Там,где ты (гет)

Маги напали на рассвете.

Замок ещё спал, когда первые тёмные заряды ударили по восточной стене. Башня дрогнула, осыпалась каменной крошкой. Крики, грохот, вспышки. Порталы открывались один за другим прямо в небе над королевством, и оттуда сыпались тёмные твари.

Зарина и ниндзя возвращались со стороны гор. Они ещё не знали. Шли быстро, но спокойно — после ведьмы, после трудного разговора, после ночи, которая всё изменила. А потом увидели дым.

— Быстрее! — крикнул Ллойд, и никто не спросил зачем. Все побежали.

Они влетели в город, когда бой уже кипел на главной площади. Обломки башни летели в небе, медленно, как в страшном сне. Зарина на секунду замерла, глядя на это, и в груди что-то оборвалось. Её дом. Её королевство. Опять.

— Рассредоточиться! — скомандовал Ллойд. — Кай, Джей — левый фланг. Коул, Ния — правый. Зейн, Пиксал — прикрытие. Зарина...

— Я в центр.

Он кивнул. И они побежали.

Бой был жестоким. Ниндзя сражались бок о бок, как единый организм — но магов было слишком много. А потом в центре площади, прямо над фонтаном, открылся портал. Огромный, чёрный, с красными всполохами. Оттуда, один за другим, начали выходить маги. Подкрепление.

Ллойд и Ния оказались ближе всех. Он повернулся к Зарине — на секунду, на одно мгновение. Их взгляды встретились. Он не сказал «прощай». Не сказал «я люблю тебя». Просто посмотрел — и в этом взгляде было всё. Потом он переглянулся с Нией. Кивнул. И они прыгнули в портал. Зелёный и синий — две вспышки, поглощённые тьмой. Портал захлопнулся с оглушительным хлопком.

Зарина замерла. В груди что-то оборвалось. Не ярость. Не гнев. Боль. Чистая, ослепительная, невыносимая.

Позади неё, в нескольких метрах, из дыма вышел маг — один из тех, кто прорывался через площадь. Он поднял руку, и тёмный заряд уже срывался с его пальцев. Она не обернулась. Ей было всё равно.

Она смотрела на место, где только что стоял Ллойд, и внутри неё что-то ломалось. Как будто последняя стена рухнула. Как будто она наконец перестала держать всё в себе. Всё хлынуло наружу, и она не стала это останавливать. Она позволила. Ради него.

Свет начался изнутри.

Маг атаковал — и заряд разбился не успев коснуться её спины. Зарина даже не заметила. Под ногами разрастался круг — белый, сияющий, как распустившийся цветок. От центра круга по земле побежали линии — градиентом от белого к золотому, заполняя трещины в камнях, оплетая площадь, как живые корни.

Свиток, который маг держал в руке, затлел. Вспыхнул. Рассыпался пеплом. Маги закричали. Их сила уходила, вытекала, как вода в песок. Портал дрогнул и схлопнулся.

А Зарина всё стояла в центре круга, и свет обнимал её, как кокон. Волосы выросли: белые пряди струились вниз, удлиняясь до самых колен, и кончики закручивались в мягкие локоны. На голове появилась тиара — нежно-зелёная, изящная, обрамляющая лоб и убирающая чёлку в красивую дугу. На веках проступили лёгкие розоватые тени, губы стали нежного оттенка, а на скулах заиграл румянец.

Одежда исчезла в вспышке света, и на смену ей пришло новое облачение. Длинные перчатки нежного молочного цвета, переливающиеся блеском, как волшебная пыльца, тянулись до самых плеч, оставляя открытыми подмышки. Сзади они переходили в лёгкую струящуюся длинную ткань — розовую, с градиентом в молочный. Лиф держался на шее лямкой нежно-зелёного цвета в форме перекрещенного кристалла. Сам лиф был белым, в форме сердца, и от него на спину отходили мягкие воланы. Под лифом — боди, уходящее в шорты нежного персикового оттенка, по краю которых шла зелёная нить. Спереди спускался персиковый волан, мягко перекрывающий пространство между бёдер. Ноги оставались открытыми — по одной, до середины бедра, вилась зелёная нить, похожая на лиану. На второй такая же нить кончилась ниже — на середине икры. А за спиной раскрылись крылья.

Полупрозрачные, сотканные из света и волшебной пыльцы. Края — нежно-розовые, в середине — нежно-зелёный, а внутри — желтоватое свечение. С кончиков срывалась и медленно оседала волшебная пыльца. Каждое крыло состояло из трёх частей: нижнее — цельное, и одно верхнее, разделённое на два, но при этом единое.

