Bleach: Император душ. (джен)

Я повернулся к своему заместителю.

— Найди посыльного. Пусть готовится мчать к Главнокомандующему с донесением.

— Вы хотите санкционировать нашу операцию?

— Нет. Я поставлю старика Яму перед фактом. Послание должно прибыть в Первый отряд примерно к тому моменту, когда мы покинем Сейрейтей. Кто бы что там себе ни надумал, остановить нас уже никто не сможет. Да и дико сомневаюсь, что Главком решится препятствовать нашему делу. — Я потряс перед лицом Ивасэ сжатым в руке докладом. — Особенно когда прочтёт отчёт нашей разведки.

Лейтенант выглядел довольным моим решением.

— И правильно, капитан. Какая вожжа начальству под хвост попадёт, мы знать не можем. А когда всё уже будет сделано, им придётся принять свершившийся факт.

Я так выразительно посмотрел на потирающего ладони лейтенанта, что тот выпучил глаза, наконец сообразив, кому именно с таким воодушевлением выкладывает эти мысли.

— Да вы чего, капитан! Вы-то нормальный, с пониманием. Так что мы никогда... да ни в жизнь!

Я прекрасно знал эту глуповатую маску на его лице. Несколько раз, когда мои бойцы ходили в соседний отряд кому-нибудь наминать бока, Ивасэ точно с такой же рожей оправдывался передо мной, а о причинах и последствиях конфликта ставил меня в известность исключительно постфактум.

— Неважно. — Я махнул на него рукой и продолжил раздавать указания. — Нам нужно не только поставить Первый отряд перед фактом, но и дать им время подготовиться.

— К чему?

— К прибытию в их казематы большой группы людей. Всех захваченных любителей сладкого мы отправим туда и начнём допрашивать в присутствии Главкома и его подчинённых.

— А нахрена? — простодушно спросил мой зам.

В такие моменты я понимал, что сколько бы лет ни прошло и какую бы дрессуру я ни применял, никогда не увижу, как бойцы моего отряда, подражая морским пехотинцам, вытягиваются во фрунт и орут что есть мочи: «СЭР! ТАК ТОЧНО, СЭР!»

Этот отряд никогда не станет образцом армейской дисциплины.

Не став отчитывать этого великовозрастного болвана, я всё-таки решил посвятить его в свои замыслы:

— Для того чтобы не просто разгромить этот вертеп, но и наказать всех виновных, нам понадобится помощь Главкома. Когда мы выбьем нужные сведения из работников заведения и узнаем, кто всё это организовал и кому оно принадлежит, ниточка, скорее всего, потянется прямо в Сейрейтей. А уже на территории города нам никто не позволит хозяйничать без санкции сверху. Дворяне поднимут такой вой, что столкновение со Вторым отрядом станет неизбежным. Мы же не хотим развязать гражданскую войну?

На всякий случай я всё-таки спросил Ивасэ. А то мои архаровцы — за любой движ, кроме голодовки, а что у них в головах творится, понять решительно невозможно.

— Точно не хотим, капитан, — тут мой заместитель был предельно серьёзен. — Нужно наказать виновных и освободить невольников. И вы правы: без Главнокомандующего хрен что у нас получится сделать с местными... — Лейтенант замялся, явно пытаясь подобрать приличное слово. — С местными, короче.

— Сколько групп нам понадобится, как считаешь?

Он уже открыл рот для ответа, но я не дал ему начать.

— Не торопись. Нам нужны не только самые сильные, но и самые дисциплинированные. Мы же не хотим, чтобы наши будущие информаторы превратились в фарш и не смогли рассказать, кто их покровители?

Лейтенант, как ему и было велено, крепко задумался.

Я не стал терять время, прошёл к столу и уселся в удобное кресло, сделанное по индивидуальному заказу. Пока Ивасэ загибал пальцы и шевелил губами, я принялся тезисно составлять донесение Главкому, излагая причины, по которым решил начать операцию, не дожидаясь его разрешения.

А причины были до банального просты. Я боялся, что, как только бюрократическая машина зашевелится, неизбежные в любой крупной структуре шпионы сработают достаточно оперативно — и мы останемся с носом.

