Последняя Певерелл (джен)

В Хогвартс они вернулись без лишней суеты. Блейз и Тео пообещали вскоре связаться с Жасмин, а она — в ближайшее время написать Михаилу. Жасмин надела серьги, которые подарили ей двое самых давних друзей. Это были простые серебряные гвоздики с маленькими, искусно огранёнными кусочками камня, похожего на нефрит. В серьгу, которую Жасмин вставила в правое ухо, вплели руны для передачи мыслей через весь мир, а вторая лишь дополняла пару, чтобы украшения выглядели самыми обычными. Когда друзья вернулись в Штаты, они ненадолго связались с ней и проверили, работают ли серьги. С тех пор Тео и Блейз молчали, и Жасмин предполагала, что они просто заняты.

Михаил, напротив, писал ей регулярно. Он знал, что у Жасмин есть планы на будущее, хотя она отвечала далеко не на каждое письмо. Некоторые из его посланий приходили как запоздалые ответы на её предыдущие письма. В общении с Жасмин старый друг полагался на чутьё и прекрасно понимал, что она вечно что-то затевает. Михаил не ошибался, и Жасмин ценила, что он знает её достаточно хорошо, чтобы догадаться о новых замыслах.

Жасмин понимала: если она хочет спасти волшебный мир от гибели, ей придётся наладить определённые связи в Европе. Но пока она собиралась просто рассказывать старому другу о своей жизни. Вскоре Жасмин попросит его вернуть долг — когда придёт время.

Честно говоря, после возвращения с турнира её жизнь была довольно обыденной. Дамблдор и остальные преподаватели устроили пир в честь двух медалисток: шестикурсницы Пандоры, занявшей третье место, и Жасмин, завоевавшей первое. Об их успехах объявили перед всем Большим залом, после чего Мародёры устроили фейерверк в духе «соскучились по нам?». Оставшись в одиночестве, Ремус явно не терял времени даром. Оборотень широко улыбался, хотя иногда тёр глаза и зевал.

Если расчёты Жасмин были верны, до полнолуния оставалось не больше четырёх дней. Бедняга Ремус наверняка чувствовал себя паршиво, но всё равно смеялся и веселился вместе с Сириусом и Джеймсом. Жасмин не собиралась портить им праздник.

— Для меня великая честь приветствовать вернувшихся в Хогвартс участников чемпионата по дуэлям! Мы с гордостью объявляем, что двое наших учеников завоевали медали. Шестикурсница Когтеврана Пандора Шрусон заняла третье место в своей возрастной группе… — начал Дамблдор, а затем сдержанно вздохнул. — А пятикурсница Гриффиндора Жасмин Певерелл заняла первое место. За последние двести лет она стала единственной представительницей Хогвартса, добившейся такого успеха.

Поздравляя Жасмин с победой, директор выглядел так, будто проглотил нечто отвратительное. Цветом лицо почти не отличалось от его пурпурной мантии. Когда Дамблдор вернулся за преподавательский стол, МакГонагалл посмотрела на начальника с некоторым беспокойством, но проверять, не нужна ли ему помощь, не стала.

Пир начался как обычно — с шума и всеобщего оживления. Время от времени к Жасмин подходил кто-нибудь из преподавателей, чтобы её поздравить. Брайтбарк старательно избегал разговоров с ней, чему она была только рада. Жасмин и без того не хотела регулярно общаться с профессором. По её мнению, чем дальше он держался, тем лучше.

Февраль подходил к концу, и Жасмин ждала окончательного приговора по делу Эйвери. За преступления против рода Певереллов и рода Милтонов его судили как взрослого: единственному сыну и наследнику Милтонов расплавило большую часть внутренних органов. Юноша едва выжил и, скорее всего, до конца своих дней не сможет обходиться без постоянного приёма зелий.

Бедняга не заслуживал такой жизни. В будущем Жасмин даже не слышала о его роде. Скорее всего, Милтон погиб в одном из первых сражений войны. Быть может, Эйвери случайно поразил его тем же проклятием в какой-нибудь стычке, а последствия не заметили вовремя.

Теперь Жасмин приходилось сидеть на уроках и ждать, пока сборище старых ведьм и волшебников решит судьбу одного из самых отъявленных мерзавцев в истории магического мира. Порой она скучала по взрослой жизни хотя бы потому, что тогда могла участвовать в принятии важных решений.

