где-то его слышал. — Точно… Это они...

И, стоило мне произнести последние слова, как небо над заливом раскололось от пробирающего, чистого и оглушительного звука.

Я узнал его.

Сразу же. Даже если бы прошло еще несколько тысячелетий.

Это был рев Валаромы — великого охотничьего рога, чей зов прокатился над темной гладью Хелкара, заставив гранитные пики хребтов дрожать, словно сухие ветки на ветру. А вслед за ним на лесные равнины и поляны вылетела целая лавина из шерсти, клыков, когтей и копыт во главе которой скакал сам Владыка Охоты на своем верном Нахаре. Исполинском белоснежном жеребце, чьи копыта отливали чистейшим золотом, а из ноздрей при каждом выдохе вырывались клубы лазурного, обжигающего пламени.

— Спокойствие… Только спокойствие, — говорил я своим подопечным, всеми силами подавляя зарождавшуюся в них панику и страх, ибо Вала, даже не представ перед ними в своем изначальном облике, внушал трепет.

Это был одновременно и грозный, и прекрасный, и сокрушительный великан, облаченный в богатые штаны, сапоги и кольчугу, сияющую ярче любых звезд Варды. На его плечах развевался широкий плащ цвета молодой весенней листвы, а в могучей руке покоилось тяжелое золотое копье.

Он был похож на настоящего короля, властного и могучего, за которым неотрывно следовала его верная свита, состоящая из майар, мчавшихся на огромных, поджарых зверях (среди которых я заметил даже предка Топа), и исполинских валинорских гончих, возглавляемых Хуаном, чей яростный рык пробирал до костей, заставляя почувствовать себя кроликом перед голодным волком.

«Он больше похож на бога войны, чем охоты», — подумал я тогда, понимая, что без умения заглядывать дальше, чем видит смертный взор, невозможно было разглядеть ту благодать, которая тонкой вуалью окутывала Вала и его свиту.

Для квенди, которым Тени годами внушали страх перед всадниками, а некоторые из них на собственной шкуре ощутили, каково это — оказаться в их руках, всё было однозначно.

Конец. Конец их счастливой и беззаботной жизни, чей вестник, окруженный лающими псами и громыхающими зверями, наконец-то прибыл. В Оромэ они увидели не спасителя, а воплощение той самой Тьмы, которой они так боялись.

«Вот зараза…» — мысленно выругался я, наблюдая, как на побережье сразу вспыхнула дикая, неконтролируемая паника. Беззаботные песни оборвались в ту же секунду, сменившись дикими, полными первобытного ужаса криками, с которыми эльфы бросали свои дома, недоеденную пищу у костров, примитивные снасти и в панике рассеивались по песчаной косе.

Выглядело это одновременно страшно и… жалко, как бы сильно мне не хотелось этого признавать. Изящные и возвышенные, те, кого люди в будущем будут воспевать как недостижимый идеал, квенди бежали врассыпную, топча друг друга в тесноте, стремясь укрыться в самых темных оврагах, редких гротах и глубоких зарослях камыша. Даже мои подопечные, которых я всеми силами успокаивал, тоже в ужасе побросали всё свое оружие и, рыдая, прижались к моим ногам, ища защиты. Пришлось прибегнуть к крайним мерам и грубо усыпить их, передав через осанвэ всего один приказ — "спите" что, слава Эру, сработало.

Тем временем берега Куивиэнен полностью опустели. Остался лишь заброшенный белоснежный пляж, на котором продолжали дымиться костры, покачиваться на волнах перевернутые лодки и безмолвно стоять дома, половина которых оказалась сломана во время бегства эльфов. Радовало лишь одно — даже поддавшись панике, никто из них даже не посмотрел в сторону чащи, оставшись под защитой Менельмакара.

«И что ты будешь делать дальше, Оромэ?» — задавался вопросом я, не сводя взгляда с озадаченного Вала, чье сияние разом поблекло, отражая смятение, царившее в его душе.