— Я до сих пор не могу тебя понять, Неот, — Анафема в очередной раз завёл свою заезженную пластинку. — Почему ты не сделаешь всё проще? Хитрость, манипуляции, интриги — удел слабаков, неспособных проложить собственный путь к цели. Им приходится подстраиваться, изворачиваться...

Не отвлекаясь от доклада, я ответил:

— Мы это обсуждали не раз. Ты знаешь ответы на эти вопросы, а я не вижу смысла снова заводить эту шарманку.

— Это просто оскорбляет меня! — Голос, предназначенный для того, чтобы отправлять в бой миллиардные армии, загремел у меня в голове. — Ты низводишь себя, а вместе с собой и меня, до уровня...

— Шести групп будет достаточно, — невольно перебил пламенную речь Анафемы мой лейтенант. — Думаю, во главе групп нужно поставить...

— Я доверяю твоему выбору, — в свою очередь перебил его я. — Единственное: во главе всех штурмовиков поставь Маки Ичиносэ. В последнее время он отлично себя зарекомендовал. Пусть проявит себя и на столь специфическом задании.

— Согласен. Парень здорово справился с ролью главного инструктора. Да и в вылазках против Пустых ни разу не сплоховал.

Похоже, старые обиды окончательно остались в прошлом. Нынешний и бывший лейтенанты прекрасно ладили друг с другом.

— Можешь идти. — Я указал Ивасэ на дверь. — Только пришли ко мне посыльного и назначь всем участникам операции собрание через полчаса в зале совещаний.

Лейтенант кивнул и направился к выходу.

— Хотя подожди.

Ивасэ замер, уже сделав полшага за порог.

— Пришли двух посыльных.

— А второго нахрена?

Я поднял взгляд к потолку, мысленно вопрошая небеса, за какие грехи мне достался в подчинение именно Одиннадцатый отряд.

— Отправлю его к капитану Четвёртого.

Плечи моего заместителя передёрнулись.

У Четвёртого отряда и наших головорезов была своя «особая любовь» друг к другу, а тяжёлый характер Первой Кенпачи успел испытать на собственной шкуре едва ли не каждый боец.

— А она-то нам зачем?

— Я сильно сомневаюсь, что нам удастся доставить всех пленников до Первого отряда целыми. А они нужны нам в состоянии, пригодном для разговора.

— Резон, — согласился Ивасэ.

— И ещё... — не слишком уверенно начал я, но, прикинув дальнейшее развитие событий, всё же приказал: — Проведай нашего гостя лично. Проверь, насколько быстро, если что, я смогу его экспроприировать.

— Капитан, а может, ну его, а? — Ивасэ очень не нравился наш постоялец. — Давайте грохнем его, и вся недолга?

— Я бы и сам эту мерзость прикончил, но он может стать хорошим аргументом в разговоре с теми, кто не понимает слов.

Лейтенант скривился, но кивнул, не решившись продолжать спор, и удалился.

— Возвращаясь к вопросу... — тут же забубнил у меня в голове занпакто.

Мне захотелось вцепиться себе в волосы и несколько раз приложиться головой о столешницу.

Этот спор тянулся у нас уже примерно год с переменным успехом. Анафема оставался прекрасным собеседником и умел дать действительно дельный совет. В качестве спарринг-партнёра во внутреннем мире он был невероятно хорош, а как учитель, помогавший разбираться и в моих, и в его собственных способностях, — и вовсе был выше всяких похвал.

Но стоило разговору зайти о моей умеренной политике, как его срывало с нарезки. Будь у Анафемы такая возможность, он бы давно уже тряс меня за шиворот и орал прямо в лицо, что я занимаюсь какой-то хернёй.

Впрочем, чего ещё ждать от духа занпакто, который выглядит как четырёхметровый мужик в золотых доспехах и большую часть времени восседает на самом пафосном и монументальном троне, какой только можно представить. Всё это явно не лучшим образом отражалось на его политических взглядах.

— Перестань, — прервал я очередную лекцию о правильном величии. — Я говорил тебе это сто раз и повторю в сто первый. Штыки хороши всем, кроме одного: на них нельзя сидеть. Это сказал один неглупый французский дипломат, и он был абсолютно прав. Можно пройти напролом и навязать окружающим свою волю. Но усидишь ли ты после этого на вершине?