Зарина стояла в центре круга. Она та, что потеряла того, кого любила, и от этого стала только сильнее. Только вот нужна была эта сила самой Зарине?

Маги бежали. Где-то на краю площади, у разрушенной стены, стоял Гено. Он смотрел на неё. На белую вспышку. На крылья. На круг, который всё ещё светился под её ногами. Его губы дрогнули. Он узнал её. Не просто как дочь Лиры — как свою дочь. Настоящую. Ту, которую он не знал как свою дочь. Ту, о существовании которой он узнал только в таком возрасте и не поверил. Он не подошёл. Не окликнул. Просто отступил в тень и исчез среди руин.

Старый король погиб на ступенях собственного замка.

Он вышел к магам сам — без оружия, без страха, с одной лишь короной на голове и ответственностью за свой народ. Он говорил с главным магом, пытался выиграть время, дать людям уйти. Маг убил его одним ударом — не из ярости, а из равнодушия. Король упал, и корона покатилась по каменным плитам, звеня в наступившей тишине.

Принцесса видела это из окна. Она не закричала — просто осела на пол, прижав ладони к лицу, и сидела так, пока бой не кончился.

Зарина узнала о его смерти уже после. Когда круг погас, когда маги бежали, когда крылья за спиной перестали светиться, к ней подбежал Гален. Лицо чёрное от копоти, голос сорван.

— Король мёртв.

Зарина закрыла глаза. Не заплакала — слёз больше не было. Просто постояла минуту. Потом кивнула и пошла в замок.

Там, в тронном зале, уже собрались выжившие. Знать, стража, слуги, горожане, которым некуда было идти. Принцесса сидела на ступенях трона, обхватив себя руками, и смотрела в одну точку. Зарина остановилась перед ней. Ничего не сказала — просто села рядом. Они сидели вдвоём, две дочери своих отцов, и молчали.

А потом в зал начали входить люди. Те, кто видел, что она сделала на площади. Те, кто слышал о круге света, о том, как маги бежали, едва она поднялась в воздух. Они шли молча, без требований, без криков — просто хотели видеть её. Старейшина города, седой мужчина, переживший ещё первую войну с Они, вышел вперёд и опустился на одно колено.

— Ты спасла нас, — сказал он. — Ты — наша королева.

Зарина подняла голову. Оглядела зал — коленопреклонённых, заплаканных, живых.

— Нет, — сказала она. — Я не могу. Я не правитель. Я лекарь.

Но люди не встали. Старейшина покачал головой:

— Лекарь исцеляет. Ты исцелила город. Этого достаточно.

Зарина хотела возразить, но тут со ступеней трона поднялась принцесса. Она подошла к Зарине, посмотрела на неё — на крылья, на тиару, на лицо, которое всё ещё хранило следы недавней боли — и взяла её за руку.

— Ты знаешь этот замок, — сказала она тихо. — Ты знаешь этих людей. Ты знаешь, что делать. А я... я не знаю. Я никогда не знала. Но я могу быть рядом. Если ты позволишь.

Зарина посмотрела на неё. На девочку, которая когда-то хватала Кая за руку и жаловалась папочке. На принцессу, которая только что потеряла отца. И которая сейчас, в самый страшный момент своей жизни, думала не о себе.

— Хорошо, — сказала Зарина. — Я останусь. Но не как королева. Как регент. Пока не найдётся тот, кто сможет править лучше.

Люди зашумели — не протестуя, соглашаясь. Старейшина поднялся. Принцесса сжала её руку. И Зарина поняла: она больше не может покинуть этот мир. Не сейчас.

Камень Данте она не стала выбрасывать. Он лежал в сумке — маленький, тёмно-синий, с серебряными прожилками. Она думала, что он понадобится в решающий момент. Что она применит его против главного мага. Но сила пробудилась иначе не через артефакт, а через боль. Камень остался нетронутым. Зарина оставила его не как оружие, а как память. О том, что не всё можно спланировать. О том, что иногда сила приходит не через расчёт, а через потерю.

Ниндзя собрались у фонтана к вечеру, когда дым рассеялся и раненых разобрали. Они стояли впятером: Кай, Джей, Коул, Зейн и Пиксал и молчали. Ллойда не было. Нии не было.