Стоит отдать ему должное — вопреки своему неукротимому и дикому характеру, Айнур проявил мудрость, не став злиться на смертных существ. Вместо этого он спешился со своего исполинского Нахара, приказал свите опустить оружие и утихомирить лающих гончих, а сам медленно, шаг за шагом приблизился к ближайшим скальным гротам, где прятались самые смелые из миньяр.

Вала не стал использовать звуки, которые пугали эльфов своей мощью. Вместо этого он мягко раскрыл свое сознание, послав над озером волну такого чистого, ласкового тепла, что даже меня, старого воина, видевшего и испытавшего многое, проняло. Что уж говорить о юных квенди, еще слишком мало знающих о мире.

Именно этот жест доброй воли позволил Охотнику начать с ними разговор, быстро узнав всю правду о происходящем: о коварных Тенях, принимавших его уродливое обличие, о леденящем кровь ужасе, внушаемом им годами, и о сородичах, уходивших и возвращавшихся другими… Закрытыми и нелюдимыми, покрытыми ужасными, незаживающими шрамами.

Естественно, когда Владыка Охоты понял суть извращенного плана Мелькора, его прекрасное лицо исказилось от праведного, лютого гнева. На моих глазах Вала вновь взлетел в седло Нахара, вскинул тяжелое золотое копье, и над холмами Куивиэнен во второй раз громом разнесся яростный трубный рев его рога. Но теперь это был один простой приказ:

— Начать истребление Тьмы. Немедленно

То, что произошло дальше, было настолько невероятно, Белетэль, что я даже не уверен в своей способности передать хотя бы сотую долю происходящего. Просто в один момент Оромэ и его грозная кавалькада развернулись на месте и лавиной обрушились на темную чащу леса, где и скрывались неудачливые слуги Врага, на которых началась яростная и беспощадная охота.

Нет, не так… Это даже охотой назвать нельзя, ибо силы сторон были слишком неравны. С одной стороны — Вала Охоты, один из Аратар, которого боялся и ненавидел сам Мелькор, а с другой — тщедушные падшие майар, не способные даже света звезд выдержать. Да, они пытались сопротивляться, объединяя силы, выставляли против всадников целые стаи подвластных им монстров и плели защитные купола из удушливой болотной мглы, но всё это было бесполезно перед мощью первозданной Арды.

Исполинские псы Охотника с яростным рычанием вырывали бесплотные сгустки прямо из крон старых дубов, ломая их волю мертвой хваткой. Сами майар из свиты Оромэ мчались сквозь чащу со скоростью ветра, прошивая лесную тьму ливнями сияющих стрел, от которых слуги Мелькора с протяжным, полным боли воем испарялись прямо в воздухе, оставляя после себя лишь хлопья вонючей серой копоти. Сам Король Лесов шел в авангарде этого истребления, одним ударом испаряя любого врага и отправляя его в небытие.

«Невероятная сила», — думал я тогда, собственными глазами смотря на этот триумф и испытывая легкую зависть. Сам я в одиночку мог бы одолеть троих, ну, может, четверых теней, получив при этом пару неприятных травм, однако каждый майя из свиты Оромэ мог спокойно разобраться сразу с пятью. Про таких монстров, как Хуан и Нахар, даже говорить не стоит.

После такого начинаешь хорошо понимать, что даже если я силен по меркам эльфов, то в этом мире существуют десятки, если не сотни созданий, превосходящих меня в чистой силе. Хороший повод задуматься и окоротить собственное эго, которое у меня на фоне моих юных соплеменников сильно подросло.

Охота не продлилась долго. Считанные часы. После чего Великий Охотник Валар и его грозная свита покинули Куивиэнен так же стремительно, как и появились. Оромэ ушел, уводя свое лающее и сверкающее воинство обратно на Запад, но перед уходом он оставил квенди твердое, весомое обещание вернуться к ним вновь. Провожая взглядом оседающие клубы лазурного пламени, я стоял в тени гранитных валунов и с облегчением понимал: до конца моего дозора осталось совсем недолго.

История пока шла по описанному Профессором, поэтому не пройдет много времени, как на защиту Куивиэнен встанет армия Валинора, а сама армия Валар осадит Утумно, наконец-то очистив Средиземье от этой погани.