Я на мгновение оторвался от доклада, уставившись на кончик кисти.

— Да и будем честны: я дико сомневаюсь, что мы сейчас самые крупные жабы на этом болоте. Придёт время, и необходимая для преобразований власть сама упадёт нам в руки, без нужды вырывать её силой. А я как раз закладываю для этого фундамент. Так что перестань нудеть и займись чем-нибудь полезным.

Анафема замолчал, но его недовольный взгляд ещё несколько часов кряду сверлил мой затылок.

Повествование от третьего лица.

Собрание участников рейда закончилось достаточно быстро. Капитан обозначил цели предстоящей операции, объяснил, что от бойцов требуется и чего делать категорически нельзя. После этого он распустил подчинённых, дав им два часа на подготовку.

Интуиция, которой в последнее время Неот привык доверять практически безоговорочно, настойчиво подгоняла: быстрее, быстрее, быстрее.

Он бы и рад выступить немедленно, без сборов и подготовки, но у любой спешки должен быть разумный предел. Два часа были тем максимумом, который Неот готов был отдать на подготовку.

Неот старался до последнего не раскрывать карты и даже Главнокомандующего решил поставить перед фактом лишь в тот момент, когда отряд будет покидать Сейрейтей.

Вскоре после окончания собрания из ворот Одиннадцатого отряда вышел один из новобранцев, поступивший на службу совсем недавно. Ничем не примечательный шинигами не торопился и старательно делал вид, будто отправился по самым обычным делам. Лишь отойдя подальше от казарм, он свернул с людной улицы, ускорил шаг и вскоре затерялся среди переулков Сейрейтея.

Как бы Неот ни старался сохранить предстоящую операцию в тайне, шпионы нашлись и среди его собственных людей.

Повествование от первого лица.

Через пять часов мы добрались до окраины пятьдесят третьего района Руконгая. Могли управиться и за три, но тогда мои подчинённые прибежали бы с языками на плечах. А нам — точнее, им — ещё сражаться.

Пораскинув мозгами, я решил не вмешиваться в работу своих людей. Не хватало ещё превратиться в курицу-наседку, которая не даёт цыплятам и шагу самостоятельно ступить. Мои головорезы точно не сыночки-корзиночки и спасибо не скажут, если я лишу их возможности помахать мечом.

За несколько километров до цели я остановил людей и приказал привести себя в порядок, а следующие десять минут — мне не мешать. Сам закрыл глаза, расслабился и позволил своему восприятию скользнуть вперёд. Прежде чем что-либо предпринимать, я хотел лично убедиться, что разведчики ничего не упустили.

Очень скоро стало понятно, что пропустили они не так уж и мало.

Даже не заглядывая внутрь комплекса, можно было сказать: с этим местом что-то очень сильно не так.

Огромную ухоженную территорию окружал добротный трёхметровый забор со сторожевыми вышками, из которых торчали суровые рожи охранников. По периметру тут и там ходило ещё около пятидесяти бойцов, каждый из которых по меркам Готэй 13 вполне тянул на уровень офицера.

Увидь я подобное в первых районах Руконгая, без раздумий решил бы, что наткнулся на имение одной из великих семей или какого-нибудь «не берущего взяток» советника.

Но пятьдесят третий район был, прямо скажем, жопой мира.

Поэтому весь этот оазис богатства и безопасности выглядел особенно дико. Капитальные постройки, высокое ограждение, полсотни слишком серьёзных бойцов — для убогой окраины всё это казалось откровенным перебором.

Но чем внимательнее я присматривался к людям, тем хуже становилась картина.

По их энергетике я отчётливо чувствовал: это были не просто мужики с большим запасом рейацу. Это были полноценные выпускники Академии шинигами с характерной упорядоченной аурой.

И даже этот факт ещё можно было хоть как-то втиснуть в пределы разумного. Можно было наскрести объяснение тому, как полсотни обученных головорезов, прошедших Академию, оказались хрен пойми где.

Но, прислушавшись внимательнее к духовному фону, я обнаружил, что на поясах у этих ребят висят не простые железки, а полноценные занпакто.

А вот это уже в клочья разрывало все допустимые рамки.

Вот этого в отчёте разведки точно не было.

