От Смоленска до Сантандера (гет)

Несколько дней назад авангард Шварценберга потерпел поражение при Мормане — их поредевший отряд (Пелымова ещё в ноябре решили отправить лечиться в Россию) в сражении не участвовал, но от этого делалось только обиднее: вдруг благодаря им ход битвы можно было бы изменить?

А сегодня они сцепились с французами у реки Об. Кавалерия разместилась на запланированных позициях ещё до рассвета, но отчего-то — то ли Шварценберг напутал, то ли его адъютанты замешкались — приказ о наступлении был отдан с запозданием, когда французы, конечно, их давно заметили и разглядели.

Шура отчаянно подгоняла коня, но скакать было тяжело — болотистая земля, мокрая кашица снега, вдобавок повсюду какие-то кусты…

— Конные, отход! — прокричали откуда-то спереди адъютанты, и почти сразу после этого раздался грохот.

— Ну наконец-то догадались ввести в дело пушки! — воскликнул Винценто, едва грохот затих.

— Французы в кои-то веки почти без орудий!

Вскоре прозвучал новый залп, потом ещё… Шура надеялась, что артиллерия себя оправдает.

— Погода отвратная, — пробурчал Митя. Ему, должно быть, было особенно обидно: это был первый бой, в котором он от начала и до конца должен был руководить отрядом. — Ни зимы, ни лета, грязь…

— Да ещё и эти кусты, — согласилась Шура. — Откуда они? Растут аккуратно, вокруг палок, это явно поля — ягоды какие-то, должно быть?

— Ягоды, — подтвердил Винценто. — Это виноградные лозы.

У Мити округлились глаза:

— Вот эти треклятые кусты?! Вот это они? Ну, знаете, если так и дальше пойдёт, я французские вина разлюблю!

Все расхохотались. Напряжение немного спало.

Ближе к вечеру на холоде земля подсохла, и граф Пален снова приказал кавалерии идти в атаку. Тут дело пошло сразу бодрее — они гнали французов до самого берега реки и уже на берегу взяли в плен многих из них, кто побоялся переплывать Об.

А вот на обратном пути с Шурой случилось приключение. На тёмной земле лоза и палки были почти неразличимы, и об одну из этих палок как раз рассёк себе бок её конь.

Не успела она оглянуться, как очутилась в пусть подсохшей, но оттого не менее противной грязи (хорошо ещё сама на палку не напоролась!), а конь, обиженно заржав, взбрыкнул и унёсся куда-то вперёд. Ей быстро привели лошадь, ещё днём захваченную у одного из пленников, да и расшиблась она не сильно, но в грязи зато перемазалась с ног до головы, так, что и принесённая из реки вода помогла не сразу.

— Главное, цела осталась, — сказал уже на привале Винценто, положив руку ей на плечи, пока Шура старалась отчистить от липкой земли хотя бы ладони.

— Коня только жаль, и к новой лошади привыкать — каждый раз морока, — сбежавший конь нашёлся в нескольких верстах от реки; хоть рана оказалась не слишком опасной, стало ясно, что в бой ему в ближайшее время не ходить, и Шура была вынуждена оставить его на попечение местных жителей, которым как раз не хватало лошадей из-за попыток Наполеона восстановить свою кавалерию.