«Тогда-то мы и сможем уйти на юг, строить собственное королевство и ждать шанса окончательно похоронить все планы Мелькора», — довольно думал я, разнося своих потерявших сознание подопечных по лежакам и краем глаза наблюдая за происходящим на берегах залива.

Ведь, несмотря на произошедшее, мой дозор еще не был окончен. Да, Оромэ проделал хорошую работу, истребив большую часть слуг нашего общего врага, однако кому, как не мне, знать, насколько живучими и изворотливыми являются его творения.

«Уверен, там, где-то в глубоких норах и горных пещерах, все еще прячутся недобитые, ошалевшие от страха монстры и пара самых расторопных Теней», — думал я, на следующий день прогуливаясь по одной из чащ и находя характерные следы на земле и несколько отметин на деревьях. Именно на них я и продолжил свою охоту, лишь изредка посматривая в сторону залива, где вернувшиеся и пришедшие в себя эльфы начали восстанавливать порушенные дома.

Дальше время вновь потекло своим чередом. Квенди продолжили мирно жить на выделенных им землях, я — истреблять особо расплодившихся монстров, а мои ученики — осваивать воинскую науку. Единственным изменением, произошедшим после нахождения эльфов валар, стали частые визиты самого Вала Охоты, теперь отпугивающего самых сильных слуг Мелькора и ведущего длинные беседы с лидерами всех трех племен.

Те многое смогли ему рассказать, в том числе и про те странные стрелы, вылетающие из чащи и несмертельно ранившие некоторых особо сумасбродных эльфов. Естественно, Оромэ сразу заинтересовался подобным и даже несколько раз прочесал лесные чащи, силясь взять след.

Неудачно, поскольку каждый раз, слыша приближение его кавалькады, я заранее избавлялся от всех своих следов, применял ункалиму и безвылазно сидел в своем лагере, пока он вновь не ускачет на Запад.

— Еще слишком рано, Вечный Охотник, — каждый раз говорил я, глядя ему в спину. — Вы еще не одолели Великое Зло.

Правда, в один момент я уже было подумал, что меня поймали, когда на окраине нашего лагеря, где мои подопечные эльфы отрабатывали владение копьем, неожиданно послышались быстрые, уверенные шаги.

— Тихо… — приказал я им, схватившись за топор и начав накачивать его собственной силой. Вот только все мои опасения исчезли, когда из густых зарослей можжевельника бесшумно вышла высокая, статная фигура.

«Какой неожиданный сюрприз», — подумал я, опуская оружие и чувствуя, как на лице появляется радостная улыбка.

Ведь нежданной гостьей оказалась моя старшая дочь — Глориэль. Чтобы найти меня среди этих холмов, она проделала долгий путь, коего некоторые люди не проходят и за всю жизнь. Пыль долгих дорог осела на её плотном плаще, из-под которого поблескивали доспехи, выкованные её собственными руками, а на челе покоился изящный венец, сделанный так, дабы защищать её феа.

Мне не нужно было даже прислушиваться, дабы услышать, как все стоящие за моей спиной эльфы затаили дыхание. Все они, и женатые, и свободные, оказались поражены красотой моей старшенькой, которая в их глазах, наверняка, выглядела как настоящая богиня: высокая, элегантная, красивая и обладающая аурой, лишь немногим уступающей моей.

Сделав последние шаги вперед, она неторопливо сбросила тяжелую ношу на мягкую траву и ответила мне такой же радостной улыбкой.

— Ну здравствуй, родная, — тихо произнес я, шагнув ей навстречу и крепко обняв её за плечи. — Столько лет не виделись. Как ты?

— Здравствуй, папа, — ответила Глориэль, оставив на моей щеке легкий, целомудренный поцелуй, а её янтарные глаза блеснули мягким внутренним светом. — У нас все хорошо. Мама, как всегда, весела и здорова. Близняшки по уши в заботах, а сестры всё-таки довели тех потеряшек до нашего дома.

— Без потерь? — сразу осведомился я, невольно насторожившись.