Впрочем, винить своих людей я не собирался. Разведчикам просто не хватило чувствительности, чтобы с расстояния отличить запечатанный занпакто от обычного меча. Они увидели вооружённую охрану, оценили её численность и примерный уровень силы — в докладе всё это было отражено вполне достойно. Однако про духовные мечи там не было ни единого слова.

Более того, присмотревшись как следует, я осознал куда более невероятную деталь. Эти занпакто не были трофеями, снятыми с убитых шинигами. Не были они и клинками, которые Второй отряд когда-то нашёл в Руконгае, но из-за чьего-то умысла так и не доставил в хранилища Готэй 13.

Каждый меч принадлежал именно тому человеку, который сейчас носил его на поясе.

Эти бойцы получили свои занпакто ещё в Академии и вышли с ними за её ворота. Связь клинков с владельцами ощущалась слишком отчётливо, чтобы ошибиться.

И вот это уже тянуло на высшую меру по всем статьям.

Знай я изначально, что здесь находится полсотни духовных мечей вне контроля Готэй 13, никакой конспирации бы не устраивал. Просто, без затей, сдал бы эту богадельню Ямамото.

Старик ревностно следил, чтобы занпакто оставались исключительно в наших руках. В таком вопросе его не остановили бы ни Совет, ни дворяне. Думаю, даже Королю Душ он подпалил бы рожу, вздумай тот встать у него на пути.

Исключительное право на организованное насилие должно быть сосредоточено в одних руках — тут я старика Яму поддерживал всеми четырьмя конечностями. Дай только волю, и вся наша система развалится на множество независимых княжеств с собственными армиями, а на баланс душ всем резко станет насрать.

Я уже засомневался, стоит ли продолжать эту самодеятельность и не лучше ли вернуться, чтобы выложить всё Главнокомандующему. Мне бы после этого и пальцем о палец ударить не пришлось.

Как-никак, прямо сейчас я совершал должностное преступление. Ни полномочий, ни законных оснований для этого рейда у меня не было.

Однако стоило моему взору скользнуть внутрь этих благополучных с виду построек, как я понял, что никуда отсюда не уйду.

За изящными фасадами скрывались, кажется, все человеческие пороки и самые извращённые, мерзкие фантазии, о которых я когда-либо знал или хотя бы догадывался. Каждая новая отвратительная сцена будто плескала мне в глаза кислотой. Я хоть и не знаю подробностей, но, судя по всему, остров ебучего Джеффри Эпштейна был оплотом благочестия по сравнению с этим местом.

Не выдержав, я переключил внимание обратно на внутренний периметр. Мои кулаки непроизвольно то сжимались, то разжимались. Я ощущал себя так, будто кто-то как следует дал мне по яйцам. Внизу живота пульсировала боль, а в горле стоял липкий, противный ком. За многие годы жизни смотреть на такую мерзость мне, честно говоря, приходилось всего раз, и я с большим удовольствием обошёлся бы без второго.

Не знаю, как у других долгожителей, но я бережно охранял свою моральную невинность. Были красные линии, за которые я не переступил бы даже под угрозой окончательной и бесповоротной смерти. А там, внутри, клиенты и хозяева этого ужаса ушли настолько далеко за эти красные линии, что мне было сложно даже подобрать слова.

— Планы меняются, — не открывая глаз, сказал я, продолжая выискивать тех, кто походил на верхушку этого заведения.

— Приказывайте, капитан, — как-то придушенно отозвался лейтенант.

Я открыл глаза и наткнулся на перекошенные, побледневшие лица своих людей. Только тогда я понял, что неосознанно выпустил духовное давление и «поджёг» глаза. Мгновенно взял себя в руки, и с трудом державшиеся на ногах бойцы с облегчением выдохнули. Большинство смотрело на меня с неодобрением, зато разведчики — с пониманием.

— Можете не церемониться. Охрану и клиентов рубите без разбора — невиновных среди них нет.

Стоило мне это сказать, как мои головорезы мгновенно пришли в себя и плеснули в пространство такой кровожадностью, что неподготовленный человек расстался бы либо с жизнью от разрыва сердца, либо, при более удачном раскладе, только с содержимым кишечника.

— Только жертв под горячую руку не зашибите.