Жасмин всё ещё раздумывала, не отправиться ли впервые в этой жизни в Хогсмид. С самого начала учебного года Сириус и Джеймс не переставали её уговаривать, но она избегала маленького городка. В каждой прошлой жизни Жасмин в последний раз видела Хогсмид сожжённым дотла. Ей не хотелось смотреть на целые дома, зная, что в недалёком будущем их ждёт.

— Джаз, ну хватит портить всем настроение. Пойдём с нами, проведём время вместе! — в пятый раз за утро заныл Сириус за завтраком.

По выходным наследник рода Блэков выглядел до крайности неопрятно. Только волосы он как следует зачесал назад; рубашка выбилась из брюк, а галстук свободно болтался на шее. Жасмин с интересом читала статью о деле Эйвери, но тут чья-то ладонь закрыла половину страницы.

— И чем я буду заниматься с вами в Хогсмиде? — спросила она, приподняв бровь.

Сириус надулся.

— Можешь насладиться юностью, как все остальные. Или, упаси Мерлин, хоть один день пообщаться с людьми за пределами политических кругов, — сухо ответил он.

Сидевший напротив Ремус подавился чаем.

Единственным разумным человеком в компании, похоже, оставался Джеймс.

— Бродяга, если она не хочет…

— Сохатый, и ты туда же! Я думал, ты хочешь, чтобы Джаз повеселилась! — воскликнул Сириус, прижал ладонь к сердцу и картинно рухнул на скамью рядом с её кузеном.

Жасмин закатила глаза.

— На этих выходных я свободна, так что схожу с вами в Хогсмид. Но сомневаюсь, что найду там хоть что-нибудь, чего прежде не видела, — предупредила она, погрозив пальцем лохматому другу.

Сириус издал победный вопль и вернулся к завтраку.

— Честное слово, ты слишком часто ему уступаешь, — тихо заметила Лили слева от неё.

После дуэльного турнира она стала садиться ближе к Мародёрам. Похоже, совместные сражения немного смягчили вражду между Лили, Джеймсом и Сириусом.

— Завидуешь, Эванс? — спросил Сириус, преувеличенно хлопая ресницами.

— Не вынуждай меня заколдовать тебя с головы до ног, Блэк. Ещё слишком рано, чтобы мне пришлось надирать тебе задницу.

Впрочем, возможно, перемирие наступило лишь между Лили и Джеймсом. Они избегали смотреть друг другу в глаза и обменивались только самыми простыми фразами. Жасмин радовало уже то, что они не флиртовали.

Вскоре она укуталась потеплее и отправилась навстречу ледяному холоду хогсмидских улиц. Мародёры водили Жасмин по городку, показывая свои любимые магазины.

Сириус и Джеймс шагали впереди, размашисто жестикулируя и представляя каждую лавку с куда большим воодушевлением, чем Жасмин могла изобразить в такой лютый холод. Ремус шёл рядом, засунув руки в карманы. Его немного мутило, а каждое движение казалось скованным. Жасмин не удивилась бы, узнав, что у него жар. Ремус изо всех сил старался не портить друзьям веселье, но краем глаза она постоянно замечала, как он пошатывается.

Остальные Мародёры, как всегда, ничего вокруг не замечали и жили в собственном мирке. Когда они проходили мимо «Зонко», Ремус едва не упал. Он ничего не сказал, но терпение Жасмин лопнуло.

— Почему бы вам двоим не зайти и не купить тот новый фейерверк, о котором вы вчера рассказывали? А мы с Ремусом пока прогуляемся неподалёку.

Джеймс многозначительно пошевелил бровями.

— Не натворите там с Ремусом ничего безумного.

Ремус вспыхнул до корней волос.

— А вы с Сириусом не увлекайтесь, Джеймс. Лили ещё решит, что ты ею не интересуешься, — невозмутимо ответила Жасмин.

Оба юноши отскочили друг от друга добрых на метр и бросились в магазин. Когда дверь за ними тихо закрылась, Ремус уже согнулся пополам от смеха.

Вскоре смех перешёл в кашель, и Жасмин отвела его в «Сладкое королевство», подальше от холода.

