Быть человеком-2 (гет)

Перед завтраком меня, сонную и мятую, отловил Венечка:

— Ну как, Нелли, что ты планируешь? У тебя ведь завтра день…

Я замахала на доброго доктора руками. В коридоре напротив сортира нас вроде некому было слышать, но был один уникум, который всегда слышал и видел слишком многое.

— Ничего я не планирую, Вениамин Игнатьевич! И вы никому не говорите. Сами посмотрите: ну куда тут какие-то мероприятия? Ребятам будет неловко, что им нечего дарить, мне — что нечем угощать. Потом как-нибудь, когда развиднеется — закачу пир на весь мир или около того.

— Ну, как знаешь, — покачал головой Венечка. — Можем просто с тобой посидеть в медотсеке, раз ты решила играть в шпиона. У меня последняя бутылочка коньяка припрятана — исключительно для терапевтических целей.

— Спасибо, Вениамин Игнатьевич, но не стоит, правда. Тем более, вы ж знаете, не люблю я этот ваш коньяк, уж простите.

На том тема и завяла. Больше никто о моей скромной дате не знал — и не надо. Не то что я собиралась зажать праздник совсем — просто отложить до лучших времен. А то сейчас оно и правда выглядело бы невозможно жалко: застолье из фасоли в томате и просроченных крекеров, подарки в виде банки витаминов и ношеной банданы… Брр! Лучше вообще никак, чем так. В конце концов — двадцать четыре — не юбилей, перетопчусь. Вот отвалят нам благодарные горняки к вечеру деньжат на Самородке — так на следующей же станции и побегу за тортиком!

Но когда Самородок показался на главном экране, очень быстро стало понятно, что если и отвалят, то не деньжат.

Сначала мне показалось, что астероид исходит сероватым дымом, как догорающий костер. Потом включился мозг и напомнил, что в открытом космосе никаких костров не бывает, а значит, это что-то другое.

— Что это от него такое тянется? — исчерпав запас собственных соображений, обратилась к более прошаренным товарищам я.

— Наверное, пыль, — не подвел меня прошаренный товарищ в фуражке. — А может, и щебень.

С каждой секундой изображение приближалось и укрупнялось, и пока кэп мне отвечал, Тед щурился на экран.

— А вон и нормальные такие глыбушки, — ткнул он пальцем в отдельные «крошки» среди серого марева.

— Выглядит, как… — начал Стас Федотыч и не закончил, видимо, очень желая ошибиться.

Но продолжил Дэн, подхватив его фразу с явным знанием дела:

— Направленный взрыв?

— Тед, давай на посадку, — не став ни подтверждать, ни опровергать, очень мрачно распорядился капитан.

— Куда? — едва ли не впервые на моей памяти засомневался тот в своих пилотских скиллах. — Там же не видно нихера, да и стыковочный наверняка тоже разнесло.

— Прямо на грунт, — ткнул капитан пальцем в заполнившую теперь весь экран картинку — в тот ее участок, где сизого «дыма» было поменьше. — А там на ракетных ранцах доберемся.

* * *

Ранцев — наследия бывшего военного прошлого нашего кораблика вместе с коммами и комбезами (и мешками для трупов) — было в избытке. Но я видела этот девайс впервые, а Венечка — хоть и не впервые, но именно что видел, о чем я невообразимо жалела, пока Стас Федотыч, Тед, Михалыч и, конечно, Дэн облачались в камере при шлюзе. Я робко подняла руку, то ли прощаясь с уходящими, то ли напутствуя, встретила голубой прямой взгляд перед тем, как он потускнел от опустившегося лицевого щитка — и под свист заработавшего шлюза рысью кинулась к голо-платформе, чтобы быть с ними вместе хотя бы через Машину связь.

Видно с наружных камер на шлемах было очень паршиво: всё застилали неподвижно висящая в вакууме крошка, пыль и те самые «глыбушки». Откуда-то из этого всего раздался голос Теда:

— Что-то мне подсказывает, что почта этим ребятам уже без надобности.

Пробравшись сквозь «облако», наши разведчики увидели сами и транслировали нам перекособоченный шлюз. Для меня всё это сливалось в один хаос разрушения, но Стас Федотыч наметанным глазом нашел даже место, где была заложена взрывчатка.

* * *

«Гравитация — 0,2 от стандартной.

Радиационный фон: 2,5 мкЗв/ч.

Прямая видимость — 1,8 м»

Видимость на результаты сканирования почти не влияла. Они сообщали, что достаточно мощное СВУ находилось на внешней поверхности шлюзовой створки и взрыв решил сразу несколько задач: открыл доступ ко внутренним помещениям, уничтожил стыковочный узел порта и повредил имевшиеся там катера. Кому-то войти, никому не сбежать.

Он доложил свои выводы по общему каналу, а сканер уже отыскал достаточно широкий зазор между несущей стеной и рамкой шлюза. Быстрый расчет говорил, что голова в шлеме пройдет, значит -> пройдет и всё остальное.