— Что мы, без понимания, что ли? — стали доноситься с разных сторон голоса.

— А в остальном можете себя не ограничивать. Администрацию этого вертепа я уже нашёл и сам обезврежу для допроса. Вам этим заниматься не придётся. А пока активируйте амулеты.

Шинигами один за другим хлопнули по амулетам на поясах, и над их головами начали загораться кольца, сильно напоминающие нимбы.

— А теперь доставайте из ножен свои занпакто и несколько секунд старайтесь поменьше шевелиться.

В боевой обстановке раздолбаи из Одиннадцатого могли быть достаточно собранными. Они достали оружие из ножен, не задавая вопросов.

Учитывая новую информацию об охранниках, я решил немного помочь своим архаровцам и взялся за рукоять меча.

— Анафема, — позвал я, и занпакто мгновенно завибрировал в ответ. — Да воплотится воля моя...

Передо мной сформировалось облако золотого света.

— ...в ваших клинках.

Сгусток рванул во все стороны и поглотил моих подчинённых.

— Несите мой свет врагам.

Разрозненное марево сконденсировалось на кромках мечей моих бойцов. Пространство наполнилось еле уловимым писком, исходившим от сияющих клинков.

При виде бандитских рож, подсвеченных нимбами, и сияющих занпакто хотелось пошутить про небесное воинство с японским душком, но настроение после увиденного было ноль целых хрен десятых. Так что мысль хоть и мелькнула, но настроения мне не улучшила.

— А я и не знал, что вы так умеете, капитан, — донеслось из строя.

— А это вообще зачем? — Ивасэ ткнул пальцем в своё сияющее оружие.

— Я заметил одну немаловажную деталь, которую пропустили разведчики. Охрана этого адова вертепа носит с собой не простые клинки, а занпакто.

На несколько секунд повисла гробовая тишина, а потом все разом заговорили, подняв жуткий гвалт.

— А ну заткнулись, черти! — гаркнул Ивасэ своей лужёной глоткой.

Когда гомон улёгся, мой лейтенант озвучил общий вопрос:

— Что, прямо у всех?

Я кивнул. Ивасэ от удивления схватил себя за ус и как следует дёрнул.

— Да как такое вообще возможно, капитан? Я старый пень, но первый раз слышу, чтобы у кого-то помимо Готэй 13 было столько духовных мечей, да ещё и в одном месте.

— Вопрос не ко мне, лейтенант. Я знаю не больше вашего.

Мой зам опять посмотрел на свистящий, светящийся занпакто, а потом поднял глаза на меня. Я решил до конца пояснить суть применённой техники:

— Теперь ваши клинки обладают колоссальной режущей силой. Даже если встретите противника намного сильнее вас, сможете без особых проблем разрезать его пополам. Потому что сейчас ваши занпакто стали продолжением моей силы. А её у меня, как вы знаете, немало.

Мы потратили ещё десять минут на подготовку. Я веточкой схематично нарисовал план всего комплекса, и мы равномерно распределили группы по разным секторам.

Когда всё уже было готово к выдвижению, в область моей сенсорики ворвалась большая группа шинигами во главе с капитаном. Я мгновенно узнал самую яркую точку на карте своего восприятия.

— Планы опять меняются.

Приготовившиеся бойцы повернули головы ко мне.

— К нам пожаловали незваные гости. Маки Ичиносэ, берёшь на себя функции лейтенанта вместо Ивасэ-сана.

— Хорошо, — без возражений принял новые вводные третий офицер.

— Ивасэ-сан, а ты берёшь на себя мою роль и ведёшь людей к зданию администрации.

— А вы, капитан? — спросил мой зам.

— А я как следует поприветствую наших гостей. Ну, чего встали? — гаркнул я на подчинённых, которые нерешительно смотрели в ту сторону, откуда на нас накатывала волна чужой рейацу.

Такое количество шинигами, раз за разом применяющих сюнпо в одном месте, ощущалось даже бойцами, практически лишёнными сенсорики, причём с довольно большого расстояния.

— Шуруйте уже, ничего они мне сделать не смогут. — Я расслабленно махнул рукой.

Только увидев моё спокойствие, бойцы решились оставить меня одного против практически всего Второго отряда, прибывшего, скорее всего, по наши души.