— Без потерь. Повезло, что большая часть тварей либо ушла на север, либо забилась в самые глубокие уголки Харада, — тут же успокоила меня дочь, коротко рассмеявшись. — Скажу больше — они не сидят без дела. Пилят, строят, тешут гранит, учатся читать. Некоторые даже напросились в ученики к Варинде, увидев, как она управляется с мумакилами.

— Наверное, это Лиссиэль и Ильмари. Они всегда любили животных и даже к мясу отказывались прикасаться, — сказал я и, получив подтверждающий кивок, довольно рассмеялся. — Ты, кстати, не преуменьшай собственные успехи. Уверен, в том, что все так быстро нашли себе заботу есть и твоя заслуга.

Старшая дочь чуть смущенно опустила глаза, качнув головой:

— Это было просто. Особенно после сестер, которые вели себя точно так же, когда им было десять.

На что я лишь хмыкнул, отчасти признавая её правоту, а затем пригласил Глориэль к лагерному костру — отведать стряпни, приготовленной из настоящего, не оскверненного оленя, какого в Хараде не появится еще несколько десятилетий.

Естественно она даже не думала отказываться, с радостью последовав в лагерь.

Благодаря этому ступор, охвативший простых эльфов немного спал, и все последовали к огню, где разделили наш "скромный" обед, состоявший из сочной мякоти оленя, запеченной в специях и можжевельнике, и смогли нормально поговорить, хоть немного наверстав упущенное время.

Так Глориэль, подперев подбородок рукой, внимательно слушала мои рассказы о нашем затянувшемся дозоре, самом заливе, где пробудились все еще юные и наивные квенди, а также силе одного из Валар, с которым она, наравне со мной, была заочно знакома, своими глазами видев его сражение против Мелькора.

Сама же она с удовольствием делилась историями о долине, её успехах в кузнечном и ратном мастерстве, а также смешными ситуациями, которых за прошедшие тридцать лет набралось немало.

Правда, вскоре это превратилось в единоличный рассказ Глориэль о том, насколько прекрасен наш дом и какие возможности откроются перед эльфами, когда они прибудут туда, на что они лишь кивали и смотрели на нее круглыми от восхищения глазами.

«Все же она прирожденный оратор и лидер», — думал я тогда, сидя рядом и с гордостью посматривая на дочь. Что она, конечно, заметила и невольно покраснела, показав, что, несмотря на почтенный возраст (почти десять с половиной тысяч солнечных лет), она все еще осталась той юной девочкой, которую я носил на плечах и учил вязать венки под лучами Ормала.

Лишь из-за этого напрашивающийся сам собой разговор мы сознательно отложили, дав Глориэль возможность восстановить силы. Лишь на следующий "день", когда она смогла выспаться после долгой дороги, я подошел к ней и прямо спросил о причине, по которой она прибыла сюда.

— Я пришла сменить тебя, отец, — спокойно ответила она, поправляя снаряжение. — Ты слишком много времени провел вдали от дома. Теперь мой черед нести это бремя.

На что я лишь тихо вздохнул, ласково посмотрел на дочь и устало покачал головой:

— В этом больше нет никакой нужды, дорогая. Наш дозор и так почти закончен. Осталось лишь пара месяцев. От силы год.

— Но!.. — попыталась она было возразить мне, но я не дал ей этого сделать.

— Поэтому мы сделаем так, — продолжил я, глядя ей прямо в глаза. — Сейчас ты хорошенько отдыхаешь после тяжелого пути, набираешься сил, знакомишься с нашими новыми подопечными, а затем уходишь обратно на юг, прихватив их с собой. Сама понимаешь: им нужен надежный проводник, способный как защитить их от опасностей, так и вылечить, если они получат раны.

Было видно — Глориэль пришлись не по нраву мои слова, и она уже было открыла рот, дабы возразить, но я лишь мягко коснулся её плеча и, повернувшись лицом к северу, произнес:

— Позволь мне остаться здесь. Я хочу своими глазами увидеть это. Как Куивиэнен наконец-то станет безопасным, а Валар одолеют Мелькора.