Предупреждение Станислава: «Не застрянь там!» было запоздавшим и излишним. Он бы не сунулся туда, где способен застрять. Во всяком случае, не без приказа. Гибкости суставов хватило, чтобы пробраться на ту сторону без повреждений скафандра: в данных условиях это бы равнялось критичным повреждениям его самого.

На той стороне не было визуальных помех, работала система искусственной гравитации, а главное — внутренняя шлюзовая створка была цела. Значит, разгерметизации не произошло.

Он не считал целесообразным рисковать экипажем ради с некоторой вероятностью выживших совершенно посторонних людей, но уже привык, что его люди раз за разом считают иначе. Поэтому просто настроил сканер на максимально чувствительный поиск тепловых объектов и первым шагнул в жилую часть астероида, как только Михалыч частично «уговорил», частично доломал электронный замок.

* * *

Никаких людей не обнаружилось ни в предбаннике перед шлюзом с опустевшими креплениями для скафандров, ни в следующем за ней зале, в котором угадывалось смутное сходство с нашей пультогостиной: кресла, столы, голо-проектор…

Разведчики разбрелись по залу, транслируя с камер каждый свой угол, но я прилипла к тому окошку, которое показывало камеру Дэна. Когда он проходил между рядами, за одним из столов мне почудилось что-то знакомое.

— Дэнь, — закричала я, забыв, что у него самого и обзор лучше, и сканеры, — там слева человек!

* * *

«Тепловые сигнатуры не зафиксированы»

Это сообщение не менялось с каждым циклом сканирования. Ни в шлюзовой, ни в камере за ней, ни дальше. Не было их и в той области, на которую указала Нелли. Но ей было этого не видно, поэтому он подошел поближе, чтобы развеять ее сомнения. Поднял фрагмент органического объекта в тяжелом рабочем ботинке:

— Только нога.

Нога успела остыть и теплового контура не давала.

— Приблизительное время отделения — около суток назад.

На его находку люди отреагировали странно. Нелли издала неидентифицируемый звуковой сигнал, подошедший поближе Тед выдал безадресное ругательство, а капитан приказал бросить ногу. Он послушался, хотя нога не представляла опасности, не собиралась на них нападать, не фонила радиацией и вообще являлась инертным куском материи.

«Пищевая ценность — высокая», — обвела ее система зеленой рамкой.

Энергетические потребности были закрыты более чем на 80%, экстренного восполнения не требовалось, а реакция людей могла ещё больше усилиться, так что рамку он смахнул. Тем более, что есть эту органику не возникало никакого желания.

* * *

— Слушайте, а может, это Чужие? — поняв, что немедленное осквернение пульту больше не грозит, а голос уже кое-как слушается, озвучила догадку я. Безумненькую, да, ну так и ситуация не шибко нормальная. — Или кто-то вроде них?

— Какие ещё чужие? — не понял Стас Федотыч.

— Ну, помните, как в фильме: супер-хищники из далекой галактики, которые проникли на станцию и всех тут…

— Ты ещё скажи — мозгоеды! — фыркнул Тед, вспоминая, в каком контексте в последний раз шел разговор о Чужих, но веселья в его голосе я что-то не различила.

— Нет, Нелли, это очень даже «свои», — указал рукой капитан, призывая вглядеться в обугленные пятна на пластике с очень характерными потеками.

Я переместилась к соседнему окошку, вгляделась, буквально вживе ощутила тот самый горелый запах, что пропитал базу Альянса насквозь, погасила короткий и острый, как укол, приступ панички и вынуждена была признать: Чужие не ходят с лазерными пушками и плазмометами, это прерогатива людей. Или тех, кто по какой-то случайности таковыми считается.

— Может, не стоило бы там задерживаться, а?.. — вырвалось у меня.

— Думаю, кто бы ни напал на астероид, они давно уже улетели, на прощание ляпнув бомбу на шлюз, — Стас Федотыч не терял голову даже в окружении плазменных дырок и отстреленных ног. — Парни, пойдемте поищем, вдруг кто-нибудь выжил.

* * *

Выжившие нашлись не сразу. И неизвестно, нашлись ли бы вообще, если бы Дэн их не засек. Тридцать семь человек, они прятались в дальнем коридоре, опасаясь какой-нибудь новой напасти. Большинство из них раненые, с дюжину — вообще не держались на ногах. Среди суровых рудокопов каким-то боком затесался и мальчишка — судя по виду, младшешкольного возраста, в соплях и истерике.

Капитан на голограмме уже распоряжался, куда и как подогнать поближе корабль, когда Венечка вывел меня из ступора, приобняв за плечи и слегка тряхнув.

— Ну что, Нелличка, пойдем готовить медотсек.

Я сглотнула и поспешила за доктором выполнять обязанности медсестры.