Зарина подошла к ним всё ещё в своей новой форме, волосы до колен, тиара мерцает в закатном свете. Она не умела её контролировать. Трансформация случилась сама, от боли, и обратно пока не получалось. Она не знала, как снять крылья. Не знала, как убрать тиару. Она стояла перед ниндзя — фея, воин, правительница — и чувствовала себя совершенно беззащитной.

Первым не выдержал Кай. Он шагнул к ней, посмотрел на крылья, на тиару, на её покрасневшие глаза и сказал только одно:

— Бродяжка.

Голос сорвался. Зарина кивнула и шагнула к нему. Они обнялись — крепко, отчаянно. Кай, который потерял сестру. Зарина, которая потеряла Ллойда. Они стояли, вцепившись друг в друга, и за плечом Кая Зарина видела Джея. Он не плакал, просто смотрел в землю. Зарина протянула ему руку, и он взял её, сжал холодными пальцами.

— Она вернётся, — сказала Зарина. — Ния сильная. И Ллойд с ней. Они справятся.

— Я знаю, — ответил Джей. — Но знать и чувствовать — разное.

Коул стоял чуть поодаль, опустив голову. Потом подошёл, положил руку на плечо Джею. Зейн и Пиксал молчали они уже всё просчитали, и результат им не нравился, но они держались.

Зарина заметила портал первой. Её новая форма резонировала с магией, и она почувствовала знакомый гул. Обернулась. В воздухе над фонтаном, где совсем недавно исчез Ллойд, снова мерцала знакомая дымка. Не чёрная, не рваная серебристая. Портал в Ниндзяго. Открытый.

— Вам пора, — сказала она.

Кай посмотрел на портал, потом на Зарину. Открыл рот, чтобы что-то сказать — и не смог.

— Идите, — повторила она. — Пока не закрылся.

— Ты с нами? — спросил Джей, хотя уже знал ответ.

Зарина покачала головой:

— Не могу. Здесь теперь моё место. — Она обвела взглядом замок, город, дымящиеся руины. — Я нужна здесь.

— Крылья, — сказал Коул. — Ты теперь... всегда такая?

— Не знаю. Я ещё не поняла, как это контролировать.

— Тебе идёт, — тихо сказала Пиксал.

Зарина слабо улыбнулась

Коул, уже стоя у портала, обернулся. Посмотрел на Зарину — на её крылья, на тиару, на мокрые дорожки на щеках.

— Когда Ллойд узнает... — он замолчал, подбирая слова. — Он вернётся. Ты же знаешь его. Он упёртый..

— Знаю. Поэтому и надеюсь.

Зарина слабо улыбнулась.

Они уходили по одному. Коул первым — молча пожал ей плечо и шагнул в портал. Зейн и Пиксал — вместе, как всегда. Джей задержался на секунду, глядя на неё, потом кивнул и исчез. Кай уходил последним. На пороге портала он обернулся.

— Если что — ты знаешь, где нас найти.

— Знаю.

— Бродяжка.

Она улыбнулась — едва заметно. Он шагнул в портал. Портал закрылся.

Зарина осталась одна у фонтана. Крылья за спиной мягко пульсировали светом, волосы колыхал ветер. Она стояла и смотрела на место, где только что были её друзья, её семья. И плакала беззвучно, не вытирая слёз. О Ллойде. О Ние. О короле. Обо всём, что потеряла.

Она не знала, встретятся ли они снова. Никто не мог этого обещать. Портал закрылся, миры снова разошлись, и не было никакой гарантии, что им суждено пересечься вновь. Но она надеялась. Впервые за долгое время — просто надеялась. Без плана, без расчёта, без уверенности. Просто надеялась.

И этого было достаточно.

**

Портал выбросил их на каменистую равнину.

Небо здесь было чужим — зеленоватым, с двумя лунами. Воздух пах серой. Земля дрожала. Ллойд и Ния упали на камни, перекатились и вскочили, ожидая боя. Но боя не было. Подкрепление, которое маги вызвали через портал, уже рассыпалось прахом.

Они не знали почему. Не знали, что в этот самый момент Зарина стоит в круге света, что её сила уничтожила свиток, что магия, питавшая захватчиков, исчезла. Для них это произошло без объяснения. Враги просто... исчезли.

— Что это было? — спросила Ния.

— Не знаю, — ответил Ллойд.

Они стояли вдвоём посреди пустой равнины. Портал за спиной закрылся. Они были одни в чужом мире. Без ответов. Без связи. Без понимания, что случилось там, откуда они ушли.

— Может, маги сами не справились? — предположила Ния. — Истощились?