— Тебе нужно лежать в лазарете, Ремус. Сегодня ты слишком плохо себя чувствуешь, чтобы гулять, — мягко отчитала она и легонько постучала пальцем по его носу.

Его и без того раскрасневшееся лицо стало ещё темнее, а краска дошла до самых ушей.

— Я не хотел портить всем день и пропускать веселье. Вы уезжали на турнир, и после возвращения мы впервые выбрались куда-то всей компанией.

Жасмин похлопала его по спине.

— Ремус, мы могли остаться в замке, спокойно почитать или придумать новые розыгрыши. Походы в Хогсмид ещё будут. Твоё здоровье важнее всего этого, — как можно мягче проговорила она, и Ремус, кажется, немного расслабился.

— Жасмин, моё здоровье всегда будет ужасным. Такой уж я есть. Если я стану останавливаться всякий раз, когда у меня что-нибудь заболит, то вообще никогда не выйду из башни Гриффиндора.

Жасмин знала, каково жить с хронической болью. Нынешнее тело было здоровее тел из прошлых жизней, испытавших на себе всю «нежную заботу» Дурслей. Однако оно хранило память обо всех издевательствах, которым прежняя хозяйка подвергалась в доме Честеров.

— Ремус, я знаю, что такое боль. Именно поэтому хочу, чтобы ты отдохнул. Не нужно делать себе ещё хуже.

Он прикусил губу.

— Я вернусь в замок при одном условии: перед уходом ты сделаешь что-нибудь для себя, а не будешь только обо мне беспокоиться.

Жасмин издала многострадальный вздох.

— Хорошо. Пока ты покупаешь себе шоколад, я схожу за писчей бумагой. Слышала, соседняя лавка приобрела международную известность.

— Не похоже на развлечение, Джаз.

— Для политической переписки я использую лучшую бумагу, благодарю покорно, мистер Люпин. И нахожу это чрезвычайно увлекательным, — заявила Жасмин, задрав нос, а перед выходом ему подмигнула.

Задерживаться было нельзя: она знала, что Ремусу понадобится помощь на пути в замок. Проводив его в лазарет, Жасмин собиралась как следует отчитать Джеймса и Сириуса.

Она направилась к маленькой лавке чернил и писчей бумаги. Когда в будущем Гарриет училась в Хогвартсе, магазин открывался лишь изредка. Владелица соединяла магию с бумагой лучше любого другого мастера на континенте. Если Жасмин правильно помнила, к тому времени лавка приобрела международную известность, а хозяйка большую часть года занималась зарубежными филиалами. Пока этого, скорее всего, ещё не произошло, и Жасмин хотела успеть сделать заказ до её отъезда.

Дверь оказалась тяжелее, чем выглядела, и Жасмин с усилием толкнула её. Колокольчик над дверью нежно звякнул. Лавка была уютной и тихой, пахла свежим пергаментом. На полках стояли наборы писчей бумаги для самых разных случаев — от свадеб до дружеских писем. Жасмин ощущала магию в каждом листе. Края покрывали древние руны, которые казались простым орнаментом. Жасмин всегда умела ценить тонкую работу. К ней заторопилась невысокая ведьма с пышными каштановыми волосами, аккуратно собранными в пучок. Заметив, как Жасмин любуется её работой, женщина улыбнулась.

— Помочь вам что-нибудь найти, мисс?

Её голос оказался немного ниже, чем ожидала Жасмин: скорее альт, чем сопрано. Впрочем, хозяйке он вполне подходил.

Жасмин оторвала взгляд от бумаги.

— Да, мне нужна личная писчая бумага для посланий будущим деловым партнёрам. Не подскажете, какой вид лучше выбрать?

Лицо молодой женщины просияло от возможности помочь.

— Я могу показать несколько вариантов. На какую сумму вы рассчитываете? Мои наборы стоят недёшево, — предупредила она и взмахом руки подвела к себе парящие перо и лист бумаги, чтобы записать пожелания.

Спросить было весьма предусмотрительно. Немногие школьники могли позволить себе дорогую писчую бумагу.

— Деньги не имеют значения. По краям писем нужны защитные руны, чтобы послание не мог прочесть никто, кроме адресата. За последние несколько месяцев мне не раз сообщали, что мои письма вскрывали, а подобрать руны, которые не повредят пергамент, никак не удаётся.