— Может, — сказал Ллойд.

Но в груди что-то сжималось. Он не знал, что с Зариной. Не знал, выжила ли она. Не знал, победили ли ниндзя. Он только видел её лицо в последний момент — перед тем, как портал закрылся. И этого было недостаточно.

— Мы даже не попрощались, — сказал он тихо.

Ния не ответила. Ей нечего было сказать. Она сама думала о Джее, о Кае, о Коуле. О том, что оставила их там.

Они пошли через равнину, надеясь найти портал домой. И через несколько часов нашли — серебристую дымку, парящую над камнями. Портал в Ниндзяго. Открытый. Ждущий. Они шагнули в него — и оказались дома.

В Ниндзяго их встретила тишина. Никаких разрушений. Никаких магов. Монастырь стоял целым. Мисако выбежала навстречу, обняла сына. Ву стоял на крыльце, опираясь на посох. Но Ллойд не мог до конца разделить их спокойствие. Он не знал, что случилось после его ухода. Не знал, живы ли остальные. Не знал, жива ли Зарина.

Ответы пришли через несколько часов, когда портал снова открылся. Из него вышли Кай, Джей, Коул, Зейн и Пиксал — уставшие, пыльные, но живые. Ния рванулась к Джею, тот подхватил её, закружил. Кай молча обнял сестру. Ллойд стоял, глядя на портал, ожидая, что из него выйдет ещё кто-то. Белые волосы. Крылья. Она. Но портал закрылся. Зарина не вышла.

— Где она? — спросил Ллойд.

Кай отвёл взгляд. Джей сжал губы. Коул опустил голову.

— Она осталась, — сказал Кай. — Король мёртв. Её выбрали правительницей. Она не могла уйти.

— Она жива?

— Жива. И... другая.

— Что значит «другая»?

— Она... — Кай замолчал, подбирая слова. — Там, после вашего ухода, что-то случилось. Она изменилась. Стала... не знаю. Крылья, свет, волосы до колен. Она уничтожила свиток. Все маги просто рассыпались. Если бы не она — мы бы не выстояли.

Ллойд слушал молча. Крылья. Свет. Она спасла их. Он не видел этого. Не знал. Он просто прыгнул в портал, оставив её одну. И она справилась. Без него.

Он пытался представить её с крыльями. С тиарой. С волосами до колен. Не мог. Воображение рисовало прежнюю Зарину — рыжую, колючую, с амулетом на шее. Ту, что отшила их в первую встречу. Ту, что плакала у бабушки. Ту, что целовала его в библиотеке, прижав к стеллажу.

А теперь у неё крылья. И он этого не видел.

Он гордился ею — и ненавидел себя за то, что не был рядом. За то, что прыгнул. За то, что даже не попрощался.

— Ты не знал, — сказала Ния. — Никто не знал.

— Это не меняет того, что я её оставил.

— Ты не оставил. Ты закрыл портал. Ты сделал то, что должен был.

Ллойд не ответил. Отошёл к окну, посмотрел на небо. Где-то там, за гранью, она тоже смотрела в небо. И никто из них не знал, встретятся ли они снова. Порталы закрылись. Миры разошлись. Никто не умел их открывать по своей воле. Никто не знал, когда — и откроются ли они вообще. Но он надеялся. И она надеялась. Без гарантий. Без плана. Просто потому что иначе было нельзя.

**

В Ниндзяго наступили будни.

Не мир — затишье. После возвращения ниндзя провалились в сон на сутки, а проснувшись, обнаружили, что никто не отменял тренировки, патрули и бесконечные отчёты. Мастер Ву, казалось, вообще не заметил их отсутствия — только кивнул и сказал: «Вы опоздали на утреннюю медитацию. Отработаете после обеда».

Порталы закрылись, но земля дрожала. Сначала раз в неделю, потом чаще. Зейн и Пиксал фиксировали толчки, строили графики, спорили о терминах. «Миротрясения», — сказал Зейн однажды за ужином. — «Явление, при котором границы между реальностями истончаются». Никто не понял, но все запомнили.

Ллойд закопался в работу с головой. Он вставал раньше всех, ложился последним. Тренировки, карты, разведка, совещания с мастерами стихий. Если кто-то спрашивал, как он держится, он отвечал: «Нормально» — и переводил тему. Никто не лез. Все понимали.