Во многих жизнях Гарриет пыталась довести до совершенства нанесение рун на пергамент. Обычно лист либо вспыхивал, либо выглядел так, словно кто-то исписал края бессмыслицей.

— У меня найдётся несколько подходящих вариантов. Где вы хотите разместить герб: на лицевой или на оборотной стороне пергамента?

Жасмин улыбнулась, проводя пальцами над узором из рун.

— На лицевой, в правом верхнем углу. Ещё мне нужна печать с гербом. Похоже, прежняя пропала после отъезда моей семьи из Англии. С момента возвращения я успела обнаружить, что исчезло множество вещей.

Хозяйка шумно втянула воздух, внимательно оглядела Жасмин и прикрыла рот ладонью.

— Вы наследница Певереллов! А я до сих пор не представилась! Меня зовут Малинда Джонс.

— Да, я наследница рода Певереллов. Можете называть меня Жасмин.

Вскоре Жасмин выбрала понравившийся узор. Работа Малинды отличалась непревзойдённым качеством и не походила ни на что, виденное прежде. Неудивительно, что через несколько лет ведьма станет знаменитой.

По краям выбранного пергамента вились рунные лозы, образуя изящный узор, а правый верхний угол украшал водяной знак с гербом. Жасмин заказала большую партию бумаги с доставкой, а также печать.

Выйдя из лавки, она заметила Ремуса. Он стоял, прислонившись к стене, и ел шоколад. Джеймса и Сириуса нигде не было.

— Ты давно здесь? На улице мороз, — спросила Жасмин, и её дыхание превратилось в белые облачка.

В лавке она провела всего около двадцати минут, но этого было более чем достаточно, чтобы больному другу стало ещё хуже.

Ремус покачал головой. Его щёки покрывал нездоровый румянец. Должно быть, он ждал не меньше десяти минут.

— В «Сладком королевстве» была большая очередь. Сохатый и Бродяга наверняка столкнулись с тем же в «Зонко», — объяснил он.

В любой другой день Жасмин, возможно, поверила бы этой лжи, но зубы Ремуса стучали, а губы начинали синеть. По её мнению, он слишком долго простоял на улице. Даже согревающие чары мало помогали в такую погоду.

Жасмин оттащила его от стены и взяла за руку. Пальцы Ремуса были ледяными.

— Тебе нужно лучше заботиться о себе, — пробормотала она, повела его к замку и по пути несколько раз обновила согревающие чары.

Ремус оглянулся на маленький городок, где остались их друзья.

— А как же…

— О Джеймсе и Сириусе пока забудем. Тебе нужно жаропонижающее зелье, а потом я намылю им шеи за то, что они забыли о приближении полнолуния.

Вскоре они вернулись в замок, и мадам Помфри принялась хлопотать вокруг Ремуса, которого сразу уложили на одну из коек в лазарете. Проведя первые диагностические чары, целительница покачала головой.

— Мистер Люпин, вам следовало прийти ко мне ещё утром. Глупо было выходить на холод, когда вы так плохо себя чувствовали. Вы могли потерять сознание — и что тогда?

Жасмин покинула больничное крыло, оставив Ремуса на несколько часов под неусыпной опекой мадам Помфри, а сама отправилась разыскивать двух остальных непутёвых Мародёров.

Она решительно шагала по коридору третьего этажа, когда кто-то окликнул её.

— Певерелл, подожди!

Жасмин узнала голос и остановилась. К ней торопилась Пандора Шрусон. Жасмин понятия не имела, что ей понадобилось. Следующую встречу дуэльного клуба назначили только на середину апреля.

— Я могу тебе чем-нибудь помочь? — спросила Жасмин, недоумённо склонив голову.

Они неплохо ладили, но близкими подругами не были. Иногда девушки сходились в поединках, однако до сих пор Пандора ни разу не пыталась поговорить с ней за пределами клуба.

Светлые волосы шестикурсницы были собраны в длинную косу, переброшенную через плечо и доходившую до рёбер. Серые глаза широко распахнулись. Пандора выглядела совершенно ошеломлённой.

— Да… Кажется, я могу тебе помочь, Гарриет-Жасмин Поттер-Певерелл. Ты знаешь девушку по имени Луна?