Иногда, поздно вечером, он сидел у окна и крутил на пальце кольцо. Не снимал. Просто крутил. Вспоминал белые волосы, размётанные по подушке. Тихое «не шепчи мне». Усмешку, точь-в-точь как у него самого. Он не позволял себе застревать в этих мыслях надолго — через минуту встряхивал головой и возвращался к картам. Чувства — в дальний ящик. Под замок. До лучших времён.

Кай стал тише. Он больше не задирал Джея по пустякам, не спорил с Ллойдом о тактике. Он просто делал свою работу. Иногда, глядя на огонь в камине, он говорил: «Бродяжка бы справилась лучше» — и никто не спрашивал, о чём он.

Джей шутил, но шутки стали другими. Не такими громкими. Он чаще сидел с Нией, просто держа её за руку, и молчал. Ния тоже изменилась — она стала спокойнее, но глубже. Вода слушалась её теперь не как стихия, а как продолжение самой себя. Она знала: где-то там, за гранью, Зарина тоже чувствует воду. И, может быть, думает о них.

Коул готовил. Много. Вкусно. Накрывал на стол, даже когда никто не просил. Это был его способ заботиться. Он не говорил о Зарине, но иногда, раскладывая еду по тарелкам, замирал и смотрел в одну точку.

Зейн и Пиксал работали без остановки. Они анализировали миротрясения, искали закономерности, строили модели. И однажды ночью Зейн сказал то, чего все боялись, но не произносили вслух: «Миры начинают сближаться. Это не остановить. Только подготовиться».

А в другом мире, за гранью, Зарина медленно тухла.

Правление оказалось не героическим подвигом, а бесконечной чередой скучных, выматывающих дел. Восстановление стен, распределение зерна, споры купцов, приёмы послов, подписание бумаг, ещё бумаг, ещё. Она сидела в тронном зале, где когда-то пряталась от короля, и чувствовала себя рыбой в банке. Крылья она научилась складывать. Тиара больше не появлялась сама собой. Но форма всё ещё была при ней — она привыкла. Иногда, сидя над очередным указом, она расправляла крылья просто чтобы не уснуть — они мягко светились, и это напоминало ей, кто она такая.

Принцесса оказалась неожиданно полезной. Она взяла на себя приёмы и церемонии — то, в чём Зарина была абсолютно беспомощна. «Ты спасаешь, я улыбаюсь», — сказала она однажды, и Зарина была ей благодарна больше, чем могла выразить словами.

Гален тренировал новую стражу. Бабушка иногда заходила — без предупреждения, по-ведьмински. Садилась у очага, пила чай, ворчала. Не говорила «я скучала», не говорила «ты молодец». Просто была рядом. Зарине хватало.

По ночам она выходила к фонтану. Смотрела на воду, на звёзды. Прокручивала в памяти одни и те же моменты: как он улыбнулся ей в Нефритовом зале, как прижал к стеллажу в библиотеке, как спал, уткнувшись носом в её затылок. Она не плакала. Слёзы кончились. Просто стояла и смотрела. Чувства — в дальний ящик. Под замок. До лучших времён.

Она не знала, жив ли он. Портал, в который они прыгнули, был чужим — чёрным, рваным, с красными всполохами. Не серебристым, не стабильным. Магическим. Опасным. Он мог привести куда угодно. Мог убить. Мог разорвать на части.

Она видела, как они исчезли — Ллойд и Ния, две вспышки, поглощённые тьмой. И всё. Больше ничего. Ни весточки, ни знака, ни следа. Порталы закрылись, связь оборвалась. Кай ушёл через другой — серебристый, в Ниндзяго. Но Ллойд и Ния ушли не туда. Они прыгнули в неизвестность.

Она не знала, выжили ли они. Не знала, добрались ли домой. Не знала, не сгинули ли где-то между мирами. Когда Кай сказал «они справятся», она поверила ему тогда — но это была вера, не знание. Когда Коул сказал «он вернётся», она ответила «знаю» — но это была надежда, не уверенность.

По ночам, стоя у фонтана, она смотрела на звёзды и думала: а вдруг его уже нет? Вдруг тот портал стал для них последним? Вдруг она никогда не узнает?

Она задвигала эти мысли подальше. Не позволяла себе проваливаться в них. Днём работала — правила, строила, принимала. Была сильной. Но ночью, одна, у фонтана, она не могла себе врать.

Она не знала, жив ли он. Просто надеялась. Без доказательств, без гарантий. Надежда — это всё, что у неё осталось. И она держалась за неё, как за нить, которая связывала её с ним через все миры.

«Там,где ты»